Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...думали про себя: "Пусть и Ганс той же похлебки отведает!"
Ганс, оставшись на следующий день дома, стоял себе у очага и снимал
пену с котла, как явился тот же человечек и без дальних околичностей
потребовал себе кусок мяса. Ганс подумал: "Дам-ка этому бедняку кусок от
моей доли, чтобы других не обделить", - и подал ему кусок мяса.
Когда карлик мясо съел, он потребовал себе еще, и добродушный Ганс
еще дал ему хороший кусочек, сказав, что больше дать не может. Но тот
потребовал и третьего куска. "Совести у тебя нет!" - сказал Ганс и ничего
ему не дал.
Тогда вздумал было злой карлик и на него тоже вскочить и отделать его
так же, как Закрутку и Дробилу, но не на того напал. Ганс дал ему пару
таких пинков, что тот слетел со всей лестницы разом.
Ганс хотел за ним бежать, да растянулся на лестнице, споткнувшись о
карлика. Когда он опять поднялся на ноги, карлик уже далеко обогнал его.
Ганс поспешил за ним, добежал до леса и видел, как тот юркнул в одну
из пещер в скале. Ганс заметил это место и пошел домой.
Оба товарища, вернувшись, удивились тому, что нашли Ганса совершенно
спокойным. Тот рассказал им о случившемся, да и они от него не скрыли
то, что у них было с карликом. Ганс рассмеялся и сказал: "И поделом вам!
Зачем вы так скупились на мясо? Но стыдно, что при вашем росте и силе вы
дали себя побить карлику!"
Затем они взяли корзину и толстый канат и втроем отправились к пещере
в скале, к жилью карлика; в корзине они и спустили туда Ганса с его палицей.
Опустившись на дно пещеры, Ганс разыскал там дверь, а как отворил ее,
то увидел за нею в комнате красавицу писаную, а рядом с нею сидел карлик
и скалил на него зубы, словно злая обезьяна.
А красавица-то была в цепи закована и так печально взглянула на Ганса,
что ему стало жаль ее, и он подумал: "Я должен ее освободить из-под
власти злого карлика!" - да так ударил его своей палицей, что тот пал
наземь мертвый. Тотчас же спали цепи с красавицы, и Ганс был очарован ее
красотою.
Тут она рассказала ему, что она - королевская дочь, которую граф-злодей
похитил из ее отчизны и здесь заключил среди скал потому только, что
она его знать не хотела; а этого карлика граф посадил ее стеречь, и ей
пришлось от него вытерпеть много горя и притеснений.
После всех этих разговоров Ганс посадил красавицу в корзину и приказал
ее тащить вверх. Корзина поднялась и вновь опустилась на дно пещеры,
но Ганс не решился довериться своим товарищам и подумал: "Они уж выказали
свое лукавство в том, что ничего не сказали мне о карлике, кто их
знает, что теперь у них на уме".
Вот и положил он в корзину только свою палицу, и это было для него
большое счастье, потому что чуть только корзина поднялась до половины
высоты, они ее сбросили вниз, и если бы Ганс в ней сидел, то убился бы
насмерть.
Беда была только в том, что он не знал, как бы ему из этой пропасти
выбраться, и сколько он об этом ни думал, ничего придумать не мог.
"Грустно сознавать, что тут помереть придется!" - подумал про себя Ганс.
Так-то размышляя и шагая взад и вперед, он опять прошел к той комнатке,
где раньше сидела в цепях красотка, и тут он увидел, что у карлика
на пальце блестит и светится какое-то кольцо.
Он это кольцо у карлика снял, надел на свой палец и чуть только на
пальце его повернул, то вдруг услышал, как что-то зашумело у него над
головою.
Он глянул вверх и увидел над собою воздушных духов, которые сказали
ему, что он их господин, и стали спрашивать, чего он желает. Ганс сначала
оторопел, но потом приказал им поднять себя наверх. Они ему тотчас
повиновались, и он полетел, как на крыльях.
