Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...ь досаждает".
Старый король стал расспрашивать его, чем она ему досаждает. На это
Кюрдхен сказал: "Утром, когда мы с гусями проходим под мрачными воротами,
а там лошадиная голова на стене повешена, она той голове говорит:
Висишь ты здесь, мой верный Фалада! - а голова ей отвечает:
А тебе, королевна, гусей гнать надо...
Если б твоя матушка про то дозналась,
Сердце бы ее тогда разорвалось!
А затем он рассказал королю, что каждое утро происходит на гусином
пастбище и как он должен по ветру гоняться за своей шляпенкой.
Старый король приказал ему на следующий день опять гнать гусей с королевной,
а сам спозаранок засел позади мрачных ворот и слышал своими
ушами, как она говорила с головой своего Фалады; затем пошел он за нею
следом на пастбище и спрятался за куст на лужайке.
Тут вскоре он своими собственными глазами увидел, как Кюрдхен и гусятница
пригнали стадо гусей и как она потом села и распустила свои волосы,
блестевшие как золото. Вслед за тем она опять-таки сказала:
Дуй, подуй-ка, ветерок,
Сдуй с Кюрдхена колпачок;
Вдаль гони его, прошу,
Пока косу расчешу!
И опять налетел порыв ветра и унесся с колпачком Кюрдхена вдаль, так
что тот должен был за ним долго бегать, а гусятница тем временем преспокойно
расчесывала и плела свои косы, и старый король все это наблюдал из
своей засады.
Никем не замеченный, вернулся он домой, и когда вечером гусятница
пригнала гусей с пастбища, он отозвал ее в сторону и спросил, почему она
все это делает.
"Этого не смею я вам сказать, - отвечала гусятница, - не смею я никому
на свое горе пожаловаться, потому что я поклялась об этом молчать, не
то придется мне жизнь потерять".
Но король настаивал и продолжал допрашивать, и все же ничего от нее
не мог добиться. "Ну, - сказал он, - если уж ты мне ничего сказать не
хочешь, так вот поделись своим горем с этою железною печкой", - да на
том и ушел.
Тогда влезла королевна в железную печь, стала плакать и жаловаться,
облегчила свое наболевшее сердце и сказала: "Вот сижу я здесь, бедная,
всеми покинутая! Хотя я королевна по рождению, а коварная камеристка силой
заставила меня скинуть мое королевское платье и заняла мое место у
жениха, между тем как я стала гусятницей и теперь вынуждена справлять
всякую черную работу. Кабы знала то моя матушка, у ней сердце с горя разорвалось
бы!"
А старый-то король тем временем стоял наверху у самого устья трубы,
прислушивался и слышал все, что она говорила.
Выслушав ее, он вернулся опять в ту же комнату и велел ей выйти из
печки.
Он приказал одеть ее в королевское платье - и надивиться не мог ее
красоте.
Затем позвал король своего сына и открыл ему, что приехала к нему не
его невеста, а ее камеристка, и что девушка-гусятница есть его настоящая
невеста.
Молодой король был радешенек, увидев, какая у него невеста красавица
и умница, и по поводу этого открытия затеял большой пир, на который
пригласил всех своих друзей и близких.
На первом месте за столом сидел жених, и королевна сидела по одну его
руку, а камеристка - по другую и настолько была ослеплена, что не могла
узнать королевну в ее блестящем наряде.
Когда все попили и поели, и повеселели, старый король задал камеристке
загадку: "Чего бы достойна была служанка, которая так-то и так-то обманула
свою госпожу?" - и затем, изложив перед всеми историю королевны,
потребовал, чтобы камеристка сказала, какой приговор следует произнести
над такой обманщицей.
Выслушав короля, камеристка сказала: "Такая обманщица достойна была
бы того, чтобы раздеть ее донага, посадить в бочку, убитую гвоздями; а в
ту бочку впрячь двух белых коней и на тех конях катить ее по улицам в
бочке до самого места казни".
