Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...оротный корень в запасе!
Будь осторожен, старый Ганс, не слуга он тебе!"
Когда портной вернулся с дровами, великан приказал ему застрелить к
ужину двух-трех кабанов. "А почему бы не тысячу сразу, одним выстрелом?!
И всех сюда стащить?" - спросил угодливый портной. "Как? - воскликнул
перетрусивший не на шутку великан. - Нет, уж на сегодня хватит! Ступай и
ложись спать".
Великан был до такой степени напуган, что всю ночь глаз не сомкнул и
все обдумывал, как бы ему поскорее избавиться от этого слуги, который,
несомненно, с нечистым ведается.
Известно, что утро вечера мудренее.
На другое утро великан и портной пошли к болоту, около которого по
берегам росло много ивняку.
Вот великан и сказал портному: "Слышь-ка, портной! Присядь-ка ты на
одну из этих веток, мне смерть хотелось бы посмотреть, согнется ли она
под тобою".
И мой портной сейчас же уселся на ивовую ветку, напыжился и постарался
так надуться и отяжелеть, что ветка и точно под ним погнулась, да на
беду-то портняга наш позабыл утюг с собою захватить! И вот, ветка, разогнувшись,
к великой радости великана так вверх подкинула портнягу, что
он даже из глаз скрылся...
Коли он сверху не свалился, так и теперь еще, пожалуй, в воздухе носится...
Гвоздь
Купцу случилось на ярмарке хорошо поторговать, товары все распродать
и мошну свою золотом и серебром набить. Задумал он домой ехать, предполагая,
что доедет до дому еще до наступления ночи. Вот он и привязал
свой чемодан с деньгами к седлу и поехал с ярмарки.
В полдень он остановился на отдых в городе; когда же задумал ехать
далее, конюх сказал: "Сударь, на левой задней ноге в подкове не хватает
гвоздя". - "Ну и пускай, - отвечал купец, - мне и всего-то шесть часов
пути осталось, так авось подкова не отвалится".
После полудня, когда купец опять сошел с коня и приказал покормить
его хлебом, конюх сказал: "Сударь, у вашего коня на левой задней ноге не
хватает подковы, так не прикажете ли свести его к кузнецу?" - "Ну и пускай
не хватает! - отвечал купец. - Мне и всего-то два часа осталось
ехать, так конь, конечно, выдержит. А ведь я спешу!"
Поехал далее, но не далеко мог уехать: лошадь захромала... И хромала
недолго, как уже начала спотыкаться; да и спотыкалась-то недолго - упала
и ногу себе переломила. Купцу пришлось лошадь бросить, чемодан от седла
отвязать и взвалить на плечи да идти домой пешком; и только уже поздней
ночью добрел он до дому! "И всей моей беде виною, - так рассуждал он потом,
- был этот проклятый гвоздь!"
Тише едешь - дальше будешь!
Бедный мальчик в могиле
Жил-был на свете бедный пастушонок, круглый сирота; властями был он
пристроен в дом к богатому человеку, который должен был его кормить и
воспитывать. Но этот богатый человек и его жена были люди злые, при богатстве
своем были и скупы, и неприветливы, и дрожали над каждою своею
крошкою.
Бедный мальчик как ни старался, все не мог им угодить, они плохо его
кормили и много били.
Однажды пришлось ему сторожить наседку с цыплятами; та как-то пробралась
с цыплятами через изгородь, и вот пал на нее сверху коршун и мигом
ее утащил. Мальчик стал кричать что есть мочи: "Вор, вор, злодей!"
Но это, конечно, ни к чему не привело; коршун не вернул своей добычи.
Прибежал на крик хозяин, и когда узнал, что его курица похищена, он
пришел в такую ярость, что избил несчастного мальчика жестоко, так что
тот дня два и шевельнуться не мог.
Пришлось ему, бедному, присматривать за цыплятами без наседки, и это
было чрезвычайно трудно: один бежал туда, другой - сюда.
