Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...я к виселице, снял из петли
горемыку, который Там висел, и на спине потащил его в графский замок.
Там он подставил лестницу прямо к окошку графской опочивальни, посадил
себе мертвеца на плечи и с этой ношей начал всходить по лестнице.
Когда он поднялся настолько высоко, что голова мертвеца появилась в
окне опочивальни, граф, который лежал в постели и прислушивался, выстрелил
из пистолета.
Мастер-вор сейчас же сбросил мертвеца с лестницы, спрыгнул и сам и
притаился за углом.
Тем временем месяц уже взошел, и он мог ясно видеть, как граф из
окошка вылез на лестницу, спустился с нее и потащил мертвеца в сад. Там
стал он рыть яму, в которую хотел его опустить.
"Теперь, - сказал вор, - самое настоящее время!"
Проворно выскочил он из своего угла, взобрался на лестницу - и прямо
в опочивальню к графине. "Голубушка, - заговорил он голосом графа, - вора-то
я убил, но ведь он все же мне крестник, и был-то он скорее плутом,
нежели злодеем; а потому и не хочу я предать его на общий позор, да и
бедных родителей его жалко. Вот я до рассвета и думаю сам похоронить его
в саду, чтобы огласки не было. Дай, кстати, мне и простыню из-под себя,
я заверну в нее покойника и зарою его, как собаку".
Графиня отдала ему простыню.
"А знаешь ли что? - сказал вдруг мнимый граф. - На меня порыв великодушия
нашел: давай мне и кольцо свое! Этот несчастный из-за этого твоего
кольца жизни не пожалел, так уж пусть возьмет его с собой и в могилу!"
Графиня не хотела перечить графу, и хоть очень неохотно, но все же
сняла с пальца кольцо и отдала его вору. Тот улизнул с кольцом и простынею
и благополучно прибыл домой, прежде чем граф покончил в саду свою
могилыцицкую работу.
Какое лицо вытянул на другое утро граф, когда мастервор пришел к нему
и подал ему свои трофеи!
"Да ты что же? Колдун, что ли? - спросил он у вора. - Кто тебя вырыл
из могилы, в которую я сам тебя опустил? Кто оживил тебя?" - "Меня вы не
изволили опускать в могилу, - сказал вор, - вы в ней похоронили висельника".
И он рассказал графу в подробности, как все было. И граф должен был
отдать справедливость его чрезвычайной ловкости и хитрости. "Но ведь это
еще не все! - добавил он. - Тебе еще предстоит разрешить третью задачу,
и если это тебе не удастся, то остальное тебя не спасет!"
Мастер-вор только усмехнулся и ничего не ответил графу.
С наступлением ночи вор явился с длинным мешком за спиною, с большим
узлом под мышкою и с фонарем в руке к кирхе.
В мешке у него были живые раки, в узле - коротенькие восковые свечки.
Он присел на кладбище, вытащил рака из мешка, а из узла восковую
свечку, которую и прилепил ему на спину, потом зажег свечку, опустил рака
на землю и пустил его ползать.
Затем то же самое сделал он и с другими раками и так распустил всех
раков по кладбищу.
Потом он накинул на себя длинную черную одежду, нечто вроде монашеской
рясы, и прилепил себе седую бороду к подбородку.
Сделавшись совершенно неузнаваемым, он взял мешок, в котором принес
раков, вошел в кирху, в которой никого не было, и поднялся на кафедру.
Часы на башне пробили полночь; и едва только замер последний удар,
вор стал с кафедры кричать громким и зычным голосом: "Услышьте все вы,
люди грешные! Пришел конец свету, светопреставление близится; услышьте,
услышьте! Кто желает с моей помощью попасть в рай небесный, тот полезай
в мой мешок! Я там привратником служу, я отпираю и запираю врата рая.
Вон взгляните, по Божьей ниве уже бродят умершие и собирают свои косточки.
Придите, придите и полезайте в мой мешок, пришел конец миру!"
Крик этот разнесся по всей деревне.
