Жанр: Социология и антропология
Социология социальных изменений
...на уровне "этоса", оно должно добраться до глубинных
истоков (корней) самого "этоса". В этом именно и заключается
оригинальный (и наиболее оспариваемый) вклад Вебера.
Протестантский "этос"
Отправная точка протестантского "этоса" - эмпирическая.
Существует удивительная корреляция: в период раннего капитализма
большинство представителей деловых и коммерческих кругов,
хорошо обученный технический персонал, квалифицированные
рабочие, т. е. все те, чья роль на данном этапе развития
общества очень велика, исповедуют протестантизм. Чтобы исключить
случайное совпадение, Вебер выдвигает несколько гипотез.
Во-первых, он допускает возможность того, что и протестантизм,
и "дух капитализма" обусловлены высоким уровнем культурного
развития. Однако, судя по сравнительным данным, упо297
мянутое совпадение четко прослеживается не только в высокоразвитых
странах. Во-вторых, он не исключает, что в некоторых
регионах экономические ресурсы уже были накоплены в период,
предшествующий Реформации, и это обеспечило развитие капитализма
независимо от религиозной принадлежности. И вновь
эмпирические данные свидетельствуют о том, что уровень благосостояния
в той или иной стране может существенно различаться,
и тем не менее среди служащих и квалифицированных рабочих
большинство составляют протестанты. В-третьих, Вебер проверяет
гипотезу, согласно которой движущей силой предпринимательства
и эффективного труда может быть фактор меньшинства,
или маргинального статуса, в обществе, а не особая религиозная
принадлежность. Но, как показывают данные, занятия,
связанные с бизнесом, наиболее распространены среди протестантов,
независимо от их статуса в конкретной стране. Убедившись
в несостоятельности выдвинутых им предположений, Вебер
приходит к выводу, что решающим подтверждением особой
роли протестантов в возникновении капитализма является "характер
их религиозных верований, а не их временная, внешняя
историко-политическая ситуация" (443; 40).
Что же есть такое в протестантской вере, что мотивирует прокапиталистическую
активность? Как замечает Вебер, в протестантизме
существует несколько ветвей, степень влияния которых
на формирование "капиталистического духа" различна. Аскетические
ветви (кальвинизм, методизм, баптизм) ориентированы
на "этот мир", обеспечивая сочетание деловой хватки с религиозной
набожностью. Первое выражается в идее призванности: исполнение
долга в делах мирских как высшая форма моральной
активности; второе - в идее предопределенности: достижение
блаженства и спасения в ином мире есть результат, полностью
зависящий от свободной воли Господа. В этой уникальной смеси
и кроется идеологический источник капитализма.
Какие мотивации проистекают из этих идей? Вебер подчеркивает,
что всем верующим присущи озабоченность и экзистенциальная
неуверенность. Если вердикты Господа полностью свободны
и, следовательно, непредсказуемы, то как может индивид
узнать, принадлежит он к числу избранных или проклятых? Нет
таких земных средств, чтобы повлиять на выбор Господа, потому
что он полностью независим. С другой стороны, Господь приходит
в этот мир и использует избранных для исполнения своих
замыслов и планов. Таким образом, если некто преуспевает в
интенсивной, постоянной мирской деятельности, которой он себя
посвящает, то это лучший из всех возможных знаков - знак его
298
избранности, благодати и грядущего спасения. Следуя той же логике,
можно утверждать, что если кто-то ленив, бездарно тратит
время, отдается удовольствиям, то на нем явно лежит знак проклятия.
Хорошая, прилежная работа не означает, что ею можно
завоевать спасение, но она служит земным знаком Божественной
милости. Успех, достижения в деятельности, особенно измеряемые
в объективных денежных единицах, устраняют беспокойство,
восстанавливают уважение и через механизм, который современные
социологи называют самоисполняющимся пророчеством,
приносят еще больший успех. (Как говорит пословица, "нет ничего
успешнее успеха".) Таков "первотолчок" от традиционной
экономики к современной капиталистической системе.
Когда это происходит, структура социальных отношений изменяется.