Когда же он очутился наверху, там уже никого не было, и в замке тоже
никого. Закрутка и Дробила успели бежать и красавицу с собою увели.
Но Ганс опять повернул кольцо, и явились к нему воздушные духи и доложили
ему, что его товарищи уже на море.
Помчался им вслед наш Ганс и мчался, пока не достиг берега моря; там,
далеко-далеко на море, он увидел кораблик, в котором уплывали от него
его бесчестные товарищи.
И вот, в величайшем гневе, ни о чем не раздумывая, Ганс бросился в
воду вместе со своею палицей и пустился плыть по волнам; но тяжелая палица
тянула его книзу, так что он чуть не потонул. Еще вовремя успел он
повернуть кольцо, и явились воздушные духи и с быстротою молнии перенесли
его на кораблик.
Тут он двумя взмахами покончил со своими дурными товарищами и выбросил
их в море; потом направился к берегу с перепуганной красавицей, которую
он освободил вторично.
Он отвез ее к отцу с матерью, был с ней повенчан, и веселью их конца
не было.
Тощая Лиза
Тревожна, непоседлива была тощая Лиза! Она и сама с утра до вечера
суетилась, и мужу своему, долговязому Ленцу, столько работы на руки навалила,
что ему кряхтеть приходилось не меньше, чем ослу под тремя мешками.
И все эти труды их ни к чему не приводили: ничего у них не было, и
ничего не могли они добиться.
Однажды вечером, когда Лиза уже лежала в постели и ни рукой, ни ногой
от усталости шевельнуть была не в силах, она все же не могла успокоиться
и все передумывала всякие думы.
Наконец она толкнула своего мужа локтем в бок и сказала: "Слышишь ли,
Ленц, что я придумала! Вот если бы я один полтинник нашла, да один бы
мне подарили, так я бы один к ним призаняла, да у тебя бы еще один полтинник
выпросила, тогда бы я сейчас себе телочку купила".
Мужу эта затея очень понравилась; он сказал: "Хоть я, признаться, и
сам не знаю, откуда я тебе полтинник возьму; ну, а все же, если ты подкопишь
денег и на те деньги коровку купишь, то ты отлично сделаешь. Ведь
это даже и подумать-то радостно, что если, к примеру, та корова теленочка
принесет, так ведь и мне иногда, пожалуй, молочка перепадет". - "Не
для тебя у нее молоко будет, а для теленка; пусть растет да жиреет, чтобы
нам его продать подороже". - "Конечно, так, - отвечал муж, - ну, да
ведь если мы немного молока возьмем - в том еще не велика беда!" - "Да
ты откуда знаешь, как с коровами обращаться следует? - спросила жена. -
Велика ли беда, нет ли, я этого не хочу: ты хоть на голове ходи, а молока
не видать тебе ни капли. Ах ты, долговязый, ненасытная твоя утроба!
Или ты задумал разорить то, что я своими трудами скопила?" - "Молчи, баба!
- сказал муж. - Не то я на тебя намордник надену!" - "Как? Ты смеешь
так грозить, обжора, лентяй этакий?"
Она было собиралась ухватить его за волосы, но долговязый Ленц поднялся,
взял тощую Лизу за руки и повернул ее головою в подушку; как она
ни бранилась, он продержал ее так до тех пор, пока она, истомившись, не
заснула наконец.
Уж не знаю, право, как вам и сказать: пошла ли она на другой день
свой полтинник искать или стала повчерашнему мужа ругать - про то нам
неведомо...
Лесной дом
В маленькой избушке на опушке глухого леса жил с женой и тремя дочками
дровосек-бедняк. Однажды утром, собираясь на свою обычную работу, он
сказал жене своей: "Прикажи старшей дочке принести обед в лес; мне до
обеда не управиться... А чтобы она не заблудилась, я захвачу с собою мешочек
с просом и всюду его по дороге стану разбрасывать".
Когда солнце стало над лесом, девушка с горшком похлебки пустилась в
путь.
