Жанр: Социология и антропология
Социология социальных изменений
...дующий вариант
(производя его во "внешнем времени"). Функционирование
предшествующих моделей видится как причинно связанное с функционированием
последующих, существенно преобразующее их.
Как "работает" такая причинная цепь? Это происходит довольно
просто: в определенное время практика оформляет действие,
которое проявляет себя позже; данное действие актуализируется
в уже измененной практике, и весь этот процесс повторяется
бесконечно. Если конкретизировать проблему, то можно разделить
последовательность на некоторое число фаз. Так, происходящие
сегодня социальные события, соединяющие в себе деятельность
структур и действие субъекта (или просто практику) в
любой данный момент времени, воздействуют как на структуры
(модифицируя или создавая новые сети отношений), так и на
субъектов (модифицируя или формируя их внутренние способности)
в следующий момент времени. В результате возникает
модифицированный или новый вид деятельности. Социальные
условия для осуществления практических действий меняются. Если
в результате деятельности происходят какие-то события, то она
находит выражение в новой практике, которая, в свою очередь,
соединяет деятельность новых структур и действия новых субъектов.
Затем новая практика начинает аналогичный цикл, который,
изменяя структуры и субъектов, модифицирует деятельность
и способы ее реализации, что приводит к появлению следующего,
модифицированного вида практики. Эта последовательность
продолжается бесконечно, воспроизводя постоянно накапливающиеся
изменения общества. Это и есть то, что мы подразумеваем
под человеческой историей в противоположность внутреннему
функционированию общества.
284
время ti время ^
СТРУКТУРА ОПЕРИРО-г^ СТРУКТУРА ОПЕРИРОВАНИЕ
ВАНИЕ
^С^-"-^- ДБЯ^ЬН^ТЪ-- ^--
АГЕНТ ДЕЙСТВИЕ *" АГЕНТ ДЕЙСТВИЕ
(субъект) (субъект)
--история---_Рис.
15.3. Ход исторического процесса.
Таким образом, любое конкретное состояние общества есть
лишь одна из фаз исторической последовательности, продукт осуществившейся
деятельности (аккумулированной исторической
традиции) и предпосылка для последующей деятельности. Аналогично
этому, любое социальное событие (как компонент практики)
является в определенном смысле отражением всей предыдущей
истории и зародышем будущей истории. Оно "размещается"
в потоке исторического времени. Социальное становление, рассматриваемое
в измерении "внешнего времени" или простирающимся
"в дурную бесконечность", может быть названо "деланием
истории". Представим это наиболее сложное историческое
измерение социальной жизни схематически (рис. 15.3).
Этот рисунок требует некоторого комментария. Ради упрощения
картины, в рассматриваемую версию нашей модели мы включили
лишь главные причинные связи, отмеченные стрелками, и
опустили внутренние, имеющие значение лишь для функционирования
общества, но не для его преобразования. Но один элемент
модели был опущен не только из дидактических соображений.
Сейчас мы можем пренебречь обратными связями, введенными
ранее с целью подчеркнуть, что структуры изменяются в
процессе воздействия на них, а агенты меняются в ходе осуществления
своих действий, и в конечном счете деятельность агентов
преобразуется в процессе практики. Стрелки, обозначающие обратные
связи в предыдущей схеме, теперь могут быть обращены
вперед, поскольку мы уже поняли, что структуры, субъекты деятельности
и сама деятельность, претерпевающие обратное воздействие,
являются иными структурами, субъектами и деятельностью,
а именно: они существуют в более позднее время. Действительно,
деятельность оказывает обратное влияние на действую285
Прошлое
Настоящее
Будущее
ПН ПН '"1 jl'L 'Н- Общество в далеком прошлом (время -2) Общество в прошлом (время -1) Общество сегодня, в настоящею (время 0) ^ Общество в будущем (время +1) Общество в отдаленном будущем (время +2)
Функционирование -. Социальные изменения --
Рис. 15.4. Различные временный точки самопреобразования общества.