Вначале изменения имеют негативный характер. Уничтожаются
старые структуры. Одиночество перед лицом Господа и
его вердиктами и сугубо индивидуальное испытание на благодать
в мирской деятельности приводят к социальной раздробленности,
изоляции людей, ослаблению всех традиционных связей и
отношений.
Индивидуализм, уверенность в себе, умение противостоять
конкуренции, столь типичные для капиталистической системы,
обнаруживаются в некоторых глубинных ориентациях протестанизма
в отличие от католичества, которое более склонно к коллективизму,
солидарности. Бебер цитирует в доказательство другого
современного ему автора: "Католик спокойнее, жизни с риском
и шансами на богатство и почет он предпочитает безопасность
и меньший доход" (443; 40).
Позитивный характер изменений выражается в создании новых
структур. Будучи мобилизованными для деятельности и успеха,
которые призваны служить знаками спасения, люди начинают
сравнивать свои достижения. Конкуренция становится образом
жизни. Не потребление, а накопление капитала, не использобание
прибыли, а ее вложение в развитие, - такова единственно
рациональная стратегия для того, чтобы гарантировать
успех в конкуренции на рынке предпринимательства. Аналогично
этому упорная, эффективная работа становится единственной
стратегией для гарантии успеха в конкуренции на рынке труда.
Система разрабатывает санкции, которые стимулируют конформизм.
Если предприниматель не подчиняется этому принципу,
то предприятие прекращает свое существование. Если не подчиняется
рабочий, то он теряет работу. Тенденцией системы становится
максимизация эффективности, что придает ей динамизм и
силу для дальнейшего распространения вширь.
В этот момент система начинает действовать сама по себе,
воспроизводиться без поддержки со стороны религии. Более того,
временами она может выступать против религии как таковой. Это
происходит, когда в обществе распространяются сильные мирские
(секуляризующие) тенденции. "Новая личность, сформированная
протестантской этикой, создает новый социальный порядок,
который, в свою очередь, преобразует, обучает и отбирает
новые типы деятелей из светских (мирских) лиц" (188; 156). Система,
которая появилась как историческая случайность на северо-западе
Европы, набирает силу для того, чтобы охватить большую
часть земного шара.
"Тезис Бебера" написан в полемическом ключе. Он направлен
главным образом против марксистского исторического материализма
с его отрицанием идеальной сферы, которую марксисты
рассматривали как вторичную, или "надстройку". "Говорить
... об отражении материальных условий в идеальной надстройке
просто глупо" (443; 75). Но сам он мог легко попасть в собственную
ловушку односторонности. Бебер сознавал эту опасность.
Он понимал предвзятость и неполноту предложенного
им объяснения и поспешил объявить, что не собирался "ратовать
за одностороннюю материалистическую, равно как одностороннюю
идеалистическую интерпретацию культуры и истории"
(443; 183).
В последующих работах Бебер внес некоторые коррективы в
свой "Тезис". Во-первых, в исследованиях древних религий (444)
он показал, что в зависимости от местных исторических условий
религия может по-разному влиять на общественную жизнь. Религия
- вообще многофункциональный феномен. Например,
религиозные системы Китая и Индии не только не облегчают
капиталистическое развитие, но, напротив, блокируют его. Вовторых,
в "Теории социальной и экономической организации" (441)
Вебер расширил предложенную им объяснительную схему за пределы
религии, включив в число независимых переменных другие
институциональные и политические факторы: развитие централизованных,
бюрократизированных государств, появление современных
законов, идеи гражданства и прав человека и т.д. Наконец,
в-третьих, он признал, что протестантизм следует рассматривать
не как единственную причину, а как фактор, который на
определенном витке развития к капитализму был способен освободить
массовые мотивации для мирской активности (перевести
ее из "монашества" в иной мир) и мобилизовать предпринимателей
и рабочих на интенсивное приложение усилий.
Инновационная (новаторская) личность
Центральная идея "Тезиса Бебера" - искать важные детерминанты
макроисторического процесса в микросфере человеческих
мотиваций, отношений и ценностей - оказалась очень влиятельной.
Ряд современных теоретиков попытался применить эту
идею к условиям высокоразвитого капитализма. Остановимся на
двух, уже ставших классическими, примерах данного теоретического
направления.