Вот и вздумалось ему всех их вместе привязать на одну веревку - всех,
мол, их хотя бы коршун-то не унесет! Не тут-то было! Дня два спустя, в
то время, когда он заснул, изморившись беготней и голодом, хищник слетел
сверху, схватил одного цыпленка, а так как другие были к нему привязаны,
то утащил за ним и остальных, присел на дерево и всех их растерзал поочередно.
Хозяин, как пришел домой и узнал об этой беде, озлился на мальчика и
бил его немилосердно, так что тот много дней сряду должен был пролежать
в постели.
Когда он поднялся на ноги, хозяин сказал ему: "Пасти птицу ты не годишься
- слишком ты глуп для этого; ты будешь у меня рассыльным".
Вот и послал он его к судье с корзиной винограда и с письмом. На пути
голод и жажда так мучили бедного мальчика, что он не выдержал - съел две
кисти.
Принес корзину судье; тот прочел письмо, сосчитал кисти и говорит:
"Недостает двух".
Мальчик совершенно откровенно сознался, что от голода и жажды съел
эти две кисти.
Судья написал хозяину письмо и потребовал еще столько же винограда.
И этот виноград с письмом же хозяин поручил мальчику отнести к судье.
И опять бедняка так страшно мучили голод и жажда, что он не мог воздержаться
и опять съел две кисти.
Но предварительно он вынул хозяйское письмо из кармана, подложил его
под камень, а на камень сам сел, чтобы письмо не могло подсмотреть и выдать
его.
Но судья опять стал его допрашивать о недостающих кистях. "Ах, как
это вы узнали? - спросил юноша. - Письмо не могло этого знать, ведь я
его под камнем продержал!"
Судья посмеялся простоте мальчика и отправил к его хозяину письмо, в
котором он ему написал, что бедного мальчика следует содержать получше,
так, чтобы он не ощущал недостатка ни в пище, ни в питье; а также неплохо
было бы научить его пониманию того, что хорошо, что дурно.
"Я тебя сразу научу разнице между хорошим и дурным! - сказал мальчику
его суровый хозяин. - Коли ты хочешь есть, так ты работай, а коли что
дурное сделаешь, так я тебя палкой проучу!"
На следующий же день хозяин поставил мальчика на тяжелую работу.
Он должен был изрезать две большие вязки соломы на корм лошадям; при
этом хозяин пригрозил ему: "Через пять часов вернусь и если солома не
будет изрезана, то буду бить тебя до полного изнеможения". Затем мужик с
женою, служанкою и слугою ушли на ярмарку, а мальчику оставили всего
только небольшой кусок хлеба.
Мальчик принялся за соломорезку и стал работать изо всех сил. Поразогревшись
от работы, он скинул с себя одежонку и бросил ее на солому.
Из опасения не поспеть с работой, он все резал да резал, и от излишнего
усердия сам не приметил, как изрезал вместе с соломою и свою одежонку.
Слишком поздно спохватился он, когда уж поправить беду было невозможно.
"Ах, - воскликнул он, - теперь я погиб! Недаром грозил мне злой хозяин!
Когда придет он да увидит, что я наделал, он меня убьет! Лучше уж
я сам с собою покончу!"
Случалось ему слышать от хозяйки, что под ее кроватью стоит горшок с
ядом.
Она-то это говорила для того, чтобы лакомок отвадить, потому что в
горшке был мед.
Мальчик полез под кровать, вытащил оттуда горшок и весь его очистил.
"Право, не знаю, - сказал он, - что это люди говорили, будто смерть так
горька, мне кажется она сладкою. Не мудрено, что хозяйка так часто себе
желает смерти!"
Сел он на стулик и собрался умереть, но почувствовал, что не слабеет,
а стал даже сильнее от питательной пищи. "Верно, это был не яд, - сказал
он. - Но вот хозяин не раз говорил, что в его платяном сундуке лежит бутылочка
с отравой для мух, уж это-то точно яд, и, верно, уморит меня".
Но и в бутылке был не яд, а венгерское вино. Мальчик вытащил бутылку
и выпил ее всю.