Но воробьи, жаворонки и зяблики, дрозды и чижи давно уже успели склевать
разметанное по лесу просо, и девушка не могла найти отцовский след.
Тогда она пошла наугад и шла так, пока солнце не село за лес и не
наступила ночь. Деревья шумели в темноте, совы завывали, и ей стало
страшно.
Тут увидела она вдали огонек, мерцавший между деревьями. "Там, вероятно,
люди живут, - подумала девушка, - и пустят меня переночевать", - и
пошла на огонек. И вскоре она пришла к дому, окна которого были освещены.
Она постучалась, и грубый голос крикнул изнутри: "Войдите!" Девушка
вступила в темные сени и постучалась у комнатной двери. "Входи же!" -
крикнул тот же голос, и когда она открыла дверь, то увидела за столом
седого старика, который сидел, опустив голову на руки, а седая борода
его белой волной перекидывалась через стол и висела почти до земли.
А у печки сидели курочка с петушком и лежала пегая корова. Девушка
рассказала старику, как она заблудилась, и попросила его о ночлеге.
Старик проговорил:
Ты, курочка-красавица!
Красавец-петушок!
Ты, пестрая коровушка!
Что скажете на то?
Все животные разом ответили: "Дукс!" - и, вероятно, это обозначало их
согласие, потому что старик сказал девушке: "Здесь дом, что полная чаша;
ступай к очагу да свари нам хороший ужин".
И точно, девушка нашла в кухне все в изобилии и сварила хорошее кушанье
на ужин, а о животных-то и не подумала. Принесла она полнешенько
блюдо на стол, присела к старику, поела с ним вместе и утолила свой голод.
Насытившись, она сказала: "Ну, теперь я устала, где тут найдется постель,
в которую я могла бы лечь и уснуть?"
Тут корова, петушок и курочка ей ответили:
Ты с ним одним покушала,
Ты с ним одним пила,
О нас забыла ты, видать...
Ищи сама, где будешь спать.
Тогда сказал ей старик: "Взойди на лестницу и найдешь там комнату с
двумя постелями; взбей их и покрой чистым бельем; тогда и я туда же приду
и там спать лягу".
Взошла девушка наверх, взбила постели, покрыла чистым белье, и легла
в одну из них, не дожидаясь старика. Несколько времени спустя пришел
старик, взглянул на девушку при свете свечи и покачал головою.
Когда же он увидел, что она крепко уснула, то отворил под кроватью
крышку и спустил девушку в подполье.
А дровосек пришел под вечер домой и стал укорять жену, что она его
заставила весь день голодать. "Не моя в том вина, - отвечала ему жена, -
я послала к тебе дочку с обедом, верно, она заблудилась, так авось придет
завтра".
Дровосек поднялся еще до рассвета и, отправляясь в лес, потребовал,
чтобы на этот раз вторая дочка снесла ему обед. "Я захвачу мешочек с чечевицей,
- сказал он, - она покрупнее проса, дочке ее легче будет заметить,
а потому она и с пути не собьется".
В полдень вышла вторая дочка с обедом, но нигде чечевицы не нашла:
лесные пташки, как и накануне, расклевали ее всю, и никакого следа не
осталось.
Проплутала, девушка по лесу до ночи, затем так же пришла к дому старика,
была приглашена туда войти и стала просить об ужине и ночлеге.
Седобородый старик опять обратился к петушку, курочке и коровушке со
своим вопросом:
Ты, курочка-красавица!
Красавец-петушок!
Ты, пестрая коровушка!
Что скажете на то?
Они опять отвечали ему: "Дукс!" - и все случилось точно так же, как
накануне. Девушка сварила хорошее кушанье, пила и ела со стариком, а о
животных не позаботилась. И опять стала спрашивать о том, где ей лечь;
они отвечали:
Ты с ним одним покушала,
Ты с ним одна пила;
О нас забыла ты, видать...
Ищи сама, где будешь спать.
И как только она заснула, пришел старик, посмотрел на нее, покачал
головою и так же спустил ее в подполье.