Эверетт Хаген ввел понятие инновационной личности как
предпосылки усиления экономического роста, распространения
предпринимательства и накопления капитала. Он считает, что
существуют различные, и даже противоположные, личностные
синдромы, которые типичны для традиционного и современного
обществ. В первом это авторитарная личность, во втором - прямо
противоположная ей во всех отношениях инновационная личность.
Противоположность может быть представлена в виде другой
полярной дихотомии (табл. 16.1) (175).
Авторитарная личность, будучи сформирована условиями застоя,
простого производства, самоподдерживаемого равновесия,
способствует упрочению этих условий. Инновационная личность
сформирована условиями современности и, в свою очередь, помогает
рождению самоподдерживаемых изменений, которые постоянно
революционизируют жизнь - ее стандарты, ценности и т.д.
Подобно Беберу, Хаген обращается к наиболее трудному вопросу
- вопросу о происхождении: как впервые появляется современная
новаторская личность. Роль первотолчка от традиций
к современности была возложена на некий внешний фактор. У
Вебера это протестантская (кальвинистская) церковь, у Хагена -
специфические исторические обстоятельства, которые он именует
"выходом за пределы статуса". Такая ситуация возникает тогда,
когда установленные, предопределенные статусы, типичные
для традиционного "закрытого" общества, подрываются социальной
мобильностью и "открытием" классовых и стратификационных
иерархий. Массовый характер эти процессы принимают после
великих революций, которые дают стимул развитию урбанистического,
индустриального общества. Существуют четыре типичных
случая выхода из статуса.
1. Когда целая группа (сообщество, профессиональная группа, аристократическая
элита и т.д.) теряет свой прежний статус, и, следовательно, то же происходит
с каждым из ее членов (например, ремесленники заменяются фабричными
рабочими, прежняя элита - выборными представителями). Возникает разрыв между
прошлым и новым статусом.
Таблица 16.1
Авторитарная личность - инновационная личность
Важнейшая
характеристика
Авторитарная личность
Инновационная личность
Отношение к
действительности
Понимание роли
индивида в мире
Стиль лидерства
Степень склонности
к созиданию и
новациям
Согласие с образцами
(моделями, стилями) жизни,
диктуемыми традицией
и авторитетами и
обосновываемыми их
предположительно вечной
природой и сверхъестественным
происхождением
Покорность, послушание,
конформизм, стремление
избегать ответственности
и потребность в зависимости
Твердость (жесткость,
непреклонность), возвышенные
надежды и
строгие требования к
подчиненным
Отсутствие (недостаток)
стремления к созиданию
и новациям
Отношение к миру характеризуется
любознательностью
и стремлением управлять
("манипулировать")
им, что выражается
в упорном потоке его основных
регуляторов с
целью воздействовать на
различные явления и
контролировать их
Принятие на себя ответственности
за плохие стороны
мира (жизни), сопряженное
с потоком лучших
решений и попытками
внести изменения
Откровенность и терпимость
к подчиненным,
одобрительное отношение
к их оригинальности и
стремлению к новациям
Творчество, стимулирующее
самобытность и
стремление к новизне,
неукротимая любознатель2.
Когда, по мнению членов группы, к ней относятся не так, как она того
заслуживает (это могут быть, например, представители этнических групп, корпораций,
фирм, спортивных команд и т.д., которые считают, что их сообщество несправедливо
недооценивается остальными). Появляется разрыв между предполагаемым
статусом и тем, который человек действительно занимает.
3. Когда существует несоответствие, нестыковка между различными измерениями
статуса (например, престиж определенной работы, скажем университетского
профессора, не соответствует уровню его дохода, либо большая власть или доход
не приносят высокого престижа и т.д.). Появляется разрыв между статусом личности
(родом занятий), который она занимает на шкале стратификаций, и статусом,
измеряемым по другой шкале.
