Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...деюсь
вновь возвратиться к вам невредимою".
На другое утро она попросила, чтобы ей была указана дорога к тому
замку, простилась с отцом и спокойно вступила в лес.
А тот лев был заколдованный королевич и днем имел образ льва, и все
его люди также были львами; ночью же все они принимали свой человеческий
образ.
Красная девица была принята львом весьма радушно и отведена в замок.
К наступлению ночи он обернулся красавцем и торжественно отпраздновал
свадьбу с красною девицею. Они жили друг с другом в полном довольстве и
согласии; спали днем и бодрствовали ночью.
Однажды пришел лев к своей жене и сказал ей: "Завтра большой праздник
в доме твоего отца - твоя старшая сестра выходит замуж, и если ты желаешь
на том празднике быть, то мои львы отвезут тебя туда". Та отвечала,
что охотно повидалась бы с отцом, поехала в родительский дом, и львы ее
сопровождали.
Все обрадовались ее приезду, а уж думали, что лев давно растерзал ее
и ее нет в живых.
Она же рассказала, какой у нее чудесный муж и как ей хорошо живется,
и проведя с ними все время, пока длились свадебные празднества, уехала
обратно в лес к мужу-льву.
Когда выходила замуж ее вторая сестра и она была опять приглашена на
свадьбу, она сказала льву: "На этот раз я не поеду одна, ты тоже должен
ехать со мною".
Но лев отвечал, что эта поездка грозит ему большою опасностью: если
его там, в доме ее отца, коснется луч зажженной свечи, то он обратится в
голубя и в течение семи лет должен будет летать вместе с голубями. "Да
ну, пойдем со мной! - сказала она. - Уж я тебя буду оберегать и охраню
от всякого света".
Так и отправились они в дорогу все вместе, и даже маленького ребенка
захватили с собою. Она велела там отвести особую залу и так прочно защитить
ее от света, чтобы никакой луч не мог туда проникнуть от свадебных
свечей, когда они будут зажжены в доме; там и должен был лев постоянно
находиться. Но дверь в эту залу была сделана из сырого дерева, которое
дало маленькую трещину, почти незаметную для человеческого глаза.
Свадьба была сыграна с большим блеском; когда же свадебный поезд по
возвращении из церкви прошел мимо залы льва со множеством зажженных свечей
и факелов, луч света с волосинку упал на заколдованного королевича и
едва только коснулся его, как он уже обернулся голубем...
Когда жена пришла к своему мужу-льву, она уже нашла вместо него белого
голубка! Голубок сказал ей: "Семь лет должен я в образе голубя летать
по белу свету; но на каждых семи шагах я буду ронять по капле крови и по
белому перышку, которые тебе будут указывать мой путь; и если ты по этому
следу пойдешь, ты сможешь меня от чар избавить".
И вот голубок вылетел, а она пошла за ним следом, и на каждых семи
шагах падало на глазах ее на землю по капельке крови и по белому перышку
- и указывали ей путь.
Так шла она все далее и далее по Божьему свету, не оглядываясь, и все
семь лет почти уже минули: и она уже начинала радоваться и думала, что
они скоро будут избавлены от злых чар, а между тем до этого еще оставалось
им много вытерпеть!
Однажды, в то время когда она шла по своему обычному пути, капли крови
и перышки вдруг перестали падать сверху, и когда она глянула вверх,
голубок исчез у нее из глаз!
Ей пришло в голову, что люди не могут помочь ей в ее беде; и потому
пришла она к солнцу и сказала ему: "Ты все щели освещаешь и по всему белу
свету гуляешь, не видало ли ты, как летел белый голубок?" - "Нет, -
отвечало солнце, - никакого белого голубка я не видало; но вот могу тебе
подарить шкатулочку, которую ты открой тогда лишь, когда будешь находиться
на краю гибели".