На третье утро дровосек сказал жене: "Пришли мне сегодня обед с нашею
младшею дочкою; она всегда была такая добрая и послушная; она сумеет
найти настоящую дорогу, не то, что ее сестры-непоседы, - не станет шнырять
вокруг да около".
Мать не хотела отпускать в лес еще и третью дочь: "Неужели же я должна
потерять и это самое любимое мое детище?" - "Не беспокойся! - сказал
дровосек. - Эта девушка не заблудится. Она такая у нас разумница! Да к
тому же я захвачу с собою гороху и стану его на моем пути разбрасывать...
Горох чечевицы крупнее, как по нем не найти дороги?"
Но когда девушка с корзиночкой на руке вышла из дома, то уж все горошины
были в зобах у лесных горлинок, и она решительно не знала, в какую
сторону ей в лесу отправиться. Она очень была озабочена и постоянно думала
о том, как бедный отец из-за нее голодает и как добрая матушка ее
стала бы сокрушаться, если бы и она в лесу заблудилась.
Наконец, когда стемнело, она увидела огонек и пришла к лесному дому.
Кротко и ласково попросила она себе приют на ночь, и седобородый старик
опять обратился к своим животным с вопросом:
Ты, курочка-красавица!
Красавец-петушок!
Ты, пестрая коровушка!
Что скажете на то?
"Дукс!" - отвечали они. Тогда девушка подошла к печи, около которой
они были, и курочку с петушком по перышкам погладила, а пегую корову
между рогами пощекотала.
Когда же по приказанию старика она сварила хороший суп и поставила
его на стол, то сказала: "Неужели я есть стану, а этим добрым животным
ничего не дам? Тут всего вдоволь, так надо и о них позаботиться".
Вот и пошла она, и принесла гречи, и посыпала перед курочкой и петушком,
а коровушке принесла охапку душистого сена. "Кушайте на здоровье,
милые мои, - сказала она, - а если вы пить хотите, то я вам и свежей воды
запасу". И вот принесла она им полное ведро воды, и курочка с петушком
напились с краешка, а корова в ведро морду сунула и напилась досыта.
Когда все они были накормлены и напоены, девушка подсела к старику за
стол и ела только то, что он ей оставил.
Вскоре и петушок с курочкой стали головку под крылышко подвертывать,
и коровушка глазами помаргивать. Тогда девушка сказала: "Не пора ли нам
и всем на покой?
Ты, курочка-красавица!
Красавец-петушок!
Ты, пестрая коровушка!
Что скажете на то?
Петушок, курочка и коровушка отвечали: "Дукс!
Ты с нами всеми кушала,
Ты с нами и пила,
Теперь на мягкую кровать
Ты отправляйся мирно спать!
Тут взошла девушка на лестницу, изготовила постели, и когда все было
готово, пришел старик и лег на одну из кроватей, прикрывшись до самых
ног своей седой бородой.
Девушка легла на другую кровать, помолилась Богу и заснула спокойно.
Так проспала она до полуночи; а тут вдруг и проснулась от страшного
шума и треска во всем доме.
В углу что-то трещало и стучало, дверь распахнулась настежь и ударилась
о стену.
Все балки гудели, словно кто их из стены выворачивал; а потом и лестница
как будто обвалилась, и наконец что-то так грохнуло, как будто весь
дом рухнул разом.
Но так как потом все опять стихло, то она осталась в своей постели и
опять заснула.
Когда же утром она проснулась при ярком солнечном свете, что же она
увидела?
Лежала она в большом зале, и все кругом блистало царственною роскошью:
на стенах по зеленому шелковому полю раскидывались золотые цветы;
кровать была из слоновой кости, и одеяло на ней - красное, бархатное, а
рядом на стуле лежала пара красивых туфель, вышитых жемчугом.
Девушка думала, что все это ей во сне видится; но в зал вступили трое
богато одетых слуг и спросили ее, что она им прикажет. "Ступайте, - сказала
им девушка, - я сейчас встану, сварю суп старику, а затем и петушка,
и курочку, и коровушку накормлю".