4. Когда группа еще не заняла более высокий статус (например, этнические
меньшинства, недавние иммигранты, рабочие-эмигранты и т.д.). Появляется разрыв
между желаемым статусом и тем, который она занимает на самом деле. '
Все четыре ситуации напоминают классическую дискуссию
об аномии Роберта К. Мертона (282), и потому не удивительно,
что Хаген делает выводы, аналогичные мертоновским. Он утверждает,
что проявлением структурных противоречий служит
"выход из статуса", который приводит к определенным типичным
"адаптациям": от ухода через ритуальную приверженность
устоявшимся моделям до новаций и бунта против ситуации,
которая воспринимается как неприемлемая. Любая адаптация
происходит в конкретных специфических условиях. Для Хагена
новация и бунт представляют наибольший интерес, поскольку
они объясняют возникновение новаторской личности. Здесь
он выдвигает гипотезу, которая оказалась, пожалуй, самой сомнительной
в его рассуждениях. С его точки зрения, решающим
фактором является характер социализации, особенно в период
раннего детства. Ситуацию статусного ухода мужчины переживают
гораздо тяжелее, чем женщины, они быстрее сдаются или
отчаиваются. У женщин такая реакция вызывает негодование, и
в надежде вырастить детей более подготовленными к подобным
ситуациям они стремятся найти новые, оригинальные методы
воспитания.
Мотивации достижения
Еще одна, широко известная теория, в центре внимания которой
находится психологический аспект капитализма, принадлежит
Дэвиду Мак-Клелланду (257). Он сосредоточился на вопросе:
существует ли некий универсальный личностный синдром,
предшествующий тому или иному скачку интенсивного экономического
развития в истории человеческого общества. Ответ МакКлелланда
утвердителен: любой такой скачок предваряется распространением
"мотивации достижения", которая особенно незаменима
для предпринимательской деятельности. "В обществе,
где высок уровень стремления к успеху, всегда много энергичных
предпринимателей, способствующих, в свою очередь, более быстрому
экономическому росту" (257; 205).
Альтернативные личностные синдромы "присоединения" и
"власти" имеют противоположные следствия. Первый препятствует
конкуренции, творчеству, оригинальности, выдвижению новых
идей, тормозя тем самым экономическое развитие. В сочетании
со вторым синдромом это ведет к распространению тоталитарных
тенденций.
Мотивации достижения, универсальные условия для эконо303
мического роста возникают в различные исторические эпохи и,
следовательно, должны быть определены в соотносимых терминах.
Это достигается тем, что стандарты, меры и шкалы достижения
рассматриваются как исторически специфичные и разнообразные,
а необходимость в достижении того или иного стандарта
- как универсальная и постоянная черта. По словам Мак-Клелланда,
применительно к конкретной исторической ситуации распространения
капитализма "успех" означает стремление к конкуренции
за более высокий стандарт превосходства, выраженный в
деньгах, а также к неуклонному, восходящему накоплению прибыли.
В поведенческом аспекте мотивация достижения связана с
мобильностью, направленной вверх: частыми поездками, долгими
часами работы, желанием накопить капитал, надеждой на образование
детей, предпринимательской активностью. В области
социальных установок наблюдаются стремление к новшествам,
высокое чувство ответственности, планирование действий, рациональный
расчет, готовность к риску.
Как рождается и развивается этот крайне важный синдром
личности? Ключ предлагается искать в области социализации, в
соответствующих предъявляемым требованиям воспитании и обучении
детей. С ранних лет им необходимо прививать уверенность
в себе, настойчивость в достижении цели, уважение к напряженному
труду. Как говорит Мак-Клелланд, посеяв мотивации достижения,
пожнешь урожай экономического роста.
Конечно, как и в любой социологической теории, некоторые
рассуждения Мак-Клелланда вызывают сомнения. Так, неясно,
"кто обучает учителей", или, другими словами, почему родители
и учителя нацеливают своих детей и учеников на достижения, а
не ориентируют их на присоединение или власть. Далее, достаточно
ли постулируемого "успеха" для объяснения экономического
роста? Быть может, это необходимое, но не достаточное условие,
ведь существуют кроме того определенные исторические
обстоятельства или, скажем, ресурсы, которые имеют более осязаемый
(материальный, технический, политический) характер? По
меткому замечанию Ходака, "как расчленить ситуацию, когда
желание достичь успеха огромно, но средства для того, чтобы
реализовать это желание в предпринимательстве, либо отсутствуют,
либо недоступны?" (77; 180) Скорее всего, подобные ситуации
вызовут глубокий кризис надежд и ожиданий, что может привести
к пассивности, апатии или, при определенных условиях, к
взрыву революционной активности.