Пастор и причетник, которые жили поблизости от кирхи, услышали его
первые; а когда они при этом еще увидел свечи, которые всюду мелькали по
кладбищу, то поняли, что совершается нечто необычное, и вошли в кирху.
Они с минуту прислушивались к той проповеди, которая раздавалась, с
кафедры, и затем причетник подошел к пастору и сказал: "Недурно бы нам
воспользоваться случаем и пробраться бы в рай прежде, чем наступит светопреставление!"
- "Ну, конечно! - отвечал пастор. - Я и сам так же думаю,
и если вы хотите, мы с вами сейчас и в путь!" - "Извольте, - отвечал
причетник, - но вам, господин пастор, вперед идти, а я за вами следом".
Пастор и пошел вперед и взошел на кафедру, где мастер-вор и открыл
ему мешок.
Пастор влез в него первый, а за ним причетник. Тогда наш хитрец крепко
завязал их в мешке, ухватил его за конец и поволок по лестнице с кафедры;
и каждый раз, когда оба дурня стукались головами о ступени, вор
кричал: "Теперь уж переходим через горы!"
Затем протащил их и через деревню, и перетаскивая через лужи, приговаривал:
"Теперь несемся через влажные облака".
А когда стал их втаскивать вверх по лестнице замка, он воскликнул:
"Теперь уж взбираемся на небесную лестницу и скоро вступим на первый
двор рая".
Взобравшись на самый верх, он оставил мешок на голубятне, и когда голуби
стали кругом летать, он сказал: "Слышите, как ангелы радуются и
крылами машут?"
Затем он запер дверь и ушел.
На другое утро пришел он к графу и сказал ему, что и третью задачу он
выполнил: пастора вместе с причетником унес из кирхи. "А куда же ты их
девал?" - "Они оба, засаженные в мешок, теперь находятся у вас на голубятне
и воображают себе, что они унесены на небо".
Граф поднялся наверх и убедился в том, что вор не обманул его.
Когда пастор и причетник были из мешка выпущены, граф обратился к вору
и сказал: "Ну, ты - из воров вор. И ты точно разрешил заданную тебе
задачу. На этот раз ты выпутался из дела благополучно; но все же уходи
из моего графства, потому что если ты опять за то же примешься, то можешь
смело рассчитывать на виселицу".
Мастер-вор распрощался со своими родителями, опять ушел бродить по
белу свету, и никто уже ничего более о нем не слышал.
Барабанщик
Однажды вечером молодой барабанщик вышел один в поле и пришел к озеру;
тут увидел он, что на берегу лежат три кусочка белого холста. "Какое
полотно-то тонкое", - сказал он и один из этих кусочков сунул в карман.
Он пошел домой, о своей находке и думать забыл и преспокойно улегся в
постель.
Чуть только стал он засыпать, ему почудилось, что ктото зовет его по
имени.
Он стал прислушиваться и расслышал тоненький голосок, который кричал
ему: "Барабанщик, а барабанщик, вставай!"
Ночь была темная, и он никого не мог видеть, но ему показалось, что
перед его кроватью носится какая-то легкая тень.
"Чего тебе от меня нужно?" - спросил он. "Отдай мне мою рубашку, -
отвечал ему голос, - ту самую, которую ты вчера унес с озера". - "Ты ее
получишь, если скажешь мне, кто ты". - "Ах, - воскликнул опять тот же
голос, - я дочь могущественного короля, попалась в руки ведьмы и вынуждена
жить на стеклянной горе. Каждый день я должна вместе с моими двумя
сестрами купаться в озере, но без моей рубашки я не могу с озера улететь.
Сестры уже полетели домой, а я должна была отстать от них. Прошу
тебя, отдай мне мою рубашку". - "Успокойся, бедняжка, - сказал ей барабанщик,
- охотно возвращу тебе твою рубашку", - и подал ей рубашку в
темноте.
Она быстро схватила ее и хотела с нею умчаться.
