Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...послы домой, не исполнив данного им мудреного поручения.
А у короля-вдовца была падчерица, которая была так же прекрасна, как
ее покойная мать, и волосы у дочери были такие же золотистые, как у той.
Когда она подросла, король посмотрел на нее однажды, увидел, что она как
две капли воды похожа на его покойную супругу, и вдруг воспылал к ней
горячею любовью.
И сказал он своим советникам: "Я думаю жениться на моей падчерице,
потому что она как две капли воды похожа на свою мать, а другой невесты,
которая так же походила бы на покойную жену, я во всем свете сыскать не
могу".
Советники, услыхав это, перепугались и сказали королю: "Бог воспретил
отцу жениться на дочери; из греха ничего не может произойти доброго, и
все твое царство из-за твоего преступления погибнуть может".
Падчерица еще более советников перепугалась решения, принятого отцом;
но она еще надеялась отговорить его от дурного намеренья.
Тогда сказала она ему: "Прежде чем исполню ваше желание, я должна получить
в дар три платья: одно - золотое, как солнце, другое - серебряное,
как месяц, и третье - такое же блестящее, как звезды; затем мне нужен
плащ, сшитый из тысячи кусков различных мехов так, чтобы от каждого
зверя в вашем королевстве было в том плаще по лоскутку его шкуры".
Так говорила она и сама про себя думала: "Этого сделать никак нельзя,
и этой невозможной задачей мне, может быть, удастся отговорить отчима от
его дурных намерений".
Но король не отступал от своего замысла и заказал всяким искусницам в
своем королевстве, чтобы они соткали для королевны три платья: одно -
золотое, как солнце, другое - серебряное, как месяц, и третье - блестящее,
как звезды; а егерям своим приказал переловить всех зверей в своем
королевстве и у каждого взять по лоскутку его шкуры; из всех этих лоскутков
разных шкурок был сшит пестрый плащ.
Когда же все по приказу короля было изготовлено, он принес этот плащ
и эти платья к своей падчерице, разостлал их перед нею и сказал: "Назавтра
назначаю я свадьбу".
Убедившись в том, что нет никакой надежды на возможность отговорить
отчима от его намеренья, падчерица решилась наконец бежать из отцовского
дома.
Ночью, когда все спали, она поднялась с постели и изо всех своих драгоценностей
взяла только три вещи: золотое колечко, золотую самопрялочку
и золотое мотовильце; три платья свои - золотое, как солнце, серебристое,
как месяц, и блестящее, как звезды, - она уложила в ореховую скорлупу,
пестрый плащ из разных мехов на себя накинула, а лицо и руки свои
вымазала сажей.
Затем помолилась и ушла из дома, и шла целую ночь, и наконец пришла в
большой лес. Утомившись от долгого пути, она залезла в дупло большого
дерева и заснула.
Вот уж и солнце взошло, а она все еще спала, и спала даже тогда, когда
солнце поднялось уже высоко. А тут как раз и приключилось, что тот
соседний король, которому этот лес принадлежал, выехал в него на охоту.
Собаки его, подбежав к дереву, в котором спала королевна, обнюхали его и
стали кругом того дерева бегать и лаять.
Король и сказал своим егерям, чтобы они посмотрели, что за зверь укрывается
в том дереве. Егеря по приказу королевскому заглянули в дерево
и, вернувшись, доложили королю: "В дупле дерева лежит диковинный зверь,
какого нам еще никогда видеть не приходилось; шкура его состоит из тысячи
разных шкурок, а сам-то он лежит и спит". - "Посмотрите, нельзя ли
будет этого зверя живьем поймать, и если можно, то привяжите его на повозку".
Но чуть только королевские егеря прикоснулись к королевне, она проснулась
в перепуге и крикнула им: "Я бедная, отцом и матерью покинутая
сирота, сжальтесь вы надо мной и возьмите меня с собою".
А они и сказали ей: "Пестрая Шкурка! Ты и точно на кухне можешь пригодиться,
пойдем с нами, пожалуй, будешь там в кухне хоть золу выгребать".