"И эта смерть - тоже сладка!" - сказал он; однако же, когда вино стало
туманить его сознание, то он подумал, что приходит его конец.
"Чувствую, что смерть приближается, - сказал он, - пойду-ка я на кладбище
да поищу себе могилку..."
Побежал на кладбище и лег в свежевырытую могилу. А между тем дознание
утрачивалось все более и более...
Тем временем поблизости в гостинице шло свадебное пиршество: несчастному,
когда он заслышал музыку, показалось, что он уже вступает в рай.
И так казалось, пока сознание его не замутилось окончательно. Бедняк
не очнулся более: горячее вино ударило ему в голову, холодная ночная роса
довершила остальное, он умер и остался в могиле, в которую сам лег
еще при жизни.
Когда хозяин узнал о смерти мальчика, он перепугался и стал опасаться
того, что его потащат в суд, и такой страх его забрал, что он без чувств
на землю пал.
Жена, которая на кухне поджаривала на огне полную сковородку сала,
бросилась на помощь к мужу.
А тем временем сало запылало, от сала занялся и весь дом, и через
несколько часов уже лежали на месте его груды пепла.
И вот, мучимые угрызениями совести, они должны были провести остальные
годы жизни в бедности и ничтожестве.
Настоящая невеста
Жила-была девушка, молодая и красивая, да на беду рано умерла у нее
мать, а мачеха старалась причинить ей как можно больше горя. Какую бы
тяжелую работу ни поручала ей мачеха, она беспрекословно за нее принималась
и выполняла ее, насколько хватало сил; но этим она не могла тронуть
сердце злой женщины, и та была всем недовольна, и все-то ей казалось мало.
И чем старательнее бедняжка работала, тем больше на нее работы наваливали,
и у мачехи только одно было на уме: как бы отяготить падчерицу
побольше да как бы жизнь ей сделать погорше.
Однажды мачеха сказала падчерице: "Вот тебе двенадцать фунтов перьев,
ты их обдери, и если ты сегодня же к вечеру не выполнишь этой работы, то
жди от меня побоев. Или ты думаешь, что можешь целый день лентяйничать?"
Бедная девушка села за работу, но слезы ручьем потекли у нее по щекам,
потому что она очень хорошо понимала полнейшую невозможность закончить
эту работу в течение одного дня, И чуть только она накопит кучку
перьев перед собою да вздохнет либо в страхе всплеснет руками, так перья
полетят врозь, и она опять должна их собирать и начинать сначала. Наконец
она оперлась локтями на стол, опустила лицо на руки и воскликнула:
"Да неужели же на всем Божьем свете не найдется человека, который бы надо
мною сжалился?"
И вдруг услышала она нежный голос, проговоривший: "Утешься, дитя мое,
я пришла помочь тебе". Девушка подняла голову и увидела около себя старушку.
Та ласково взяла девушку за руку и сказала: "Доверь мне свое горе".
В ответ на такой сердечный призыв девушка рассказала ей о своей печальной
жизни, о том, что на нее наваливают постоянно ношу не по силам,
и наконец призналась, что она не может закончить заданную ей работу. "А
если я с этими перьями не справлюсь до вечера, мачеха станет бить меня;
она мне этим пригрозила, и я знаю, что она сдержит слово".
Слезы снова потекли у нее из глаз, но добрая старушка сказала: "Не
тревожься, дитя мое, отдохни, а я тем временем твою работу справлю".
Девушка прилегла на свою постель и вскоре уснула, а старушка села к
столу за перья - и пошла работа! Кажется, чуть коснется она перьев своими
жесткими руками, а бородки у них от стержня так и отлетают! Скорехонько
все двенадцать фунтов поспели.
Когда девушка проснулась, она увидела целые груды белоснежных перьев,
и в комнате все чистенько прибрано, а старушки и след простыл. Девушка
поблагодарила Бога и просидела смирненько до вечера.
