Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...от путь приведет тебя
прямехонько к золотому замку. Вечерком ты прибудешь к замку, а ночью,
когда все заснет и стихнет, красавицакоролевна выйдет из замка в свою
купальню купаться. И чуть только она в купальню вступит, ты к ней подскочи,
да и поцелуй ее, тогда она за тобой пойдет следом, и ты можешь ее
увести с собою. Только смотри, не отпускай ее прощаться с родителями до
ухода из замка, а то тебе плохо будет".
Тут лисица протянула ему свой хвост, королевич сел на него верхом, и
помчала она его по горам, по долам, так что волосы его по ветру развевались.
Прибыл он к золотому замку как раз в то время, как лисица сказала.
Ждал до полуночи, когда все стихло и заснуло, и красавица-королевна пошла
из замка в свою купальню. Тут он к ней подскочил и поцеловал ее в уста
сахарные.
Красавица сказала ему, что она охотно последует за ним, но просила и
молила его со слезами, чтобы он дозволил ей сначала проститься с родителями.
Сначала он противился ее желанию, но так как она не переставала
проливать горькие слезы и пала в мольбах к его ногам, то он наконец уступил
ее просьбам.
Но едва только королевна подошла к постели отца своего, как тот проснулся,
а за ним и все, кто был в замке, юношу схватили и посадили в
тюрьму.
На другое утро король сказал ему: "Жизнь твоя в моих руках, и ты можешь
заслужить помилованье одним - вот срой эту гору, что у меня перед
окнами и загораживает мне вид вдаль! И эту работу ты должен выполнить в
течение восьми дней. Если ты это успешно выполнишь, то получишь в награду
руку моей дочери!"
Королевич тотчас принялся за дело: рылся и копался на горе без устали,
но когда по истечении семи дней увидел, как мало он успел сделать,
то впал в большое уныние и потерял всякую надежду на благополучный исход
дела.
Но под вечер седьмого дня явилась к нему лисица и сказала: "Ты, положим,
вовсе не заслуживаешь того, чтобы я тебе помогала; ну, да уж так и
быть, ступай спать, я за тебя всю работу как раз сделаю".
Когда на другое утро он проснулся и выглянул в окошко, то горы уже
как не бывало.
Юноша, совершенно счастливый от нежданной удачи, поспешил явиться к
королю, возвестил, что уговор, заключенный с ним, уже выполнен, и королю,
хочешь - не хочешь, пришлось сдержать слово и выдать за него свою
дочь.
Вот и поехали молодые жених и невеста из замка и вскоре повстречались
на дороге с лисою: "Ну, теперь у тебя самое лучшее в руках, - сказала
она королевичу. - Однако же к красавице-королевне из золотого замка не
мешало бы еще приобрести и золотого коня". - "А как его приобретешь?" -
спросил юноша. "А вот как: сначала отведи красавицу-королевну тому королю,
который послал тебя в золотой замок на поиски. В замке того короля
все очень обрадуются прибытию королевны и охотно отдадут тебе золотого
коня, и даже подведут его к тебе. Ты на него тотчас садись верхом и всем
на прощанье протягивай руку; а последней изо всех протяни руку красавице-королевне
и, ухватив ее за руку, разом вскинь ее к себе в седло, да и
пускай коня во весь дух! Тогда уж тебя никто не догонит, потому что этот
конь мчится быстрее ветра".
Все это было успешно выполнено, и королевичу удалось увезти красавицу-королевну
на золотом коне.
И лисица от них не отставала и сказала юноше: "Ну, теперь я тебе помогу
добыть и золотую птицу. Когда ты приблизишься к тому замку, где она
находится, то ссади королевну с коня, и я ее приму под свою защиту. Затем
въезжай во двор замка на своем золотом коне; как только его там увидят,
так все ему обрадуются, и сами тебе вынесут золотую птицу. Чуть
только ухватишься рукой за клетку, так тотчас гони к нам на коне во всю
прыть и опять пускайся в путь со своей возлюбленной королевной".