Поблагодарила она солнце и пошла далее, и шла до самого вечера, и
когда взошел месяц, она спросила его: "Ты светишь всю-то ноченьку на леса
темные, на луга поемные - не видал ли ты, как летел белый голубок?" -
"Нет, - сказал месяц, - не видал я никакого голубка; но вот дарю тебе
яичко, и то яичко разбей лишь тогда, когда на краю гибели будешь".
Поблагодарила она месяц, пошла далее и шла, пока не стал на нее дуть
ночной ветер. Тогда она и ему сказала: "Ты всюду дуешь, по деревьям, по
кусточкам, по ветвям, по листочкам - не видал ли ты, как летел белый голубок?"
- "Нет, - отвечал ей ночной ветер, - не видал я белого голубка;
а вот постой, я спрошу у других трех ветров - может быть, те его видели".
Восточный и западный ветры ничего не видели; а южный ветер сказал: "Я
видел белого голубка; он полетел к Красному морю и там опять обернулся
львом, потому что уж отбыл семь лет голубем, и бьется там этот лев с
драконом, а тот дракон не что иное, как заколдованная королевна".
Тогда сказал ей ночной ветер: "Вот что я тебе посоветую - ступай к
Красному морю; там на правом берегу растут высокие прутья; отсчитай из
них одиннадцатый, срежь его и ударь дракона; тогда и лев с ним справится,
и как лев, так и дракон вновь получат свой человеческий образ. Затем
оглянись кругом себя и увидишь грифа, что сидит у Красного моря; бросайся
вместе с милым твоим к нему на спину: он и донесет вас домой через
море. И вот тот орешек, что у тебя есть, как будешь среди моря, оброни,
и он тотчас взойдет, и вырастет из воды большое ореховое дерево, на котором
грифу можно отдохнуть, а коли он не отдохнет среди моря, то не
хватит у него сил вас через море перенести. Не забудь же орех-то обронить
- не то гриф самих вас обронит в море".
Подошла она к Красному морю и все нашла в том самом виде, как ей говорил
ночной ветер. Сосчитала она прутья на берегу и одиннадцатый из них
срезала; ударила прутом дракона, и лев одолел его - и тотчас же оба обратились
в людей.
Но как только королевна, которая была обращена в дракона, освободилась
от чар, она ухватила юношу за руку, вскочила с ним вместе на спину
грифу и скрылась.
Тогда бедная странница осталась опять одна-одинешенька, всеми покинутая,
и опустилась наземь, и стала плакать. Наконец она ободрилась и сказала:
"Я пойду искать своего милого и стану искать его всюду, где ветер
воет и где петух поет, пока не сыщу".
И пошла, и шла долго ли, коротко ли, пока не дошла до того замка, где
ее муж жил с королевной. Там услышала она, что в замке скоро готовится
их свадьба, и, призвав Бога на помощь, открыла ящичек, полученный ею в
подарок от солнца: в том ящичке лежало платье, блиставшее так же ярко,
как солнце.
Она вынула это платье, надела его и пошла в замок, и все гости, собравшиеся
на праздник, и сама невеста смотрели на нее с изумлением; и
платье так понравилось невесте, что она сама захотела надеть его на
свадьбу, и спросила: "Не продажно ли оно?" - "Платье не продажное, а заветное,
- отвечала покинутая, - отдам его не за злато, не за серебро, а
за свое добро".
Невеста спросила, что хочет она сказать этим. А та отвечала: "Пусти
меня одну ночь переночевать в той комнате, где твой жених почивает". Невеста
не соглашалась сначала, а и платье ей получить хотелось, и вот она
согласилась наконец, но приказала слуге своего жениха, чтобы тот дал ему
сонного питья на ночь.
С наступлением ночи, когда юноша уже уснул, законная жена его была
введена в его опочивальню. И вот стала она у его изголовья и стала говорить:
"Семь лет сряду я за тобою следом шла, у солнца и месяца, и у всех
четырех ветров побывала, везде о тебе разузнавала, в борьбе с драконом
тебе помогла - ужели же ты меня совсем забыть хочешь?" Королевич же спал
так крепко, что речи ее не слышал, - и чудилось ему только, будто ветер
шумит среди елей...
