Жанр: Сказка
Собрание сочинений (200 сказок)
...той оградою, должно быть, есть замок, в котором уже лет сто подряд лежит
в глубоком сне дивная красавица-королевна, прозванная Шиповничком, а
около нее, погруженные в такой же сон, спят и король, и королева, и весь
их двор.
Старик слыхал еще от своего деда, что многие королевичи приходили и
пытались проникнуть сквозь терновую изгородь, что в ней застряли и
встретили преждевременную смерть.
Но юноша сказал: "Я этого не боюсь, я хочу туда пройти и хочу увидеть
красавицу-королевну". И как ни отговаривал его старик, королевич не внимал
его словам.
А тем временем минули сто лет, и наступил тот именно день, в который
и надлежало Шиповничку очнуться от своего долгого сна.
Когда юный королевич подошел к изгороди, то вместо терновника увидел
множество больших прекрасных цветов, которые сами собою раздвинулись
настолько, что он мог пройти сквозь эту изгородь невредимый, а позади
него они опять сомкнулись непроницаемой стеною.
Во дворе замка он увидел лошадей и гончих охотничьих собак, которые
лежали и спали; на крыше сидели голуби, подвернув головки под крылышки,
и тоже спали. А когда он вступил в дом, там спали мухи на стене, повар
на кухне все еще протягивал во сне руку к мальчишке, которого собирался
ухватить за волосы, и служанка сидела сонная перед той черною курицею,
которую предстояло ей ощипать.
Он пошел далее и увидел в зале всех придворных, спавших глубоким сном
около короля и королевы, уснувших близ трона. Пошел он далее, и такая
была тишина кругом, что он мог слышать свое собственное дыхание.
Наконец приблизился он к старой башне и отворил дверь маленькой каморки,
в которой спала красавицакоролевна. И она показалась ему так хороша,
что он от нее глаз оторвать не мог, наклонился к ней и поцеловал
ее.
Чуть только уста его в поцелуе коснулись уст королевны, она раскрыла
очи, проснулась и ласково глянула на королевича.
И сошли они с верха башни вниз рука об руку - и что же? И король очнулся
ото сна, и королева, и все придворные их и с изумлением взглянули
друг на друга. И лошади во дворе вскочили на ноги и стали отряхиваться;
и собаки поднялись и стали махать хвостами; а голубки на крыше встрепенулись,
оглянулись и полетели в поле. Ползали и мухи по стенам; и огонь
в кухне вновь запылал и стал варить кушанье; и жаркое зашкворчало на
вертеле; и повар закатил здоровую оплеуху поваренку, так что тот заревел;
а служанка дочистила черную курицу.
Тогда-то и была отпразднована свадьба королевича с красавицей-королевной,
и жили они в полном довольствии до самой кончины.
Птичий найденыш
Некогда жил да был лесник. Пошел он однажды на охоту, и когда пришел
в лес, то услыхал, что кто-то кричит - ни дать ни взять, как маленький
ребенок. Он пошел на крик и наконец набрел на большое дерево, на котором
действительно был посажен маленький ребенок.
Должно быть, под тем деревом мать заснула, держа ребенка на руках, а
какая-нибудь хищная птица подхватила ребенка у ней из рук и взнесла на
вершину дерева.
Лесник полез на дерево, достал ребенка и подумал: "Возьму-ка я его к
себе домой и стану его воспитывать с моей дочкой Ленхен". И принес его
домой, и оба ребенка стали расти вместе.
Но тот, который был найден на дереве и занесен был на дерево птицею,
получил имя Найденышек. Этот Найденышек и Ленхен так полюбили друг друга,
так полюбили, что когда, бывало, не повидают друг друга, так и загрустят.
У лесника же была еще старая кухарка; однажды вечером взяла она ведра
и начала в них таскать воду домой, да не один раз, а много раз сбегала к
колодцу.
