Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...и.
Наконец, сама мать полезла вместо дочерей и тоже ничего с дерева добыть
не могла.
А Двуглазка сказала ей: "Вот я полезу, может быть, мне лучше удастся,
чем вам".
Сестры закричали: "Где уж тебе. Двуглазка!" Однако же Двуглазка все
же влезла на дерево, и золотые яблоки сами ей в руки лезли, так что она
их полон фартук нарвала.
Мать взяла у ней эти яблоки, но вместо того, чтобы лучше с нею обходиться,
стали ей завидовать, что она одна может срывать яблоки с дерева,
и стали еще больше ей досаждать.
Случилось, что однажды они все вместе стояли у дерева, а мимо проезжал
молодой рыцарь. "Эй, Двуглазка, - крикнули обе сестры, - полезай,
полезай под дерево, чтобы нам за тебя не стыдиться!"
И как можно скорее накрыли они ее пустой бочкой, которая стояла около
дерева, да и золотые яблоки, сорванные с дерева, туда же попрятали.
Когда рыцарь поближе подъехал, он оказался красавцем; приостановил
коня, полюбовался прекрасным деревом и сказал обеим сестрам: "Кому принадлежит
это прекрасное дерево? Тот, кто мне дал бы с него веточку, мог
бы от меня потребовать, что его душе угодно".
Одноглазка и Трехглазка отвечали ему, что дерево им принадлежит и что
они охотно сломят ему с дерева ветку.
Но как ни трудились - и та и другая - ни ветви, ни яблоки не давались
им в руки. "Странно! - сказал рыцарь. - Дерево вам принадлежит, а вы все
же с него ни яблока, ни ветви сорвать не можете". Но обе сестры настаивали,
что дерево принадлежит им. Тем временем Двуглазка, разгневанная
тем, что сестры ее так лгали, выкатила из-под бочки парочку золотых яблок
прямо к ногам рыцаря.
Увидев яблоки, рыцарь удивился и спросил, откуда они взялись. Тогда
злые сестры отвечали ему, что есть у них и еще одна сестренка, да та ему
и показаться не смеет, потому у нее такие же два глаза, как и у всех
других обыкновенных людей.
Однако же рыцарь захотел ее увидеть и крикнул: "Двуглазка, выходи сюда!"
Тогда Двуглазка преспокойно выглянула из-под бочки; рыцарь был поражен
ее дивной красотой и сказал: "Ты, Двуглазка, уж, конечно, можешь мне
сорвать ветку с этого дерева?" - "Да, - отвечала Двуглазка, - я это, конечно,
могу, потому что дерево мне принадлежит".
И влезла на дерево, и легко сорвала с него ветку с чудесными серебряными
листьями и золотыми плодами, да и подала ее рыцарю.
Тут рыцарь спросил у нее: "Двуглазка, что ж я тебе должен за эту ветку
дать?" - "Ах, - отвечала бедняжка, - я терплю голод и жажду, печаль и
невзгоду с раннего утра до позднего вечера: если бы вы могли меня взять
с собою и избавить навсегда от этих всех бед, то я была бы очень счастлива".
Тогда рыцарь посадил Двуглазку на своего коня и привез ее домой в
свой отческий замок: там он дал ей хорошее платье и еды, и питья вволю,
и так как она ему полюбилась, то он с ней обвенчался и свадьбу отпраздновал
превеселую.
Когда красавец-рыцарь увез с собою Двуглазку, стали сестры завидовать
ее счастью.
"Ну, зато остается у нас дивное дерево, - подумали они, - хоть мы с
него плодов снимать и не можем, а все же каждый, кто мимо поедет, перед
ним остановится, зайдет к нам и его похвалит; может быть, еще и на нашей
улице праздник будет?"
Но на другое же утро дерево исчезло, а с ним вместе и их надежды рассеялись
прахом.
А Двуглазочка, как глянула из своей комнаты в окошечко, так и увидела,
что дерево стоит перед ее окном, потому что оно за ней следом перешло.
Долгие годы жила Двуглазка в довольстве.