Как наступило утро, так вывели опять жену из опочивальни, и она должна
была отдать жестокой невесте свое золотое платье.
Когда и это не помогло, запечалилась несчастная жена, вышла из замка
на лужок, села там и стала плакать. И когда она там сидела, то вспомнила
о яйце, которое ей месяц подарил: она его разбила, из того яйца вышла
золотая наседка с двенадцатью золотыми цыплятами, которые кругом ее бегали
и клевали корм, и опять подлезали матке под крыло, и все это было
так красиво, что милее ничего на всем белом свете не было.
Вот и поднялась она, и погнала их по лужку перед собою, и гоняла до
тех пор, пока невеста не увидала из окошка; и приглянулись ей маленькие
цыпочки настолько, что она тотчас сошла на лужок и спросила: "Не продажные
ли они?" - "Продам их не за злато, не за серебро, - отвечала покинутая
жена, - а за свое добро; дозволь мне еще одну ночь поспать в той
комнате, где твой жених почивает".
Невеста согласилась и хотела обмануть ее, как и в прошлый раз. Когда
же королевич пришел в свою опочивальню, то спросил у слуги, что значат
это бормотанье и шум, которые он слышал прошлою ночью.
Слуга и рассказал ему, что он вынужден был дать ему сонного питья,
потому что в его комнате тайно провела ночь какая-то несчастная; что и
нынче ночью ему приказано было дать королевичу сонного пить. "Выплесни
питье около моей кровати", - сказал ему королевич.
И вот с наступлением ночи опять была введена в его опочивальню законная
жена, и когда стала рассказывать ему о своих горестях и напастях,
тогда он тотчас по голосу узнал свою милую супругу, бросился к ней и
воскликнул: "Только теперь я тобою избавлен от чар, а то до сих пор бродил,
словно во сне, потому что эта чужая королевна меня околдовала и от
тебя меня отвести старалась, но Бог меня вовремя образумил".
И вот они тайно ушли из замка ночью, опасаясь отца королевны, злого
волшебника, и сели на грифа, который понес их за Красное море; и когда
они были на самой середине моря, обронила она свой заветный орех.
Тотчас выросло из него большое ореховое дерево, на котором гриф отдохнуть
мог, а затем принес их домой, где они нашли своего ребенка уже
выросшим и похорошевшим.
И жили они там до самой смерти в довольстве и счастье.
Умная дочь крестьянина
Однажды жил да был бедный поселянин, у которого своей и земли не было,
а были только маленькая избушка и единственная дочка.
Вот и сказала ему как-то дочка: "Батюшка, надо бы нам попросить короля,
чтобы он дал нам участочек пахотной земли". Король, прослышав об их
бедности, подарил им сверх этого участка еще кусочек луга, который дочка
с отцом перепадали и хотели на нем посеять рожь или другой подобный
хлеб.
Когда они уж почти весь луг вскопали, попалась им в земле ступа из
чистого золота. "Слушай, - сказал старик дочери, - так как король к нам
был так милостив, что даже подарил нам это поле, то мы ему за это должны
отдать ступу".
Дочка же не хотела на это согласиться и говорила: "Батюшка, коли ступа
у нас есть, а песта нет, так, пожалуй, от нас еще песта потребуют,
так уж лучше нам помолчать о нашей находке".
Но отец не захотел ее послушать, взял ступу, снес ее к королю и заявил,
что он ее нашел на своем лугу, так не угодно ли будет тому принять
ее в дар.
Король взял ступу и спросил поселянина, не нашел ли он еще чего-нибудь?
"Нет", - отвечал тот. Тогда король приказал ему доставить к ступе
и пестик.
Простак-поселянин отвечал, - что они пестика не находили; но это ни к
чему не привело - слова остались словами, а простака посадили в тюрьму и
велели ему там сидеть до тех пор, пока он не принесет песта от ступы.