Ленхен это заметила и спросила: "Слушай-ка, тетка Санна, зачем же ты
так много воды наносишь?" - "Коли ты никому не скажешь, так я тебе скажу
зачем". Ленхен отвечала, что не скажет, и та ей-шепнула: "Завтра раненько,
когда лесник будет на охоте, я вскипячу воду, и когда она ключом
будет кипеть в котле, я туда брошу Найденышка и стану его в котле варить".
На другое утро ранешенько поднялся лесник и ушел на охоту, и когда
ушел, дети еще лежали в постели.
Тогда Ленхен сказала Найденышку: "Готов ли ты быть всегда со мною?"
Найденышек отвечал: "Отныне и навсегда". - "Так вот что я тебе скажу:
старая Санна натаскала вчера много ведер воды в дом, я и спросила ее -
зачем? А она мне ответила, что если я никому не скажу, то она мне скажет
зачем. И сказала: завтра утром, когда отец уйдет на охоту, она вскипятит
воду в котле, бросит тебя в котел и станет варить. Так встанем мы с тобой
поскорее, оденемся да и уйдем из дома вместе".
И вот оба ребенка поднялись вместе, быстро оделись и вышли из дома.
Когда же вода закипела в котле, кухарка пошла в спальню детей, собираясь
взять Найденышка и швырнуть его в котел. Но войдя туда и заглянув
в постельки, она убедилась, что дети успели уйти из дома. Вот она и перепугалась
и сказала себе: "Что я теперь скажу, когда лесник домой придет
и увидит, что дети ушли из дома? Поскорее за ними следом, чтобы вернуть
их домой".
И выслала кухарка вслед за детьми трех слуг, которые должны были бежать
и изловить детей.
А дети-то тем временем сидели на опушке леса, и когда увидели издали
бегущих к ним трех слуг, Ленхен сказала Найденышку: "Готов ли ты быть
всегда со мною?" И Найденышек отвечал ей: "Отныне и навсегда". - "Ну,
так вот что я придумала, - сказала Ленхен, - будь ты розовым кустом, а я
на нем цветочком-розанчиком".
Когда подбежали слуги к лесу, там на опушке ничего не было, кроме розового
кустика с одним розанчиком на вершинке, а детей и в помине там не
было.
И сказали они: "Ну, тут нам и взять нечего", - и пошли обратно, и
сказали кухарке, что на опушке леса они ничего не нашли, кроме розового
кустика с розанчиком на вершине.
И стала их ругать кухарка-старуха: "Ах, простофили!
Вам бы куст-то пополам разрезать, да розочку-то с него сорвать - и
все домой принести! Сейчас ступайте, да так и сделайте".
Пошли они опять из дому детей искать. Но дети завидели их издали, и
Ленхен сказала: "Найденышек, готов ли ты быть всегда со мною?" И тот отвечал:
"Отныне и навсегда". - "Ну, так ты обратись в кирху, а я в той
кирхе венцом буду".
Когда пришли трое слуг на опушку леса, там уж ничего не было, кроме
кирхи и венца в той кирхе. "Ну, нам тут и делать нечего, - сказали они,
- пойдем домой".
Пришли они домой, и кухарка их стала спрашивать, не нашли ли они чего-нибудь,
и они отвечали: "Ничего не нашли, только кирху, а в кирхе венец".
- "Ах вы, дурачье! - стала их ругать кухарка. - Да зачем же вы
кирху не сломали, а венца из нее домой не принесли?"
Тут уж и сама старуха поднялась на ноги и пустилась с троими слугами
на поиски детей.
Однако же дети еще издали увидели троих слуг и старуху-кухарку, которая
позади них ковыляла. И Ленхен сказала опять: "Найденышек, готов ли
ты быть всегда со мною?" И тот отвечал ей: "Отныне и навсегда". - "Ну,
так ты обратись в прудок, - сказала Ленхен, - а я по этому прудку уточкой
стану плавать".
Тем временем подошла кухарка, увидела прудок, тотчас приникла к нему
и хотела его разом весь выпить. Но уточка быстро подплыла к ней, ухватила
ее своим широким клювом за голову и стянула ее в воду: там и должна
была старая ведьма потонуть.