Посадили ее на повозку и поехали домой, в королевский замок. Там они
указали ей на темную каморку под лестницей и сказали: "Ну, пушной зверек,
здесь ты и жить, и спать можешь".
И стали ее посылать на кухню, заставили носить дрова и воду, разводить
огонь, щипать перья с битой птицы, овощи выбирать, золу выгребать и
всякие черные работы справлять.
Так и жила долгое время Пестрая Шкурка в великой нужде при дворе соседнего
короля.
Ах, королевна, королевна, то ли еще с тобою будет?..
Случилось однажды, что в замке праздновался какой-то праздник; вот
королевна и обратилась к главному повару, и сказала ему: "Дозвольте мне
ненадолго подняться наверх да посмотреть, как там праздновать будут. Я в
сенях за дверью постою". - "Ступай, пожалуй, - отвечал повар, - но чтобы
через полчаса ты здесь снова была и всю бы золу из печи выгребла".
Вот и взяла она свою масляную лампу, побежала в свою каморку, скинула
пестрый свой плащ, обмыла сажу с рук и с лица, так что ее красота вновь
явилась во всем своем блеске. Затем вскрыла она свой орешек и вынула оттуда
платье, блиставшее, как солнце.
Надевши то платье, она поднялась наверх, где происходил праздник, и
все при встрече уступали ей дорогу, так как никто ее не узнал и все полагали,
что идет какая-нибудь королевна. Сам король вышел ей навстречу,
подал руку и стал с нею плясать, а сам про себя думал: "Такой красавицы
никогда еще мне не случалось видеть!"
Окончилась пляска, она поклонилась, и когда король стал ее искать, ее
и след простыл, и никто не знал, куда она подевалась. Король призвал к
допросу даже сторожей, стоявших перед замком, но те отвечали что не видали
никого, кто бы из замка вышел.
А она побежала в свою каморку, живо скинула с себя свое платье, опять
вымазала лицо и руки сажею, накинула свой пестрый меховой плащ и опять
обратилась в Пеструю Шкурку.
Когда она пришла в кухню и хотела приняться выгребать золу, старший
повар сказал ей: "Золу оставь до завтра, а вот вари суп для короля, а я
тоже сбегаю, погляжу на праздник; только смотри, чтобы ни волоска в суп
не попало, а то я тебя больше и кормить не стану".
Пошел повар наверх, а Пестрая Шкурка сварила суп для короля, да к тому
же еще хлебный, сварила, как умела, и когда суп был готов, она сбегала
в свою каморку, достала свое золотое колечко и опустила его в ту миску,
в которую налит был суп.
Между тем наверху танцы окончились, король приказал принести себе
суп, стал его есть, и суп показался ему таким вкусным, какого он еще никогда
не едал. Доев суп до конца, он увидел на дне супницы золотое колечко
и никак не мог понять, как оно туда попало.
Вот и велел он позвать к себе повара. Повар перепугался, услышав этот
приказ, и сказал Пестрой Шкурке: "Верно, ты как-нибудь волос в суп обронила?
Если это так, то тебе не избежать побоев".
Когда он пред королем явился, тот спросил его: "Кто суп варил?" - "Я
его варил", - отвечал повар. "Это неправда, - сказал король, - суп был
совсем иначе сварен и притом гораздо вкуснее прежнего". Тогда повар сказал:
"Должен признаться, что не я тот суп варил, а Пестрая Шкурка". -
"Пойди и позови ее ко мне", - сказал король.
Когда Пестрая Шкурка пришла, король спросил ее: "Кто ты?" - "Я горемыка,
у которой нет ни отца, ни матери". - "Зачем ты у меня в замке?" -
"Затем, чтобы каждый мог мною помыкать и надо мною издеваться". - "А откуда
у тебя то золотое кольцо, которое я нашел на дне супницы?" - продолжал
допрашивать король. - "Ни о каком кольце я ничего не знаю", - отвечала
она. Так король ничего и не мог от нее разузнать и отправил ее
обратно на кухню.