Однажды пришли к ней две нищенки. Заглянула она им в лицо и узнала
сестер своих: Одноглазку и Трехглазку, которые впали в такую бедность,
что должны были бродить по миру и выпрашивать себе кусок хлеба.
А Двуглазка их обласкала и сделала им много всякого добра, и ухаживала
за ними так, что те обе от всего сердца пожалели о зле, которого они
так много причинили сестре своей в молодости.
Прекрасная Катринель и Ниф-Наср-Подтри
День добрый, дядя Неглядя". - "Спасибо тебе, Пиф-Паф-Полтри". - "А
что, дядя, выдашь ли за меня свою дочку?" - "А почему и нет? Коли мать
Доилица, да брат ее Хват, да сестра Востра, да сама Катринель-красавица
от твоего сватовства не откажется, так и будь по-твоему".
- А где же мать Доилица?
- Во хлеву коровушку доит.
"День добрый, мать Доилица". - "Спасибо тебе, ПифПаф-Полтри". - "А
что, тетка, выдашь ли за меня свою дочку?" - "А почему бы и нет? Если
отец Неглядя, да брат-то Хват, и сестра Востра, и сама Катринель-красавица
от твоего сватовства не откажется, так и будь по-твоему".
- А где же брат находится?
- Дрова рубит, как водится.
"День добрый, братец Хват". - "Спасибо тебе, ПифПаф-Полтри". - "А
что, брат, выдашь ли ты за меня свою сестру?" - "А почему бы и нет? Если
отец Неглядя, да мать Доилица, да сестра Востра, и сама Катринелькрасавица
от твоего сватовства не откажется, так и будь потвоему".
- А где же сестра Востра?
- Она траву косит с утра.
"Добрый день, сестра Востра". - "Спасибо тебе, ПифПаф-Полтри". - "А
что, сестра, выдашь ли ты за меня свою сестру замуж?" - "Отчего бы и
нет? Коли отец Неглядя, да мать Доилица, да брат наш Хват, да сама Катринелькрасавица
от твоего сватовства не откажется, так и будь потвоему".
- А где же Катринель-красавица?
Она у себя в комнате деньги считает.
"Добрый день, Катринель-красавица". - "Спасибо тебе, Пиф-Паф-Полтри".
- "Хочешь ли ты мне невестою быть?" - "Отчего бы и нет, если отец Неглядя,
да мать Доилица, да брат-то Хват, да сестра Востра твоему сватовству
не прочь, так и будь по-твоему"..
"Красавица Катринель, а сколько у тебя приданого?" - "Четырнадцать
пфеннигов чистых денег, да долгу с три гроша, да груш сушеных лукошко,
да соли горсточка, да перчику щепотка.
Что тут такое странное?
Чем это не приданое?
"Пиф-Паф-Полтри, а на какое ты мастерство горазд? Ты не портной ли?"
- "Поднимай выше". - "Башмачник?" - "Еще того выше". - Небось, землепашец?"
- "Еще того выше". - "Столяр, что ли?" - "И того выше". - "Кузнец?"
- "И того выше". - "Так, верно, мельник?" - "Еще подымай выше". -
"Так, может, мусорщик?" - "Вово-во! Оно самое и есть... Чем это не ремесло?"
Истоптанные в танцах башмаки
Давненько это было. У одного короля было в семье двенадцать дочек,
одна другой красивее. Все они спали вместе в одной зале, где их кровати
стояли рядком, и вечером, когда они, бывало, улягутся, король сам запирал
дверь в залу и задвигал ее задвижкой. Когда же наутро он отпирал к
ним дверь, то видел, что их башмаки были от пляски совсем истоптаны, и
никто не мог ему объяснить, как это случилось.
Тогда король приказал всюду на торгах и площадях выкликать, что если
объявится такой человек, который разыщет, где они ночью пляшут, тот бери
себе любую из них в жены и после его смерти будь королем; а если кто за
это дело возьмется, да в течение трех дней и ночей не разыщет, тот за
это головой поплатится.
Не много прошло времени, и вот один королевич изъявил о своем желании
взяться за смелое дело. Он был отлично принят и вечерком сведен в комнату,
смежную с опочивальнею королевен.