Когда все случилось по сказанному, как по писаному, и королевич собирался
уже возвращаться со своими сокровищами домой, лисица ему сказала:
"Ну, теперь должен ты и меня наградить за оказанную тебе помощь". - "А
чем наградить прикажешь?" - спросил юноша. "Когда мы сойдемся с тобой в
нашем лесу, ты должен будешь меня застрелить, отрубить мне голову и лапы".
- "Славная была бы тебе благодарность за услуги, - сказал королевич,
- и этого уж я никоим образом не могу сделать".
Лисица сказала: "Ну, если ты мне этого сделать не хочешь, то я должна
буду тебя покинуть; однако же прежде чем уйти, я хочу дать тебе добрый
совет: остерегайся двух случаев - не скупай висельничьего мяса и не садись
никогда на край колодца". И с этими словами она скрылась в лесу.
Юноша подумал: "Что за мудреный зверь эта лисица - чего-чего она не
придумает! Ну, кой черт станет скупать мясо с виселицы?! Да, признаться,
мне никогда еще в голову не приходило садиться на край колодца..."
Поехал он с красавицей-королевной далее, и пришлось ему опять проезжать
через ту деревню, в которой остались его два брата. В деревне была
большая сумятица, шум и крик, и когда королевич спросил о причине всего
этого, ему доложили, что сейчас собираются двух негодяев повесить.
Подойдя к толпе поближе, королевич увидел, что вешать собираются его
родных братьев, которые много успели натворить всяких темных дел и давно
прокутили все свое состояние.
Королевич спросил, нельзя ли их как-нибудь от виселицы избавить. "Коли
хотите, заплатите нам за них, - отвечали сельчане, - да правду сказать,
не стоит за этих негодяев отдавать ваши деньги и выкупать их от
виселицы".
Но королевич не задумался за них заплатить, и когда их освободили, то
они продолжали дальнейший путь уже вместе.
Вот и прибыли они в тот лес, в котором первоначально повстречались с
лисой.
А так как жара была большая, а в лесу и прохладно, и приятно, то
братья и сказали королевичу: "Вот тут, около колодца, приостановимся и
отдохнем, поедим и попьем".
Тот согласился и, забывшись среди разговора, присел на край колодца,
не помышляя ни о чем дурном.
Но двое его братьев вдруг на него бросились, спихнули его в колодец,
завладели его королевной, его золотой птицей и золотым конем и отправились
домой к отцу.
"Вот мы привезли тебе не только золотую птицу, - сказали они, - но
еще и золотого коня и красавицу-королевну из золотого замка впридачу".
Все были этим обрадованы; но только конь ничего не ел и стоял понурив
голову, птица не насвистывала, а красавица-королевна сидела в углу и все
плакала.
Между тем младший-то брат не погиб.
Колодец, на его счастье, был сух, и он упал на мягкий мох, не причинив
себе никакого вреда; только вот вылезти из колодца самостоятельно он
никак не мог.
И в этой беде верная лиса его не покинула: сошла к нему в колодец
вниз и выбранила его за то, что он позабыл ее совет. "Оставить тебя в
этом положении я, однако же, не могу, - сказала лисица, - и опять тебя
вызволю на Божий свет".
Приказала ему ухватиться за ее хвост и крепко-крепко держаться и вытянула
его на хвосте из колодца.
"Ты не думай, чтобы уж теперь ты избежал всех опасностей, - сказала
лисица. - Твои братья не были уверены в твоей смерти и весь лес оцепили
караульщиками, которым дано приказание тотчас тебя убить, как только ты
из лесу покажешься".
На опушке леса в то время сидел какой-то бедняк; с этим бедняком королевич
поменялся своею одеждою и таким образом переодетый пробрался к
королевскому двору.
Никто его и не узнал; но все заметили, что золотая птица вдруг стала
из своей клетки насвистывать, золотой конь стал корм есть, а красавица-королевна
перестала проливать слезы.
Король в изумлении спросил у нее: "Что бы это могло значить?" И сказала
ему красавица: "Я и сама не знаю почему, но только мне все было так
грустно-грустно, а теперь вдруг стало весело. Так мне и сдается, что мой
настоящий жених прибыл сюда в замок".