Несколько времени спустя в королевском замке был опять праздник, и
Пестрая Шкурка, как и в тот раз, отпросилась у повара сходить наверх и
посмотреть на танцующих. Он отвечал ей: "Ступай, но через полчаса будь
здесь и свари королю тот хлебный суп, который ему так понравился".
Тогда она побежала в свою каморочку, поскорее умылась, вскрыла ореховую
скорлупочку и, вынув из нее платье, серебристое, как месяц, нарядилась
в него.
Потом пошла наверх - ни дать ни взять королевна; и король вышел ей
навстречу и обрадовался тому, что вновь ее увидел, и так как танцы
только что начинались, то он и стал танцевать с нею. Когда же танцы
окончились, она снова исчезла так быстро, что король и заметить не мог,
куда она девалась.
Она же прибежала в свою каморку и опять обратилась в Пеструю Шкурку,
и пришла на кухню суп варить. Когда повар отлучился наверх, она принесла
из своей каморки золотую самопрялочку и положила ее на дно миски, в которую
суп был налит.
Затем суп был подан королю на стол, и тот его стал есть, и показался
он ему таким же вкусным, как ив прошлый раз; съевши весь суп, король
приказал позвать повара, и тот ему опять-таки должен был признаться, что
варил суп не он, а Пестрая Шкурка.
Призвали и ее к королю, но она по-прежнему отвечала, что здесь только
всем на посмех и в обиду, и что она ничего не знает о золотой самопрялочке.
Когда же король в третий раз устроил праздник в своем замке, и на
этом празднике все происходило, как на двух предшествовавших. Только повар
сказал ей: "Ты, Пестрая Шкурка, верно, колдунья, и суп твой потому
именно королю и нравится больше, чем мой, что ты всегда что-нибудь в суп
подкладываешь".
Однако же, по просьбе ее, он ее отпустил на определенное время наверх.
Вот она и нарядилась в платье, блиставшее, как звезды, и в нем
вошла в залу. Король снова пригласил ее танцевать с собою, и ему показалось,
что она еще никогда не бывала так хороша, как в тот день.
И в то время как она танцевала с ним, он неприметно надел ей колечко
на пальчик и приказал, чтобы танец длился подолее. По окончании его он
попытался было удержать ее за руки, но она вырвалась и так быстро юркнула
в толпу, что мигом скрылась у него из глаз.
Королевна бегом прибежала в свою каморку, но так как она долее получаса
оставалась наверху, то уж не успела снять свое чудное платье, а
только поверх него накинула свой пестрый плащ; впопыхах не успела она
себе достаточно зачернить лицо сажей, и на руке ее один из пальцев остался
белым. Затем она побежала в кухню, сварила суп королю и в отсутствие
повара положила в него золотое мотовильце.
Король, как увидел мотовильце, так сейчас же приказал кликнуть к себе
Пеструю Шкурку, и ему тотчас бросился в глаза незачерненный пальчик и
его колечко на нем.
Тут схватил он ее за руку и держал накрепко, а когда она хотела вырваться
и убежать, пестрый меховой плащ распахнулся немного, и из-под него
блеснул ее наряд, сиявший, как звезды. Король ухватился за плащ и
сорвал его. При этом ее золотистые волосы рассыпались по плечам, и она
явилась пред ним во всей красе своей и уже не могла от него укрыться.
И когда она смыла с лица своего сажу и копоть, то стала такою красавицей,
что во всем свете другой такой и не сыскать! Король тут и сказал
ей: "Ты моя дорогая невеста, и мы никогда более с тобою не расстанемся".
Отпраздновали они свадьбу и жили в довольстве до самой своей смерти.
Невеста зайчика
Не очень давно жила в одном саду с капустным огородом мать с дочкой;
повадился в этот сад бегать зайчик и в зимнее время чуть ли не всю капусту
в нем поел.
И сказала мать дочке: "Поди в огород да прогони зайчика". Дочка и
сказала зайчику: "Брысь, брысь, зайчик! Ты так всю нашу капусту съешь!"