Тюремщики, которые должны были ему ежедневно приносить хлеб и воду,
обычную тюремную пищу, слышали не раз, как он восклицал: "Ах, зачем я
своей дочери не послушал! Зачем я своей дочери не послушал!"
Тогда пошли тюремщики к королю и доложили ему, что вот, мол, заключенный
постоянно одно и то же восклицает, и ни пить, ни есть не хочет.
Король приказал им позвать к нему заключенного и спросил его, почему
он так постоянно восклицает: "Ах, зачем я своей дочери не послушал!.." -
"Что же такое тебе дочь твоя говорила?" - добавил король. "А то и говорила,
чтобы я не носил ступы, а то и песта от меня потребуют". - "Ну,
коли дочь у тебя такая умница, то пусть она сюда ко мне явится".
Так и должна была умница явиться к королю, и тот спросил ее, точно ли
она так умна, и предложил ей разгадать загадку, которую он ей задаст; а
коли разгадает, он на ней и женится. Та тотчас согласилась и сказала,
что она готова отгадать загадку.
Тогда и сказал ей король: "Приди ко мне ни одетая, ни нагая, ни верхом,
ни в повозке, ни по дороге, ни без дороги, и если ты это сможешь,
то я готов на тебе жениться".
Вот она и пошла, и скинула с себя всю одежду, следовательно, была не
одета; взяла большую рыболовную сеть и обернулась ею - значит, была не
нагая; и наняла за деньги осла, привязала сеть к его хвосту так, что он
должен был тащить ее за собою - следовательно, она ни верхом ехала, ни в
повозке; осел должен был тащить ее по колее так, чтобы она только
большим пальцем земли касалась - и выходило, что она двигалась ни по дороге,
ни без дороги.
И когда она так явилась пред королем, король сказал, что она его загадку
угадала и все по его замыслу исполнила. Тогда он выпустил ее отца
из темницы, взял ее себе в супруги и поручил ей всю королевскую казну.
Так минуло несколько лет, и случилось однажды королю ехать на смотр
своего войска.
Как раз на пути его скопилось перед замком несколько мужицких повозок,
на которых дрова были привезены на продажу; некоторые из них были
запряжены лошадьми, а другие - волами.
У одного мужика в повозку была впряжена тройка лошадей, одна из них
ожеребилась; а жеребенок от нее отбежал и прилег между двумя волами,
запряженными в другую повозку.
Когда мужики сошлись у повозок, они начали кричать, ругаться и шуметь,
и мужик, которому принадлежали волы, хотел непременно удержать за
собой жеребенка и утверждал, что он родился от его волов; другой же,
напротив, доказывал, что жеребенок родился от его лошади и потому принадлежит
ему.
Спор дошел до короля, и тот решил, что где жеребенок лежит, там он и
остаться должен; и таким образом жеребенка получил мужик, владевший волами,
которому он вовсе не принадлежал. Настоящий владелец жеребенка пошел
домой в слезах, сокрушаясь о своем жеребенке.
А он слыхал, что госпожа королева ко всем милостива, так как она тоже
по происхождению была из простых поселян; вот и пошел он к ней, и просил
помочь ему возвратить его собственность. "Помогу, - сказала она, - если
ты мне обещаешь не выдавать меня. Тогда научу, пожалуй... Завтра рано
утром, когда король будет на смотру, стань среди улицы, по которой ему
проезжать придется, возьми большую рыболовную сеть и сделай вид, будто
рыбу ловишь; и лови, и сеть вытряхивай, как будто она у тебя рыбой наполнена".
Да при этом сказала ему, что он и ответить должен, если король его
спрашивать станет.
Так мужик и сделал: стал на другое утро ловить рыбу сетью на суше.
Когда король мимоездом это увидел, он послал своего скорохода спросить,
что этот дурак там делает.