"Обожди минутку, - сказал он ей, - быть может, я могу тебе помочь?" -
"Помочь ты мне можешь только тогда, когда ты поднимешься на стеклянную
гору и избавишь меня из-под власти ведьмы. Но тебе не дойти до той горы,
да если бы ты и пришел к ней, так на нее не взберешься". - "Захочу, так
взберусь! - сказал барабанщик. - Мне тебя жалко, а страху я не ведаю. Но
ведь я не знаю дороги к той стеклянной горе!" - "Дорога идет лесом, в
котором живут людоеды, - отвечал голос, - и больше я ничего тебе не смею
сказать".
Затем он услышал, как она улетела.
На рассвете барабанщик поднялся, повесил свой барабан через плечо и
бесстрашно двинулся вглубь того леса, в котором жили людоеды. Пройдя по
нему некоторое расстояние и не видя ни одного великана, барабанщик подумал:
"Надо мне этих негодяев разбудить", - принялся за барабан и давай
выбивать на нем такую дробь, что птицы с криком взвились с деревьев!
Вскоре из травы поднялся и великан, который в траве спал, поднялся и
стал с сосною вровень.
"Козявка этакая! - крикнул великан. - Как смеешь ты тут барабанить?
Самый-то сладкий сон мой нарушил!" - "Я потому и барабанил, чтобы указать
путь многотысячному войску, которое идет за мною следом", - отвечал
барабанщик.
"А этому многотысячному войску чего же нужно в моем лесу?" - спросил
великан.
"Они хотят лес от такого чудовища, как ты, очистить, а тебе карачун
прописать". - "Ого! Да я вас всех, как мурашей, растопчу!" - "Ты воображаешь
себе, что мог бы против них что-нибудь сделать? - сказал барабанщик.
- Да ведь если ты нагнешься, чтобы хоть одного ухватить, то он отпрыгнет
и спрячется; а чуть ты спать ляжешь, они из всех кустов повылезут
и полезут на тебя: у каждого в руках стальной молоток, и этими молотками
они тебе живо прошибут череп".
Великан нахмурился и подумал: "Коли я с этим хитрым народом схвачусь,
так, пожалуй, и точно - не приключилось бы мне какого зла! Волка и медведя
я задушить могу, а от этих червяков отбиться будет мудрено".
"Слышь-ка, маленький человек, - сказал великан, - ступай назад, я
обещаю тебе, что впредь не трону ни тебя, ни твоих товарищей, и если ты
еще чего-нибудь желаешь, то говори смело: я не прочь кое-что сделать для
твоего удовольствия". - "Ноги у тебя длинные, - сказал барабанщик, - и
ты можешь бегать скорее меня; так вот, снеси меня к стеклянной горе, а я
подам моим товарищам знак, чтобы они отступили и на этот раз оставили
тебя в покое". - "Ступай сюда, червяк, - сказал великан, - садись на мое
плечо, и я понесу тебя туда, куда ты желаешь". Великан его поднял, и барабанщик,
сидя у него на плече, стал барабанить, что ему в голову взбрело.
Великан подумал: "Это он дает своим знак к отступлению".
Немного спустя на пути им попался другой великан, который засунул барабанщика
в петлицу своей одежды. Наш смельчак ухватился за пуговицу,
которая была величиною с доброе блюдо, держался крепко и превесело посматривал
кругом.
Затем пришли они к третьему великану, который вынул барабанщика из
петлицы и посадил на поля своей шляпы; и стал там барабанщик взад и вперед
расхаживать и поверх деревьев поглядывать, и когда увидел гору в синей
дали, то подумал: "Это, вероятно, и есть стеклянная гора!" - и не
ошибся.
Великан всего только два шага переступил, как они уже очутились у подошвы
горы, где барабанщик и был ссажен на землю. Барабанщик потребовал,
чтобы великан его отнес на самую вершину горы, но тот только потряс головою,
проворчал что-то себе в бороду и ушел в лес.
Вот и стал бедняк перед горой, которая была настолько высока, как если
бы три горы были поставлены одна на другую, и притом гладкая, как
зеркало; он решительно не знал, как ему на ту гору подняться. Попытался
было лезть - напрасно! - все соскальзывал вниз. "Вот кабы теперь птицей
быть!" - подумал он. Но что в том толку? Крылья от думы не отрастут!