И она рассказала королю все, что произошло, хотя оба брата и грозили
ей смертью в том случае, если бы она их выдала. Король приказал позвать
к себе всех бывших в замке людей. Вместе с другими явился и юный королевич
в своих нищенских лохмотьях; но красавица-королевна его тотчас узнала
и бросилась к нему на шею.
Преступных братьев немедля схватили и казнили, а его обвенчали с красавицей-королевной,
и король назначил его своим наследником.
Ну, а что же с бедной лисой случилось?
Много времени спустя королевич как-то зашел в тот же лес; там
повстречался он с лисицей, и та сказала ему: "Теперь у тебя все есть,
чего бы ты мог пожелать, а я все от своей беды не могу избавиться, и избавление
мое полностью от тебя зависит", - и еще раз стала она его просить
и молить, чтобы он ее пристрелил и отрубил бы ей голову и лапы.
Королевич исполнил эту просьбу, и едва только выполнил ее, лисица
обернулась добрым молодцем, и этот молодец оказался родным братом красавицы-королевны,
которому удалось-таки избавиться от чар, тяготевших над
ним.
И вот уж с той поры их счастье было самое полное, и вся жизнь их была,
что праздник.
Пес и воробей
У одной собаки-овчарки хозяин был недобрый человек, и потому ей приходилось
немало терпеть от голода. Будучи не в силах выносить этот голод,
собака в конце концов ушла от него, совсем опечаленная.
На дороге повстречался с ней воробей и сказал: "А скажи-ка ты мне,
песик-братик, отчего ты так закручинился?" Пес отвечал: "Я мучусь от голода,
а поесть мне нечего". И воробей сказал: "Братец, пойдем в город,
там я тебя накормлю досыта".
Вот и пошли они вместе в город, и когда подошли к мясной лавке, воробей
сказал: "Постой здесь, я тебе сейчас кусок мясца с прилавка сцапаю".
И точно: уселся на прилавок, оглянулся во все стороны, увидел, что
никто за ним не примечает, и до тех пор поклевывал, потаскивал и поволакивал
кусок говядины, лежавший на краю прилавка, пока кусок не свалился
на пол. Пес его тотчас подхватил, побежал в укромный уголок и съел.
Тогда воробей сказал: "Пойдем к другой лавке, я тебе там еще один кусок
с прилавка скину, чтобы ты мог насытиться".
Когда же пес и второй кусок съел, воробей спросил у него: "Песик-братик,
сыт ли ты теперь?" - "Да, говядинки я поел досыта, - отвечал пес, -
а вот хлеба-то у меня еще и во рту не было". Воробей сказал: "И это тебе
добудем, ступай за мной".
И повел его к лавке хлебника, и до тех пор поклевывал и подталкивал
два небольших хлебца, пока они не свалились с прилавка, и когда пес еще
хлеба захотел, повел его к другому хлебнику и там тоже добыл ему хлеба.
Когда все это было съедено, воробей сказал: "Песикбратик, сыт ли ты
теперь?" - "Да, - отвечал пес, - и теперь мы можем сделать маленькую
прогулку за город".
Вот и вышли они вместе на большую дорогу. Погода была теплая, и пес
сказал: "Устал я, и недурно бы мне поспать маленько". - "Да! Да! Усни, -
отвечал воробей, - а я тем временем усядусь на ветке". Пес раскинулся на
дороге и заснул.
Лежит он и спит, а по дороге едет ломовой извозчик и везет в повозке
две бочки вина на тройке лошадей. Воробей увидел, что он не хочет сворачивать
с дороги и едет по той колее, поперек которой лежал, растянувшись,
пес, и закричал: "Извозчик, сверни маленько в сторону, не то я тебя
разорю". Извозчик проворчал себе под нос: "Посмотрим, как это ты меня
разоришь?" - защелкал бичом и перекатил повозку через пса, так что тот
остался мертвым на месте.
Тогда воробей крикнул ему: "Ты задавил моего песикабратика, так знай
же: это будет тебе стоить телеги и лошадей!" - "Вот еще, телеги и лошадей!