Там ему была постель приготовлена, и он должен был оттуда наблюдать,
куда они из опочивальни уходят и где они пляшут; а для того, чтобы, они
ничего не могли совершить тайно или чтобы они не вышли другим путем из
опочивальни, то и самая дверь в нее оставлена была открытой. Но у королевича
веки словно свинцом были налиты, и он с вечера заснул очень крепко,
а когда наутро проснулся, то увидел, что все двенадцать королевен
уходили куда-то плясать, и их башмаки стояли у дверей все с дырами на
подошвах.
И во второй, и в третий вечер ему не посчастливилось, и вот пришлось
ему поплатиться головою.
Приходили и потом очень многие и брались за это смелое дело, но и им
тоже пришлось расстаться с жизнью. Вот и случилось так, что бедняк-солдат,
который из-за ранения не мог продолжать свою службу, шел однажды по
дороге к городу, где жил король.
Тут повстречалась ему старуха, которая и спросила его, куда он идет.
"Я и сам хорошенько не знаю, - отвечал солдат да шутя и добавил: - Пожалуй,
не прочь и я был бы то место разыскать, где королевны свои башмаки
на пляске протаптывают, и затем в короли попасть!" - "Это вовсе не так
трудно, - сказала старуха, - надо только тебе вина не пить, которым тебя
вечером угощать станут, а затем прикинуться, что ты крепко спишь". Тут
дала она ему коротенький плащ и сказала: "Коли его накинешь, то будешь
невидим и тогда можешь идти следом за двенадцатью королевнами".
Получив" этот добрый совет, он и не на шутку решился взяться за это
дело; собрался с духом и пошел во дворец к Королю предлагать свои услуги.
Он был принят так же хорошо, как и другие, и даже одели его в королевскую
одежду. Вечером, когда надо было ложиться спать, солдата отвели
в переднюю комнату около опочивальни королевен.
В то же время, когда они собирались лечь в постель, пришла к нему
старшая королевна и принесла кубок вина, но он подвязал себе губку у
подбородка, все вино в губку спустил, а сам ни одной капли так и не выпил.
Потом улегся в постель и захрапел, будто крепко уснул.
Услышали это двенадцать королевен, стали смеяться, и старшая сказала:
"Ну, этот тоже мог бы поберечь свою жизнь, не губить ее понапрасну", в
Затем они поднялись с постелей, открыли шкафы, сундуки и ящики и вынули
оттуда богатые платья; принарядились перед зеркалами и стали кругом
прыгать и радоваться тому, что им предстояло поплясать.
Только младшая из них сказала: "Не знаю, что это со мною? Вы радуетесь,
а у меня так странно на душе: так и кажется, что ожидает нас несчастье".
- "Ну, ты, пуганая ворона! - сказала ей старшая сестра. - Ты и
куста боишься! Или ты забыла, сколько королевичей уж тут напрасно перебывало?
Солдату, право, даже не стоило подносить сонного зелья; этот
олух и так бы не проснулся".
Когда они все были готовы, то прежде всего подошли посмотреть на солдата;
но тот лежал с закрытыми глазами и не двигался, и им показалось,
что они в полной безопасности. Тогда старшая подошла к своей кровати и
постучала в нее; кровать тотчас опустилась в отверстие в полу, и все они
сошли туда одна за другою, и старшая впереди всех. Солдат, который все
видел, не мешкая накинул свой плащ и спустился по пятам младшей королевны.
На лестнице, по которой они спускались, он еще наступил ей немного на
платье, так та перепугалась и крикнула: "Ах, что же это такое? Кто меня
за платье держит?" - "Ну, что ты пустяки говоришь! - сказала ей старшая.
- Ты просто зацепила платьем за крючок!"
Наконец они сошли с лестницы и очутились в чудесной аллее, где на деревьях
все листья были серебряные, все сверкали и блестели.
Солдат подумал: "Дай-ка я возьму с собою одну ветку в доказательство
того, что я тут был", - отломил он ветку от одного из деревьев, и вдруг
страшный треск раздался из дерева. Младшая опять закричала: "Ах, не чисто
дело! Слышите, как что-то вдруг загремело?"