Вечером вошла мачеха в комнату и была изумлена тем, что вся работа
выполнена. "Вишь ты, колода неповоротливая, вот что можешь сделать, как
постараешься-то хорошенько! Да разве же ты и кроме этой работы не успела
бы чего-нибудь сделать? А ты уж и села, сложа руки! - И, выходя из комнаты,
она сказала: - Эта тварь не только хлеб ест, а и работать может!
Надо ей задавать работы помудренее этой!"
На следующее утро она позвала падчерицу и сказала:
"Вот тебе ложка, поди-ка вычерпай ею весь большой пруд, что за садом.
А если к вечеру не вычерпаешь, ты уж знаешь, что тебя ждет".
Девушка взяла ложку и увидела, что она продырявлена; да если бы и цела
была, то где же ею пруд вычерпать! Принялась она тотчас за работу;
стала у воды на колени, стала черпать, а сама в воду слезы роняет.
Но добрая старушка опять явилась и, узнав о причине ее печали, сказала:
"Успокойся, дитя мое, поди в кусты да приляг, я уж твою работу сама
справлю".
Оставшись одна у пруда, старушка только прикоснулась к нему - и вот
вся вода стала превращаться в туман и вверх подниматься и сливаться с
облаками. Мало-помалу пруд осушился, и когда девушка перед закатом солнца
проснулась и подошла к пруду, то увидела уж только рыб, которые плескались
в тине.
Она пошла к мачехе и сказала ей, что выполнила работу.
"И давно пора!" - сказала та, бледная от злости, а сама уж новые затеи
придумывала.
На третье утро позвала она к себе падчерицу и сказала:
"Там, на равнине, ты должна мне выстроить красивый замок, да чтобы к
вечеру был готов". Девушка перепугалась и сказала: "Как могу я выполнить
такую большую работу?" - "Я слышать не хочу никаких возражений! - крикнула
мачеха. - Если ты можешь пруд вычерпать продырявленной ложкой, то
можешь и замок выстроить! Сегодня же я туда и переехать хочу, и если
хоть чего-нибудь не хватит в кухне или в погребе, ты знаешь, что тебе
достанется!"
Она прогнала девушку с глаз долой, и когда та сошла в долину, то увидела,
что скалы лежат там глыбами, нагроможденные одна на другую. Напрягая
все свои силы, она даже и меньшей из них не могла бы сдвинуть с места.
Села она и стала плакать, хотя все же не теряла надежды на помощь
доброй старухи.
И та не заставила себя ждать, пришла и утешила ее: "Приляг вон там в
тени да усни, уж я тебе замок построю. Коли тебе приятно будет, так хоть
сама живи в нем".
И когда девушка удалилась, старушка только прикоснулась к серым глыбам
скал - и тотчас же зашевелились глыбы, сплотились в целое и поднялись
стенами, словно могучие великаны их воздвигали. Затем здание стало
возрастать, как будто бесчисленные незримые руки работали над ним, налагая
камень на камень. Земля гудела, а громадные колонны сами собою из
нее поднимались и становились в ряд. Черепицы сами собою укладывались на
крыше, и чуть только полдень настал, на шпиле одной из башен замка уже
вращался большой флюгер в виде золотой девы в развевающейся одежде.
И внутренние покои замка к вечеру были уже готовы. Как это старушка
ухитрилась сделать, не знаю, но только стены комнат были обтянуты шелками
и бархатом, кругом расставлены были пестро расшитые стулья, а богато
украшенные кресла появились около мраморных столов; хрустальные люстры
повисли всюду, опускаясь с потолков и отражаясь в гладко отполированных
полах.
В раззолоченных клетках сидели зеленые попугаи и разные заморские
певчие птицы. Всюду царила такая роскошь, как будто замок предназначался
для самого короля.
Солнце было уже на закате, когда девушка проснулась, и ей сразу бросились
в глаза огни тысячи свечей. Быстрыми шагами подошла она к замку и
вступила в него через открытые ворота. Лестница была выстлана красным
сукном, а вдоль перил ее были поставлены кадки с цветущими деревьями.