А зайчик отвечал ей: "Пойди сюда, девушка, садись на мой заячий хвостик
и поедем вместе в мой заячий домик".
А девушка не хочет.
На другое утро опять приходит зайчик в огород и ест капусту; вот и
говорит мать дочке: "Пойди в огород да прогони зайчика". Дочка и сказала
зайчику: "Брысь, брысь, зайчик! Ты так всю нашу капусту съешь!" А зайчик
ей: "Пойди сюда, девушка, садись на мой заячий хвостик и поедем вместе в
мой заячий домик".
А девушка не хочет.
На третий день опять приходит зайчик в огород есть капусту. Говорит
мать дочке: "Ступай в огород и прогони зайчика". Дочка сказала зайчику:
"Брысь, брысь, зайчик! Ты так всю нашу капусту съешь". А зайчик ей: "Поди
сюда, девушка, садись на мой заячий хвостик, поедем вместе в мой заячий
домик".
Тут девушка взяла да и села на заячий хвостик, и зайчик унес ее далеко-далеко,
в свой заячий домик, и сказал: "Нука, вари сырую капусту и
чечевицу, я пойду звать гостей на нашу свадьбу". Вот и созвал всех гостей.
А небось хочешь знать, что это были за гости? Могу тебе сказать, как
сам от других слыхал: то были все зайцы, а пастором у них была ворона, а
причетником лисица, и свадьбу должны они были играть под открытым небом,
под сводом радуги.
А девушке-то вдруг и взгрустнулось, что зайчик ее однуодинешеньку в
домике оставил. Вот он приходит и говорит: "Отвори-ка, отвори, гости
съехались на свадьбу развеселые".
Невеста не отвечает и слезы льет.
Ушел зайчик и обратно пришел, и говорит: "Отвори-ка, отвори, гости-то
голодны".
Невеста опять ни слова и все плачет.
Зайчик ушел и обратно пришел, и говорит: "Отвори-ка, отвори, гости
ждут".
Невеста опять ни слова, и зайчик опять ушел.
Невеста же сделала чучело из соломы, нарядила его в свою одежду, дала
чучелу ложку в руки, посадила его к котлу с чечевицей, а сама и ушла к
своей матери.
Зайчик пришел еще раз и сказал: "Отвори, отвори скорее", - и наконец
сам в дверь вломился, да как даст чучелу по голове, так что с него и
чепчик свалился.
Тут только увидел зайчик, что это не его невеста, и пошел прочь, и
запечалился...
Двенадцать охотников
Жил на свете королевич, у которого была невеста, и он ту невесту
очень любил. Когда он как-то сидел у невесты и был доволен и весел,
пришла к нему весть, что отец его болен и при смерти, а перед кончиною
желает его повидать.
Тогда сказал он своей милой: "Мне надо уехать и тебя на время покинуть,
так вот, возьми на память обо мне колечко. Как буду я королем, так
опять к тебе приеду и тебя с собою увезу".
И уехал, и когда прибыл к отцу, то застал его на смертном одре при
последнем издыхании. Тот и сказал ему: "Милый сын, я хотел еще раз повидать
тебя перед смертью; обещай мне, что изберешь невесту по моему желанию",
- и указал ему на одну королевну, которую назначал ему в супруги.
Сын был так озадачен, что и опомниться не успел, и прямо сказал: "Дорогой
батюшка, ваша воля будет выполнена", - и после этого король закрыл
глаза и умер.
Когда прошло время печали после кончины короля, королевич должен был
выполнить данное ему обещание и послал сватов к той королевне, на которую
указал ему отец перед кончиной, и сватовство его было принято ее родителями.
Об этом услышала первая невеста королевича и так стала сокрушаться о
его неверности, что почти извелась от тоски. Вот и спросил у нее отец:
"Дитятко милое, что ты так печалишься? Ведь стоит только тебе захотеть
чегонибудь, и все будет исполнено по твоему желанию".
