Жанр: Социология и антропология
Социология социальных изменений
...людей, или "предприниматели
движения", организаторы и лидеры, которые иногда становятся
своего рода профессионалами (255; 1215).
3. Это открывает следующую стадию в развитии движения:
структурное совершенствование, которое проходит долгий путь
от простого объединения людей до полностью сформировавшейся
организации.
Различаются четыре подпроцесса внутреннего морфогенеза.
(А) Сначала наблюдается постепенное возникновение новых
идей, верований, кредо, "общего словаря надежды и протеста"
(346; 75). Со временем некоторые движения развивают свое собственное,
особое мировосприятие.
(Б) Затем наступает институциализация новых норм и ценностей,
регулирующих функционирование движения и обеспечивающих
критерии для критики внешних условий. Такова главная
354
идея теории Тёрнера о "возникающих нормах" (433). Следует заметить,
что внутренние нормы и ценности могут также регулировать
отношения с оппонентами, определяя "репертуар точек зрения"
(404) или тактику борьбы, которая предписывает, что дозволено,
а что запрещено в обращении с оппонентами и противниками
движения. Таким образом, во внутренней нормативной
структуре движения различаются "этика солидарности" и "этика
борьбы".
(В) Следующий подпроцесс - возникновение новой внутренней
организационной структуры: новых взаимодействий, отношений,
соединений, обязательств. То, что Цюрхер и Сноу называют
обязательствами, применимо mutatis mutandis (с некоторыми
изменениями) к любым другим межличностным связям в движении:
"Этот феномен возникновения и взаимодействия должен
быть развит самим движением" (465; 463). "Конечный эффект
построения внутренней структуры заключается в появлении полностью
оформленной организации социального движения" (ОСД),
определяемой как "формальная организация, которая идентифицирует
свои цели и предпочтения социального движения, или
контрдвижения, и пытается достичь их" (255; 1218). Например,
движение за гражданские права негров в США породило несколько
организационных форм: Конгресс расового равенства, Национальная
ассоциация за прогресс цветных, Южная христианская конференция
лидерства, Студенческий координационный ненасильственный
комитет и т.д. "Солидарность" включает в себя Гражданские
комитеты, "Сражающуюся Солидарность", Независимую
ассоциацию студентов, "Сельскую Солидарность" и т.д.
(Г) Наконец, набирает силу еще один подпроцесс - появление
(выкристаллизовывание) новых подходящих структур, новой
иерархии зависимости, доминирования, лидерства, влияния и власти.
Оптимальный эффект достигается, несомненно, при "слиянии
индивидуальных интересов и общественных целей" (465; 472),
когда участие в движении удовлетворяет потребности его членов
и в то же время вносит вклад в намеченные социальные изменения.
Можно выделить две типичных последовательности морфогенетических
процессов в зависимости от происхождения движения.
Когда оно возникает "лавинообразно", спонтанно ("снизу"),
принимая форму взрыва недовольства и возмущения, начало
обычно закладывается из простых взаимодействий. Участники
бунтов, манифестаций и т.д. создают зачаточную форму организационной
структуры. Потом движение обретает идею - иногда
привнесенную извне, иногда заимствованную из более ранней
доктрины, а иногда сформулированную харизматическим лидером.
Затем, когда складываются этика солидарности и этика борьбы,
постепенно вырабатывается специфическая нормативная система.
Наконец, внутреннее разделение между лидерами, последователями,
рядовыми членами, симпатизирующими, случайными
попутчиками и "свободными наездниками" кристаллизуется в
подходящую (соответствующую) структуру.
Если же движение возникает "сверху" (такая ситуация изучается
сторонниками школы мобилизации ресурсов), то оно обычно
начинается с радикальной критики настоящего и указания на
конкретные личности или группы, которые блокируют путь к будущему.
Затем наступает институциализация нового нормативного
порядка, определяемого идеологией, что осуществляется
организаторами движения и подкрепляется санкциями его руководства.