А дети пошли вместе домой и были радешеньки; стали там жить да поживать,
и если только не померли, так и теперь живехоньки.
Король Дроздобород
У одного короля была дочка не в меру красивая, да не в меру же и гордая,
и заносчивая, так что ей никакой жених был не по плечу. Она отказывала
одному жениху за другим, да еще и осмеивала каждого.
Вот и устроил однажды король, ее отец, большой праздник и позвал на
праздник и из ближних, и из дальних стран всех тех, кому припала охота
жениться. Все приезжие были поставлены в ряд по своему достоинству и положению:
сначала шли короли, потом герцоги, князья, графы и бароны, а
затем уже и простые дворяне.
Король и повел королевну по рядам женихов, но никто ей не пришелся по
сердцу, и о каждом она нашла что заметить.
Один, по ее мнению, был слишком толст, и она говорила: "Он точно винная
бочка!"
Другой слишком долговяз: "Долог да тонок, что лен на лугу".
Третий слишком мал ростом: "Короток да толст, что овечий хвост".
Четвертый слишком бледен: "Словно смерть ходячая!"
А пятый слишком красен: "Что свекла огородная!"
Шестой же недостаточно прям: "Словно дерево покоробленное!"
И так в каждом она нашла, что высмеять, а в особенности она насмехалась
над одним добряком-королем, который стоял в, ряду женихов одним из
первых. У этого короля подбородок был несколько срезан; вот она это заметила,
стала над ним смеяться и сказала: "У него подбородок, словно
клюв у дрозда!" Так и стали его с той поры величать Король Дроздобород.
А старый король, увидев, что дочка его только и делает, что высмеивает
добрых людей и отвергает всех собранных на празднество женихов, разгневался
на нее и поклялся, что выдаст ее замуж за первого бедняка, который
явится к его порогу.
Два дня спустя какой-то бродячий певец стал петь под его окном, желая
этим заслужить милостыню. Чуть король заслышал его песню, так и приказал
позвать певца в свои королевские покои. Тот вошел к королю в своих грязных
лохмотьях, стал петь перед королем и королевной и, пропев свою песню,
стал кланяться и просить милостыни.
Король сказал: "Твоя песня так мне пришлась по сердцу, что я хочу отдать
тебе мою дочь в замужество".
Королевна перепугалась; но король сказал ей твердо: "Я поклялся, что
отдам тебя замуж за первого встречного нищего, и сдержу свою клятву!"
Никакие увертки не помогли, король послал за священником, и королевна
была немедленно обвенчана с нищим.
Когда же это совершилось, король сказал дочке: "Теперь тебе, как нищей,
не пристало долее жить здесь, в моем королевском замке, ступай по
миру со своим мужем!"
Бедняк-певец вывел ее за руку из замка, и она должна была вместе с
ним бродить по миру пешком.
Вот путем-дорогою пришли они к большому лесу, и королевна спросила:
- Ах, чей это темный чудный лес?
- Дроздобород владеет тем краем лесным;
Будь ты ему женушкой, он был бы твоим.
- Ах я, бедняжка, не знала. Зачем я ему отказала!
Потом пришлось им идти по лугу, и королевна опять спросила:
- Ах, чей это славный зеленый луг?
- Дроздобород владеет тем лугом большим; Будь ты ему женушкой, он был
бы твоим.
- Ах я, бедняжка, не знала. Зачем я ему отказала!
Потом прошли они через большой город, и она вновь спросила:
- Чей это город, прекрасный, большой?
- Дроздобород владеет всей той стороной. Будь ты ему женушкой, он был
бы твой!
- Ах я, бедняжка, не знала. Зачем я ему отказала!
"Ну, послушай-ка! - сказал певец. - Мне совсем не нравится, что ты
постоянно сожалеешь о своем отказе и желаешь себе другого мужа. Или я
тебе не по нраву пришелся?"
Вот наконец пришли они к маленькой-премаленькой избушечке, и королевна
воскликнула:
Ах, Господи, чей тут домишко такой,
Ничтожный и тесный, и с виду дрянной?