- сказал извозчик. - Посмотрел бы я, как это ты мне повредить можешь".
И поехал далее.
Тогда воробей подобрался под брезент, которым телега была прикрыта, и
давай расклевывать дырку бочки настолько, что затычка из нее выскочила;
и вытекло из бочки все вино, а извозчик того и не заметил. Когда же он
как-то оглянулся назад и увидел, что с телеги каплет, то стал осматривать
бочки и тут только убедился, что одна из бочек пуста. "Ах я, несчастный!"
- воскликнул он. "Недостаточно еще несчастлив!" - сказал ему
воробей и, взлетев одной из лошадей на голову, выклевал ей глаза.
Увидев это, извозчик вытащил из-за пояса свой крюк и швырнул им в воробья;
но воробей взвился вверх, а крюк угодил лошади в голову и убил ее
насмерть. "Ах я, несчастный!" - воскликнул он. "Недостаточно еще несчастлив!"
- сказал воробей, и когда извозчик потащился далее на своей
паре лошадей, воробей опять забрался под брезент, выклевал и из другой
бочки затычку и выпустил из нее все вино.
Когда извозчик это увидел, он опять воскликнул: "Ах я, несчастный! ",
- но воробей по-прежнему отвечал ему: "Недостаточно еще несчастлив!" -
сел второй лошади на голову и той тоже выклевал глаза.
Извозчик подбежал и набросился на него с крюком, но воробей взвился
вверх, крюком попало лошади по голове да так, что она осталась на месте.
"Ах я, несчастный!" - "Недостаточно еще несчастлив!" - сказал воробей,
сел и третьей лошади на голову и стал ей клевать глаза.
Извозчик в ярости опять набросился на воробья с крюком, но воробей от
него улетел, а он и третью свою лошадь убил на месте. "Ах я, несчастный!"
- воскликнул он. "Недостаточно еще несчастный! - отвечал воробей.
- Теперь я полечу вперед и дома все у тебя разорю!" - и, точно, полетел
вперед.
Извозчик должен был бросить телегу на дороге и побрел домой пешком,
гневный и озлобленный.
"Ах, - сказал он жене, придя домой, - сколько бед на меня обрушилось:
и вино-то у меня из бочек повытекло, и все три лошади пали!" - "Ах, муженек!
Да что это за злая птичка к нам в дом прилетела! Она со всего
света птиц созвала, и все они набросились на нашу пшеницу и поедают ее
взапуски".
Поднялся извозчик на верх дома, чтобы взглянуть на свое поле, и увидел,
что тысячи и тысячи птиц сидят на том поле и пшеницу всю уж склевали,
и воробей тут же, между птицами. Тут закричал извозчик: "Ах я, несчастный!"
- "Недостаточно еще несчастлив! - отвечал воробей. - Ты мне,
извозчик, еще и жизнью поплатишься!" - и улетел прочь.
Извозчик, потерявший в тот день разом все свое достояние, сошел вниз
в комнату и сел на печку, озлобленный и разъяренный.
А воробей тем временем присел на подоконник и крикнул: "Извозчик, ты
мне еще жизнью поплатишься!" Тогда извозчик ухватился за крюк и бросился
к воробью, но только стекла в окне перебил, а по воробью не попал.
А воробей и в дом влетел, и на печку сел, и крикнул: "Извозчик, ты
мне еще жизнью поплатишься!" Извозчик, совсем обезумевший и ослепленный
яростью, бросился к печи и разбил ее вдребезги, и метался вслед за воробьем,
куда бы тот ни присаживался, и перебил всю домашнюю утварь, зеркальце,
скамьи, стол, даже стены своего дома, а воробей все от него
увертывался.
Наконец-таки удалось ему ухватить воробья рукой. "Не прикажешь ли
убить его?" - спросила извозчика жена. "Не-е-т! - воскликнул он. - Убить
его мало! Надо его уморить мучительной смертью - я проглочу его живьем!"
Взял да разом и проглотил воробья.