А старшая отвечала ей: "Да ведь это наши принцы стреляют от радости,
что мы их скоро от колдовства избавим".
И затем они вступили в аллею, где все листья на деревьях были золотые,
и, наконец, в третью, где все они были брильянтовые: и от тех, и от
других солдат отломил по ветке, причем каждый раз раздавался такой
треск, что младшая королевна трепетала от ужаса; но старшая все попрежнему
продолжала ее успокаивать. Потом они пошли далее и пришли к широкой
реке, на которой стояло двенадцать лодочек, и в каждой лодочке сидел
принц; все они ожидали королевен и каждый взял себе по королевне; а солдат
сел в лодку с младшей.
Тут принц и сказал: "Что бы это значило? Сегодня лодка гораздо тяжелее,
и я должен изо всех сил грести, чтобы ее продвинуть с места". -
"Отчего бы это могло быть? - сказала младшая королевна. - Разве от жаркой
погоды? И мне тоже как-то не по себе сегодня".
А по ту сторону реки стоял прекрасный, ярко освещенный замок, из которого
раздавалась веселая музыка труб и литавр. Они переплыли реку,
вошли в замок, и каждый принц стал плясать со своей милой; и солдат, никем
не видимый, танцевал вместе с ними, и когда которая-нибудь из них
собиралась поднести кубок с вином к устам, солдат выпивал его досуха; и
младшая сестра всего этого пугалась, а старшая все старалась рассеять ее
опасения. Так плясали они там до трех часов утра следующего дня, пока не
протоптали все свои башмаки, и тогда уже должны были прекратить танцы.
Принцы опять переправили их за реку, и на этот раз солдат сел в переднюю
лодку, к старшей королевне. На противоположном берегу они распростились
со своими принцами и обещали им прийти и в следующую ночь.
Когда они подошли к лестнице, солдат побежал вперед и улегся в свою
постель, а когда королевны, утомленные пляской, еле-еле подымались по
лестнице, солдат опять уже храпел так громко, что все они могли слышать
этот храп и стали говорить между собою: "Ну, этого нам опасаться нечего".
Сняли свои богатые наряды, убрали их, побросали протоптанные башмаки
под кровать и улеглись.
На другое утро солдат ничего никому не сказал, а еще захотел посмотреть
на ночные похождения королевен - и вторую, и третью ночи с ними же
ходил. И все было точно так, как и в первый раз; и плясали они каждую
ночь до тех пор, пока башмаки до дыр не протрут. На третью ночь солдат
прихватил с собой из подземного замка один из кубков.
Когда настало время перед королем ответ держать, он сунул все три
ветки и кубок к себе за пазуху и пошел смело; а двенадцать королевен
притаились за дверью и стали подслушивать.
Когда король задал солдату вопрос: "А ну-ка, скажи, где мои двенадцать
дочерей за ночь башмаки свои протоптали?" - тот отвечал прямо:
"Протоптали их с двенадцатью принцами во время пляски в подземном замке".
И рассказал он, как все было, и вытащил свои доказательства.
Тут король велел явиться своим дочерям и спросил их, правду ли солдат
говорит, и так как те увидели, что их плутни открыты и никакое отрицание
не поможет, то они должны были во всем сознаться. Затем король спросил
солдата: "Которую хочешь ты взять за себя замуж?" И солдат отвечал: "Я
уж не молоденький, так дай мне старшенькую".
И в тот же день сыграна была свадьба, и королевство по смерти короля
обещано солдату. А принцам пришлось еще оставаться под землею в заколдованном
замке ровно столько лишних дней, сколько они ночей с королевнами
проплясали.
Лис и лошадь
У одного крестьянина была лошадь, которая служила ему верой и правдой,
да состарилась и служить больше не могла, а потому хозяин не захотел
ее больше кормить и сказал: "Ты мне, конечно, не можешь уж теперь ни
на что годиться, однако я тебе зла не желаю, и если ты выкажешь себя еще
настолько сильной, что приведешь сюда льва, так я тебя содержать готов;
а теперь проваливай из моей конюшни", - и выгнал ее в поле.