Она подумала, что старик-то уж, верно, встал, обернулась к его кровати,
а на ней его уже нет, и вместо него лежит какой-то чужой, молодой и
красивый...
И вот он проснулся, поднялся и стал говорить ей: "Я королевич; меня
заворожила злая ведьма и осудила на то, чтобы я жил стариком в лесу, и
никто не смел жить около меня, кроме моих трех слуг в образе петушка,
курочки и пестрой коровушки. И это должно было длиться до тех пор, пока
не придет к нам девушка, настолько добрая, что не только к людям, но даже
и к животным выкажет себя милостивой. Эта девушка - ты! Сегодня в
полночь мы все благодаря тебе были избавлены от чар и старый лесной домишко
опять превращен в мой королевский дворец".
Затем королевич призвал своих слуг и приказал им поехать и привезти
родителей девушки на празднованье свадьбы.
"Но где же сестры-то мои?" - спросила девушка. "Их я запер в подполье,
и завтра они будут отведены в лес; там придется им быть в услужении
у угольщика до тех пор, пока они не станут добрее и научатся не забывать
о бедных животных".
Радость и горе пополам.
Жил да был портной, человек привередливый, и жена его, добрая старательная
и скромная женщина, никак не могла на него угодить. Что бы она
ни делала, он всем был недоволен, ворчал, ругался, щипал и бил ее.
Прослышало, наконец, об этом начальство и засадило его в тюрьму, чтобы
научить уму-разуму.
Продержали его сколько-то времени на хлебе и воде, потом отпустили;
однако же он должен был дать подписку, что не будет больше жену бить, а
напротив - мирно с ней жить, и горе и радость с ней делить, как надлежит
хорошим супругам.
Некоторое время все шло ладно, а затем он опять принялся за прежнее -
стал ворчать и придираться.
А так как он не смел ее бить, то он захотел ее однажды за волосы
схватить и дернуть.
Жена от него ускользнула и выскочила во двор, а он-то за ней стал гоняться
с аршином и ножницами и то ножницами, то аршином в нее бросать,
то всем, что под руку попадется. Как попадет в жену, так и хохочет, а не
попадет, шумит и бушует.
И так продолжал он действовать до тех пор, пока соседи не пришли его
жене на помощь, -
Опять призван был портной к начальству, опять напомнило ему начальство
о его обещании. "Милостивые государи мои, - отвечал портной, -
я сдержал обещание мое: я жены не бил и делил с нею радость и горе". -
"Как же это так? - спросил судья. - Недаром же она на вас так жалуется?"
- "Я ее вовсе не бил, а так только, хотел ей немного волосы поправить,
да она у меня выскользнула и меня покинула. Вот я за ней и погнался, и,
чтобы возвратить ее к исполнению обязанностей, я ей в виде напоминания
только стал бросать вслед все, что попадалось под руку. И даже скажу,
что при этом и радость, и горе с нею делил: каждый раз, как попаду в
нее, это моя радость, а ей горе; а каждый раз, как дам промах, это ей
радость, а мне горе!"
Но судьи этим ответом не удовлетворились и приказали надлежащим образом
наградить портного за его дела.
Королек
Во времена былые в каждом звуке был свой смысл и значение. В те времена
и у птиц был собственный язык, для всех понятный, а теперь мы слышим
только чириканье, карканье да присвистыванье, и только у немногих -
что-то вроде музыки без слов.
И вот пришло однажды птицам в голову, что им не следует долее жить
без господина и повелителя, и потому они решились одного из своей среды
избрать себе в короли.
Только одна из птиц, пигалица, воспротивилась: свободною жила она и
свободною хотела умереть; она удалилась в глухие и никем не посещаемые
болота и более уже не показывалась среди пернатых.
Захотелось птицам о своем общем деле посоветоваться, и вот в одно
прекрасное майское утро слетелись они с полей и лесов на совещание: орлы
и зяблики, совы и вороны, жаворонки и воробьи - да разве их всех перечислить?