А воробей-то начал у него в желудке летать да попархивать и наконец
опять взлетел извозчику в самую глотку, а оттуда в рот, выставил изо рта
голову и крикнул: "Извозчик, а ты все же поплатишься мне жизнью!"
Тогда извозчик подал жене своей крюк и сказал: "Жена, убей ты воробья
у меня во рту!" Жена крюком ударила, да маленько промахнулась и угодила
мужу крюком по голове, убив его наповал. А воробей тем временем изо рта
его выпорхнул и улетел.
Фридер и Катерлизхен
Жили-были на белом свете муж (которого звали Фридер) да жена (ее звали
Катерлизхен); поженились они не так давно и считались все еще молодыми.
Однажды сказал Фридер: "Я пойду в поле, Катерлизхен; а как вернусь
оттуда, пусть у тебя тогда на столе будет приготовлено что-нибудь жареное
для утоления голода да какое-нибудь прохладительное питье для утоления
жажды". - "Ступай, ступай, Фридер, - отвечала ему Катерлизхен, - уж
я тебе все как следует приготовлю".
Когда же наступило время обеда, она достала из трубы колбасу, которая
там коптилась, положила ее на противень, подбавила к ней маслица и поставила
противень на огонь. Колбаса стала поджариваться и шкворчать на
противне, а Катерлизхен, стоя около огня и держась за ручку противня,
сама про себя раздумывала...
"А что? - пришло вдруг ей в голову. - Пока колбаса изжарится, ведь я
бы тем временем могла в погреб спуститься и питья нацедить".
Вот она установила противень-то на огне покрепче, взяла кружку, сошла
в погреб и стала цедить пиво. Течет пиво в кружку, Катерлизхен на него
смотрит, да вдруг и спохватилась: "Э-э, собака-то у меня наверху не привязана!
Пожалуй, еще колбасу-то из противня вытащит, вот будет дело-то!"
- ив один миг взбежала по лестнице из погреба...
И видит: собака уж держит колбасу в зубах и волочит ее за собою по
земле.
Однако же Катерлизхен не ленива бегать, пустилась за собакой в погоню
и гналась за нею довольно-таки долго по полю; но собака бежала быстрее
ее и колбасы из зубов не выпускала, и уволокла ее за поле. "Ну, что есть
- то есть!" - сказала Катерлизхен, вернулась назад и, утомившись от беготни,
пошла домой тихонько, чтобы немного остудить себя.
А тем временем пиво из бочки бежало да бежало, потому что Катерлизхен
забыла кран завернуть; налилась кружка полная, а потом потекло пиво мимо
кружки в погреб и текло до тех пор, пока вся бочка не опорожнилась.
Катерлизхен еще с лестницы увидела, какая беда случилась в погребе.
"Вот тебе на! - воскликнула она. - Что теперь делать, чтобы Фридер этой
беды не заметил?"
Подумала, подумала, да и вспомнила, что еще с последней ярмарки на
чердаке лежит у них мешок отличной пшеничной муки, вот и придумала она
тот мешок с чердака снести да в погребе и рассыпать по полу, залитому
пивом. "Да, уж это можно сказать! - подумала она. - Запас беды не чинит
и в нужде пригождается!"
Полезла она на чердак, стащила оттуда мешок и спустила его с плеч как
раз на кружку, полную пива; кружка опрокинулась, и питье, приготовленное
для Фридера, тоже разлилось по погребу.
"Недаром люди говорят, - проговорила Катерлизхен, - что где одно положено,
там и другому найдется место!" - и рассыпала муку из мешка по
всему погребу. И когда рассыпала, налюбоваться не могла на свою работу и
даже сказала: "Вот как тут все чисто и опрятно теперь!"
В обеденное время пришел и Фридер домой. "Ну-ка, Катерлизхен, что ты
мне приготовила?" - "Ах, Фридер! - отвечала она. - Задумала я тебе колбасу
изжарить; но пока я пиво из бочки цедила в погребе, собака утащила
колбасу с противня; а как я погналась за собакой, все пиво из бочки ушло;
задумала я погреб от пива пшеничной мукой высушить и кружку с пивом
тоже опрокинула. А впрочем, будь покоен, в погребе теперь у нас сухо". -
"Женушка, женушка! - сказал ей Фридер. - Лучше бы ты этого не делала!