щие структуры, действия влияют на действующих субъектов, практика
влияет на деятельность. Здесь нет никакого целеполагания
потому, что мы имеем в виду структуры, субъекты и деятельность,
обращенные в будущее и причинно обусловленные предшествующими
операциями, действиями и практикой.
Нас также не должна вводить в заблуждение дидактическая
необходимость изображения моделей, представляющих социальное
функционирование в различные моменты времени как рядоположенное;
т. е. это не означает, что мы говорим о разных обществах,
взаимодействующих между собой, или об одном обществе,
влияющем на другое. В действительности речь идет не о
разных обществах, а о различных состояниях, фазах функционирования
одного и того же общества. Таким образом, последовательность
есть самопреобразование общества в промежутке между
различными моментами времени, в рамках и посредством его
функционирования в любой данный момент времени.
Последовательность подобных самопреобразований непрерывна
и бесконечна, поэтому только из-за практических соображений
в схему включены лишь две следующие одна за другой фазы;
наша схема может быть расширена в обоих направлениях - и в
будущее, и в прошлое. Изменяя масштаб и отбрасывая все внутренние
детали социальной анатомии и физиологии, можно очертить
картину социального самопреобразования во времени (рис.
15.4).
Как видим, теперь модель позволяет точно определить три
понятия, имеющие решающее значение для понимания социальной
динамики: понятие "функционирование" охватывает все, что
происходит в обществе в некоторый момент времени; категория
"социальное изменение" описывает отдельно взятое изменение
(преобразование) общества от одной, более ранней стадии к
следующей, более поздней; понятие "исторический процесс" относится
к последовательности самопреобразований, которые претерпевает
общество на протяжении большого отрезка времени.
Соответственно мы можем усложнить введенное выше разделение
понятий "внутреннее" и "внешнее время", указав на две важные
разновидности последнего: краткосрочное время социальных
изменений и подлинно историческое, уходящее в бесконечность
время ("дурная бесконечность").
Общество существует не в вакууме, а в двуединой среде, которую
образуют природа и сознание. Учитывая это обстоятельство,
мы можем обнаружить еще один важный механизм, благодаря
которому осуществляется исторический процесс. И природа,
и сознание вступают во взаимоотношения с обществом, которое
формирует и формируется одновременно. Обогащенные пониманием
времени, мы можем теперь разобраться и в этой диалектике.
Начнем с природы. Практика воздействует на природу, изменяя
среду (уничтожаются леса, регулируется течение рек, распахиваются
земли, загрязняется воздух и т.д.), кроме того, она создает
и целый мир преобразованной природы ("очеловеченной
природы", "естественной природы"), состоящей из продуктов
деятельности и артефактов культуры, технологий и образцов цивилизации
(дома, дороги, мосты, фабрики, механизмы, мебель и
т.д.), т. е. из того, что сохраняется от предыдущей практики, которая
обеспечивает условия для осуществления последующих действий.
Все это вместе взятое определяет как способности субъектов
действия (то, какие действия могут быть ими предприняты),
так и потенциальные возможности структур (то, какие способы
оперирования структурами считаются допустимыми) и в результате
влияет на общее качество деятельности субъектов. Деятельность
субъектов выражается в событиях и в измененной практике,
что в свою очередь преобразует природное окружение, - и
цикл продолжается. Можно сказать, следы предшествующего
функционирования общества закодированы в природном окружении
и передаются в следующие фазы его функционирования.
Теперь обратимся к другому виду среды общества - социальному
сознанию, здесь также появляется весьма сходный механизм
непрерывности (длительности). Практика в любой данный
момент отражается как в идеях, верованиях, убеждениях, характерных
для субъектов деятельности (индивидов или групп), так и
в идеологиях, кредо, доктринах, обладающих более объективным,
надындивидуальным существованием. Измененное сознание оказывает
обратное влияние на способности субъектов деятельности
(каждый раз устанавливая заново то, какие их действия возможны)
и на возможности структур (определяя то, какие структурные
перемены допустимы). Деятельность существенно преобразуется,
реализуясь, актуализируясь, она ведет к изменению практики,
а в будущем, в свою очередь, вызывает изменения и в сознании.