Когда она увидела весь блеск внутреннего убранства, то остановилась
как вкопанная. И может быть, долго бы она там простояла, если бы о мачехе
не вспомнила. "Ах, - подумала она, - хоть бы этим, наконец, она удовольствовалась
и не мучила бы меня более".
Пошла она к ней и сказала, что замок готов. "Я сейчас туда хочу переселиться",
- сказала та и поднялась со своего места. Когда она вступила
в замок, то должна была прикрыть глаза рукою - до такой степени ослепил
ее весь этот блеск. "Видишь, - сказала она падчерице, - как тебе все это
легко досталось; надо было бы тебе дать задачу потруднее этой".
Она прошла по всем комнатам и заглядывала в каждый уголок, чтобы подметить
- чего там не хватает? Но ничего найти не могла. "Ну, теперь вниз
сойдем, - сказала она, злобно поглядывая на бедную девушку, - я должна
еще заглянуть в кухню и в погреб, и если там замечу какуюнибудь нехватку,
то ты все же не уйдешь от моих побоев".
Но огонь горел в очаге, в горшках варились кушанья, все было на своем
месте, а по полкам была расставлена ярко блестевшая медная посуда. Ни в
чем не было недостатка: даже и чугун для углей, и ведра тут были. "А где
тут вход в погреб? - крикнула мачеха. - Ведь, если он не наполнен бочками
вина, то тебе плохо будет!"
Она сама открыла откидную дверь и стала сходить с лестницы, но едва
ступила два шага, как тяжелая дверь, которая не была закреплена, вдруг
захлопнулась. Девушка услышала крик, быстро подняла дверь, чтобы подать
мачехе помощь, но оказалось, что та слетела с лестницы в погреб и убилась
насмерть.
И вот великолепный замок стал полной собственностью молодой девушки.
В первое время она даже не могла свыкнуться со своим счастьем: в шкафах
висели богатые платья, сундуки были набиты золотом и серебром либо жемчугом
и драгоценными камнями, и притом не было желания, которое бы оставалось
неисполненным.
Вскоре слава о красоте и богатстве молодой девушки распространилась
по всему свету. Каждый день являлись к ней новые женихи, но ни один из
них ей не нравился.
Наконец пришел и королевич, который сумел затронуть ее сердце, и она
с ним обручилась.
В саду замка росла липа; под этою липою жених с невестою и сидели однажды,
и он сказала ей: "Я съезжу домой и получу согласие моего отца на
наш брачный союз; прошу тебя, подожди моего возвращения под этою самою
липою, я вернусь через несколько часов".
Девушка поцеловала его в левую щеку и сказала: "Будь мне верен и никакой
другой женщине не позволяй целовать тебя в эту щеку. А я здесь,
под липою, буду ожидать твоего возвращения".
Девушка сидела под липою до самого заката солнечного, но жених, не
возвращался. Она сидела еще три дня с утра и до вечера, ожидая, что жених
возвратится, но тщетно. Когда и на четвертый день он не явился, она
сказала: "С ним, вероятно, случилось несчастье; я пойду его искать и не
вернусь прежде, нежели найду его".
Она захватила с собою три лучшие из своих платьев: одно было вышито
серебряными звездами, другое - серебряными месяцами и третье - золотыми
солнцами; завязала в платок свой полную пригоршню драгоценных каменьев и
пустилась в путь.
Всюду расспрашивала она о своем женихе, но оказалось, что никто его
не видал, никто о нем ничего не знал. Странствовала она по всему свету
вширь и вдаль, а жениха своего не находила.
Наконец она нанялась у одного мужика в пастушки, а свои великолепные
платья и драгоценные камни зарыла под камнем.
Вот и жила она у этого мужика, пасла его стада, горевала и тосковала
о своем милом. И была у нее телочка, очень ручная, которую она из рук и
кормила. И когда она говорила:
Телочка, телушка,
Будь моей подружкой.
На коленки становись,
В вечной верности клянись,
- та тотчас становилась на колени, и девушка ее ласкала.
