Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...ся!" - воскликнула невеста и поспешила
в опочивальню королевича, и сказала: "Теперь знаю, о чем я с мосточком
говорила!" - и повторила слова Малеен.
"А что ты говорила, обращаясь к двери кирхи?" - "К двери кирхи? Да я
никогда с дверью не разговаривала". - "Ну, значит, ты не настоящая невеста".
Та опять вышла из опочивальни, опять стала красавицу расспрашивать:
"О чем ты там с дверью кирхи говорила?" - "А только и сказала:
Дверь, с петельки не сорвись!
Ты, жених, не обманись!
"Тебе за это шею сломить следует! - воскликнула невеста в величайшем
бешенстве, однако же поспешила в опочивальню и сказала королевичу: -
Знаю, знаю, что я двери кирхи говорила!" - и повторила слова королевны.
"Но где же у тебя то ожерелье, которое я тебе дал у дверей кирхи?" -
спросил он. "Какое ожерелье? Ты мне никакого не давал!" - "Сам я его тебе
на шею повесил, сам и застегнул: коли ты этого не знаешь, то ты не
настоящая невеста".
Он сдернул ей покрывало с лица, и когда увидел ее ужасное безобразие,
то отскочил от нее и сказал: "Как пришла ты сюда? Кто ты?" - "Я - твоя
нареченная невеста; но так как я боялась, что люди, увидев меня, станут
надо мною смеяться, то я приказала судомойке одеться в мое подвенечное
платье и вместо меня идти с тобою в кирху". - "Где же она? - воскликнул
королевич. - Я хочу ее видеть; ступай и приведи ее ко мне!"
Та вышла и сказала слугам: "Эта судомойка - обманщица! Сведите ее во
двор и отрубите ей голову".
Слуги ухватили было красавицу Малеен, но она так громко стала призывать
на помощь, что королевич услышал ее голос, поспешил из своей комнаты
и приказал слугам немедленно выпустить девушку на свободу.
Принесли свечи, и тогда он заметил у нею на шее то золотое ожерелье,
которое он надел на нее перед дверьми кирхи.
"Ты - настоящая моя невеста! - сказал королевич. - Ты со мною и в
кирху шла, приди же теперь ко мне в опочивальню".
Когда они остались наедине, он сказал ей: "Ты в то время, как мы шли
к кирхе, упоминала о красавице Малеен, моей нареченной невесте; если бы
я думал, что это возможно, то я готов был бы верить, что она стоит передо
мною: так поразительно ты на нее похожа".
И она отвечала: "Ты и точно видишь перед собою невесту Малеен, которая
из-за тебя семь лет просидела во мраке темницы, голод и жажду вынесла
и долго-долго жила в нужде и бедности; но сегодня и на меня просияло
солнышко красное. Я с тобой в кирхе повенчана, я тебе законная супруга".
Они поцеловались и счастливо стали поживать до конца дней своих.
А ложной невесте за ее коварство отрубили голову.
А башня, в которой сидела девица Малеен, стояла еще долго-долго, и
проходившие мимо дети пели:
Дин-дон, дин-дон!
Кто в той башне заключен?
Это дочка короля,
К ней войти никак нельзя.
Этих стен не сокрушить,
Камни эти не свернуть,
Милый Гансик, только ты
Проведешь меня туда.
Гансль-Игрок
Жил когда-то человек; он только и знал, что в карты играть, и прозвали
его потому ГансльИгрок; а так как он не переставая играл, то проиграл
и свой дом, и все, что у него было. И вот, как раз в последний день,
когда заимодавцы хотели забрать у него и дом, явился к нему Господь Бог,
а с ним вместе Святой Петр, и попросились к нему на ночлег.
Гансль-Игрок и говорит: "Хотите, оставайтесь ночевать, но дать вам
постель и накормить вас я не могу".
Тогда Господь Бог сказал, что пусть он только их на ночлег пустит, а
еды они уж сами себе купят. Гансль на это согласился.
Вот дал ему Святой Петр три геллера, чтоб пошел Гансль к булочнику
купить хлеба. Пошел Гансль-Игрок, но проходил мимо дома, где обычно всякие
игроки-шулера собирались, которые у него все и повыигрывали; они подозвали
его и стали ему кричать: "Гансль, поди-ка сюда!" - "Да, - говорит
он им, - вы хотите у меня и эти три геллера выиграть". Но они его не
отпустили. Вошел он к ним и проиграл эти три геллера. А Святой Петр и
Господь Бог все ждут его, дожидаются, а он назад не возвращается. Вышли
они тогда к нему навстречу.
Приходит Гансль-Игрок и говорит, что деньги, мол, у него из кармана в
дыру проскочили и он все время лазил да их разыскивал. Но Господь Бог
уже знал, что тот их проиграл.