Между тем как он стоял так без всякой пользы и без помощи, он вдруг
увидел невдалеке двоих людей, которые горячо между собою спорили. Он подошел
к ним и увидел, что они спорят из-за седла, которое перед ними лежало,
и что каждый заявлял на него свои притязания.
"Ну, что вы за дурачье! - сказал он. - Ссоритесь из-за седла, а у вас
и лошади-то нет!" - "Как из-за этакого седла не спорить!? - отвечал один
из споривших. - Ведь тому, кто на него сядет, стоит только пожелать
где-нибудь очутиться, хоть будь то на краю света, так мигом там и очутится!
И это седло принадлежит нам обоим, очередь на нем ехать теперь за
мною; а вот он этого-то и не хочет допустить". - "Так я же сейчас решу
ваш спор, - сказал барабанщик, отошел немного далее и воткнул белую палку
в землю; затем он вернулся и сказал: - Вот, бегите к этой цели - кто
первый добежит, тот пусть на седле и едет!"
Они-то пустились во весь дух, но едва отбежали они несколько шагов,
как барабанщик вскочил в седло, пожелал очутиться на стеклянной горе и в
один миг уже был там.
На вершине горы расстилалась равнина, на той равнине стоял старый каменный
дом, перед домом - большой рыбный пруд, а позади дома - мрачный
лес. Не увидел он там ни людей, ни зверей, все было тихо кругом; только
ветер шумел в лесу, да облака проносились почти над головою его.
Он подошел к дому и постучал у дверей. Когда он в третий раз постучал,
дверь отперла ему старуха, темнолицая и с красными глазами; на ее
длинном носу вздеты были очки; она пристально на него взглянула и затем
спросила, чего он желает. "Желаю, чтобы меня ты впустила, накормила и
спать положила", - отвечал барабанщик. "Все это ты получишь, - сказала
старуха, - если за это выполнишь мне три работы". - "А почему же нет? -
сказал он. - Я никакой работы не пугаюсь, как бы ни была она трудна!"
Старуха его впустила, дала ему поесть, а вечером дала и хорошую постель.
Поутру, когда он выспался, старуха сняла со своего жесткого пальца
наперсток, подала его барабанщику и сказала: "Ступай-ка теперь на работу
и вычерпай мне весь пруд этим наперстком; до наступления ночи твоя работа
должна быть окончена, а все те рыбы, которые в пруду, должны быть вынуты
и разложены в порядок по их величине и породе". - "Диковинная работа!"
- подумал барабанщик, однако же пошел к пруду и начал вычерпывать
пруд. Он черпал все утро, да много ли наперстком сделаешь - хоть тысячу
лет черпай! В полдень он подумал: "Все это я делаю впустую, и решительно
все равно - буду ли я или не буду работать", - прекратил работу и присел.
Тут вышла к нему девушка из дома, поставила около него корзину с едою
и сказала: "Что ты тут сидишь такой печальный?" Он глянул на нее и заметил,
что она была дивно хороша. "Да вот, и с первой работой не могу сладить,
что же будет с другими? Я вышел на поиски королевны, которая,
должно быть, здесь живет; но я ее здесь не нашел и потому думаю отправиться
далее". - "Останься здесь, - сказала девушка, - я тебе в беде
твоей помогу. Ты, видно, устал, так положи голову ко мне на колени и усни.
Когда ты проснешься, твоя работа уже будет закончена". Барабанщику
это повторять не пришлось. Как только он сомкнул глаза, она повернула
волшебное кольцо и проговорила: "Вода - вверх из пруда, а рыбы - сюда!"