Вновь цикл повторяется, продолжается процесс постепенного
изменения сознания. Таким образом, наследие прошлых
фаз социального функционирования закодировано в социальном
сознании и передается в будущее.
Этот механизм, где исторический процесс вызывает все новое
и новое непрерывное изменение среды (природы и сознания),
дополняет главный механизм, который действует посредством
преобразования структур и субъектов (и в сущности ведет к их
слиянию, деятельности).
Итак, существуют четыре типа причинных узлов, которые
можно обнаружить в процессе исторического развития: 1) через
структурные воздействия; 2) через способности субъектов; 3) через
"очеловеченную природу" и 4) через видоизменяющееся сознание.
Во всех четырех случаях практика в определенный период
времени порождает следствия (воздействия), которые существуют
достаточно долго и становятся силой, активно влияющей на
последующую практику. Все их в совокупности можно рассматривать
как историческую традицию в самом широком смысле этого
слова (355). В ходе многостадийного, последовательного процесса
историческая традиция обнаруживает тенденцию к накоплению.
Но накопление подобных воздействий (влияний), конечно,
избирательно: одни следы предыдущих периодов сохраняются,
другие исчезают. Структуры могут распадаться, субъекты могут
утрачивать приобретенные способности, артефакты культуры могут
исчезать или устаревать, идеи забываться. Это зависит от большого
числа переменных, часть которых будет рассмотрена в следующей
главе. Однако всегда существует основная традиция, которая
передается из поколения в поколение в течение очень долгих
периодов времени. В результате исторический процесс оказывается
по существу непрерывным и кумулятивным, и мы являемся
свидетелями возникновения сменяющих друг друга исторических
типов.
Очень часто, хотя и не всегда, длительное влияние практики
и накопление этого влияния в наследуемой традиции происходит
неосознанно; оно действует непреднамеренно, без цели или даже
осознания самого факта существования. Влияние не осознается
членами общества, даже если сама практика целенаправленна,
мотивирована и, как правило, рациональна. Как пишет Гидденс,
"человеческая история создается целенаправленной деятельностью,
но не является заранее продуманным проектом; она постоянно
уклоняется от попыток направить ее в нужное русло" (149;
27). Более метафорически выражается Холлис: "Действия имеют
много последствий, которые систематизируются, но с самого начала
они остаются никем не замеченными. Их можно расценивать
как проявление Коварства Разума, если, давая о себе знать,
они оказываются итогом рациональных индивидуальных решений,
принятых исполнителями ролей в ходе игры" (194; 205). В
таком случае любой, появляющийся в истории тип может рассматриваться
как результат действия "невидимой руки". Однако
нельзя отрицать, что иногда в истории действуют видимые, и даже
слишком видимые "руки" - диктаторы, тираны, реформаторы,
законодатели, революционеры, пророки и т.д., которые стремятся
направить исторический процесс на предлагаемый ими путь с
помощью планируемых преобразований. Какими оказываются эти
попытки, успешными или нет, в данном случае не столь важно,
но они означают, что история имеет множество альтернативных
путей развития.
Тем не менее, в обоих случаях исторический процесс непрерывен,
ничем не предопределен и не необходим. Наследие
предыдущей практики создает поле возможностей (для субъекта,
структуры, среды), в котором развертывается последующая практика.
Оно всегда ограничено, но никогда не лишено возможностей
выбора. Всегда существует возможность предпочесть альтернативный
путь, и эта возможность обнаруживается в каждой фазе
процесса. Некоторые варианты развития реализуются в практике,
некоторые отвергаются; следовательно, одни исторически возникшие
возможности используются, другие нет. В конце концов
это зависит от принимаемых решений и выбора, осуществляемого
субъектами, которые всегда "могли бы действовать по-другому".