Даже и сама кукушка изволила пожаловать, и даже предвестник ее,
удод, который всегда бывает слышен дня за два раньше кукушки; между прочим,
к общей стае примешалась и еще маленькая птичка, у которой имени не
было.
Курица, которая случайно ничего об этом общем деле не слыхала, подивилась
такому большому собранию. "Как, как, как, - закудахтала она, -
что-то не так!" Но петух успокоил свою милую подругу и рассказал ей, для
чего они собрались.
И вот решено было на собрании, что королем должна быть та из птиц,
которой всех выше может взлететь.
Древесная лягушка, засевшая где-то в кустах, услышав это, как бы в
предупреждение, заквакала: "Нет, нет, нет, нет!" А ворон выразил одобрение
важным и звонким карканьем.
И вот было решено, что все в это же самое прекрасное майское утро
должны взлететь ввысь, чтобы никто потом не смел сказать: "Я бы еще выше
мог подняться, да тут вечер наступил - и я не успел".
Итак, по одному знаку вся стая взвилась вверх. Пыль столбом поднялась
вслед за нею в поле; раздался сильнейший шум и шелест, и свист крыльев,
и издали казалось, что с поля поднялась черная туча. Но маленькие птички
вскоре поотстали, не могли лететь далее и пали на землю. Те, кто побольше,
дольше могли выдержать, но никто не мог сравниться с орлом, который
поднялся так высоко, что самому солнцу глаза мог повыклевать. И
когда он увидел, что никто из птиц не мог подняться до него, то и подумал:
"Зачем мне лететь еще выше, я и так буду королем", - и стал спускаться.
Все птицы, ниже его летевшие, крикнули ему: "Ты должен быть нашим королем
- ведь никто не взлетел выше тебя!" - "Кроме меня!" - крикнула маленькая
безымянная птичка, которая забилась в грудные перья орла; и так
как она нисколько не была утомлена, то стала подниматься так высоко,
что, пожалуй, на седьмое небо могла бы заглянуть.
Залетев на такую высоту, она сложила крылья, стремглав спустилась
вниз и тоненьким звонким голосом своим крикнула: "Я королек! Я королек!"
- "Ты - наш король? - закричали все птицы в гневе. - Ты только хитростью
и лукавством добилась того, что взлетела так высоко!"
И вот поставили другое условие: тот будет королем, кто глубже всех
сумеет опуститься в недра земли. Как все засуетились! Широкогрудый гусь
поспешно выбрался на берег; петух торопливо стал рыть в земле ямочку;
даже утка, и та попыталась сползти в какой-то ров, да ноги себе повредила
и заковыляла поскорее к соседнему пруду.
А безымянная птичка выискала себе маленькую норку, забралась в нее и
опять своим тоненьким голоском стала кричать оттуда: "Я королек! Я королек!"
"Ты наш король? - вскричали птицы еще более гневно. - Неужели же ты
думаешь, что добьешься этого своими хитростями!" И вот они решили задержать
ее в той норе и, не выпуская, заморить голодом.
Сова была посажена у норы сторожем, она должна была не выпускать оттуда
плутоватую птицу под страхом смерти.
Когда же завечерело, то птицы, много летавшие, очень устали и отправились
семьями на покой. Одна только сова осталась у норки и все смотрела
внутрь ее своими большими круглыми глазами.
Вот наконец и она утомилась и подумала: "Один-то глаз уж, конечно,
мне можно закрыть; довольно и другого, чтобы уследить за маленьким злодеем!"
И закрыла сова один глаз, и упорно смотрела другим в ту же нору.
Птичка хотела было выйти оттуда и уж голову высунула, но сова ей тотчас
же загородила дорогу, и головка опять спряталась. А сова опять один
глаз открыла, а другой закрыла и думала так провести всю ночь.