Колбасу дала собаке утащить, пиву дала из бочки утечь да еще пиво засыпать
пшеничной мукой выдумала!" - "Такто так, муженек! Да ведь я всего
этого не предвидела: ты бы должен был мне все вперед сказать".
Фридер подумал: "Ну, если и дальше так с женой пойдет, так и точно
придется мне самому обо всем заранее подумать".
Вот и случилось, что накопивши порядочную сумму талерами, променял он
их на золото и сказал Катерлизхен: "Вот видишь тут эти желтые черепочки?
Эти черепочки я сложу в горшок да зарою в хлеву под яслями у коровы;
только смотри - не трогай их, а не то тебе от меня достанется!" И она
сказала: "Нет, муженек, ни за что не трону".
Когда же Фридер ушел, пришли в деревню торговцы продавать глиняные
кружки и горшки и спросили у Катерлизхен, не желает ли она что-нибудь
купить. "Э-э, добрые люди, - сказала Катерлизхен, - нет у меня никаких
денег, и ничего я у вас купить не могу; а вот если вам нужны желтые черепочки,
так на черепочки и я бы у вас кое-что купила". - "Желтые черепочки?
А почему бы не нужны? Покажи-ка их нам!" - "Так вот ступайте в
хлев и поройтесь под яслями у коровы, там и найдете желтые черепочки в
горшке, а я при этом и быть не смею!"
Плуты-торговцы пошли по ее указанию, порылись под яслями и отрыли
чистое золото. Золото они забрали, да с ним и бежали, а товар свой,
горшки да кружки весь в доме покинули.
Катерлизхен и подумала, что и эта новая посуда ей пригодиться может;
но так как на кухне в ней не было недостатка, то у всех новых горшков
она повыбивала дно и расставила их в виде украшения на заборные столбы
вокруг всего дома.
Как вернулся Фридер домой, как завидел это новое украшение, так и
стал говорить: "Дорогая, что это ты опять наделала?" - "А это я купила,
дорогой, на те желтые черепочки, что под яслями у коровы зарыты были...
Сама-то я туда не ходила - так продавцы уж их откопали". - "Ах, Катерлизхен!
Что ты наделала? Ведь это же не черепки были, а чистое золото, и
в том было все наше состояние. Ты бы этого не должна была делать!" -
"Так-то так, дорогой, - отвечала она, - да я же этого не знала; ты бы
мне должен был наперед сказать".
Постояла минутку Катерлизхен, подумала и говорит: "Послушай-ка, муженек,
ведь золото твое ты можешь снова добыть, побежим скорее вслед за
ворами". - "Пойдем, пожалуй, - сказал Фридер, - попытаемся; захвати
только с собою хлеба и сыра, чтобы было нам что по дороге перекусить". -
"Ладно, муженек, захвачу".
Пустились они в погоню, и так как Фридер был на ногу легче жены, то
Катерлизхен от него и поотстала. "Этак-то еще и лучше, - подумала она, -
как будем назад возвращаться, мне же менее идти придется".
Вот и пришли они путем-дорогою к горе, где на обоих склонах прорезаны
были колесами глубокие колеи. "Ишь ты, - сказала Катерлизхен, - ведь они
тут бедную землю изрезали, изрыли и исполосовали так, что во весь век не
заживет!"
Да с великой-то жалости возьми и намажь все колеи маслом, чтобы колеса
по ним мягче катились; а между тем как она над колеями нагибалась,
выкатилась у нее одна головка сыра из фартука и покатилась вниз по горе.
"Ну, нет, брат, - сказала Катерлизхен, - я раз-то взошла на гору, а
из-за тебя другой раз всходить на нее не стану; пусть другой сыр за ним
скатится и вернет его сюда".
Взяла она другую головку сыра и скатила ее вслед за первой. Однако же
сыры не возвращались к ней; тогда она и третий вслед за ними спустила и
подумала: "Может быть, они третьего поджидают и не хотят возвращаться
одни".