Дал ему Святой Петр еще три геллера. Ну, уж теперь Гансль не дал себя
ввести в соблазн и принес Святому Петру хлеба. Вот, спрашивает Господь
Бог Гансля, не найдется ли, мол, у него вина, а Гансль-Игрок говорит:
"Нет, сударь, бочки все у меня порожние".
Говорит тогда Господь Бог, чтоб спустился он в подвал: "Там теперь
самое лучшее вино стоит".
Долго не хотел Гансль-Игрок этому верить, но, наконец, сказал: "Ладно,
схожу в подвал, но я-то ведь знаю, что вина там нету".
Начал он нацеживать из бочки, и вдруг потекло из нее самое лучшее вино.
Принес он Господу Богу вина, и остались они у него ночевать.
На другой день рано на рассвете говорит Господь Бог Ганслю-Игроку,
чтобы выпросил он у него для себя три награды. Думал Господь, что тот
будет просить, чтоб пустил он его в рай, но Гансль-Игрок попросил у него
карты, которыми можно было бы всегда выигрывать, такую же игральную
кость и дерево, на котором росли бы разные плоды и овощи, и если бы кто
на то дерево взобрался, то спуститься оттуда назад не мог бы, пока он
сам ему не прикажет. И дал ему Господь Бог все, что он попросил, а затем
ушел вместе со Святым Петром.
Только теперь и начал Гансль-Игрок играть по-настоящему и в скором
времени выиграл целых полсвета.
Говорит тогда Святой Петр Господу Богу: "Дело не к добру клонится,
этак в конце концов он весь свет выиграет. Надо бы нам послать к нему
Смерть".
И они послали к нему Смерть. Приходит Смерть, а Гансль-Игрок как раз
в это время сидел за игорным столом. Вот Смерть и говорит: "Гансль, выйди-ка
сюда на минутку".
А Гансль-Игрок ей отвечает: "Подожди маленько, пока игра кончится, а
пока что взберись на то вон дерево да чтонибудь сорви, чтобы было нам
что по дороге жевать".
Вот Смерть и взобралась на дерево; захотелось ей вниз спуститься, но
она никак не могла, и заставил ее ГансльИгрок сидеть там целых семь лет,
и за это время не умер ни один человек на свете.
Говорит тогда Святой Петр Господу Богу: "Дело, Господь, не к добру
клонится, теперь ведь никто не помирает, надо бы нам к нему самим сходить".
Пошли они сами, и приказал Господь Бог ГанслюИгроку, чтобы позволил
он Смерти с дерева слезть. Тот тотчас пошел и сказал Смерти: "Слезай
вниз!"
И Смерть тотчас схватила его и задушила. Она ушла вместе с ним оттуда
и увела его на тот свет.
Вот подошел это мой Гансль к небесным вратам и постучался. "Кто там
такой?" - "Гансль-Игрок". - "Ах, нам такого не надо, ступай прочь отсюда".
Подошел он тогда к вратам чистилища и постучался опять. "Кто там такой?"
- "Гансль-Игрок". - "Э, да ведь ты попал к нам не из-за беды и
несчастья, а играть мы с тобой не собираемся. Ступай прочь отсюда".
Подошел тогда Гансль к вратам ада, его впустили, но там никого не
оказалось, кроме старца Люцифера да хромых чертей (другие в то время по
свету расхаживали). Усадил их тотчас Гансль-Игрок и принялся опять за
свою игру. Но сейчас у Люцифера не было ничего, кроме вот этих хромых
чертей; вот Гансль-Игрок и выиграл их у Люцифера, потому что своими картами
он мог все выиграть.
Выбрался он со своими хромыми чертями из ада и направился в Гогенфурт.
Вырезал там себе шест для прыжков, подкинул его к небу и начал небо
раскачивать, и стало оно уже потрескивать.
Вот и говорит опять Святой Петр Господу Богу: "Дело не к добру клонится,
надо будет его сюда впустить, а не то он нас самих с неба сбросит".
Вот, значит, Пустили они его на небо. Но принялся Гансль-Игрок опять
там за свою игру, и поднялся на небе тотчас такой шум и беспорядок, что
не могли они и собственных слов разобрать.
И говорит Святой Петр опять: "Господь, дело не к добру клонится, надо
будет его вниз сбросить, а не то он взбунтует все небо".
Вот, значит, взяли они его и сбросили вниз; и разделилась тогда его
душа на части и вселилась в разных других игроков-побродяжек, что живут
и до сей поры.