И тотчас же вода белым туманом поднялась вверх из пруда и слилась с остальными
облаками, а рыбы заплескались, выскочили на берег и стали друг
к дружке укладываться по величине и сортам. Когда барабанщик проснулся,
то увидел с изумлением, что все было выполнено. Девушка же сказала: "Одна
из рыб лежит не рядом с другими, а совсем отдельно. Когда сегодня вечером
придет старуха и увидит, что все сделано, чего она желала, то она
спросит: "Что значит эта рыба, лежащая отдельно?" Тогда ты брось ей эту
рыбу в лицо и скажи: "Эта рыба для тебя, старая ведьма!"
И точно: пришла вечером старуха, задала этот вопрос, и он ей бросил
рыбу в лицо. Она прикинулась, будто этого не заметила, и смолчала, однако
же посмотрела на него очень злобно.
На другое утро она сказала: "Вчера тебе легка была работа, надо тебе
задать работу потяжелее. Сегодня должен ты весь лес вырубить, дрова перерубить
и сложить в поленницы, и к вечеру же все должно быть готово".
Она дала ему топор, колотушку и два клина. Но топор был свинцовый, а колотушки
и клинья - жестяные.
Когда он начал работать, топор свернулся набок, а колотушка и клинья
сплющились. Он не знал, как ему и быть, но в полдень опять пришла та же
девушка с едою и утешила его. "Положи голову ко мне на колени и усни, -
сказала она, - как проснешься, вся работа уже будет сделана".
Она повернула свое волшебное кольцо, и в тот же миг весь лес рухнул с
треском, сам собою изрубился на поленья и уложился в поленницы; можно
было подумать, что ту работу выполняют какие-то незримые великаны.
Когда он проснулся, девушка сказала ему: "Видишь, дрова все сложены в
порядок; только одна ветка осталась неубранной, и если сегодня вечером
старуха придет и спросит, зачем тут эта ветка, то ты ее ударь этой веткой
и скажи: "Про тебя она припасена, ведьма!"
Старуха пришла и сказала: "Видишь, как работа была легка? А это что
за ветка и для чего она там лежит?" - "Для тебя она припасена, старая
ведьма!" - сказал барабанщик и ударил ее этой веткой. Однако же она сделала
вид, будто этого удара и не почувствовала, ехидно засмеялась и сказала:
"Завтра утром ты должен все эти дрова сложить в один костер и
сжечь их".
Он поднялся на рассвете и тотчас же начал сносить дрова в кучу, но
может ли один человек снести целый лес? Работа, конечно, не двигалась.
Но и в этой беде девушка его не покинула, она принесла ему в полдень
еду, и когда он поел, то положил голову к ней на колени и уснул.
При его пробуждении весь необъятный костер горел громадным пламенем,
которое поднималось языками к самому небу. "Послушай-ка меня, - сказала
девушка, - когда ведьма придет, то будет тебе давать разные поручения, и
если ты без страха будешь исполнять ее желания, то она ничего тебе не
посмеет сделать, а если побоишься, то огонь тебя не пощадит. Под конец,
все выполнив, схвати ее на руки и швырни в самое пламя".
Девушка ушла, а старуха как раз подоспела. "У-у! Зябну я! - сказала
она. - Ну вот это огонь так огонь! И горит, и греет мои старые кости -
хорошо таково! Но вон там, видишь, лежит чурбан, который гореть не хочет,
достань-ка мне его оттуда! Коли это выполнишь, так ты и свободен и
можешь идти куда угодно. Ну-ка, валяй живей в огонь!"
Барабанщик и не задумался, разом махнул в огонь, но огонь его не коснулся,
даже и волос не опалил. Он вытащил чурбан из пламени и бросил его
в сторону. Но едва только чурбан земли коснулся, как обернулся красной
девицей, той самой, которая ему в нужде помощь оказывала; и по ее одеждам,
блиставшим от золота, он сообразил, что она и была королевна.
Но старуха опять ехидно засмеялась и сказала: "Ты уж думаешь, что добился
ее? Нет еще, погоди!" И она хотела броситься к девушке и унести
ее, но он не допустил: схватил ведьму обеими руками, приподнял и швырнул
ее в самое пекло, и пламя мигом ее обхватило, словно обрадованное тем,
что ему ведьма досталась в добычу.