Но и три сыра не возвращались; тогда она решила: "Видно, третий-то не
нашел к ним дороги и заблудился на пути, пошлю-ка я и четвертый за ними,
пусть позовет их". Но и с четвертым то же случилось, что и с третьим.
Тогда женушка рассердилась, швырнула под гору и пятую, и шестую головку,
так что у нее сыру уж и совсем не осталось.
Однако же она их некоторое время поджидала еще и прислушивалась; но
так как сыры не возвращались, она на них махнула рукой и проворчала:
"Вас хорошо бы за смертью посылать! Ждать вас не стану: захотите и сами
меня нагоните!"
Пошла Катерлизхен дальше и сошлась с мужем, который остановился и
поджидал ее, потому что ему есть захотелось. "Ну-ка, давай сюда, что у
тебя там есть в запасе!"
Та подала ему сухой хлеб. "А где же масло и сыр?" - "Ах, муженек,
маслом я колеи на дороге вымазала; а сыры наши скорехонько вернутся:
один у меня из рук выкатился, а другие я сама за ним вслед послала, чтобы
они его обратно привели". - "Ну, женушка, могла бы ты этого и не делать!
Эка, что выдумала - маслом дорогу смазывать, а сыры с горы скатывать".
- "Так-то так, муженек, да все ты же виноват, зачем не предупредил
меня".
Пришлось им обоим закусывать сухим хлебом; вот и сказал Фридер: "Женушка,
да заперла ли ты дом наш, как из него уходили?" - "Нет, муженек,
ты бы мне это сказать должен был". - "Ну, так воротись же домой и сначала
запри дверь, а потом уж и пойдем дальше; да кстати уж и поесть чего-нибудь
другого принеси, я буду тебя здесь поджидать".
Пошла Катерлизхен домой, да и думает: "Муженек хочет чего-нибудь другого
поесть, сыр да масло ему не по вкусу пришлись, так вот, захвачу я
для него из дому целый узел сушеных груш и кружку уксусу".
Затем она задвинула задвижкой дверь верхнего этажа в доме, а нижнюю
сняла с петель и с собой захватила, положив на плечи, а при этом подумала,
что коли дверь у ней под охраной будет, так и в дом никто войти не
сможет.
Не скоро дошла до места Катерлизхен и все думала: "Пусть муженек-то
тем временем отдохнет".
Когда же дошла она до Фридера, то сказала: "Вот тебе, муженек, и
дверь домовую принесла, на-ка, сторожи ее". - "Ах, Господи, то-то умная
у меня женушка! Нижнюю-то дверь с собой унесла, так что каждому теперь в
дом наш путь открытый, а в верхнем этаже задвижкой задвинула! Ну, теперь
уж поздно домой ворочаться; но уж если ты сюда дверь притащила, так изволь
же тащить ее на себе и дальше!" - "Пожалуй, дверь-то я и понесу,
муженек, а уж узел с сушеными грушами и кружку с уксусом мне нести тяжело;
я их на дверь повешу, пусть их дверь несет".
Вот они наконец и в лес вошли, стали искать плутовторговцев, однако
же не нашли.
Стало уже темнеть, и забрались они на дерево, предполагая там переночевать.
Но едва наверху уселись, как пришли под то дерево те самые добрые
молодцы, которые уносят с собою все, что само за ними идти не хочет,
и умеют разыскивать вещи прежде, чем они потеряются.
Сели они под деревом, на которое Фридер и Катерлизхен залезли, развели
огонь и собирались делить свою добычу. Фридер спустился с дерева на
другую сторону набрать каменьев, опять влез с ними на дерево и хотел
пришибить ими воров насмерть. Но ни один из его камней не попал в цель,
и воры стали говорить между собой: "Видно, скоро светать начнет, ветром
стало сбивать с елей шишки".
А Катерлизхен тем временем все еще держала дверь на плечах, и так как
ей было держать тяжело, то она и подумала, что это узел с грушами дверь
оттягивает, и сказала мужу: "Я узел с грушами сброшу". - "Нет, женушка,
теперь не брос
...Закладка в соц.сетях