Сапог из буйволовой кожи
Бесстрашный солдат большею частью бывает и беззаботным человеком. Такой-то
вот беззаботный солдат и получил однажды отставку; и так как он
ничему не обучался и ничем не мог заработать, то и пришлось ему бродить
по миру и просить милостыню. На плечах у него еще была накинута старая
шинель, и пара кавалерийских сапог из буйволовой кожи еще держалась у
него на ногах.
Случилось ему как-то забрести далеко в поле и дойти до леса. Он и сам
не знал, куда забрел, и вдруг увидел, что на пне сидит человек, одетый в
приличное зеленое охотничье платье.
Солдат подал ему руку, опустился около него на траву и вытянул ноги.
"Вижу я, приятель, - сказал солдат егерю, - что у тебя тонкие сапоги и
вычищены важно; ну, а вот если бы тебе пришлось столько же шляться, как
мне, то не долго бы они у тебя продержались. Вот посмотри на мои: они
сшиты из буйволовой кожи и давно уже служат, а все еще в них куда хочешь
ступай!"
Немного спустя солдат поднялся и сказал: "Не могу здесь больше оставаться,
голод меня подгоняет. Но, франтприятель, не знаешь ли хоть ты
тут в лесу дорогу?" - "Не знаю, - отвечал егерь, - я и сам заблудился в
лесу". - "Так, значит, и тебе так же солоно, как и мне приходится? Ну
что же, ровня с ровнею товарищи; значит, мы оба вместе и дорогу разыскивать
станем".
Егерь слегка усмехнулся, и пошли они далее вместе и шли до наступления
ночи. "Вижу я, - сказал солдат, - что мы из лесу не выберемся; но
вон вдали огонек - там, верно, найдется нам что поесть".
И точно, они подошли к каменному дому, постучались у дверей, и им отворила
старая женщина. "Мы ищем себе ночлег, - сказал солдат, - да
кой-какой подкладки для желудка, потому что мой-то пуст, как старый ранец".
- "Здесь вам нельзя оставаться, - сказала им женщина, - здесь разбойничий
притон, и вы отлично сделаете, если отсюда уберетесь подобру-поздорову
прежде, нежели они вернутся; если они вас здесь найдут, вам
несдобровать". - "Ну, что ж за важность! - сказал солдат. - У меня уже
два дня во рту маковой росинки не было, и мне решительно все равно -
здесь ли погибнуть или в лесу околеть от голода! Как хочешь, а я войду!"
Егерь не хотел с ним входить, но солдат втащил его насильно, приговаривая:
"Войдем, приятель! Ведь не сейчас же они до нас доберутся?!"
Старуха сжалилась над ними и сказала: "Залезайте за печку; коли от их
ужина что-нибудь останется, то я вам эти остатки подам, когда они заснут".
И чуть только успели они усесться в углу, как в дом ворвались с шумом
двенадцать разбойников, сели за стол, уже накрытый для них, и громко
стали требовать, чтобы им подан был ужин. Старуха внесла большой кусок
жареного мяса, и разбойники принялись за него очень деятельно.
Когда солдат почуял запах жаркого, он сказал егерю: "Не могу больше
выдержать! Ей-ей, пойду сяду за стол и стану есть с ними вместе". - "Да
ведь ты нас обоих погубишь!" - сказал егерь и стал его удерживать. Но
солдат принялся громко кашлять.
Как только разбойники это услышали, они сейчас побросали вилки и ножи,
вскочили из-за стола и нашли обоих незваных гостей за печкой.
"Ага, господа честные, - крикнули разбойники, - вы что тут в углу поделываете?
Чего вам здесь надо? Или вы сюда разведчиками присланы? Вот
погодите, мы вас научим летать, подвязав к сухой ветке". - "Ну, ну, повежливее,
- сказал солдат, - я голоден, как собака, дайте мне поесть, а
там делайте со мною, что вам будет угодно".
Разбойники опешили, и атаман их сказал: "Вижу я, что ты не из трусливого
десятка; ладно, дадим тебе поесть, а там и в петлю". - "Ну, это еще
не сейчас, - сказал солдат, присел к столу и храбро принялся за жаркое.
- Франтприятель, ступай сюда и ешь, - крикнул он егерю, - ведь и ты не
меньше меня проголодался, а такого славного жаркого тебе, пожалуй, и дома
не дадут!"
Однако же егерь отказался от еды. А разбойники смотрели на солдата с
изумлением и говорили между собою: "Бесцеремонный малый! Нечего сказать!"
Затем солдат сказал: "Теперь, пожалуй, уж еды-то и довольно, так не
дурно было бы и выпить чего-нибудь хорошенького".
Атаман расположен был даже, и это допустить и крикнул старухе: "Принеси-ка
нам бутылочку вина из погреба да смотри - из самых лучших".
