Очерки социологии знания

страница №4

...о нечто, которое теория могла бы
объективировать. Оно есть "движущая сила" любого опыта, но
никогда - элемент среди всех данных элементов.

Все это, однако, делает еще более очевидным наше
затруднение: что же есть тогда то, что мы называем Я в логике и
психологии? Ответ состоит в следующем: хотя в конкретных науках
никогда не изучают субъект в качестве объекта познания, всегда
возможно тем не менее конструировать субъект как дополнение к
объективированным логическом или психологическим субъектам.
Итак, субъект конструирован, а не "действительно", "непосредственно
познан" или "угадан".

Мы снова сталкиваемся с загадкой: как могут в этом случае
субъекты различаться между собой? Насколько вообще возможно,
чтобы логический и психологический субъекты различались, если тот
и другой реконструированы посредством объективации? Если все
науки одинаково производят объективацию, следовало бы ожидать,
что реконструируется всегда субъект. Однако, если даже утверждение,

40

что все науки объективируют, соответствует действительности,
объективация все же происходит в разной степени. Степень
возможной объективации зависит от того, какую конкретную
металогическую и простую "данность" мы желаем выхватить из
"потока опыта" с целью объективации. Любое значение подразумевает
нечто и чем более полно это нечто может быть объективировано, тем
более тесно оно связано с потоком опыта, из которого извлекается,
тем более субъективны будут соответствующие значения. Значения
всегда ясно обнаруживают большую или меньшую степень
объективности в том, что они более или менее тесно связаны с
"потоком опыта"; установить эту степень объективности всегда
можно, изучив их.

Основная "данность" психологии, несказанная в себе и лишь
смутно намеченная "опытом", поддается гораздо более низкой
степени десубъективации, чем основной факт логики; основные
факты эстетики и этики, в свою очередь, занимают с точки зрения
степени их объективности, позицию где-то между двумя этими
крайностями.

...Разные науки неодинаково близки к конкретному опыту и
идеи "реконструированных" субъектов, развивавшиеся бок о бок с
идеей "объективированного" субъекта различных наук, разнились
соответственно этому. Эпистемология продолжала использовать эти
"конструкции", основанные на объективированных представлениях
различных фундаментальных наук с тем, чтобы наполнитьТолько этим сложным путем возможно объяснять очень
непростую идею субъекта у Канта - "сознание как таковое". И в
структуре ее и в содержании видно нечто воссозданное; она не что
иное, как движущая сила всеобщих форм. Эта концепция не есть
результат обычного процесса познания путем объективация, но
реконструкция, субъективное соотносительное понятие ко всеобщей
действительности.

5. ЭЛЕМЕНТЫ ТИПОЛОГИИ ТЕОРИЙ ПОЗНАНИЯ

Исследование корреляции субъекта и объекта позволило нам
обнаружить важнейшие факторы образования эпистемологических
понятий. Эта корреляция столь присуща эпистемологии, что мы
вправе объявить: любая цепь аргументов приобретает
эпистемологическое значение, как только эта корреляция, пусть
имплицитно, вторгается в нее и, наоборот, даже типично
эпистемологическая теория перестает быть по своей сущности
эпистемологической с того самого момента, когда, побужденная
внутренней диалектикой, она прядает одному из членов корреляции
абсолютный характер и, таким образом, разрушает корреляцию как
таковую.

Во избежании какой бы то ни было двусмысленности заменим
термин "корреляция между субъектом и объектом" терминами
"познающий" и "долженствующее быть узнанным" и в соответствии с
этим заново сформулируем наш тезис следующим образом:
эпистемологическая позиция есть результат характеристики "фактов",
данных в науке как "знание". Знание, таким образом, включается в
качестве третьего члена в корреляцию между познающим и
долженствующим быть узнанным. Так в эпистемологии появляется
тройственное отношение: познающий - известное (знание) -
долженствующее быть узнанным.

На этой триаде основана любая эпистемологическая
систематизация; любая мыслимая формулировка проблемы познания
передается некоторой комбинацией этих трех понятий.

Типология эпистемологии должна показать, во-первых, что в
данной логической структуре вмещается множество возможных
подходов и, во-вторых, как это простое отношение усложняется
концепциями и отношениями, привнесенными из основных наук.
Благодаря этому станет ясно, каким образом из общей схемы
эпистемологической систематизации вырастают самые сложные
системы, и какие формально-логические рамки заключают любой
эпистемологический мотив, каким бы ни было его содержание, в
единое здание мысли.