Королевна призадумалась и сказала: "Милый батюшка, мне нужны одиннадцать
девушек, вполне схожих со мною и лицом, и ростом, и всею внешностью".
Король сказал: "Если это возможно, твое желание должно быть исполнено",
- и приказал во всем царстве так долго разыскивать, что наконец-таки
подыскали одиннадцать девушек, вполне схожих с королевною и лицом, и
ростом, и всею внешностью.
Когда они были приведены к королевне, та приказала сшить двенадцать
охотничьих одежд, совершенно одинаковых, и нарядила в те одежды одиннадцать
девушек, и сама надела на себя двенадцатую, такую же точно.
Затем она простилась с отцом, поехала из родительского дома и направилась
вместе со своею свитою ко двору бывшего жениха, которого она так
крепко любила.
Она спросила у него, не нужны ли ему охотники и не может ли он их
всех разом принять на службу?
Король поглядел на нее и не узнал; но так как все это были такие красивые,
бравые ребята, то король согласился всех принять на службу, и таким
образом все двенадцать девушек поступили к королю в егеря.
Но у короля был в доме лев, и предиковинный: ему было известно все
скрытое и тайное. Вот он однажды вечером и говорит королю: "Ты небось
думаешь, что к тебе поступило на службу двенадцать егерей?" - "Ну, да!
Конечно двенадцать егерей!" - отвечал король. "Ну, так я тебе скажу, что
ты ошибаешься, - сказал лев, - это у тебя не двенадцать егерей, а двенадцать
девушек". - "Быть не может! Как ты мне это докажешь?" - "О!
Очень просто! - сказал лев. - Вот вели-ка у себя в передней рассыпать по
полу горох, так и сам сейчас увидишь, правду ли я говорю. Ведь мужчины-то
ступают на ногу твердо, и когда пойдут по гороху, ни одна горошинка
не двинется; а девицы-то ступают нежненько, словно скользят либо перепархивают,
вот горох-то у них под ногами и раскатывается".
Понравился королю совет, и велел он у себя в передней горох рассыпать.
Но у короля был слуга, который дружил с охотниками, и как только узнал,
что им предстояло выдержать испытание, пошел к ним, пересказал им
все, что против них затеяно, и добавил: "Лев хочет доказать королю, что
вы - девушки".
Поблагодарила его королевна и потом сказала своим товаркам: "Сделайте
над собою усилие и ступайте на горох покрепче".
Когда же на другое утро король позвал к себе своих двенадцать егерей,
то они так твердо прошли по гороху, и поступь у них была такая веская и
уверенная, что ни одна горошинка с места не двинулась и не покатилась.
Когда они удалились, король сказал льву: "Ты меня обманул: поступь у
них молодецкая". - "Потому что они знали о затеянном нами испытании и
сделали над собою некоторое усилие. А вот ты вели поставить в передней
двенадцать самопрялок, так и увидишь, что они тотчас к ним подойдут и
обрадуются им - не то, что мужчины". Понравился королю совет, и велел он
поставить самопрялки в прихожей.
Но слуга, который к егерям относился честно, пошел к ним и открыл затею
короля.
Тогда королевна наедине со своими одиннадцатью товарками сказала:
"Смотрите, поостерегитесь, и проходя мимо самопрялок, даже не оглядывайтесь
на них".
И вот, когда на другое утро король приказал позвать к себе своих двенадцать
егерей, то они, проходя через прихожую, даже и взглядом самопрялки
не удостоили.
Король и сказал льву: "Вот видишь, ты опять мне солгал; мои егеря -
мужчины! Они на самопрялки ни разу не глянули". - "Они знали, что самопрялки
поставлены им для испытания, - сказал лев, - а потому нарочно не
глянули!"
Но с той поры король потерял ко льву всякое доверие. Двенадцать егерей
постоянно сопровождали короля на охоту, и он чем дальше, тем больше
к ним привязывался.
Вот однажды во время охоты пришла к королю весть о том, что невеста
его уже в дороге.