Трудности, обусловленные "социалистической ментальностью"
До сих пор мы вели речь о позитивной роли идей, идеологий,
психологических свойств или, по крайней мере, об их вкладе в
экономическое развитие и прогресс. Но при специфических обстоятельствах
те же самые факторы могут оказывать обратное
воздействие - тормозить или блокировать перемены. Подобная
их роль в процессах социальных изменений отчетливо проявилась
в недавних событиях в Восточной Европе.
Многие исследователи подчеркивают, что одним из главных
барьеров, или "трений" (120), препятствующих переходу от "реального
социализма" к демократическому рынку, является широко
распространенный синдром личности, который именуется "социалистической
ментальностью", "социалистическим духом",
"гомо советикус" или "плененным разумом" (298) и представляет
собой продукт нескольких десятилетий тоталитарного или полутоталитарного
правления, оставившего глубокий отпечаток на
мотивациях и социальных установках населения. "Реальный социализм"
формировал личность двумя способами. Во-первых,
путем длительного давления, "контроля над мыслями" (219) со
стороны социалистических институтов и идеологических структур,
внедрения фальшивой "идеологической реальности" в человеческие
мозги до такого состояния, когда она достигает области
мотивации на уровне безусловных рефлексов, подсознания, глубоко
заложенных психологических кодов. Во-вторых, существовал,
пожалуй, еще более сильный ненаправленный механизм
формирования "адаптивных реакций" (защитные механизмы), которые
люди развивали в себе, чтобы преодолеть "социалистические"
условия. Такие защитные механизмы, оказавшиеся весьма
эффективными, глубоко укоренились в массовом сознании.
Сфера массовой психологии проявляет удивительное сопротивление
изменениям, и, похоже, это сопротивление длится дольше
существования организационных и институциональных форм
"реального социализма", которые были уничтожены демократическими
движениями 80-х годов. На мой взгляд, именно здесь
сохраняется главный механизм, посредством которого коммунизм
пытается реанимировать посткоммунистические общества. Ктото
из журналистов выразил эту мысль весьма образно: берлинская
стена может рухнуть, но остается "стена в нашем сознании".
Проанализируем анатомию "социалистической ментальности"
на примере Польши. Аналогичная картина, за исключением некоторых
национальных различий, характерна и для других стран
бывшего социалистического лагеря.
20-154
Современный исследователь отмечает: "Сорокапятилетний период
"построения социализма" изменил польское общество гораздо
глубже, чем можно было ожидать, наблюдая за постоянным сопротивлением
поляков коммунистическому режиму" (300; 3). И
далее: "В Польше, несмотря на экономический крах и тяжелое психологическое
состояние общества, дорога к демократии блокирована
в некотором смысле самим обществом, его глубинной, внутренней
архитектурой" (300; 13). Другой польский социолог предостерегает:
"Основная проблема, которую должны осознать реформаторы,
связана с тем, что повседневные действия людей будут
моделироваться привычками, сформированными в ходе социального
опыта, радикально отличного от того, который должен составить
сущность наших новых институтов" (269; 167).
Эмпирическое изучение ценностей, предпочтений, вкусов,
моделей потребления и т.д. было главной заботой и чем-то вроде
торговой марки польской социологии. В течение сорока лет она
осуществляла сбор информации, позволяющей достаточно надежно
описать состояние "польского сознания" в период коммунистического
правления. Пожалуй, самое разительное из всех многочисленных
открытий заключается в том, что социальное сознание
поляков раскалывается по принципу дихотомии "общественный
- частный". К этим двум сферам люди обнаруживают различное
отношение. Из длинного списка таких антиномий (267;
268) рассмотрим лишь некоторые.