На этой основе среди членов движения возникают новые
модели взаимодействия, более постоянные связи. Наконец,
кристаллизуется дифференциация возможностей внутри
движения (хотя и непостоянный, но все-таки реальный доступ
к источникам, которые оно контролирует), при этом четко
разделяются ведущая элита и рядовые члены, участники и
симпатизирующие.
Конечно, в конкретной ситуации обе рассмотренные последовательности
могут перекрещиваться и усиливать друг друга.
Например, той "скрепой, которая цементировала ряды массовых
движений социального протеста в США, была приверженность
определенным программным целям (идеальные и нормативные
структуры в терминах схемы INIO), а также участие в массовых
действиях - бойкотах, объединениях, сидячих демонстрациях,
забастовках" (5; 14).
Различные подпроцессы внутреннего морфогенеза движения
не обязательно протекают гармонично. Зачастую одни из них чрезмерно
развиваются за счет других, давая жизнь различным патологиям.
Так, слишком сильное увлечение идеологией приводит к
утопизму, прагматизму или фундаментализму. Слишком большое
внимание институциализации нормативной структуры ведет к
чрезмерной регуляции, а акцент на тесное и интенсивное взаимодействие
членов движения легко вырождается в фракционность,
протекционизм, выдвигает на первый план при занятии высших
постов личностные критерии. Дифференциация возможностей,
насущных интересов или жизненных шансов среди участников
движения нередко порождает олигархию и смещение целей, особенно
если задачу сохранения самого движения лидеры ставят
выше задач по реализации его начальной программы. Маккарти
и Залд отчетливо видят эту опасность (255; 1226).
Нет нужды добавлять, что описанные патологические явления
в движении серьезно подрывают его эффективность. В то же
время гармоничный внутренний морфогенез способствует формированию
созидательного потенциала движения.
4. Краткий комментарий к последней стадии "карьеры" движения
- его завершению. Есть два варианта. Один - оптимистический:
движение побеждает, и таким образом устраняются
причины, породившие его (raison d'etre), деятельность его свертывается,
и оно распадается. Другой - пессимистический: движение
подавляется, терпит поражение или исчерпывает потенциал
своего энтузиазма и постепенно приходит в упадок, не добившись
победы. Но ситуация может быть двоякой. Иногда полный
успех движения приводит к досрочному достижению цели и
к его быстрому распаду, провоцируя ответный удар противодействующих
сил. Завоевания движения могут быть утрачены, если
больше нет сил для их поддержания. Это то, что некоторые лидеры
называют "кризисом победы" (5; 4). В других случаях неудача
помогает обнаружить слабые стороны, выявить тех, кто действительно
поддерживает движение, уничтожить его противников,
перегруппировать силы, поймать врагов "на мушку" и, пересмотрев
тактику движения, оживить его в новых формах. Такую ситуацию
можно назвать "победой поражения" (389). Именно это
случилось с подавлением движения "Солидарности" в Польше в
конце 80-х, что привело к его окончательной победе в 1989 г.
Внешняя динамика социальных движений
Обратимся теперь к другой стороне "двойного морфогенеза",
а именно к влиянию социального движения на окружающее общество
и, в частности, к его роли в структурных изменениях.
Посмотрим на него как на "черный ящик", забыв про сложную
внутреннюю структуру, описанную выше, и остановимся исключительно
на изменениях, которые оно производит в обществе.
В этом плане главным являются структурные сдвиги, которые
можно назвать "морфогенетическим потенциалом" движения.
Оценивая его влияние на внешние структуры, важно соотнести
провозглашенные им цели с конкретными историческими шансами.
Пивен и Кловард напоминают: "завоевания должны оцениваться
по реальным возможностям" (328; xiii). Кроме того, не357
обходимо отделять сознательное воздействие от непреднамеренных
и неосознанных побочных результатов, а также краткосрочное
влияние от долгосрочного, которое обнаружится лишь спустя
какое-то время.