Король же сказал: "Эта обманщица - ты сама, и произнесла ты свой
собственный приговор: над тобой его и исполним".
И когда этот приговор был исполнен, молодой король женился на настоящей
королевне, и правили они своим королевством долго и мирно.
Молодой великан
У одного крестьянина был сын, ростом с мизинчик. Он нисколько не рос
и за много лет ни на волосок не вырос. Задумал однажды крестьянин в поле
выехать пахать, а малютка-сын и говорит ему: "Батюшка, я хочу с тобою в
поле". - "В поле? - сказал отец. - Нет, уж лучше дома оставайся; ты там
ни на что не пригоден; того и гляди, еще потеряешься".
Тут начал малютка плакать, и, чтобы унять его плач, отец сунул его в
карман и захватил с собою.
Выехав в поле, отец вынул его из кармана и посадил в свежевзрытую борозду.
В это время из-за горы вышла громадная великанша. "Видишь ли ты эту
громадину? - спросил отец сына, и, желая на всякий случай пристращать
ребенка, добавил: - Вот она придет, да и возьмет тебя".
А великанша лишь переступила два шага, уж и очутилась рядом с бороздою.
Осторожно подняла великанша малютку двумя пальцами из борозды, внимательно
его осмотрела и, ни слова не сказавши отцу, унесла его с собою.
Отец был при этом, но от страха не мог произнести ни звука; он счел
своего сына погибшим и навек для себя утраченным.
Великанша унесла малютку домой и стала кормить его своею грудью; и
вот малютка стал расти и крепнуть, как все великаны.
По истечении двух лет великанша пошла со своим воспитанником в лес,
желая испытать его силу, и сказала ему: "Вытащи-ка себе из земли дубинку".
Мальчик оказался уже настолько крепким, что вырвал молодое деревце из
земли с корнями.
Но великанша подумала, что это надо лучше делать, вернула его домой и
еще два года кормила грудью.
При вторичном испытании силы мальчика возросли уже настолько, что он
мог вытащить из земли старое дерево.
И это показалось великанше еще недостаточным, и она кормила его еще
два года грудью.
Через два года великанша вместе с повзрослевшим мальчиком пришла в
лес и сказала: "Ну-ка, вырви теперь себе порядочную дубину".
Тот шутя вырвал толстейший дуб из земли, так что треск кругом пошел.
"Ну, теперь довольно с тебя, - сказала великанша, - теперь ты выучился!"
И повела его обратно на то поле, с которого его унесла. Отец юноши
стоял на том поле за плугом.
Молодой великан подошел к нему и сказал: "Видишь, отец, каким твой
сын молодцом стал?"
Крестьянин перепугался и стал отнекиваться: "Нет, ты мне не сын, не
надо мне тебя - ступай себе". - "Ну, конечно же, я твой сын; пусти меня
поработать, ведь я могу пахать так же, как ты, и даже, пожалуй, еще лучше
тебя". - "Да нет же, нет, ты мне не сын, и пахать ты тоже не можешь,
пойди ты от меня".
А между тем, испугавшись этого великана, он бросил плуг, отошел от
него и присел в сторонке.
Тогда юноша принялся за плуг и надавил на него одною рукою, но напор
был так силен, что плуг глубоко ушел в землю.
Крестьянин не мог на такую работу смотреть хладнокровно и крикнул
ему: "Коли хочешь пахать, не напирай так сильно, не то испортишь все дело".
Юноша же, чтобы исправить свой промах, отпряг лошадей, сам впрягся в
плуг и сказал: "Ступай себе домой, батюшка, да прикажи матушке приготовить
какой-нибудь еды побольше, а я тем временем вспашу все поле".
Пошел отец домой и заказал жене приготовить сыну поесть. А юноша
вспахал на себе все поле в две десятины величиною, а затем впрягся в две
бороны и взборонил все поле.