В наших силах разработать не только логическую типологию
возможных способов постановки проблемы, но и типологию
возможных ее решений, хотя число этих решений ограничено.
Остается самый важный вопрос: каким образом формулировка

проблемы предопределяет возможные решения? Иными словами,
необходимо установить последовательную связь между
формулировкой проблемы и ее решением...

Сколько-нибудь полное осуществление этой задачи выходит за
рамки настоящего исследования, здесь будет сказано лишь о
сущности компонентов предполагаемой типологии.

Вышеупомянутые результаты анализа и тройственное
отношение могут быть представлены в следующей диаграмме:

Познающий
СУБЪЕКТ
(реконструкция)

Известное
ЗНАНИЕ
а. сознание
б. объективность

Долженствующее
быть узнанным
ОБЪЕКТ

(стрелок нет, но линиями соединены.)
Как уже отмечалось, содержание тре
х основных понятий -
познающий, знание, долженствующее быть узнанным - различается
соответственно тому, какая наука является основной для данной
теории познания. Особенно заметно меняется среднее понятие, в
логической эпистемологии его называют объективностью (сумма
обоснованных предположений), в психологической теории -
сознанием. Так же и познающий в различных теориях не один и тот
же субъект, но разные субъекты, похожие друг на друга лишь тем, что
все представляют собой реконструкцию. Сущность третьего понятия,
впрочем, с самого начала онтологическая.

Три члена нашего отношения могут сочетаться в трех
различных комбинациях (на это указывают скобки в диаграмме), и
каждая из них может служить исходным пунктом для освещения
эпистемологической проблемы.

Онтологически обоснованные теории познания рассматривают,
прежде всего, отношение между познающим и долженствующим быть
узнанным (1). Молчаливо подразумевается, что это отношение
является онтологическим. Даже не формулируя проблему
эпистемологии, мы знаем, имплицитно или эксплицитно, что и

43

познающий субъект и объект познания есть "проявление Бытия" (ср.
решение Лейбница: и познающий, и мир, который должен быть
познан, являются монадами). Хотя с этой точки зрения
онтологическое отношение должно казаться безусловным, остается
вопрос, каково отношение между познающим и известным (2) и
между известным и долженствующим быть познанием (3).

В противоположность этому, логическая теория познания
отправляется от отношения между объективностью и реальностью (3),
а прочие, (1) и (2), формируются соответственно ему. (Данный тип
теории, хотя и не вполне в чистом виде, представлен эпистемологией
Канта; свойственная ей логическая тенденция наиболее
последовательно развита Марбургской школой.). Уже на этом этапе
нашей работы можно понять особую проблему логистической
эпистемологии, проблему, которую вообще можно заметить только с
точки зрения структурного анализа. В соответствии с логистической
теорией познания, познающий субъект выступает как первый член в
двух различных корреляциях: с объективностью (2) или с
долженствующей быть познанной реальностью. "Объективность"
принадлежит к сфере логической обоснованности, а "реальность,
которая долженствует быть познанной" - к сфере онтологии; в
сочетании с той и другой субъект сам поочередно принимает то
характер "объективности", то характер "реальности". Например,
"сознание как таковое" (субъект в системе Канта) есть, по
происхождению, реконструированный субъект чисто логического
характера, без каких бы то ни было онтологических черт; однако в
корреляции с "вещью в себе" он незамедлительно принимает ее
"способ существования", который в основном является
онтологическим...

Виндельбандом отмечено', что соотносящиеся категории до
некоторой степени предопределяют возможные решения. Уже способ,
которым ставится проблема познания, предписывает возможные
способы познания - догматический, скептический, агностический,
проблемный, феноменологический, солипсистский и концептуалистский;
как считает Виндельбанд, разные решения, в первую
очередь, продиктованы неодинаковой зависимостью между членами,
избранными в качестве отправного пункта.

' W.Windelband, Einleitung in die Philosophic. -Tubingen, 1919. - S.213.

44

Указание на существование таковой зависимости содержится
уже в самой формулировке проблемы, в то же время она определяет
дистанцию между коррелятами. Строго говоря, разрешение
эпистемологической проблемы начинается только с того момента,
когда мы действительно пытаемся таким образом преодолеть эту
дистанцию.