Затем королевна посмотрела на барабанщика, и когда увидела, что он
был красивый юноша, да подумала, что он жизнь свою подвергал опасности
ради ее спасения, то протянула ему руку и сказала: "Ты на все для меня
решился, но и я тоже на все для тебя готова. Если ты обещаешь быть мне
верным, то будешь моим супругом. В богатстве у нас нет недостатка; нам
довольно и того, что здесь ведьма успела скопить".
Тут она повела его в дом, в котором стояли сундуки и ящики, наполненные
сокровищами ведьмы. Ни серебра, ни золота они не тронули, а взяли
себе только драгоценные камни; и не захотели они оставаться на стеклянной
горе, а потому он и сказал ей: "Садись ко мне в седло, и мы слетим с
тобой вниз, как птицы". - "Не нравится мне твое старое седло, - сказала
она, - да и мне стоит только повернуть мое волшебное кольцо, как мы сейчас
и очутимся дома". - "Ну и отлично! - отвечал ей барабанщик. - Так
пожелай, чтобы мы очутились перед городскими воротами".
В один миг они там очутились; барабанщик же сказал: "Подожди меня
здесь на поле, я сейчас вернусь, схожу только к родителям моим и дам им
о себе весть". - "Прошу тебя, - сказала ему королевна, - не целуй своих
родителей при свидании с ними в правую щеку, иначе ты все позабудешь и
оставишь меня здесь одинокую и покинутую среди поля". - "Как могу я тебя
позабыть?" - сказал он и дал ей руку в знак того, что он очень скоро
вернется.
Когда он вступил в отеческий дом, никто не узнал его, так он переменился,
потому что три дня, проведенные им на стеклянной горе, равнялись
трем годам.
Наконец его кое-как узнали родители, бросились ему на шею, и он так
был взволнован этой встречей, что расцеловал их в обе щеки, совсем позабыв
о предостережениях своей милой. И точно - как только он поцеловал их
в правую щеку, у него королевна из памяти вон!
Он вывернул свои карманы и выложил на стол пригоршнями самые большие
драгоценные камни. Родители его не знали даже, куда им и девать такое
богатство. Отец его выстроил, наконец, великолепный замок, окруженный
садом, среди лесов, лугов и полей; в нем бы и князю жить было не стыдно.
А когда замок был готов, мать сказала: "Я тебе подыскала девушку, и через
три дня мы сыграем твою свадьбу". И сын оказался вполне готовым исполнить
желание родителей.
А бедная королевна долго-долго стояла на поле перед городом, выжидая
возвращения юноши. Когда завечерело, она сказала себе: "Вероятно, он поцеловал
своих родителей в правую щеку и позабыл обо мне". Ее сердце было
переполнено скорбью, и она пожелала удалиться в уединенный домик в лесу,
и не захотела даже вернуться ко двору своего отца.
Каждый вечер ходила она в город и проходила мимо его дома; иногда он
и видел ее, да уже не узнавал. Наконец она услышала, как стали люди поговаривать:
"Завтра будут праздновать его свадьбу". Тогда она сказала:
"Я хочу попытаться вновь возвратить себе его сердце".
В первый день свадьбы она повернула свое волшебное кольцо и сказала:
"Платье - блестящее, как солнце". И тотчас явилось перед ней платье такое
блестящее, как будто оно было соткано из одних солнечных лучей.
Когда все гости были уже в сборе, королевна вступила в зал. Все дивились
чудному платью, и более всего сама невеста, а так как она очень любила
красивые платья, то пошла к незнакомке и спросила, не продаст ли
она ей свое платье. "За деньги не продам, - отвечала та, - но если первую
ночь мне дозволено будет провести у двери жениховой опочивальни, то
я платье даром отдам".
Невеста должна была согласиться на ее требование, однако же примешала
сонного зелья в то вино, которое жених выпивал на ночь, и барабанщик
впал в глубокий сон.
Когда все кругом стихло, королевна присела у двери опочивальни жениха,
приотворила дверь немного и проговорила:
Барабанщик, барабанщик, друг мой милый, дорогой!