После того как она, одинокая и печальная, прожила около двух лет у
того мужика в услужении, в той стране пронесся слух, будто дочь короля
собирается праздновать свою свадьбу.
Дорога в город шла через ту деревню, где жила наша красавица, и случилось,
что однажды, когда она выгоняла из деревни свое стадо, ее жених
ехал мимо. Он гордо скакал на своем коне и даже не взглянул на нее; она
же сразу его узнала. Ее словно ножом кольнуло в сердце. "Ах, я-то думала,
что он мне будет верен, - сказала она, - а он и позабыл меня!"
На другой день он опять ехал той же дорогой. Когда он приблизился к
ней, она стала говорить телочке:
Телочка, телушка,
Будь моей подружкой.
На коленки становись,
В вечной верности клянись!
Услышав ее голос, жених глянул на нее и попридержал коня. Посмотрел
он пристально в лицо пастушке, даже прикрыл глаза рукою, как бы припоминая
что-то, но потом быстро поскакал и скрылся из виду.
"Ах, он не узнает меня более!" - воскликнула она и еще более запечалилась.
Вскоре после того при королевском дворе должен был происходить"
трехдневный праздник, и все население страны было приглашено участвовать
в нем.
"Теперь я сделаю последнюю попытку!" - подумала девушка и, когда наступил
вечер, пошла к тому камню, под которым хранились ее сокровища. Она
вынула платье с золотыми солнцами, надела его и к нему же надела убор из
драгоценных камней. При этом она распустила волосы свои (она скрывала их
под платком), и они длинными локонами ниспадали с ее плеч.
Так направилась она в город, и в темноте никто не обратил на нее внимания.
Когда же она вступила в ярко освещенный зал, все уступали ей дорогу,
пораженные ее красотой, но никто не знал ее.
И королевич вышел ей навстречу, но тоже не узнал ее. Он и плясал с
нею, и так был восхищен ее красотою, что о другой невесте и думать забыл.
Когда праздник закончился, она исчезла в толпе, поспешила до рассвета
в деревню, где опять нарядилась в свое пастушье платье.
На следующий вечер она надела платье с серебряными месяцами и в волосы
себе приколола полумесяц из драгоценных камней. Когда она показалась
на празднестве, все обратились в ее сторону: королевич же поспешил ей
навстречу и принял любезно, с нею одною только и плясал и ни на кого,
кроме нее, не смотрел.
Перед уходом она должна была сказать ему, что в последний вечер еще
раз придет на праздник.
Явившись в третий раз, она надела звездное платье, которое сверкало
звездами при каждом ее движении; на голове у нее была повязка из звезд,
блестевших драгоценными каменьями; такими же звездами был украшен и ее
пояс.
Королевич уже давно ее ожидал и пробрался к ней через толпу. "Скажи
мне, кто ты? - спросил он. - Мне почемуто кажется, что я уже давно тебя
знаю". - "А ты разве не помнишь того, что было при нашей разлуке?" - отвечала
она и, приблизившись к нему, поцеловала его в левую щеку.
В то же мгновение он словно прозрел и узнал истинную невесту. "Пойдем,
- сказал он ей, - здесь я не хочу более оставаться". Тут он подал
ей руку и свел ее вниз, к своей повозке.
Вихрем помчались кони прямо к ее волшебному замку. Уже издали горели
огнями освещенные окна.
Когда они проезжали мимо заветной липы, в ее листве кишмя кишели бесчисленные
светляки; липа приветливо махала ветвями и разливала кругом
благоухание своих цветов.
На лестнице цвели цветы, из внутренних покоев доносилось пение заморских
птиц, а в зале уже был в сборе весь двор королевича, и священник
ожидал прибытия жениха с его истинной невестой, чтобы начать обряд венчания.
Заяц и еж
Эта быль на небылицу похожа, ребятушки, а все же в ней есть и правда;
вот почему мой дедушка, от которого я ее слышал, имел обыкновение к
рассказу своему добавлять: "Правда в ней все же должна быть, дитятко,
потому что иначе зачем было бы ее и рассказывать?"