Если и существует какая-либо необходимость в истории, то
она чисто условна: решив действовать, люди начинают думать,
как это делать. Впечатление о необходимости возникает лишь
после того, как событие произошло, когда выбор уже сделан и
предприняты определенные действия. Но до того времени неизвестно,
каков будет исход процесса. Как пишет Тилли, "процесс
состоит из серии моментов выбора. Результат в данный момент
времени ограничивает возможные результаты в более поздние
моменты времени" (403; 14). На протяжении длительного периода
времени этот непрерывный механизм производит все виды
поворотов по различным траекториям, по которым движется история.
Описанный механизм показывает, "как в действительнос289
ти люди создают свою собственную историю и как частные обстоятельства,
которые являются результатом создания истории
людьми в прошлом, обусловливают историческое творчество людей"
(243; 301).
Становление социального становления
До сих пор в нашей дискуссии речь шла о многоуровневой
модели социальной реальности, которую мы создали и "оснастили"
двойной динамикой - внутренним функционированием и
самопреобразованием. В соответствии с этой моделью общество
не только строится особым образом, но и обладает особым механизмом
самодвижения, благодаря которому оно постоянно изменяется.
Ну а сам механизм изменяется или он неизменен; является
он постоянным и исторически универсальным? Или исторический
релятивизм касается не только параметров и переменных
модели, но и принципов ее динамики?
По сути дела это вариант давнего вопроса: затрагивают исторические
изменения исключительно факты (состояния общества)
или и социальные законы (145)? Я склоняюсь к последнему (такую
позицию можно назвать "радикальным историзмом") и отрицаю
идею внеисторических, универсальных социальных законов
(386). В терминах нашей модели это означает, что исторические
изменения, преобразования охватывают не только субъектов,
структуры и деятельность, не только действия и практику, не только
природу и сознание, но и связи между всеми ними, способы,
которыми они объединяются и своими действиями порождают
социальную динамику. Короче говоря, я заявляю, что со временем
сами принципы деятельности человеческого общества, способы
его функционирования и изменения подвергаются значительным
трансформациям. И теперь к моей модели добавлйется
самый последний, наиболее сложный узел обратной связи: дело
не только в том, что деятельность агентов (субъектов) изменяется
в процессе их собственной практики, но и в том, что само социальное
становление изменяет свой облик в ходе истории. И здесь
мы уже вступаем в область метадинамики. Образно говоря, речь
идет о становлении самого механизма становления.
Некоторые намеки в литературе свидетельствуют о том, что
ученые смутно осознавали эту особенность социального мира.
Маркс и Энгельс отмечали разделение между "царством необходимости"
и "истинной историей" человеческого общества, подразумевая
под этим фундаментальный переход классовых обществ
прошлого в бесклассовое общество будущего. Современные марксисты
противопоставляют "естественную" и "очеловеченную"
историю, имея в виду усиление роли человека, рационального
вмешательства в современную эпоху (419). Можно также вспомнить
возражение Уорда против генезиса и телезиса как двух различных
принципов эволюции (130; 1, 479). Об этом же свидетельствуют
и другие противоположные пары: рынок и план, спонтанность
и взвешенность, "невидимая рука" и рациональный контроль,
"Коварство Разума" и реализация проектов. За всем этим
стоит не только изменение общества, но и наиболее фундаментальные
типы изменений.
Опираясь на высказывания других авторов, я прихожу к выводу,
что способы социального становления эволюционируют в
соответствии со способами взаимоотношений, связывающих общество
с его средой (природой и сознанием). Общий знаменатель
исторической тенденции, охватывающей механизм социального
становления, может быть найден в растущем контроле над
средой, а именно в управлении ею и в обособлении от нее. По
отношению к природе эта тенденция достаточно очевидна. История
человеческой цивилизации и технологии представляет собой
постепенное подчинение природных ресурсов потребностям
людей и постоянную защиту общества от негативного воздействия
со стороны природы. Что касается сознания, то рост знаний
человека означает, среди прочего, и эволюцию самосознания социального
феномена, закономерностей, механизмов социального
функционирования и изменения, а также развенчание всякого
рода мифов, иллюзий и других продуктов "ложного сознания".