Неужели все, что было, ты навеки позабыл?
Вспомни, на горе стеклянной ты у ведьмы долго жил.
Вспомни, я тебя спасала от смертельного огня.
Вспомни, как ты мне поклялся не забыть вовек меня!
Барабанщик, барабанщик, друг мой милый, дорогой!
Но все было напрасно.
Барабанщик не просыпался, и королевна с рассветом должна была уйти,
не добившись своей цели.
На другой день она опять повернула свое волшебное кольцо и проговорила:
"Платье - серебряное, как месяц".
Когда она явилась на свадебное празднество в платье, нежном и по оттенку,
как лунный свет, она опять возбудила в невесте желание приобрести
это платье и уступила его за разрешение и вторую ночь провести там же,
где провела первую.
И вот снова стала она взывать среди ночной тишины:
Барабанщик, барабанщик, друг мой милый, дорогой!
Неужели все, что было, ты навеки позабыл?
Вспомни, на горе стеклянной ты у ведьмы долго жил.
Вспомни, я тебя спасала от смертельного огня.
Вспомни, как ты мне поклялся не забыть вовек меня!
Барабанщик, барабанщик, друг мой милый, дорогой!
Но он был опять опоен сонным зельем, и пробудить его было невозможно.
Печальная, удалилась она утром в свой уединенный лесной домик. Однако
же люди в доме слышали ее жалобные стоны и рассказали о том жениху, при
этом ему пояснили, что он и не мог ничего слышать, потому что ему было
подсыпано сонное зелье в вино.
На третий вечер опять повернула королевна свое волшебное кольцо и
сказала: "Платье - мерцающее, как звезды".
Когда она в этом платье явилась на празднество, невеста совсем потеряла
голову (тем более, что оно великолепием своим далеко превосходило
оба первые платья) и сказала: "Я непременно должна его иметь".
Королевна отдала и это платье за разрешение провести ночь у дверей
спальни жениха. Но на этот раз жених не выпил вина, которое ему поднесено
было перед отходом ко сну, он вылил его за кровать.
И когда все в доме затихло, тогда он услышал взывавший к нему голос:
Барабанщик, барабанщик, друг мой милый, дорогой!
Неужели все, что было, ты навеки позабыл?
Вспомни, на горе стеклянной ты у ведьмы долго жил.
Вспомни, я тебя спасала от смертельного огня.
Вспомни, как ты мне поклялся не забыть вовек меня!
Барабанщик, барабанщик, друг мой милый, дорогой!
И вдруг сознание его прояснилось. "Ах, - воскликнул он, - как мог я
так бесчестно поступить! Видно, что этот поцелуй в правую щеку при свидании
с моими родителями меня отуманил! Он - главная причина моего вероломства!"
Тут он вскочил, взял королевну за руку и привел ее к кровати своих
родителей. "Вот моя настоящая невеста! И если я женюсь на другой, то
поступлю весьма дурно!" - так сказал он.
Родители, услыхав от него, как было дело, согласились. Тотчас вновь
зажжены были свечи в зале, принесены были и литавры, и трубы, друзей и
родных вновь пригласили явиться на истинную свадьбу, которую и отпраздновали
очень шумно и весело.
Отвергнутой невесте в виде вознаграждения были предоставлены чудные
платья королевны - и та была очень довольна.
Хлебный колос
Некогда, когда Господь Бог сам жил на земле и сама земля была гораздо
плодороднее, чем теперь, тогда в колосе было не пятьдесят-шестьдесят, а
четыреста-пятьсот зерен. Тогда и зерна на стебле шли снизу доверху, и
весь этот стебель составлял один сплошной колос.
Но, как водится между людьми, в изобилии они не придают значения благодати
Божией и становятся по отношении к ней равнодушными и легкомысленными.
Однажды шла какая-то женщина мимо хлебного поля, и ее ребенок, бежавший
около нее вприпрыжку, свалился в лужу и запачкал себе одежонку. Тогда
ма
...Закладка в соц.сетях