Лошадь запечалилась и пошла к лесу, чтобы там поискать защиты от непогоды.
Тут повстречался с нею лис и сказал: "Чего ты так голову повесила да
бродишь тут одинешенька?" - "Ах, - отвечала лошадь, - на свете так ведется,
что скупость и верность не могут ужиться в одном доме: мой господин
забыл, сколько я ему услуг оказывала в течение моей долгой службы, и
вот из-за того, что я теперь не могу так же хорошо пахать, как прежде,
он мне и корму давать не хочет и выгнал меня из стойла". - "Даже ничем и
не утешил?" - спросил лис. "Плохое было утешение: он сказал, что если
хватит у меня силы к нему льва привести, так он меня держать не прочь,
да ведь он же знает, что я этого не могу сделать". - "Ну, так я же тебе
берусь помочь, - сказал лис. - Ложись здесь, вытянись и не шевелись,
словно бы мертвая".
Лошадь выполнила все, что ей лис приказал, а тот отправился к пещере
льва недалеко оттуда и сказал: "Тут неподалеку лежит дохлая лошадь, пойдем-ка
вместе - тебе там есть чем полакомиться".
Лев пошел с ним, и когда они подошли к лошади, лис стал говорить
льву: "Здесь тебе кушать ее не так удобно будет... Знаешь ли что? Я привяжу
ее к тебе за хвост, так ты полегоньку и стащишь ее в свою пещеру и
преспокойно там уберешь".
Льву совет понравился; он и дал к себе привязать лошадь. А лис крепко-накрепко
связал льву задние ноги хвостом лошади, так что их никак и
отцепить было невозможно.
Закончив это дело, лис похлопал лошадь по загривку и сказал: "Ну, тащи.
Саврасый, тащи!"
Тут лошадь разом вскочила на ноги и поволокла за собою льва. Лев стал
рычать так, что птицы изо всего леса улетели, но лошадь, не обращая на
это внимания, тащила да тащила его через поле к дому своего господина.
Увидев это, хозяин и одумался, и сказал лошади: "Оставайся у меня", -
и кормил ее сытно до самой смерти.
Шестеро слуг
Много лег тому назад жила-была на свете старая королева, да притом
еще колдунья; и была у ней дочка, первая красавица на всем свете. А старая
колдунья только о том и думала, как бы ей погубить побольше людей, и
потому, когда являлся к ней жених к дочке свататься, она задавала ему
сначала загадку, а если он той загадки не разгадывал, то должен был умереть.
Многих Ослепляла красота ее дочери, и решались они свататься; но ни
один не мог разгадать колдуньиной загадки, и всем им без милосердия отрубали
головы.
Прослышал о дивной красавице и еще один королевич и сказал своему отцу:
"Отпусти меня, я хочу тоже к этой красавице посвататься". - "Ни за
что не пущу! - отвечал отец. - Коли ты уйдешь, тебе не миновать смерти".
И вдруг сын слег и тяжело заболел, и пролежал семь лет, и никакой
врач не мог ему помочь. Когда увидел отец, что нет никакой надежды, он с
сердечною грустью сказал: "Ступай искать своего счастья - вижу, что ничем
иным тебе помочь нельзя".
Как только это сын услышал, так тотчас поднялся с постели и выздоровел,
и весело пустился в путь.
Случилось, что когда он проезжал по одной поляне, то еще издали увидел,
что лежит что-то на земле, словно большая копна сена, а когда он
подъехал поближе, то увидел, что это лежит на земле такой толстяк, у которого
брюхо, словно большой котел.
Толстяк, завидев путника, поднялся на ноги и сказал: "Если вам нужен
слуга, то возьмите меня к себе на службу". Королевич отвечал ему: "А что
я стану делать с таким нескладным слугою?" - "О, это сущие пустяки, -
сказал толстяк, - ведь если я захочу, то могу сделаться в три тысячи раз
толще". - "А! Если так, то можешь мне пригодиться, - сказал королевич, -
пойдем со мною".