Тот и отвечал: "Разве не видишь - рыбу ловлю". Скороход спросил его
"Как же ты ловить можешь, когда тут и воды нет?" Мужик ответил ему: "Коли
от двух волов может родиться жеребенок, так и на суше рыбу ловить
можно".
Скороход побежал к королю и передал ответ мужика; а тот призвал его к
себе и сказал: "Ты это не сам придумал! Кто тебя научил этому, сейчас
сознавайся".
Мужик ни за что не хотел сознаться и говорил: "Боже сохрани! Сам от
себя я сказал".
Тогда король приказал разложить его на вязке соломы и бить и мучить
до тех пор, пока тот не сознался, что научила его королева.
Воротясь домой, король сказал своей жене: "Зачем ты со мной лукавишь?
Не хочу я больше иметь тебя женою: миновало твое время, уходи опять туда
же, где ты была прежде, в твою мужицкую избу!" Однако же он ей дозволил
взять с собою из дворца то, что ей было всего дороже и всего милее - с
тем и уйти.
Она покорно отвечала: "Милый супруг, коли ты так приказываешь, то я
исполню твою волю", - и обняв его, стала целовать и сказала, что она хочет
с ним проститься как следует.
Затем она приказала принести крепкого сонного питья, чтобы выпить с
ним на прощанье: король и выпил его залпом, а она только немного отпила.
Вскоре после этого он впал в глубокий сон, и когда она это заметила,
то позвала слугу, обернула короля чистою белою простынею и приказала вынести
и положить его в повозку, в которой и отвезла его в свою хижину.
Там уложила она его в постель, и он проспал целые сутки, и когда
проснулся, стал оглядываться и сказал: "Ах, Боже мой, где же я?" Стал
звать своих слуг, но ни один из них не явился на зов.
Наконец пришла к его постели жена и сказала: "Дорогой супруг, вы приказали
мне, чтобы я взяла с собою из вашего дворца самое дорогое и милое
для меня - я и взяла оттуда вас".
У короля слезы навернулись на глаза, и он сказал: "Милая жена, ты
должна быть навеки моею, а я - твоим", - и взял ее опять с собою в королевский
замок и приказал вторично себя с нею обвенчать, и с тех пор зажили
они припеваючи, да, чай, еще и поныне так же живут.
Лис и гуси
Пришел однажды лис на лужок, где паслось стадо славных жирных гусей,
посмеялся и сказал: "Прихожу я словно званый гость, и сидите вы все так
славно, рядочком - так я одного за другим могу и перебрать по очереди".
Гуси загоготали от страха, повскакали с мест своих и начали стонать и
жалобно молить о том, чтобы лис их помиловал. Но тот ничего и слушать не
хотел и говорил: "Нет вам помилованья, все вы должны умереть!"
Наконец один гусь собрался с духом и сказал: "Уж если точно суждено
нам, бедным гусям, расстаться с нашею молодою жизнью, то уж окажи нам
единственную милость и дозволь нам только прочесть одну молитву, дабы мы
не умерли во грехе: а прочитав молитву, мы уж сами станем в ряд, чтобы
тебе легче было выбирать из нас того, который пожирнее". - "Ладно, -
сказал лис, - просьба ваша вполне основательна и притом свидетельствует
о вашем благочестии; помолитесь, а я до тех пор подожду". Вот и начал
первый гусь длинную-предлинную молитву, и все повторял: "Га-га-га!
Га-га-га!" - и так как той молитве и конца не было, то второй гусь не
стал ожидать, пока до него дойдет очередь, и сам завел ту же песню:
"Га-га-га!"
Третий и четвертый последовали его примеру, и скоро все разом стали
гоготать, и когда их молитва окончится, тогда и сказка продолжится, да
только в том и беда, что они и теперь все еще гогочут!
Гусятница
Давно уж это было: жила-была на свете старая королева, у которой муж
уже умер и осталась одна дочка-красавица. Когда та выросла, то была помолвлена
с одним королевичем на чужбине.