1. Люди по-разному относятся к работе. Небрежность, недостаточное
усердие, расхлябанность, типичные для работы на государственных
предприятиях, разительно контрастируют с дисциплинированностью,
аккуратностью и полной отдачей тех, кто
трудится в частном секторе, работает на себя или за границей.
2. Беспомощность, неспособность принимать решения, желание
снять с себя ответственность, стремление к безопасности и
эгоистической выгоде, доминирующие в общественных институтах,
предприятиях, административных конторах и т.д., уступают
место уверенности в себе, инициативности, стремлению к новациям,
готовности к риску и альтруизму, проявляемым в отношениях
с семьей дома.
3. Пренебрежение к государственной или общественной собственности
резко контрастирует с заботой и охраной частной собственности.
Во дворах и на лестничных площадках царят грязь,
беспорядок и вандализм, а внутри квартир - уют, чистота, тщательно
продуманный интерьер. Стоит только взглянуть на фасад
здания и окружающую территорию, чтобы отличить государст306
венное предприятие от личной мастерской, государственный магазин
от частной лавочки. Особенно грустное впечатление производит
такой шизоидный раскол в отношении к собственности:
кража запчастей, материалов или оборудования на государственных
предприятиях широко распространена и не порицается, тогда
как кража частных товаров сурово осуждается.
4. Пассивность, конформизм, подчиненность и посредственность
в общественных ролях явно не совпадают со стремлением
к успеху, самореализации, личным достижениям в частной жизни.
Первое ведет к фатализму, чувству безнадежности в общественных
делах, формированию отношения типа "поживем-увидим"
и синдрома "свободного наездника". Люди отказываются участвовать
в общественной жизни, потому что не видят реальных путей
что-нибудь изменить и вместе с тем отчетливо осознают риск и
цену активности. "Фаталистическая ориентация представляет собой
отклик на отдалившуюся, непредсказуемую и безответственную
власть, которая оказывает постоянное давление" (398; гл. 12;
3-4). Известный польский социолог Станислав Оссовски называет
это "синдромом лилипута".
5. Люди не доверяют официальным заявлениям, критикуют
средства массовой информации и в то же время наивно готовы
верить сплетням, слухам, всяческим пророчествам, доходящим
до них по неофициальным каналам. Те, кто убежден, что "ТВ
лжет" и "в прессе лишь некрологи - правда", могут соглашаться
с самыми дикими мифами, распространяемыми друзьями, соседями
или родственниками.
6. Официальные авторитеты как в высших эшелонах власти,
так и на местном уровне отрицаются. Действия правительства
расцениваются как тайный сговор, ложь и цинизм или, в лучшем
случае, как глупость и некомпетентность. Что же касается частных
связей и отношений, то они явно идеализируются.
Если представленный психоанализ "социалистического сознания"
верен (а каждое его положение может быть подтверждено
весомыми социологическими свидетельствами, не говоря об обычных
наблюдениях), то складывается неприглядная картина. Естественно,
что патологический раскол в социальном сознании отражается
на реальном поведении. Приведу опять-таки лишь некоторые
примеры из обширной социологической литературы,
посвященной этой проблеме.
1. Наверное, чаще всего отмечается разница между тем, что
люди говорят, и тем, что они действительно делают, глубочайший
разрыв между словом и делом, декларациями и поведением.
20*
Наиболее характерна в этом смысле ситуация в политической
сфере с ее тотальным всеотрицанием, лицемерием и цинизмом.
Многие, вероятно, не осознают, что двойные стандарты слова и
дела присущи не только простым людям, но и в значительной
степени власть предержащим. Но поскольку "наверху" тоже не
верили в то, что провозглашали в качестве идеологически мотивированных
законов, постольку в итоге это давало большую самостоятельность
и свободу, чем можно было предположить, воспринимая
те или иные политические заявления буквально. Не
случайно, введенное в Польше в 1981 г. военное положение, несмотря
на все страшные угрозы, оказалось самым безобидным за
всю недавнюю историю страны.
2. Польские социологи выделили особые случаи двойных стандартов.
Одни из них можно объединить под знаком фальшивых,
либо имитационных, действий (251). Имеется в виду загадочная
ритуальная активность, лишенная какого-либо вну
...Поділитися у соцмережах