Вот толстяк и поплелся за королевичем, и, немного еще проехав, они
увидели человека, который лежал, приложив ухо к земле. "Что ты тут делаешь?"
- спросил королевич. "Я прислушиваюсь", - отвечал тот. "К чему же
это ты так внимательно прислушиваешься?" - "Прислушиваюсь к тому, что на
белом свете творится; потому от слуха моего ничто не укроется: я слышу
даже, как трава растет".
Вот королевич и спросил: "Скажи, пожалуйста, что слышишь ты при дворе
старой королевы, у которой дочь красавица?" - "Слышу, как свистит меч,
который отрубает голову еще одному жениху". Королевич сказал: "Ты можешь
мне пригодиться, пойдем со мною".
Проехав далее, увидели они на земле пару ступней и начало чьих-то
ног, а далее не могли видеть; только проехав еще порядочный конец дороги,
увидели они и тело, и голову этого долговязого человека. "Э-э! -
сказал королевич. - Что ты за верзила такой?" - "О! это еще пустяки! -
отвечал долговязый. - Коли я порастянусь хорошенько, так могу быть еще в
три тысячи раз длиннее, могу быть выше самой высокой горы на земле; и я
не прочь служить вам, если вы меня захватите с собою". - "Пойдем со
мною, - сказал королевич, - ты можешь мне пригодиться".
Поехали далее и видят, сидит человек при дороге и глаза себе завязал.
Королевич спросил его: "Что это? Глаза у тебя болят, что ли, что ты на
свет смотреть не можешь?" - "Нет, - отвечал человек, - я потому не могу
развязать глаза, что от моего взгляда все в прах рассыпается: так силен
мой взгляд. Если это может вам пригодиться, то охотно готов служить
вам". - "Пойдем со мной, - сказал королевич, - ты можешь мне пригодиться".
Поехали далее и встретили человека, который, лежа на самом солнцепеке,
дрожал всеми членами. "С чего ты дрожишь? - сказал ему королевич. -
Или солнце не жарко греет?" - "У меня природа совсем иная, - отвечал
этот человек, - чем жарче греет солнце, тем более я зябну, и мороз меня
до мозга костей пробирает; а чем холоднее на дворе, тем мне теплее: среди
льда я не знаю, куда деваться от жара; а среди огня мне мочи нет от
холода". - "Ты малый мудреный! - сказал королевич. - Но если хочешь мне
служить, то пойдем со мною".
Поехали далее и увидели человека, который, стоя при дороге, вытягивал
шею и озирался, во все стороны. Королевич спросил его: "Куда это ты так
пристально смотришь?" - "У меня такие ясные очи, - сказал этот человек,
- что я через леса и горы, через поля и долины, от края до края света
могу видеть". Королевич сказал ему: "Коли хочешь, пойдем со мной, такого
мне и недоставало".
Вот и вступил королевич со своими шестью слугами в тот город, где жила
старая королева. Он не сообщил ей, кто он такой, но сказал: "Если вы
желаете отдать за меня вашу красавицу-дочь, то я исполню все, что вы мне
прикажете сделать".
Обрадовалась волшебница, что еще один красавецюноша попадает в ее сети,
и сказала: "Трижды задам я тебе по задаче, и если ты их разрешишь,
тогда будешь господином и супругом моей дочери". - "А какая будет первая
задача?" - "Добудь мне кольцо, которое я в Красное море обронила".
Пошел королевич домой к своим слугам и сказал: "Нелегка первая задача!"
И рассказал он им, в чем дело. Вот и сказал ему тот, что с ясными
очами: "Посмотрю, где оно лежит, - и тотчас добавил: - Вон оно лежит на
камне". Долговязый сказал: "Я бы его тотчас вытащил, кабы мог его увидеть".
- "Коли за этим дело стало..." - сказал толстяк, прилег к воде и
приник к ней губами, и волны морские полились ему в брюхо, как в пропасть,
и выпил он все море, так что оно обсохло, как лужайка.