А дело-то было вот как.
Однажды в воскресенье под конец лета, в самое время цветения гречихи,
выдался хороший денек. Яркое солнце взошло на небе, повеяло теплым ветерком
по жнивью, песни жаворонков наполняли воздух, пчелки жужжали среди
гречихи, а добрые люди в праздничных одеждах шли в церковь, и вся
тварь Божия была довольна, и ежик тоже.
Ежик же стоял у своей двери, сложа руки, вдыхая утренний воздух и напевая
про себя нехитрую песенку, как умел. И между тем как он вполголоса
так напевал, ему вдруг пришло в голову, что он успеет, пока его жена детей
моет и одевает, прогуляться в поле и посмотреть на свою брюкву. А
брюква-то в поле ближе всего к его дому росла, и он любил ее кушать у
себя в семье, а потому и считал ее своею.
Сказано - сделано. Запер за собою дверь и пошел по дороге в поле. Он
не особенно далеко и от дома ушел и хотел уже свернуть с дороги, как
повстречался с зайцем, который с той же целью вышел в поле на свою капусту
взглянуть.
Как увидел ежик зайца, так тотчас же весьма вежливо с ним поздоровался.
Заяц же (в своем роде господин знатный и притом весьма заносчивый) и
не подумал ответить на поклон ежика, а напротив того, сказал ему, скорчив
пренасмешливую рожу: "Что это значит, что ты тут так рано утром рыщешь
по полю?" - "Хочу прогуляться", - сказал ежик. "Прогуляться? - засмеялся
заяц. - Мне кажется, что ты мог бы найти и другое, лучшее занятие
своим ногам". Этот ответ задел ежика за живое, он все способен был перенести,
но никому не позволял говорить о своих ногах, так как они от природы
были кривыми. "Не воображаешь ли ты, - сказал ежик зайцу, - что ты
со своими ногами больше можешь сделать?" - "Конечно", - сказал заяц. "А
не хочешь ли испытать? - сказал ежик. - Бьюсь об заклад, что если мы побежим
взапуски, то я тебя обгоню". - "Да ты смешишь меня! Ты со своими
кривыми ногами - и меня обгонишь! - воскликнул заяц. - А впрочем, я готов,
если тебя разбирает такая охота. На что мы будем спорить?" - "На
золотой луидор да на бутылку вина", - сказал ежик. "Принимаю, - сказал
заяц, - побежим сейчас же!" - "Нет! Куда же нам спешить? - отозвался еж.
- Я ничего еще сегодня не ел; сначала я схожу домой и немного позавтракаю;
через полчаса я опять буду здесь, на месте".
С тем и ушел ежик с согласия зайца. По пути ежик стал раздумывать:
"Заяц надеется на свои длинные ноги, но я с ним справлюсь. Хоть он и
знатный господин, но вместе с тем и глупый, и он, конечно, должен будет
проиграть заклад".
Придя домой, ежик сказал своей жене: "Жена, одевайся поскорее, тебе
придется со мною в поле идти". - "А в чем же дело?" - сказала его жена.
"Я с зайцем поспорил на золотой луидор и на бутылку вина, что побегу с
ним взапуски, и ты должна при этом быть". - "Ах, Боже мой! - стала кричать
ежикова жена на мужа. - Да в своем ли ты уме? Или ты совсем ума
рехнулся? Ну как можешь ты бегать с зайцем взапуски?" - "Ну молчи знай,
жена! - сказал ежик. - Это мое дело; а ты в наших мужских делах не
судья. Марш! Одевайся и пойдем". Ну и что же оставалось делать ежиковой
жене? Должна была волей-неволей идти вслед за мужем.
По пути в поле ежик сказал своей жене: "Ну, теперь слушай, что я тебе
скажу. Видишь ли, мы побежим вперегонки по этому длинному полю. Заяц побежит
по одной борозде, а я по другой, сверху вниз. Тебе только одно и
дело: стоять з
...Закладка в соц.сетях