Но как-то раз, закрывая другой глаз, она позабыла открыть тот, что
был закрыт, а как закрылись оба глаза, она и заснула. Маленькая птичка
заметила это и тотчас выскользнула из норы. С той поры сова не смеет
птицам и на глаза показаться среди бела дня, а не то все птицы сейчас
налетают на нее и начинают ее клевать. Летает она только по ночам и ненавидит
мышей, которые роют в земле такие гадкие норы.
И та маленькая птичка тоже не особенно охотно показывается, опасаясь
того, что птицы ее изловят и что ей от них достанется. Она больше держится
по изгородям, и когда видит себя в полной безопасности, тогда решается
крикнуть: "Я королек!" Так ее в шутку корольком и прозвали.
Но никто так не был доволен, что не подчинился корольку, как жаворонок.
Чуть только солнышко покажется, он уже начинает кругами взлетать
вверх и все поет, все поет: "Какая радость! Какая сладость!" - пока серебристый
голосок его не замрет в вышине.
Камбала
Давно уж рыбы были недовольны, что в царстве их порядка нет. Никто не
обращался к другому за советом, плыл, куда вздумается, пересекал путь
тем, которые желали не разлучаться, либо загораживал им дорогу, и
сильный нередко наносил слабому такой удар хвостом, что того далеко откидывало
в сторону, а то и проглатывал его без всяких околичностей.
"Как бы хорошо это было, - говорили между собою рыбы, - кабы у нас
был король, который бы у нас судил суды правые", - и порешили выбрать
себе в повелители того, кто быстрее всех рассекает волны и потому может
всегда оказать слабому помощь.
И вот они вытянулись в ряд у берега, и щука хвостом подала всем знак,
по которому все пустились плыть. Стрелою мчалась вперед всех щука, а с
нею селедка, пескарь, окунь, карп и другие многие. Плыла и камбала, тоже
думала, что достигнет цели.
Вдруг раздался общий крик: "Селедка всех обогнала!" - "Кто обогнал? -
с досадою воскликнула плоская и тяжеловесная камбала, далеко отставшая
от всех. - Кто, кто обогнал?" - "Селедка", - отвечали ей. "Ничтожная,
голая селедка!? - воскликнула завистливая камбала. - Голая селедка?!"
С той пор в наказание у завистливой камбалы и рот на сторону.
Выпь и удод
Где вы наших коров пасете?" - спросил ктото старого пастуха. "А вот
здесь, сударь, где травы не очень обильны и не очень тощи; потому что и
те и другие не полезны для коров". - "Почему же так?" - "А вот извольте
прислушаться, - отвечал пастух, - это ведь на лугу выпь кричит таким
густым басом... Тоже ведь в пастухах была, и удод тоже. Я вот сейчас
расскажу, как они пасли.
Выпь для своих стад выбирала всегда самые тучные зеленые луга, где
цветов изобилие; вот ее коровы от той травы всегда были бодры и в теле,
да уж очень дики.
А удод пас свое стадо по высоким, сухим горным откосам, где ветер песок
крутит, а коровенки его бывали худы и никак не могли сил набраться.
Бывало, вечером выпь своих коров собрать не может, все так врозь и
разбегаются. Бывало, кричит до хрипоты: "В путь пойдем! В путь пойдем!"
- а они все ее голоса не слушают!
А удод, напротив, коров своих еле на ноги поднять может: так они истощены
и бессильны. "Подь, подь, подь!" - кричит бедняга, из сил выбивается,
а коровы его все лежат на песочке.
Вот так-то и всегда бывает с теми, кто меры не знает!
Ведь вот и теперь - ни удод, ни выпь стад не пасут, а все еще выпь
кричит по-прежнему хриплым басом: "В путь пойдем!" - а удод все надсаживается,
выкрикивая: "Подь, подь, подь!"
Сова
Назад тому лет двести, а может быть, и побольше, когда люди еще далеко
не были настолько умны и плутоваты, как теперь, случилось в небольшом
городке диковинное происшествие.
Одна из очень больших сов залетела ночью из соседнего
...Закладка в соц.сетях