Окончив эту работу, он пошел в лес, вырвал два дуба с корнями, положил
их на плечи, да привесил на них спереди и сзади по бороне и по лошади,
и понес все это, словно охапку соломы, к родительскому дому.
Когда он пришел во двор, мать не узнала его и спросила: "Кто этот
страшный, громадный человек?" Муж сказал ей: "Да это сын наш". - "Нет,
уж никак не сын - такого большого у нас не было; наш был маленький". И
давай кричать сыну: "Ступай прочь, нам тебя не надобно".
Юноша на это ничего не сказал, поставил лошадей в стойло, задал им
овса и сена. Все справив, вошел он в дом, присел на скамейку и сказал:
"Матушка, мне бы теперь поесть хотелось - скоро ли будет у тебя готово?"
Она сказала: "Сейчас!" - и внесла два большущих блюда - ими она с мужем
дней восемь подряд были бы сытехоньки!
А юноша очистил их один, да еще спросил у матери, нет ли у ней еще
чего-нибудь в запасе. "Нет, - отвечала мать, - тут все, что у нас есть".
- "Да это меня только разлакомило, мне этого мало". Не решилась мать ему
противоречить, поставила на огонь полнешенек котел свинины и, когда свинина
сварилась, внесла котел в комнату. "Наконец-то перепадает мне и еще
пара крошечек!" - сказал юноша, и весь котел опорожнил один; но и этого
оказалось недостаточно.
Вот и сказал он: "Батюшка, вижу я, что тебе меня не прокормить; сделай
ты мне железный посошок настолько крепкий, чтобы я его о колено переломить
не мог, так я и пойду по белу свету счастья искать".
Отец был этому очень рад, запряг пару коней в повозку и привез от
кузнеца железную палицу такой длины и толщины, какую могли свезти его
кони. Юноша упер в палицу колено и - ррраз! - сломал ее, как прутик,
надвое и отбросил в сторону. Впряг отец две пары коней в повозку и привез
на них палицу еще длиннее и толще первой. Сын и эту переломил о колено,
отбросил и сказал: "Батюшка, эта мне не годится; запрягай коней
побольше, привези мне палицу потолще".
Впряг отец четыре пары коней в повозку и привез такую большую и толстую
палицу, какую четыре пары лошадей на себе свезти могли. Взял ее сын
в руки, тотчас отломил от нее сверху кусок и сказал: "Вижу, батюшка, что
ты не можешь мне добыть такого посоха, какой мне нужен".
Пошел он путем-дорогою и, стал всюду выдавать себя за кузнеца. Вот
пришел он в деревню, где жил один кузнец; он был большой скряга, никому
ничего не любил давать и все старался захватить в свои руки.
К нему-то и пришел наш молодец в кузницу и спросил, не нужен ли ему
подмастерье. "Нужен", - сказал кузнец и, взглянув на него, подумал:
"Здоровый детина - хорошим молотобойцем будет, не даром будет хлеб
есть!" Потом спросил: "Сколько же ты хочешь получать жалованья?" - "Никакого
мне жалованья не нужно, - отвечал тот, - а только каждые две недели
я тебе буду давать два тумака, и ты их должен выдержать". Скряга
был этим очень доволен. На другое утро пришлому кузнецу надо было впервые
ковать; но когда хозяин вытащил из печки раскаленный брус железа, то
молодец так ударил молотом, что и железо разлетелось вдребезги, и наковальня
ушла в землю. Тут скряга озлился и сказал: "Э-э, брат, ты мне не
гож! Ты бьешь слишком грубо! Говори скорее, сколько тебе за этот один
удар следует?" Молодец отвечал ему: "А вот сколько: дам я тебе самый легонький
пинок, и больше ничего!" И дал легонько пинка ногою, так что
скряга от того пинка через четыре стога сена перелетел. Затем он выискал
себе в кузнице самый толстый железный брус и пошел далее.