Тогда долговязый принагнулся немного и вытащил кольцо из моря, а королевич
принес его к старухе. Та удивилась и сказала: "Да! Это то самое
кольцо! Ну, первую задачу ты благополучно разрешил, теперь - вторую! Видишь,
вон там на лугу перед моим замком пасутся триста жирных волов? Ты
должен их съесть с кожей и шерстью, с костями и рогами. А в погребе у
меня лежат триста бочек вина, ты и те должен вдобавок выпить, и если от
волов останется хоть волосок, а от вина хоть капля, ты поплатишься
жизнью".
Королевич спросил: "А могу ли я кого-нибудь к своему обеду пригласить?
Ведь одному-то и кусок в глотку не полезет". Старуха злобно засмеялась
и сказала: "Одного, пожалуй, пригласи для компании, но больше никого".
Тогда пошел королевич к своим слугам и сказал толстяку: "Ты должен
сегодня быть моим гостем за столом, хоть раз сытно наешься". Толстяк порасправился
и съел все триста волов, так что от них ни волоска не осталось,
да еще и спросил: "Неужели ничего, кроме этого завтрака, не будет?"
А вино выпил он прямо из бочек, не нуждаясь в стакане, и высосал все
до капли.
Когда этот обед был закончен, королевич пошел к старухе и сказал, что
разрешил и вторую задачу.
Та удивилась и сказала: "Так далеко никто еще не заходил; но вроде
еще одна задача у меня в запасе..." А сама подумала: "Не уйти тебе от
меня! Не сносить тебе головы на плечах!.."
"Сегодня вечером, - так сказала она, - я приведу мою дочь к тебе в
комнату, и ты должен ее принять в свои объятия; а как будете вы там сидеть
обнявшись, то берегись, как бы не заснуть. Я приду, как будет бить
полночь, и если не найду ее в твоих объятиях, то ты ее навсегда утратишь".
Королевич подумал: "Задача не трудная! Я уж не сомкну глаз". Однако
же призвал своих слуг, рассказал им все и добавил: "Кто знает, какая
хитрость под этим кроется! Предосторожность не мешает; посторожите же и
позаботьтесь, чтобы красавица не могла уйти из моей комнаты".
С наступлением ночи пришла старуха со своей дочкой и подвела ее к королевичу,
и тогда долговязый сплелся вокруг них кольцом, а толстяк загородил
собою дверь, так что ни одна живая душа не могла войти в ту комнату.
Так и сидели королевич с красавицей обнявшись, и красавица не обмолвилась
ни единым словом; но месяц освещал ее лицо, и королевич надивиться
не мог ее красоте. Он только и делал, что на нее смотрел, и полон
был любви и радости, и никакая усталость не смыкала его очей.
Это продолжалось до одиннадцати часов; но тут старуха уже напустила
на них на всех свои чары, так что все они заснули, и в то же мгновение
красавица была вырвана из объятий королевича.
Так и проспали они до четверти двенадцатого часа, когда уже чары не
могли более действовать, и все они снова проснулись. "О, беда и горе! -
воскликнул королевич. - Теперь я пропал!"
Начали было и верные слуги - его сокрушаться, но ушастый сказал:
"Полно вам реветь! Дай-ка я послушаю! - потом прислушался с минуту и
сказал: - Она сидит, заключенная в скалу, в трехстах часах пути отсюда и
оплакивает свою долю. Ты один, долговязый, можешь пособить нам: коли ты
припустишь, так в два перескока туда дойдешь". - "Ладно, - отвечал долговязый,
- но пусть и востроглазый с нами идет, чтобы нам скалу-то разбить".
И вот долговязый подхватил востроглазого на спину, и в минуту - вот
как рукой взмахнуть! - очутились они перед заколдованной скалой. Тотчас
долговязый снял у востроглазого повязку с глаз, и чуть тот на скалу глянул,
рассыпалась скала на тысячу кусков.
Тогда долговязый подхватил и красавицу, и своего товарища, мигом снес
их к королевичу, и прежде, чем двенадцать успело ударить, они опять уже
сидели по-прежнему и были веселы и довольны.
Когда ударило двенадц
...Закладка в соц.сетях