Таким образом, последствия социального движения имеют
сложный, двойственный характер. Потерпев поражение, оно может,
тем не менее, вызвать такие структурные сдвиги, которые
позднее все-таки приведут к победе. "Движение может быть беспощадно
подавлено, и все же многое, к чему оно стремилось, со
временем проявляется. Конфронтация нередко служит предупредительным
сигналом для правящей элиты, которая осознает, что
лучше изменить курс, чтобы не столкнуться в будущем с еще
более мощным выступлением" (317; 344). Так, хотя с вводом военного
положения движение "Солидарность", казалось, было подавлено,
на "самом деле оно добилось очень многого: расширился
круг участников политической жизни, изменился баланс сил
внутри политической элиты, существенно трансформировалось
массовое сознание" (389). Все это явилось залогом победы "Солидарности"
спустя восемь лет.
В то же время, движение, которое явно реализовало все свои
программные цели, но не использовало все исторические шансы,
конкретные исторические обстоятельства, вряд ли можно назвать
успешным. Ведь случается и так, что изменения, которые поначалу
воспринимаются как несомненные завоевания, вдруг приводят
к негативным последствиям, способным перечеркнуть полученные
преимущества. В конце концов, то, что удалось завоевать,
может быть утрачено в долгосрочной перспективе.
Морфогенетический потенциал движения проявляется как в
разрушительных, так и в созидательных действиях. Обычно для
того, чтобы ввести структурные новации, оно должно вначале
подорвать или, по крайней мере, ослабить прежние структуры и
лишь позднее приступить к созиданию. Однако некоторые движения
ограничиваются разрушением, поскольку им не достает
творческого потенциала. В таких случаях говорить об исторической
роли движения неправомерно.
Структурно-преобразовательный потенциал движения (как
деструктивный, так и конструктивный) может принимать различные
формы в зависимости от типа (уровня развития, размеров)
социальной структуры, на которую он направлен. Всего существует
четыре разновидности (формы) такого потенциала.
1. Идеологический потенциал движения выражается в его влиянии
на распространенные в обществе идеи, кредо, верования,
мировоззрения, представления о настоящем, образы будущего, деление
на врагов и союзников и т.д. На это указывает Козер, анализирующий
роль движения за гражданские права негров в
США (83; 86). В Польше движение "Солидарность", подавленное
и поставленное вне закона военным положением 1981 г., развернуло
широкую подпольную деятельность, открывая массам различные
"белые пятна" польской истории, в том числе преступления
сталинистов, государственной бюрократии, объясняя полную
бесперспективность экономической политики государства и т.д.
Это подготовило почву для победы на выборах и свержению коммунистического
правительства в июне 1989 г.
2. Реформаторский потенциал движения выражается в его
воздействии на нормативную структуру, в распространении новых
ценностей, правил поведения и т.д. среди населения. Тем
самым достигается то, что Берне и Букли называют "метавластью",
или "относительным контролем" (67; 215). "Основные схватки
в человеческой истории и современном обществе вращаются
вокруг формирования и реформирования ключевых правил систем,
центральных институтов общества" (70; v).
3. Реорганизационный потенциал выражается во влиянии движения
на модели и каналы социального взаимодействия (социальную
организацию), на процессы установления новых социальных
связей, возникновения новых групп и новых межгрупповых
коалиций, на формирование коммуникационных сетей и т.д.
Этот процесс наблюдается в Восточной Европе, переживающей
переход от монолитных, централизованных, автократических систем
к плюралистическим, демократическим, ориентированным
на рынок обществам. Осенью 1989 г. на наших глазах, словно
грибы после дождя, в Польше появлялись бесчисленные ассоциации,
добровольные группы, политические партии, союзы, заполнявшие
"социальный вакуум", столь характерный для тоталитарных
режимов.
4. Наконец, можно выделить перераспределительный потенциал,
который выражается во влиянии движения на процесс формирования
новых подходящих структур; в той мере, в которой
это движение способно отобрать привилегии у своих врагов и
обеспечить ими своих членов, последователей, сторонников или
симпатизирующих. Яркий тому пример - подрыв "номенклатуры"
в посткоммунистических странах Восточной Европы в недавнем
прошлом. Перераспределение шансов на успех - это конечная
цель движения в области структурных сдвигов. Доступ к
власти играет решающую роль для сохранения достигнутых преимуществ
и управления распределением ресурсов и благ в буду359
щем. Как замечает Тарроу, без изменений в структуре политической
власти риск утратить все завоевания очень велик (396; 53).