Певец отвечал ей: "Это твой и мой дом, и в нем мы с тобою будем
жить". Она должна была согнуться, чтобы войти в низенькую дверь. "А где
же слуги?" - спросила королевна. "Слуги? Это зачем? - отвечал певец. -
Ты сама должна все для себя делать. Разведи-ка сейчас же огонь да свари
мне чего-нибудь поесть, я очень устал".
Но королевна, как оказалось, ничего не смыслила в хозяйстве: не умела
ни огня развести, ни сварить что бы то ни было; муж ее сам должен был
приняться за дело, чтобы хоть какого-нибудь толку добиться.
Разделив свою скромную трапезу, они легли спать; но на другое утро
муж уже ранешенько поднял жену с постели, чтобы она могла все прибрать в
доме.
Денек-другой жили они таким образом, перебиваясь кое-как, и затем все
запасы их пришли к концу. Тогда муж сказал королевне: "Жена! Этак дело
идти не может, чтобы мы тут сидели сложа руки и ничего не зарабатывали.
Ты должна приняться за плетение корзинок".
Он пошел, нарезал ивовых ветвей и притащил их домой целую охапку. Начала
она плести, но крепкий ивняк переколол нежные руки королевны. "Ну,
я вижу что это дело у тебя нейдет на лад, - сказал муж, - и лучше уж ты
примись за пряжу; может быть, прясть ты можешь лучше, чем плести..."
Она принялась тотчас за пряжу, но жесткая нитка стала въедаться в ее
мягкие пальчики, так что они все окровянились... "Вот, изволишь ли видеть,
- сказал ей муж, - ведь ты ни на какую работу не годна, ты для меня
не находка! Ну, да еще попробуем - станем торговать горшками и глиняной
посудой: ты должна будешь выйти на базар и приняться за торговлю
этим товаром". - "Ах, Боже мой! - подумала она. - Что, если на базар
явятся люди из королевства моего отца да увидят меня, что я там сижу с
товаром и торгую? То-то они надо мною посмеются!"
Но делать было нечего; она должна была с этим примириться из-за куска
хлеба.
При первом появлении королевны на базаре все хорошо сошло у нее с
рук: все покупали у ней товар очень охотно, потому что она сама была так
красива... И цену ей давали, какую она запрашивала; а многие даже давали
ей деньги и горшков у нее не брали вовсе.
После того пожили они сколько-то времени на свои барыши; а когда все
проели, муж опять закупил большой запас товара и послал жену на базар.
Вот она и уселась со своим товаром на одном из углов базара, расставила
товар кругом себя и стала продавать.
Как на грех, из-за угла вывернулся какой-то пьяный гусар на коне,
въехал в самую середину ее горшков и перебил их все вдребезги. Королевна
стала плакать и со страха не знала даже, что делать. "Что со мной будет!
- воскликнула она. - Что мне от мужа за это достанется?"
Она побежала к мужу и рассказала ему о своем горе. "А кто тебе велел
садиться на углу с твоим хрупким товаром? Нечего реветь-то! Вижу и так,
что ты ни к какой порядочной работе не годишься! Так вот: был я в замке
у нашего короля на кухне и спрашивал, не нужна ли им судомойка. Ну, и
обещали мне, что возьмут тебя на эту должность; по крайней мере, хоть
кормить-то тебя будут даром".
И пришлось королевне в судомойках быть, и повару прислуживать, и
справлять самую черную работу. В обоих боковых своих карманах она подвязала
по горшочку и в них приносила домой то, что от стола королевского
оставалось, - и этим питались они вместе с мужем.
Случилось однажды, что в замке наверху назначено было праздновать
свадьбу старшего королевича; и вот бедная королевна тоже поднялась наверх
и вместе с прочей челядью стала в дверях залы, чтобы посмотреть на
свадьбу.
Зажжены были свечи, стали съезжаться гости, один красивее другого,
один другого богаче и великолепнее по наряду, и бедная королевна, с
грустью подумав о своей судьбе, стала проклинать свою гордость и высокомерие,
благодаря которым она попала в такое тяжкое унижение и нищету.