Когда первая невеста это услышала, ей так было больно, что у нее
сердце надорвалось от горя, и она без чувств пала наземь.
Король подумал, что с его любимым егерем приключился какой-нибудь недуг,
и он, желая помочь ему, подбежал и поспешил снять с его руки перчатку.
Тут он заметил кольцо, которое когда-то дал своей первой невесте на
память, и, глянув ей в лицо, тотчас узнал ее! Он так был растроган, что
поцеловал ее и сказал: "Ты моя, а я твой, и никто в мире нас разлучить
не может".
А к другой невесте послал гонца и просил через него, чтоб она вернулась
в свое королевство, потому что у него уже есть супруга, а кто старый
ключ разыщет, тому уж не нужен новый.
Затем была отпразднована свадьба, и при этом случае лев опять вошел к
королю в милость, потому что все же оказалась его правда.
Вор и его учитель
Надумал отец своего сына в ученье отдать к мастеру и пошел в кирху, и
стал усердно молиться Богу, желая знать, что ему будет угодно; а причетник
возьми и скажи ему: "Отдай сына воровскому делу обучаться".
Вот и пошел отец к сыну и сказал, что ему надо воровству учиться, что
такова воля Божия.
Взял с собою сына и стал искать человека, который бы мог научить его
воровству.
Долго шли они и пришли наконец в большой лес, а в том лесу видят маленькую
избушечку, а в избушечке древнюю старушечку.
И сказал ей отец: "Не знаешь ли ты человека, который бы мог научить
моего сына воровству?" - "Этому ремеслу может он и здесь выучиться, -
сказала старушка, - сын у меня в этом деле мастер".
Тогда отец заговорил и с сыном старушки и спросил его, хорошо ли он
воровское дело знает.
Воровской мастер отвечал ему: "Я берусь учить твоего сына моему делу
с тем уговором, что если ты через год приедешь и сына своего узнаешь, то
с тебя и денег за ученье не возьму; а не узнаешь, то заплатишь мне двести
талеров". Отец ушел домой, а сын стал обучаться колдовству и воровству.
Когда минул год, пошел отец к мастеру и запечалился: не знает, как
ему сына узнать.
В то время как он шел да печалился, попался ему навстречу маленький
человечек и сказал: "Чего, дядя, так запечалился? О чем грустишь?"
Отец и рассказал ему о своем горе и добавил: "Вот я и боюсь, что сына-то
не узнаю!.. А как не узнаю, откуда я тогда денег возьму?"
И сказал ему встречный человечек: "Возьми с собой корзиночку с хлебом
да стань под трубою - увидишь в избушке клеточку, а из клеточки вылетит
птичка - это и есть твой сын".
Вот и захватил с собою отец корзиночку с черным хлебом и стал перед
клеткой; вылетела из нее птичка и глянула на него. "Сын мой, ты ли это?"
- сказал отец.
Сын-то и обрадовался, вновь увидевшись с отцом своим, а учитель его
сказал: "Это сам дьявол тебе помог! А то где бы тебе узнать своего сына!"
- "Батюшка, уйдем отсюда", - сказал сын.
Пошли домой отец с сыном; идут по пути, а навстречу им повозка. Вот и
говорит сын отцу: "Я обернусь большой борзою собакой, тогда вы можете
взять за меня большие деньги".
И точно, высунулся барин из повозки и спрашивает: "Эй, дядя, не продашь
ли мне собаку?" - "Отчего не продать?" - сказал отец. "А за
сколько?" - "За тридцать талеров". - "Дороговато; ну, да и пес-то хорош,
так и быть, уж я куплю его".
Взял собаку к себе в повозку и поехал; немного проехал он, как собака
выскочила из повозки сквозь стекольчатое окошечко - и след ее простыл!
И сын опять при отце оказался. Пошли они опять вместе домой.
На другой день в соседней деревне был базар; вот и сказал сын отцу:
"Обернусь я теперь чудным конем, а вы ступайте, продавайте меня; но
только, продавши меня, вы должны с меня снять узду, а то мне нельзя будет
опять обернуться человеком".