Пройдя сколько-то, наш молодец пришел к фольварку и спросил у управляющего,
не нужен ли ему старший рабочий. "Да, - отвечал управляющий, -
мне старший рабочий может пригодиться, а ты смотришься здоровенным детиной,
так сколько же ты хочешь в год жалованья?" Молодец и этому отвечал,
что не требует никакой платы, а только желает дать ему три тумака, и он
те тумаки должен выдержать. Управляющий был очень доволен таким условием,
потому что и он тоже был скряга.
На следующее утро рабочие должны были ехать в лес за дровами, и все
уже встали, а наш молодец еще лежал на кровати. Тут и крикнул ему один
из рабочих: "Вставай скорее, пора в лес ехать, и тебе надо ехать с нами".
- "Ах, ступайте вы! - отвечал он им грубо и насмешливо. - Я все же
раньше всех вас поспею".
Тогда рабочие пошли к управляющему и сказали, что старший еще не
встал и не хочет с ними в лес ехать. Управляющий послал их еще раз его
будить и приказать ему, чтобы он впрягал лошадей. Но тот отвечал то же,
что и прежде: "Ступайте вперед! Я все же прежде всех вас поспею".
Затем он пролежал еще два часа в постели; наконец поднялся с перины,
но сначала принес с чердака два мешка гороха, сварил себе кашу и преспокойно
ее съел, и только тогда уж запряг коней и поехал в лес.
Невдалеке от леса дорога шла оврагом; он по этому оврагу проехал, а
затем завалил дорогу деревьями и хворостом так, что никакой конь не мог
по ней пробраться. Прибыв к лесу, он увидел, что остальные рабочие выезжают
из леса с нагруженными возами и направляются домой; он и сказал им:
"Поезжайте, поезжайте! Все же раньше меня не будете дома". Сам он далеко
в лес не поехал, а вырвал с корнями два самых больших дерева, бросил их
на телегу и повернул назад.
Когда он подъехал к завалу, остальные рабочие все еще стояли там со
своими возами и не могли пробраться. "Вот видите, - сказал он, - кабы вы
со мною остались, то вместе со мною могли бы и домой вернуться да еще
лишний час поспать". Так как и его лошади не могли через завал пробраться,
то он их отпряг, положил и их на воз, сам взял дышло в руку, и
разом перетащил воз через завал, словно воз перьями был нагружен. Перетащив
свой воз, он обернулся и сказал другим рабочим: "Вот видите, я
скорее вас пробрался! ".
Приехав во двор фольварка, он взял одно из деревьев в руку, показал
его управляющему и сказал: "Тут в одном дереве добрая сажень будет". Управляющий
поглядел и сказал своей жене: "Хорош этот детина! Хоть и
дольше других спит, а раньше всех домой возвращается".
Так служил он у управляющего целый год; когда дошло до уплаты жалованья
рабочим, то и наш молодец тоже сказал, что ему хотелось бы получить
условленное вознаграждение. Управляющий же испугался не на шутку
тех тумаков, которые ему предстояло получить, и стал его усердно просить,
чтобы он ему те тумаки не давал, а за то он уступал ему свое место
управляющего, а сам поступал к нему в рабочие.
"Нет, - сказал тот, - не хочу я быть управляющим; я - старший рабочий
и хочу рабочим остаться, да желаю, чтобы и условие мое соблюдено было в
точности". Управляющий откупался от него, чем тот пожелает, но все было
напрасно, и молодец на все отвечал отказом. Тогда управляющий растерялся
и просил дать ему двухнедельный срок на размышление. Молодец на это согласился.
Вот собрал управляющий всех своих дельцов, чтобы они обдумали,
как тут быть, и чтобы дали ему добрый совет. Дельцы долго раздумывали и
наконец решили, что от этого детины всем грозит опасность и что ему человека
убить - то же, что муху задавить. Они посоветовали, чтобы управляющий
велел ему очистить колодец, а когда он туда влезет, они бросят в
колодец жернов; тогда уж он верно живой оттуда не вылезет. Понравился
этот совет управляющему, и наш молодец согласился в колодец лезть.