Не случайно проблема власти стоит в центре всех реформаторских
и революционных движений.
Движение полностью раскрывает свой динамический потенциал
только тогда, когда реализуется каждая из четырех его разновидностей
(форм). Для подобного, весьма редкого, случая я бы
сохранил термин "революционное движение". На деле движения
часто уродливы, сосредоточены на какой-либо одной сфере структурных
изменений. Некоторые преуспевают исключительно в
распространении мифов, утопий, благих пожеланий и неосуществимых
идей. Например, говоря о крестьянских восстаниях,
Вольф отмечает, что, как правило, они далеки от успеха, "поскольку
мифы объединяют крестьян, но не организуют их" (451;
108). Другие устремляют все свои усилия на распространение
новых моделей взаимодействия, нового образа жизни, чего тоже
недостаточно для значительных и длительных структурных преобразований.
Таковы движения битников, хиппи, панков, бритоголовых
и т.д.
Если обратиться к революционным движениям - многообразным
по характеру своих целей и наиболее всеобъемлющим по
структурному воздействию, то обнаружатся две типичные альтернативные
последовательности внешнего морфогенеза. Одна идет
"снизу", начинаясь с новой идеологии, под влиянием которой
постепенно складываются новые нормы и ценности, а их применение
способствует формированию новых моделей взаимодействия
и организации, - они-то в конечном счете и обусловливают
формирование новых насущных потребностей и интересов. Это
спонтанный морфогенетический процесс. Альтернативная последовательность
протекает в обратном порядке. Она начинается
"сверху" - с перераспределения ресурсов, возможностей, жизненных
шансов декретом правительства, которое берет власть;
использование новых возможностей способствует формированию
новых моделей взаимодействия, но не посредством принятия особых
правил, а путем следования новым образцам, и лишь постепенная
кристаллизация их приводит к новым нормам и ценностям;
наконец, возникают новые идеи, верования и кредо как рационализация
новых структурных порядков в других сферах. Это
- морфогенетический процесс, введенный законом.
Теперь сведем воедино наши наблюдения о внешней и внутренней
динамике социального движения. "Двойной морфогенез"
социальных движений не означает той же последовательности
фаз или стадий, в которой внутренний морфогенез (возникнове360
ние внутренней структуры движения) по времени предшествовал
бы внешнему (возникновению или преобразованию структур общества).
Мы не должны заблуждаться, полагая, что движение сначала
кристаллизуется, чтобы обрести морфогенетический потенциал,
и лишь потом становится способным заняться структурными
реформами. Такое предположение о линейной последовательности
необходимо отвергнуть.
Социальные движения приводят к изменениям в обществе с
самого начала своего зарождения, с момента своего внутреннего
морфогенеза. Аналогичным образом изменения в обществе также
все время влияют на него по принципу обратной связи, постоянно
модифицируют "карьеру" движения, его размах, скорость
и направление. Как справедливо замечает Лауэр, "мы имеем дело
с двумя пересекающимися друг с другом процессами - самим
движением и процессами в более широком контексте, т. е. в обществе,
внутри которого оно разворачивается" (232; xiv). Процессы
становления и движения, и новых социальных структур
тесно взаимосвязаны, они стимулируют или сдерживают друг друга.
Существует постоянное взаимодействие элементов внутреннего
и внешнего морфогенеза.
Современное состояние теорий социальных движений
Позвольте мне завершить эту главу метатеоретической оценкой
современного состояния теорий социальных движений, тенденций
и перспектив на будущее.
Социология социальных движений, как и остальные области,
которые изучает эта наука, тесно связана с общими социальными
теориями. Такая связь взаимна. Во-первых, любые исследования
социальных движений предполагают некий образ общества. Вовторых,
результаты подобных исследований вносят свой вклад в
одни представления об обществе и подрывают другие. Иными
словами, различные общие социальные теории формируют различные
взгляды на социальные движения, и наоборот, исследования
последних влияют на общие теории.