Слуги, проходя мимо нее, бросали ей время от времени крошки и остатки
тех вкусных блюд, от которых до нее доносился запах, и она тщательно
припрятывала все это в свои горшочки и собиралась нести домой.
Вдруг из дверей залы вышел королевич, наряженный в бархат и атлас, с
золотыми цепями на шее. И когда он увидел, что красавица королевна стоит
в дверях, он схватил ее за руку и захотел с нею танцевать; но та упиралась
и перепугалась чрезвычайно, узнав в нем Короля Дроздоборода, который
за нее сватался и был ею осмеян и отвергнут. Однако же ее нежелание
не привело ни к чему: он насильно вытащил ее в залу...
И вдруг лопнул у нее на поясе тот шнур, на котором были подвязаны к
карманам ее горшочки для кушанья, и горшочки эти вывалились, и суп разлился
по полу, и объедки кушаний рассыпались повсюду.
Когда все гости это увидели, то вся зала огласилась смехом; отовсюду
послышались насмешки, и несчастная королевна была до такой степени пристыжена,
что готова была сквозь землю провалиться.
Она бросилась к дверям, собираясь бежать, но и на лестнице ее кто-то
изловил и вновь привлек в залу; а когда она оглянулась, то увидела перед
собою опять-таки Короля Дроздоборода.
Он сказав ей ласково: "Не пугайся! Я и тот певец, который жил с тобою
в жалком домишке, - одно и то же лицо: из любви к тебе я надел на себя
эту личину. Я же и на базар выезжал в виде пьяного гусара, который тебе
перебил все горшки. Все это было сделано для того, чтобы смирить твою
гордость и наказать твое высокомерие, которое тебя побудило осмеять меня".
Тут королевна горько заплакала и сказала: "Я была к тебе очень несправедлива
и потому недостойна быть твоей женой". Но он отвечал ей:
"Утешься, миновало для тебя безвременье, и мы с тобою теперь отпразднуем
свою свадьбу".
Подошли к ней придворные дамы, нарядили ее в богатейшие наряды, и
отец ее явился тут же, и весь двор; все желали ей счастья в брачном союзе
с Королем Дроздобородом. Пошло уж тут настоящее веселье: стали все и
петь, и плясать, и за здоровье молодых пить!..
А что, друг, недурно бы и нам с тобою там быть?
Котомка, шляпа и рожок
Жили да были три брата, которые все более и более беднели и наконец
впали в такую нужду, что и голод терпеть пришлось, и на зубок уж положить
было нечего.
Вот и стали они говорить: "Так дольше жить нельзя, лучше уж нам пойти
по белу свету, поискать своего счастья".
Снарядились они так-то в путь-дорогу и не одну уже сотню верст прошли,
не одну тропочку притоптали, а счастья своего все еще не повстречали.
Идучи путем-дорогою, зашли они однажды в дремучий лес и среди этого
леса увидели гору, а как поближе подошли к ней - гора-то оказалась из
чистого серебра.
Тогда старший из троих братьев сказал: "Вот я и нашел желанное
счастье, и никакого иного не желаю". Он набрал серебра, сколько мог
снести, затем свернул с дороги и воротился домой.
Остальные братья сказали: "Мы не того себе желаем счастья - нам надо
чего-нибудь такого, что бы подороже серебра было". И, не коснувшись серебра,
они пошли дальше.
После того, как они еще дня два-три шли путемдорогою, подошли они к
горе, которая вся целиком была из чистого золота.
Второй брат призадумался и был в нерешительности. "Что должен я сделать?
- сказал он. - Взять ли мне этого золота столько, чтобы мне на мой
век хватило, или мне с братом дальше идти?" Наконец он принял твердое
решение, наполнил свои карманы золотом, насколько было возможно, простился
с братом и направился домой.
А третий брат сказал: "Серебро и золото меня не привлекают; не хочу
отказаться от своего счастья - быть может, мне еще предстоит что-нибудь
лучшее в будущем".