Настало время вступать им в супружество; королевна должна была отправиться
в иноземное государство, и ее мать-королева дала ей в приданое
очень много ценной утвари и украшений, серебра и золота, кубков и всякой
казны - одним словом, все, что принадлежало к ее приданому, потому что
она очень любила свою дочку.
Кроме всего этого старая королева отдала своей дочери и такую служанку
в провожатые, которая должна была с нею вместе ехать и передать ее в
руки жениха; каждой из них - и невесте, и камеристке - королева дала по
коню.
Конь королевны звался Фалада и умел говорить.
Когда настал час разлуки, мать-королева пошла в свою опочивальню,
взяла ножичек и порезала им пальцы, так что кровь из них закапала; на
пальцы она наложила тряпочку, накапала на нее три капли крови, отдала
дочке и сказала: "Милое дитятко, прибереги эти капли моей крови; они тебе
в дороге пригодятся".
Так и распрощались они со слезами; тряпочку королевна спрятала к себе
за пазуху, села на коня и пустилась в путь к своему жениху.
После часового переезда королевне очень захотелось пить, и она сказала
своей камеристке: "Сойди с коня и зачерпни мне воды из ручья в тот
кубок, который ты для меня захватила, мне очень пить хочется". - "Коли
вам пить хочется, - отвечала камеристка, - так вы можете сами сойти с
коня, приклониться к воде и пить, а я вам служанкой не намерена быть".
Королевну так мучила жажда, что она сошла с коня, приклонилась к воде
ручья и стала пить, и не смела золотым кубком воды зачерпнуть.
Невольно вырвалось у нее восклицание: "Ах, Боже мой!" - а три капельки
крови отвечали ей: "Кабы знала это твоя матушка, у ней сердце в
груди разорвалось бы!"
Но королевна только запечалилась, не сказала ни слова и снова села на
коня.
Так проехали они еще много верст; а день был жаркий, солнце палило, и
вскоре жажда стала снова мучить королевну. Проезжая мимо реки, она еще
раз позвала камеристку и сказала: "Сойди с коня и дай мне напиться из
моего золотого кубка". Она уж на нее сердиться и не думала.
Но камеристка отвечала ей еще горделивее: "Коли хотите пить, ступайте
и пейте, а я вашей служанкой быть не намерена".
Тогда сошла королевна с коня от великой жажды, приникла к текучей воде,
заплакала и сказала: "Ах, Боже мой!" - а три капельки крови ей опять
отвечали: "Кабы знала твоя матушка, у ней сердце в груди разорвалось
бы!"
И между тем, как она жадно пила и к воде наклонялась, выпала у нее
из-за пазухи в воду тряпочка с тремя капельками крови и понесло ее водою
по течению, и она того в волнении своем не приметила...
А камеристка-то это видела и радовалась тому, что она теперь получила
власть над королевной: лишившись трех капелек материнской крови, та становилась
совсем слабою и беспомощною.
Когда она, вернувшись от реки, хотела опять сесть на своего коня, который
звался Фалада, камеристка сказала ей: "На Фаладе следует мне
ехать, а тебе на моей кляче", - и королевна должна была на это согласиться.
Затем камеристка приказала ей очень грубо, чтобы она сняла с себя королевское
платье и надела ее, простое, и сверх того под открытым небом
должна была поклясться, что она никому при королевском дворе ни слова не
скажет о том, что они платьями обменялись; а если бы она не дала этой
клятвы, то камеристка грозилась ее на месте убить. Но Фалада все это видел
и все примечал.
И вот камеристка села верхом на Фаладу, а настоящая невеста на ее
плохого коня, и так поехали они далее, до самых ворот королевского замка.
Там очень обрадовались их прибытию, королевич выбежал им навстречу,
помог камеристке слезть с коня и вообразил себе, что она-то и предназначена
ему в супруги.