Когда он опустился на дно колодца, они скатили в колодец самый
большой из жерновов, находившихся вблизи, и думали, что уж наверно у молодца
голова окажется размозженной; но тот крикнул: "Отгоните кур прочь
от колодца, а то они роются там наверху в песке, все глаза мне залепили".
Управляющий и прикинулся, будто кур от колодца отгоняет, а молодец,
покончив работу, вылез оттуда с жерновом на шее и сказал: "Посмотрите-ка,
не правда ли, славное у меня ожерелье?" Тут опять-таки захотел он
получить свое вознаграждение; но управляющий опять стал просить о двухнедельной
отсрочке.
Снова собрались к нему дельцы и посоветовали, чтобы он отправил молодца
на заколдованную мельницу: пусть ночью зерно смелет - оттуда-то
еще ни один человек жив поутру не возвращался. Предложение понравилось
управляющему; он позвал молодца в тот же вечер и велел ему свезти на
мельницу восемь четвертей ржи, да в ночь и смолоть их.
Пошел молодец в амбар, засунул две четверти в правый карман да две же
- в левый, а четыре четверти в перекидном мешке взвалил себе на грудь и
на плечи и с этим грузом потащился на заколдованную мельницу.
Мельник сказал ему, что днем он может молоть, а ночью мельница заколдована,
и всех, кто туда входил, утром находили мертвыми. Молодец отвечал
ему: "Ну, уж я какнибудь улажусь; ступайте отсюда да ложитесь
спать". Затем он пошел на мельницу, засыпал зерно и стал его молоть. Часов
около одиннадцати вечера он вошел в комнату мельника.
Вдруг открылись двери настежь, и в комнату вкатился большущий стол, а
на том столе сами собою поставились вина и всякие вкусные блюда, и никого
кругом не было видно, кто бы те блюда на стол подавал. А потом и
стулья сами собою придвинулись к столу, хотя людей и не было, и только
уже после разглядел он там чьи-то руки, которые распоряжались ножами и
вилками и раскладывали кушанье.
Молодец был голоден, увидел кушанья, тоже уселся за стол, принялся за
еду и наелся всласть. Когда он насытился, да и другие тоже очистили блюда
свои, он явственно услышал, как кто-то задул все свечи; в комнате
стало темно, и вдруг он ощутил на щеке своей нечто вроде оплеухи. "Ну,
если еще что-нибудь подобное повторится, - крикнул он, - тогда ведь и я
в долгу не останусь!" Получив вторую оплеуху, он и сам стал раздавать их
направо и налево. И так продолжалось всю ночь; он ничего не спускал своим
невидимым противникам и щедро воздавал им за то, что от них получал.
На рассвете все прекратилось разом.
Когда мельник поднялся с постели, то пошел взглянуть на молодца и
очень удивился тому, что молодец еще жив. А тот и говорит: "Я досыта наелся,
много оплеух получил, да немало и сам их роздал". Мельник был
очень обрадован этим, сказал, что теперь, верно, мельница от всякого
колдовства освободится, и охотно предлагал ему большую денежную награду.
Но тот отвечал: "Денег мне не надо, у меня всего вдоволь". Потом взвалил
муку на спину, отправился домой и сказал управляющему, что вот он все
исполнил по его приказу, а теперь желал бы получить условленную плату.
Когда управляющий это услышал, тогда-то его настоящий страх обуял: он не
мог успокоиться, стал ходить взад и вперед по комнате, и пот крупными
каплями катился у него со лба. Чтобы немножко освежиться, он открыл окно,
но прежде чем успел остеречься, наш молодец дал ему такого пинка,
что он через окно вылетел на воздух, взвился вверх и из глаз совсем
скрылся.