Приведем несколько примеров. Теория развития ("историцистская"
теория), согласно которой исторический процесс развивается
по специфической логике в предустановленном направлении
в соответствии с некоторыми "железными законами" истории,
квалифицирует социальные движения просто как симптомы
текущих социальных изменений, появляющиеся наподобие лихорадки
в моменты кризисов, упадков или революционных про361
рывов. Истинная же причина изменений лежит в сфере исторической
необходимости. Теории, пришедшие на место теории развития
(теории "постдевелопментаризма"), сосредоточившиеся на
творческой роли человеческой деятельности и отстаивающие случайную,
открытую природу исторического процесса, определяют
движения совершенно иначе, утверждая, что именно социальные
движения являются творцами, конструкторами социальных изменений.
Сравним ортодоксальную версию исторического материализма
с современными теориями "новых социальных движений". На
первый взгляд, различие заключается в типе социальных коллективов,
выбранных для анализа: однородные (гомогенные) экономические
классы в противовес разнородным (гетерогенным) специфическим
группам интересов, пересекающих традиционные
классовые деления. В действительности различие лежит глубже.
Согласно марксистской теории, именно социальные движения,
истоки которых кроются в классовых интересах, являются локомотивами,
демиургами истории, носителями, исполнителями объективных
тенденций развития. Они могут облегчить или ускорить
исторические процессы, но не могут стать их причиной. Сами
они вызываются силой необходимости, универсальными историческими
законами, возникают в строго определенные моменты
для исполнения своей революционной миссии и затем покидают
социальную сцену.
Согласно современным теориям, социальные движения являются
истинной причиной, агентами (субъектами) социальных
изменений, а не просто эманацией ("истечением") самостоятельных
исторических процессов. Они производят, конструируют,
преобразуют и совершают революции, сознательно пишут на скрижалях
истории, а не играют предписанные роли. Таким образом,
они не появляются автоматически в нужный момент, а активно
рекрутируют и мобилизуют своих сторонников, борются не за
предустановленный "финал истории", который в лучшем случае
может быть лишь ускорен, а за особые цели, которые выбираются
сознательно.
Рассмотрим другую пару противоположных общих теорий. С
одной стороны, в рамках системной теории общества (т. е. ортодоксального
"структурного функционализма") социальные движения
квалифицируются как возмущения, патологии, проявления
беспорядка или социальной дезорганизации; противостоять
им или компенсировать их должны уравновешивающие механизмы
системы. С другой стороны, в рамках современного подхода
рационального выбора социальные движения фигурируют как нор362
малыше средства достижения политических целей, специфическая
форма политических действий, которые предпринимают коллективы
людей, стремящихся к достижению своих целей, когда у
них нет обычных, институциональных возможностей для представительства
собственных интересов.
Обобщая эти примеры и упрощая картину, можно сказать,
что существует две традиционно противоположных модели общества,
соответствующие двум противоположным подходам к
изучению социальных движений. Согласно первой модели, социальные
движения появляются "снизу", когда уровень недовольства,
возмущения и крушения надежд превышает определенный
порог (166). Авторы одной разновидности этой модели рисуют
образ вулкана (30): социальные движения представляются им как
стихийный, спонтанный взрыв коллективного поведения, который
лишь позднее приобретает лидеров, организацию, идеологию
(движения просто "случаются"). Сторонники другой рисуют
предпринимательский, или конспиративный (заговорщический),
образ: социальные движения рассматриваются как целенаправленные
коллективные действия, подготавливаемые, мобилизуемые
и управляемые лидерами и идеологиями в попытке достичь
специфических целей (в этой модели социальные движения "формируются")
(399).