Солдат откупорил бутылку со звоном, подошел с бутылкою к егерю и сказал:
"Приметь, приятель, теперь увидишь ловкую штуку: я предложу выпить
за здоровье всей шайки".
Тут он поднял бутылку над головами всех разбойников и воскликнул:
"Пью за ваше здоровье, ребята, чтоб сидеть вам рот раскрывши да правую
руку поднявши!"
И запил этот тост хорошим глотком вина.
И что же? Едва он произнес эти слова, как они все словно окаменели:
сидят, не ворохнутся, рот открыв, правую руку вверх подняв!
Тут егерь сказал солдату: "Вижу я, что ты умеешь всякие фокусы проделывать,
однако пойдем отсюда и поскорее - домой". - "Ото, приятель! Это
уж значило бы слишком рано отретироваться; мы врага разгромили, так надо
и добычей поживиться. Они крепко сидят, и видел, как рот открыли от
изумления! А двинуться не смеют, пока я не дозволю. Ступай-ка поешь да
выпей!"
Старуха должна была еще раз сбегать в погреб и принести еще одну бутылочку
из лучших, и солдат не поднялся из-за стола прежде, нежели наелся
на три дня.
Наконец, когда уже рассвело, он сказал: "Ну, теперь пора снимать палатки,
а для того, чтобы подсократить поход наш, старуха должна нам указать
ближайшую дорогу к городу".
Прибыв в город, солдат пошел прямехонько к своим старым товарищам и
сказал им: "Я там в лесу накрыл целое гнездо висельников - пойдемте со
мною разорять его".
Приведя их, солдат сказал егерю: "Пойдем с нами опять туда же, и посмотри,
как они у нас в руках завертятся".
Окружив разбойников солдатами, он взял бутылку, выпил из нее глоток,
потом взмахнул ею над ними и крикнул: "За ваше здоровье!" В тот же миг к
ним возвратилась способность движения; но их тотчас схватили и перевязали
по рукам и по ногам.
Затем солдат приказал побросать их в телегу, как мешки, и свезти в
тюрьму.
Егерь же отвел одного из команды в сторону и дал ему еще одно поручение.
"Ну, франт-приятель, - сказал солдат, обращаясь к егерю, - мы теперь
врага благополучно одолели, да и сами напитались сытно, теперь поплетемся
за ними вслед спокойно и полегоньку".
Когда они приблизились к городу, то солдат увидел, как толпы людей
высыпали из города, махая зелеными ветками и оглашая воздух радостными
кликами. Затем увидел он, что им навстречу выступила вся королевская
гвардия.
"Это что такое?" - с удивлением проговорил он, обращаясь к егерю. "А
разве ты не знаешь, - отвечал тот, - что здешний король долгое время отсутствовал,
а теперь возвращается в свое королевство: вот все и вышли
ему навстречу". - "Да где же этот король-то? - сказал солдат. - Я его не
вижу". - "А вот он, - отвечал ему егерь, - я король и возвестил им о моем
прибытии".
Тут он расстегнул свое егерское платье так, что под ним можно было
видеть его королевское одеяние.
Солдат перепугался, пал на колени и извинялся в том, что он по незнанию
обращался с ним как с ровней и называл его шутливыми прозвищами.
Но король протянул ему руку и сказал: "Ты храбрый солдат и спас мне
жизнь. Отныне ты не будешь более нуждаться, я о тебе позабочусь. И если
ты когда-нибудь захочешь отведать кусок хорошего жаркого, ну хоть такого,
как в разбойничьем вертепе, так приходи в королевскую кухню. Но если
ты задумаешь пить за чье-нибудь здоровье, то сначала испроси у меня на
то позволения".
Золотой ключ
Зимою, в то время, как выпал глубокий снег, один бедный малый должен
был выйти из дома и на дровнях навозить дров. Когда он их набрал в лесу
и навалил на дровни, то так иззяб, что задумал сначала развести огонек и
около него погреться, а потом уже отправиться домой.
Вот и стал он снег сгребать и расчищать местечко до самой земли, чтоб
разложить огонь, и при этой расчистке нашел маленький золотой ключик.
И пришло ему в голову, что где ключ, там и замок должен быть; и точно:
стал рыться в земле и отыскал железный ларец.
"Да подойдет ли еще ключик-то? - подумал он. - Ведь в ларце-то, верно,
ценные вещи".
Стал он оглядывать ларец, искать замочную скважину, наконец разыскал
ее: такая малюсенькая, что чуть глазу приметна... Попробовал ключ вставить,
ключ как раз пришелся. Вот он его разочек повернул, стал отпирать,
а мы уж с вами будем ожидать, пока он тот ларец откроет да все в нем диковинки
перероет - тогда он о них нам расскажет, а может быть, и покажет...
Закладка в соц.сетях