Тогда молодец обратился к жене управляющего и сказал: "Коли он не
вернется, так следующий тумак тебе останется". Та воскликнула: "Нет,
нет, я этого не выдержу!" - и тоже открыла было другое окно, потому что
и у ней тоже холодный пот проступал от страха на лбу. Тогда он и ей дал
пинка, и она тоже от того пинка через окошко вверх взлетела, и еще выше
своего мужа, потому что была легче его.
Муж-то кричит ей на лету: "Спускайся ко мне", - а она ему: "Нет, ты
поднимайся ко мне, я к тебе не могу спуститься". Так они и носились по
воздуху, и ни один к другому приблизиться не мог, да, пожалуй, и теперь
все еще носятся...
А наш молодец взял свою железную палицу и пошел себе домой.
Подземный человечек
Жил некогда на свете богатый-пребогатый король, и было у него три дочери,
которые каждый день гуляли в саду королевского замка. И вот король,
большой любитель всяких плодовых деревьев, сказал им: "Того, кто
осмелится сорвать хоть одно яблочко с яблонь, я силою чар упрячу на сто
сажен под землю".
Когда пришла осень, закраснелись на одном дереве яблоки, словно
кровь.
Королевны ходили каждый день под то дерево и смотрели, не стряхнет ли
ветром с него хоть яблочко, так как им отродясь не случалось ни одного
яблочка скушать, а между тем на дереве яблок было такое множество, что
оно ломилось под их тяжестью, и ветви его висели до самой земли.
Вот и захотелось младшей королевне отведать хоть одно яблочко, и она
сказала своим сестрам: "Наш батюшка слишком нас любит, чтобы и над нами
исполнить свое заклятие; я думаю, что обещанное им наказание может относиться
только к чужим людям". И при этих словах сорвала большое яблоко,
подбежала к сестрам и сказала: "Отведайте-ка, милые сестрички, я в жизнь
свою еще не едала ничего вкуснее". Тогда и две другие сестрицы откусили
от того же яблока по кусочку - и тотчас все три провалились под землю
так глубоко, что и петушиного кукареканья не стало им слышно.
Когда наступило время обеда и король собирался сесть за стол, дочек
его нигде нельзя было отыскать; сам он их искал и по замку, и по саду,
однако же найти никак не мог. Он был так этим опечален, что велел
объявить по всей стране: кто отыщет его дочек, тот бери себе любую из
них в жены.
Вот и взялось за поиски множество молодых людей, тем более, что сестер
все любили - они были и ласковы со всеми, и лицом очень красивы.
Среди прочих вышли на поиски и три охотника, и проездив дней восемь,
приехали к большому замку; в том замке были красивые покои, и в одном из
них был накрыт стол, а на нем поставлено много всяких блюд, которые были
еще настолько горячи, что от них пар клубом валил, хотя во всем замке и
не видно, и не слышно было ни души человеческой.
Вот прождали они полдня, не смея приняться за эти кушанья, а кушанья
все не остывали - пар от них так и валил. Наконец голод взял свое: они
сели за стол и поели, а потом порешили между собою, что останутся на
житье в замке и по жребию один будет дома, а двое других - на поисках
королевен. Бросили жребий, и выпало старшему оставаться дома...
На другой день двое младших братьев пошли на поиски, а старший остался
дома.
В самый полдень пришел к нему маленький-премаленький человечек и попросил
у него кусочек хлеба; старший взял хлеб, отрезал ему большой ломоть,
и в то время, когда он подавал ломоть человечку, тот уронил его и
просил юношу ему тот ломоть поднять. Юноша хотел ему оказать и эту услугу,
но когда стал нагибаться, человечек вдруг схватил палку и осыпал его
ударами.
На другой день остался дома второй брат, и с тем случилось то же самое.
Когда другие два брата вернулись вечером в замок, старший и спросил
второго: "Ну, что? Как поживаешь?" - "Ох, хуже и быть нельзя", - ответил
второй брат старшему.
Тут и стали они друг другу жаловаться на то, что с ними случилось; а
младшему они о том ничего не сказали, потому что они его терпеть не могли
и называли глупым Гансом.