Вторая, противоположная модель делает ударение на структурном
контексте, облегчающем или сдерживающем возникновение
социальных движений; иначе говоря, движения прорываются
наружу, когда условия, обстоятельства, ситуация оказываются
благоприятными для этого. Одна из разновидностей данной
модели основана на метафоре клапана для выпуска пара: потенциал
движения (в той или иной мере имеющийся в любом обществе
и рассматриваемый как постоянный) выпускается "сверху",
если сдерживающие механизмы - блоки и управление на уровне
политической системы - ослабевают (357). По версии другой
разновидности рассматриваемой модели, важную роль играет доступность
ресурсов: причиной появления движений служит открытие
новых средств и возможностей, облегчающих коллективные
действия (255; 207). Наиболее часто характер политической
системы и, в частности, поле деятельности "структуры благоприятных
политических возможностей" (396) отмечается как основной,
решающий фактор сдерживания или облегчения коллективных
действий.
В современных концепциях социальных движений обнаруживается
явная тенденция к синтезу, преодолевающему противоположность
теорий, ориентированных на действие и структуру. В
середине 80-х годов Алдон Моррис и Цердрик Херринг проинтервьюировали
представителей упомянутых концепций. По их
единодушному мнению, "все опрошенные согласны с тем, что и
социально-психологические, и структурные переменные являются
решающими для понимания социальных движений. Вопрос
заключается лишь в том, можно ли стереть эту биполярность и
соединить оба подхода" (306; 72). Как недавно заметил Дитер
Рухт, "важная задача дальнейшего исследования заключается в
возведении концептуальных мостов" (345; 325). Многие ученые
предпринимают конкретные шаги в этом направлении. Позвольте
привести четыре примера.
Берт Кландерманс считает, что повышенное внимание сторонников
теории мобилизации ресурсов социальных движений к проблеме
их структуры (организации) ведет к отрицанию их индивидуального,
социально-психологического измерения. Необходимо,
полагает он, соединить новую, модифицированную социально-психологическую
теорию с правильным подходом к мобилизации ресурсов.
Автор заявляет, что нужно покончить как с традиционными
социально-психологическими подходами к социальным движениям,
так и с отрицанием социально-психологического анализа
теориями мобилизации ресурсов (218; 596-597).
Мира Ферри и Фредерик Миллер делают аналогичную попытку
обогатить теорию мобилизации ресурсов разработкой проблемы
субъективного уровня. Они сосредоточивают внимание на
двух психологических процессах, решающих для реформаторских
или революционных движений. Один - недовольство системой
(политизация), т. е. возложение всех грехов на институциональные
структуры, а не на лидеров (правителей). Другой - формирование
мотиваций у участников, облегчающих их решение главной
задачи: привлекать к движению новых сторонников и подталкивать
их к действию. С этой точки зрения, в теориях, ориентирующихся
на структурно-организационную сторону движений,
должна быть восстановлена психологическая перспектива. "Включение
познавательных социально-психологических посылок вместо
"побудительной" терминологии в рамках теории мобилизации
ресурсов должно помочь в прояснении как отношений между
движениями и обществом, так и процессов развития и роста самих
движений" (129; 55).
Еще более поразительной является попытка одного из ведущих
сторонников подхода "коллективного поведения" Ральфа
Тёрнера "перекинуть мост через пропасть между теориями коллективного
поведения и мобилизации ресурсов". Он признает
успехи, достигнутые теорией мобилизации ресурсов, и противит364
ся желанию рассматривать ее непременно в качестве альтернативы
более традиционному подходу, сторонниками которого являются
Парк, Блумер, Смелзер и он сам. Тёрнер считает, что теория
мобилизации ресурсов вносит важный вклад в решение трех
вопросов, которые остаются нерешенными в рамках ортодоксальной
теории коллективного поведения. Во-первых, это вопрос о
"внеинституциональности": почему люди отклоняются, отступают
от установленных институциональных путей? Во-вторых, о
"переводе чувств в действия": почему люди превращают внеинституциональные
диспозиции в действия? И в-третьих, о загадке
"коллективного действия": почему люди собираются вместе для
выражения своих чувств и стремлений? Таким образом, "полная
и сбалансированная теория социальных движений должна включать
в себя наиболее важные положения обеих упомянутых концепций"
(432; 1).
Стремление к компромиссу продемонстрировала и противоположная
сторона: как заявили основатели теории мобилизации
ресурсов Доу МакАда
...Поділитися у соцмережах