Он повел ее вверх по лестнице в замок, а настоящая-то королевна должна
была внизу дожидаться. Старый король тем временем смотрел из окошка
во двор и заметил, какая она была тонкая, нежная и красивая; тотчас пошел
он к невесте и спросил ее, что за особа с ней приехала и там во дворе
осталась и кто она такова. "Я ее с собой на дороге прихватила, чтобы
не одной мне ехать; дайте ей какуюнибудь работу, чтобы она не оставалась
без дела".
Но у старого короля не было для нее работы, и он сказал только: "Есть
у меня маленький мальчишечка, что гусей пасет, вот пусть тому помогает".
Мальчика того звали Кюрдхен, ему-то и должна была настоящая невеста
помочь гусей пасти.
Вскоре после того ложная невеста стала говорить, молодому королю:
"Милый мой супруг, прошу вас сделать мне маленькое одолжение". - "С удовольствием",
- отвечал он. "Так вот, прикажите позвать живодера и отрубить
голову тому коню, на котором я сюда ехала, потому что он мне очень
досадил по пути сюда".
Так говорила она нарочно, а собственно-то говоря, опасалась того, что
эта лошадь могла бы рассказать, как она обращалась в дороге с королевной.
Дошел и до настоящей королевны слух о том, что верный Фалада должен
умереть, и вот она тайно обещала живодеру дать червонец, если тот ей
окажет маленькую услугу.
В королевском городе были большие мрачные ворота, через которые она
ввечеру и поутру должна была прогонять гусей. Вот под этими воротами она
и просила живодера прибить голову Фалады ей на память. Так и пообещал ей
живодеров помощник, отрубил верному коню голову и прибил гвоздем под
мрачными воротами.
Рано утром, когда она с Кюрдхеном прогоняла гусей под воротами, она
сказала мимоходом:
Висишь ты здесь, мой верный Фалада! - а голова ей отвечала:
А тебе, королевна, гусей гнать надо...
Если б твоя матушка про то дозналась,
Сердце бы ее тогда разорвалось!
Так и прошли они далее за город, и пригнали гусей на пастбище. Придя
на лужок, присела она на травку, распустила свою косу, а коса у ней
блестела как золото, и Кюрдхен это увидел, и очень ему понравился блеск
ее волос, и он захотел парочку их у королевны из косы вырвать.
Тогда она проговорила:
Дуй, подуй-ка, ветерок,
Сдуй с Кюрдхена колпачок;
Вдаль гони его, прошу,
Пока косу расчешу!
И налетел вдруг такой сильный ветер, что сдул с Кюрдхена его колпачок,
погнал его вдаль, и мальчик вынужден был за тем колпачком бежать.
Пока он вернулся, королевна расчесала и прибрала свои волосы, и
мальчику не досталось ни одного ее волоска. Тогда мальчик рассердился на
нее и не стал с нею говорить; и так пасли они гусей до самого вечера, а
затем отправились домой.
На другое утро, проходя под мрачными воротами, королевна сказала:
Висишь ты здесь, мой верный Фалада! - а Фалада отвечал ей:
А тебе, королевна, гусей гнать надо...
Если б твоя матушка про то дозналась,
Сердце бы ее тогда разорвалось!
А придя на пастбище, села она опять на лужок и опять стала расчесывать
свои волосы, и Кюрдхен стал опять за нею бегать и хотел ее ухватить
за волосы; но она проговорила:
Дуй, подуй-ка, ветерок,
Сдуй с Кюрдхена колпачок;
Вдаль гони его, прошу,
Пока косу расчешу!
И налетел ветер, и сорвал с головы у мальчика его колпачок, и пришлось
ему долго за ним бегать, а когда он вернулся, она уж давно прибрала
свои волосы, и он ни одного волоска от нее добыть не мог; и опять они
пасли своих гусей до вечера.
Под вечер, однако же, когда они гусей пригнали, Кюрдхен пошел к старому
королю и сказал: "С этой девушкой я не хочу больше гусей пасти". -
"А почему бы так?" - спросил король. "Да она мне целый ден
...Закладка в соц.сетях