Это позволяет точнее предвидеть, планировать и целенаправленно
изменять социальную жизнь. По мере того, как участники социального
становления познают его механизм, их вмешательство
неизбежно усиливается.
Однако, как хорошо известно, обе тенденции не только оказывают
позитивное влияние, не только делают социальное становление
успешным, но и порождают серьезные побочные результаты,
которые блокируют, а порой даже ставят под угрозу
функционирование общества и его изменение. Неограниченное,
бесконтрольное господство над природой привело к экологическим
бедствиям, загрязнению, истощению природных ресурсов и
т.д. Чрезмерная вера в разум, знание и планирование социальной
жизни стала одной из причин человеческого порабощения, нищеты
и даже истребления людей в различных "научно обоснованных"
тоталитарных режимах. Таким образом, историческая
тенденция, похоже, эволюционирует к управлению более высо291
кого уровня, к осознанию необходимости его ограничения или,
другими словами, к самоконтролю в своих стремлениях к управлению.
Осознание потерь, дисфункций, побочных опасных последствий
управления обоими видами среды - природы и сознания -
ощущается в современном обществе все более отчетливо. Вспомним
об экологическом сознании, провозгласившем гармонию с
природой и призвавшем обуздать чрезмерные амбиции в надежде
на ее покорение; или о волне антитоталитарного, демократического
сознания с его идеей плюрализма, терпимости, участия, отказа
от любых попыток навязать человеческой истории какие бы
то ни было догматические схемы.
В терминах нашей модели все это может служить показателем
того, что постепенно возникают новые способы социального становления,
которые дают человеческому обществу больше самостоятельности,
а также наделяют его более развитым самосознанием,
обеспечивают его критический и реалистический контроль
над собственной судьбой. Путь исторического освобождения -
это путь от полностью объективированного, безысходного существования
примитивных людей через наивное преувеличение человеческой
мощи и разума к всецело творческому обществу будущего,
- обществу, находящемуся в гармонии с природой и не
абсолютизирующему возможности человеческого разума.
Наша модель социального становления теперь представляется
полной. Мы проанализировали ее сложный внутренний состав,
ввели ее в рамки исторического времени, оснастили механизмом
самопреобразования и даже неким высшим механизмом
(метамеханизмом), благодаря которому историческим изменениям
подвергаются сами принципы ее функционирования и преобразования.
Так была применена концепция наиболее радикальной динамической
перспективы; общество предстает теперь как непрестанное,
вечное движение. Мы можем взять любой компонент
модели и увидим, как она действует во времени: в ней любой
факт оказывается событием; любой агент - субъектом действий;
любое состояние - лишь фазой текущего процесса.
Часть IV
Аспекты
социального становления
Идеи как историческая сила
Идейно-побудительные факторы в истории
Полное осознание роли идейно-побудительных факторов -
верований, ценностей, мотиваций, надежд, отношений - в процессе
социального изменения стало возможным лишь с поворотом
социологии от исторической перспективы, или перспективы
развития, к ориентации на человека, с возвращением его в основание
социологической теории. Такой поворот, позднее описанный
как методологический индивидуализм, был предпринят Максом
Бебером.
В "гуманистической социологии" Бебера социальные организмы,
или системы, утратили свое центральное положение в социологическом
теоретизировании, и центр внимания был перенесен
на деятелей (агентов) и их действия, т. е. для Бебера социология
- это исследование социальных действий, т. е. осмысленного
поведения, направленного на других и ориентированного на
их действительные или ожидаемые реакции. Все сложные социальные
сущности (экономический порядок, политические системы,
социальные организации) представляют собой аккумулированный
результат множества социальных действий, совершающихся
в ходе человеческой истории. Объяснить их - значит проследить
человеческие действия до самых их корней, а это, в свою
очередь, означает, что объяснить (понять) можно лишь тогда, когда
будет выделен (установлен) смысл, психологические мотивы действий,
равно как и культурные ценности, нормы и правила, придающие
человеческим действиям определенную форму. Таким
образом, конечные объяснительные аргументы находятся в царстве
идей, обобщенных верований и нормативных предписаний,
коими руководствуются люди. Как писал Вебер, "наиболее важное
формирующее влияние на поведение всегда имели магические
и религиозные силы и основанные на них идеи долга" (443).