И пошел он дальше, и шел целых три дня; тут уж зашел он в лес, который
был еще обширнее всех предшествовавших; казалось, ему ни конца, ни
края нет! А так как у него ни есть, ни пить было нечего, то он и дошел
до полного истощения.
Попробовал он взлезть на высокое дерево, чтобы посмотреть, не увидит
ли он оттуда край леса; однако же, насколько мог он объять пространство
глазом, вдали ничего не было видно, кроме вершин деревьев.
Стал он слезать с дерева, а голод его так мучил, что он подумал: "Ах,
только бы мне еще разок поесть удалось!"
И что же? Чуть спустился, видит с изумлением, что под деревом стоит
стол и весь он заставлен кушаньями, от которых так и несется благоухание.
"На этот раз, - сказал он, - мое желание исполнилось вовремя", - и,
не справляясь о том, кто принес это кушанье и кто его варил, он прямо
подошел к столу и стал есть с наслаждением, пока не удовлетворил своего
голода.
Поевши, он подумал: "Было бы очень жалко эту тонкую скатерку бросить
здесь в лесу", - чистенько сложил ее уголок с уголком и спрятал в карман.
Затем пошел он далее и вечером, когда опять почуял голод, задумал
снова испробовать свою скатерку, разостлал ее и сказал: "Желаю, чтобы на
тебе еще раз явились хорошие блюда в изобилии", - и чуть только пожелал,
как уж вся скатерть была заставлена блюдами с самыми лучшими кушаньями.
"Ну, теперь я вижу, в какой кухне для меня кушанье готовится! Эта скатерка
мне милее будет, чем целая гора золота или серебра!"
Он понял, что в руках у него скатерка-самобранка. Но и этой диковинки
ему еще было недостаточно, чтобы вернуться домой на покой; он хотел еще
побродить по белу свету и еще попытать счастья.
И пошел он дальше по лесу и в одном из его глухих уголков повстречал
черномазого угольщика, который обжигал уголья в угольной яме. Тут же
стоял у него на огне котелок с картофелем, который он себе готовил на
ужин. "Здорово, чумазый! - сказал он угольщику. - Ну, что? Каково поживаешь
в своем одиночестве?" - "Изо дня в день - все то же, - отвечал
угольщик, - и что ни вечер, то картофель; коли хочешь его отведать, будь
моим гостем". - "Спасибо, - отвечал ему путник, - я не хочу у тебя отнимать
твоего ужина, тем более, что ты на гостя ведь не рассчитывал; лучше
я тебя приглашу с собою поужинать". - "А кто же тебе сготовит ужин? -
сказал угольщик. - Я вижу, что у тебя нет с собою никаких запасов, а отсюда
на два часа пути не сыщется вокруг никого, кто бы мог тебя хоть
чем-нибудь снабдить". - "Ну, а все же я тебя таким кушаньем угощу, какого
ты еще никогда не едал".
Тут он вынул свою скатерку-самобранку, разостлал ее на земле и сказал:
"Скатерка, накройся!" - и тотчас явилось на скатерке и вареное, и
жареное, и все было так горячо, как будто только сейчас из печки.
Угольщик и глаза вытаращил; но, впрочем, не заставил себя долго просить,
а подсел к кушанью и давай себе набивать в свой черный рот кусок
за куском.
Когда они насытились, угольщик почмокал губами и сказал: "Слышь-ка,
твоя скатерка мне по вкусу пришлась; она была бы мне очень кстати здесь
в лесу, где никто не может мне сварить ничего вкусного. И я бы мог предложить
тебе недурной обмен: вон в уголку висит моя котомка, бывший солдатский
ранец, поношенный и неказистый на вид; а сила в нем таится немалая...
Но так как я в нем больше не нуждаюсь, то я и могу променять его
на твою скатерку". - "Сначала я должен узнать, какая же это в нем сила-то",
- возразил путник. "Это могу тебе объяснить, - сказал угольщик.