Пошел отец с конем на базар; пришел туда же и воровской мастер и купил
коня за сто талеров, и отец, позабывшись, не снял с него узды.
Повел мастер коня домой, привел и поставил в стойло. Пришла в стойло
служанка и говорит ей конь: "Сними с меня узду, сними с меня узду!"
Остановилась служанка и удивляется: "Да ты говорить умеешь?" Подошла
к коню и сняла с него узду, а конь обернулся воробьем, и порх из дверей!
И воровской-то мастер тоже воробьем обернулся и полетел за ним вслед.
Нагнал он своего ученика и увидел, что тот его превзошел в искусстве
оборотничества, и чтобы не уронить себя перед ним, он бросился в воду и
обернулся рыбой. Юноша тоже обернулся рыбой, и вышло на поверку, что
мастер опять от своего ученика отстал. Тогда обернулся мастер петухом, а
ученик его - лисицей, и лисица петуху отгрызла голову.
Так воровской мастер и умер, и лежит, наверно, там еще и сегодня.
Иоринда и Зорингель
Жил некогда старый замок среди большого дремучего леса, и в том замке
жила старуха однаодинешенька, и была она древняя волшебница.
Днем оборачивалась она кошкою или совою, а под вечер опять принимала
обычный человеческий образ.
Она умела приманивать всякую дичь и всяких птиц, затем их убивала,
варила и жарила себе.
Если кто-нибудь подходил к ее замку на сто шагов, то вынужден был останавливаться
и как бы замирал на месте, пока она не снимала с него запрета.
Если же на это расстояние к ее замку приближалась невинная девушка,
то она обращала ее в птицу, затем сажала птицу в клетку и уносила клетку
в одну из комнат замка.
В ее замке было по крайней мере семьсот клеток с такими диковинными
птицами.
Жила в то же время и молодая девушка, по имени Иоринда; она была красивее
всех других девушек, своих сверстниц. Она и один прекрасный юноша,
которого звали Иорингель, дали друг другу взаимное обещание соединиться
узами брака. Они переживали веселое предбрачное время и находили величайшее
удовольствие в том, чтобы быть неразлучно вместе.
И вот для того, чтобы иметь возможность вместе наговориться по душам,
они пошли однажды в лес. "Берегись, Иоринда, - сказал Иорингель, - не
подходи слишком близко к замку волшебницы".
Вечер был чудный; солнце ярко светило между стволами, проникая лучами
своими в зеленую гущу леса; горлинки ворковали в старых ветвистых деревьях.
Они сели на поляне, освещенной лучами солнца, и вдруг поддались
грустному настроению. Иоринда стала плакать, Иорингель тоже стал жаловаться.
Они были так растроганы, так взволнованы, как будто чувствовали себя
накануне смерти.
Когда же они опомнились и оглянулись кругом себя, то увидели, что они
в лесу заблудились и не могли уже найти дорогу к дому.
Солнце до половины уже скрылось за гору. Глянул Иорингель между кустов
и увидел ветхую стену замка близехонько от себя, он ужаснулся и онемел
от испуга.
А Иоринда запела:
Пичужечка, голубушка,
На горе мне поет;
Я чую - моя смертушка
Идет ко мне, идет.
Тии-вить, тии-вить...
Иорингель глянул на Иоринду и увидел, что та превратилась в соловья,
который напевал: "Тии-вить, тии-вить". Ночная сова с огненно-красными
глазами три раза облетела кругом ее и прокричала: "У-гу, у-гу, у-гу".
Иорингель не мог двинуться: он стоял там, словно окаменелый, не мог
ни говорить, ни плакать, ни рукою, ни ногою двинуть.
Вот наконец и солнце закатилось; сова порхнула в какой-то куст, и
тотчас же из него явилась горбатая старуха, желтая и худая; глаза у нее
были красные, большие, а нос крючком опускался к самому подбородку.
Она проворчала что-то, п
...Закладка в соц.сетях