Если с точки зрения типично эволюционистского подхода или
в рамках теории развития идеям придавался статус некоего "остатка",
то теперь они рассматриваются как центральные, незави295
симые факторы. Бебер квалифицирует собственную теорию как
"позитивную критику" исторического материализма Маркса в том
смысле, что считает "надстройку", а не "базис" (если использовать
марксистскую терминологию), или просто "мягкие" системы
верований, а не "жесткую" экономику или технологию, активными
и эффективными силами истории. С точки зрения некоторых
современных комментаторов, главной темой всей научной деятельности
Бебера, основным "тезисом Бебера" было осознание
"функции идеологии как независимой переменной в социальном
движении" (46; 125).
Наиболее отчетливо такой подход проявился в интерпретации
Бебером происхождения капитализма. Это сложное доказательство,
выдвинутое в 1904 г. в классической работе "Протестантская
этика и дух капитализма", требует тщательного анализа.
Дух капитализма
Для Бебера, как и для большинства его предшественников,
живших в XIX в., основная цель состояла в том, чтобы понять
современность, новый, радикально изменившийся мир, который
в Западной Европе и США в XIX столетии достиг зрелости и
распространился на другие регионы земного шара. Центральным
организующим принципом этой современной системы был капитализм
- рационализированное, эффективное производство товаров,
сопровождаемое погоней за прибылью и основанное на
частной собственности и индивидуальных предпринимательских
усилиях. Говоря словами Бебера, "капитализм идентифицируется
с погоней за прибылью, и причем постоянно растущей
прибылью, получаемой за счет непрерывной, рациональной,
капиталистической предприимчивости,... рациональной капиталистической
организации (формально) свободного труда"
(443; 17, 21). Как утверждает современный исследователь Вебера,
"характеристиками рационального капитализма являются
предпринимательская организация капитала, рациональная
технология, свободный труд, неограниченный рынок и надежные
законы" (80; 930).
Главные вопросы, на которые пытается ответить Бебер: как
зародился капитализм и как ему удалось выжить? Другими словами,
он ищет объяснения перехода от традиционного к капиталистическому
обществу и причины дальнейшего распространения
последнего.
Если капитализм, рассуждает Бебер, как и все другие струк296
турные целостности, есть результат человеческих действий, то
должен быть некоторый особый тип действий, исполняемый некоторым
особым классом деятелей, движимых особым типом
мотиваций. Так возникает первый вопрос: кто является основателем
капитализма? Вебер отвечает: новый тип предпринимателей
и новый тип рабочих одновременно. Именно они служат
фундаментальной предпосылкой зарождения капитализма. Отсюда
следует второй вопрос: что отличает этот новый тип предпринимателей
и рабочих? Ответ таков: специфическая ментальность,
или "этос", "дух капитализма". Эта уникальная смесь мотиваций
и ценностей включает:
1) мотивы прибыли. Добывание денег становится целью жизни. В результате
происходит явное смещение целей, поскольку деньги из инструмента или средства
превращаются в самостоятельную конечную цель;
2) аскетизм, т. е. стремление избегать "случайных" радостей и гедонистического
потребления (т. е. потребления ради лишь удовольствия потреблять);
3) чувство долга, что прежде всего подразумевает дисциплинированную, ответственную,
рациональную деятельность. Это относится и к предпринимателям,
для которых организационные усилия становятся целью, и для рабочих, которые
начинают рассматривать труд как цель саму по себе.
Если "дух капитализма", пронизывающий главных действующих
лиц капиталистического общества (предпринимателей и рабочих)
и вызывающий капиталистические действия (организацию
и труд), является предпосылкой зарождения капитализма, то каков
же источник происхождения самого этого "духа"? Таков третий
вопрос, который ставит Вебер. Объяснение не может остановиться
...Поділитися у соцмережах