На третий день остался дома младший, и к нему тоже пришел тот же маленький
человечек и попросил у него кусок хлеба; младший ему подал, а
тот уронил кусок и попросил поднять.
Тогда юноша сказал маленькому человечку: "Что-о? Ты не можешь сам
поднять того куска? Если ты для своего насущного хлеба нагнуться не можешь,
так тебя им и кормить не стоит".
Человечек озлился, услышав это, и настаивал, что юноша должен поднять
ему кусок хлеба; а юноша схватил его за шиворот и порядком поколотил.
Тогда человечек стал кричать: "Не бей, не бей и отпусти меня, тогда я
тебе открою, где находятся королевны".
Услышав это, юноша не стал его бить, а человечек рассказал ему, что
он живет под землею, что их там много, и просил его за собою следовать,
обещая показать ему, где находятся королевны.
И привел он его к глубокому колодцу, в котором, однако же, вовсе не
было воды.
Тут же сказал ему человечек: "Знаю я, что твои братья злое против тебя
умышляют, а потому советую тебе: если хочешь освобождать королевен,
то ступай на это дело один. Оба твои брата тоже охотно хотели бы королевен
добыть из-под земли, но они не захотят подвергать себя опасности; а
ты возьми большую корзину, садись в нее со своим охотничьим ножом и колокольчиком
и вели опустить себя в колодец; внизу увидишь три комнаты: в
каждой из них сидит по королевне, и каждую королевну сторожит многоглавый
дракон... Этим-то драконам ты и должен обрубить все головы".
Сказав все это, подземный человечек исчез.
Вечером вернулись старшие братья и спросили у младшего, как он поживает.
Он отвечал: "Пока ничего!" - и вполне искренне рассказал им, как приходил
к нему человечек, и все, что между ними тогда произошло, а затем
передал им и то, что человечек указал ему, где следует искать королевен.
Братья на это прогневались и позеленели от злости.
На другое утро пошли они к колодцу и бросили жребий - кому первому
садиться в корзину. И выпал жребий старшему.
Он сказал: "Если я позвоню в колокольчик, то вы должны меня поскорее
наверх вытащить".
И чуть только они его немного опустили в колодец, он уже зазвонил,
чтобы его опять подняли наверх.
Тогда на его место сел второй, но и тот поступил точно так же: едва
его чуть-чуть опустили, он завопил.
Когда же пришел черед младшего, он дал себя опустить на самое дно колодца.
Выйдя из корзины, он взял свой охотничий нож, подошел к первой двери
и стал прислушиваться, и явственно расслышал, как дракон храпел за
дверью.
Тихонько отворив дверь, он увидал в комнате одну из королевен, а около
нее девятиглавого дракона, который положил ей свою голову на колени.
Взял он свой нож и отсек все девять голов дракона. Королевна вскочила,
бросилась его обнимать и целовать, а потом сняла с себя ожерелье
чистого золота и надела ему на шею.
Затем пошел он за второй королевной, которую стерег семиглавый дракон,
и ту избавил от него; наконец отправился за третьей, младшей, которую
стерег четырехглавый дракон, и того обезглавил.
И все королевны очень радовались своему избавлению, и обнимали, и целовали
его.
Вот и стал он звонить так громко, что наверху его услыхали. Посадил
он всех трех королевен одну за другою в корзину и велел их поднимать
вверх.
Когда же до него самого дошла очередь, тогда пришли ему на память
слова человечка о том, что его братья на него зло умышляют. Вот он и
взял большой камень, положил его вместо себя в корзину, и когда корзина
поднялась до половины глубины колодца, коварные братья обрезали веревку,
и рухнула корзина с камнем на дно.
Вообразив себе, что младший брат их убился до смерти, старшие братья
подхватили королевен и бежали с ними от колодца домой, взяв с них клятву,
что они перед отцом назовут их обоих своими из
...Закладка в соц.сетях