- Стоит тебе только по тому ранцу похлопать ладонью, как выскочат из него
ефрейтор и шесть человек солдат в полной амуниции и вооружении, и что
бы ты ни приказал им, они все исполнят". - "Ну, что же? Я со своей стороны
не прочь и поменяться", - и он отдал угольщику свою скатерку, снял
ранец с крючка, навесил на себя и распрощался.
Отойдя немного, он захотел испытать чудодейственную силу ранца и похлопал
по нему ладонью. Тотчас явилась перед ним команда из шести молодцов
и ефрейтора, который спросил его: "Что прикажет отец-командир?" -
"Скорым шагом марш к угольщику и потребуйте от него мою скатерку-самобранку".
Те сейчас - налево-кругом и очень скоро выполнили приказание:
взяли у угольщика скатерку, не спрашиваясь.
Он опять скомандовал им: "В ранец!" - и пошел далее. На закате солнца
пришел он к другому угольщику, который суетился около огня, варил себе
ужин. "Коли хочешь со мною поесть, - сказал закоптелый парень, - картофеля
с солью да без сала, так к нам подсаживайся". - "Нет, - отвечал ему
путник, - на этот раз ты будь моим гостем", - да и раскинул свою скатерку,
которая тотчас заставилась превкусными кушаньями.
Так они посидели, попили и поели, и были очень довольны друг другом.
После еды угольщик и сказал путнику: "Вон, видишь, лежит потасканная
шляпа, и в этой шляпе есть диковинные свойства: если кто ее наденет и
повернет на голове задом наперед, разом грянут пушки, словно бы их двенадцать
в ряд стояло, и все разом в пух расшибут, что бы там ни было. У
меня эта шляпа висит без всякой пользы, а на твою скатерку я бы охотно
променял ее". - "Ну, что ж? Пожалуй!" - сказал путник.
Но пройдя немного, он похлопал по ранцу, и его команда возвратила ему
скатерку-самобранку. "Ну, вот! - подумал он про себя. - Счастье мое еще
не оскудело".
И он, точно, не ошибся. Пробыв еще день в пути, пришел он к третьему
угольщику, который тоже стал угощать его картофелем с солью да без сала.
А он угостил его со своей скатерки-самобранки, и это угощение показалось
угольщику в такой степени вкусным, что тот в обмен на скатерку предложил
ему взять рожок, обладавший совсем особыми свойствами. Стоило только на
нем заиграть, и падали разом высокие стены и укрепления, и целые деревни
и города обращались в груды развалин.
Он точно так же поменялся с угольщиком скатертью на рожок, но опять
ее вернул себе при помощи своей команды, так что наконец оказался одновременно
обладателем и ранца, и шляпы, и рожка. "Вот теперь, - сказал он,
- теперь я всем обзавелся, и наступило время мне вернуться домой и посмотреть,
как мои братцы поживают".
Когда он вернулся на родину, то убедился, что братья на свое серебро
и золото построили прекрасный дом и жили в свое удовольствие.
Он вошел в их дом, но так как платье на нем было рваное и поношенное,
на голове у него помятая шляпа, а за спиною потертая котомка, то они не
хотели его признать за своего брата.
Они осмеяли его и сказали: "Ты только выдаешь себя за нашего брата,
который пренебрегал и серебром, и золотом, и все искал для себя лучшего
счастья! Тот уж, вероятно, вернется к нам во всем блеске, каким-нибудь
королем, что ли, а уж никак не нищим!" - и выгнали за двери.
Тогда он разгневался, стал хлопать по своему ранцу до тех пор, пока
полтораста молодцов не вытянулись перед ним во фрунт. Он приказал им окружить
дом братьев, а двоим из них - наломать пучок прутьев с орешника и
обоих гордецов до тех пор угощать этими прутьями, пока они не признают
его за брата.
Поднялся шум, сбежались люди и хотели оказать помощь обоим братьям в
их беде, однако же никак не могли с солдатами справиться.
Донесли о случившемся королю, и тот, недовольный нарушением порядка,
приказал капитану выступить со своей рот
...Закладка в соц.сетях