Сущность эпистемологической систематизации тогда состоит,
поскольку это относится к ее логической структуре, в решении
корреляций, имеющих отношение к формулировке проблемы. Таков
центральный вопрос эпистемологического мышления - решить
самодовлеющую корреляцию, заполнить брешь между
объективностью, с одной стороны, и субъектом и реальностью, - с
другой. Заполнить эту брешь, или, иными словами, оценить значение
субъекта и реальности в смысле познания объективности,
необыкновенно трудно.

Для осуществления этой задачи эпистемология может, как это
ни покажется странным, объединить разные типы промежуточных
решений. Кант ("Критика чистого разума"), а также Лейбниц
признавали три возможных пути развития типологии, могущей
заполнить брешь, о которой, было сказано:

1) познающий достигает знания, моделируя то, что
долженствует быть узнанным - символизирующая или копирующая
теория;

2) объективный мир, известное, раздвигается самопроизвольным
усилием познающего субъекта - спонтанная теория;

3) знание возникает на основе порядка, которому подчиняется
и познающий, и долженствующее быть узнанным - теория заранее
установленной гармонии.

То, каким образом данная эпистемология ликвидирует брешь,
зависит, во-первых, от отношения категорий, которое определяет
дистанцию между, например, сознанием и реальностью, во-вторых,
от основной науки, из которой исходит эпистемология, и, наконец, от
того, с какой стороны начинается наведение моста - субъективной
или объективной.

Рассматривая корреляцию между субъектом и объектом
совместно с главными концепциями в качестве специфических
элементов эпистемологии, мы неизбежно задаемся вопросом: в самом
ли деле типологический обзор, основанный на таком незначительном
количестве классификационных концепций, охватывает все обилие

45

исторически существующих систем? Ведь подробная типология
должна была бы сохранять в поле зрения все концепции, которые
приняты от той или иной науки. Наша главная задача, однако,
состоит в определении и анализе характерных элементов теории
познания, поэтому мы не обязаны преступать рамки, которые были
нами ранее определены. Предполагается лишь несколько дополнить
то, что уже было сказано о концепциях, заимствованных теорией
познания из логики, причем не более чем это' необходимо для
иллюстрации того, как первоначально простая типологическая
ситуация усложняется благодаря вмешательству элементов из
инородных систем и что из этого следует для типологии.

Логическая теория познания исходит, как было отмечено, из
отношения между объективностью (знанием) и реальностью (тем, что
должно быть познано); точно говоря, она начинается с исследования
среднего члена тройственного отношения, с анализа "знания".
Эпистемология для этой цели не имеет собственных средств и
пользуется, поэтому открытиями логики, которая тем самым
становится ее основной наукой. Анализ, которому логика подвергает
знание, выделяет в этом последнем два аспекта - форму иВ ней логика имеет характерную квазиаксиоматическую
основу, и различные возможности ее решения создают
принципиально разные системы, возникающие на логическом базисе;
соотношение "форма - содержание", если можно так выразиться.
является источником дальнейшего разветвления.

Существуют три возможности решения данной корреляции:
сведение содержания к форме (Марбургская школа), сведение формы
к содержанию (логический реализм) и, наконец, предположение того
или иного принципа высшего порядка, в котором форма иИменно на этом фундаментальном логическом соотношении
формы и содержания ориентированная на логику эпистемология
строит более высокий план - основное эпистемологическое
соотношение субъекта и объекта. Иногда форма приходится на
субъект, тогда как содержание как-то выводится из объекта, а иногда

46

форма приходится на объект, а содержание является субъективным -
в этом пункте расходятся школы и течения, которые исходят из одних
и тех же начальных предпосылок.

Здесь, наконец, и мы сможем предложить более конкретную
формулировку проблемы, которую мы описали как вопрос, с
которым, в конечном счете, приходится иметь дело при любом
структурном анализе: насколько из структуры эпистемологической
систематизации возможно вывести единообразие
эпистемологического мышления и принцип дифференциации,
создающий все без исключения системы.

Единообразие обеспечивается корреляциями, которые
постулированы с квазиаксиоматической необходимостью; различия, с
другой стороны, создаются тем фактом, что корреляция допускает
разные логически возможные решения. Логическая структура
эпистемологической систематизации, которая дает нам ориентацию,
но не предначертает точного пути, должна быть признана стержнем
всякой типологии, а равно гарантом самой возможности ее
создания...

В логистической теории познания фундаментальные
корреляции частично имманентны для эпистемологии, частично
происходят из логики; каждая корреляция, в свою очередь, допускает
несколько возможных решений. Любая логистическая теория
познания тогда представляет собой комбинацию этих априорных
решений. Это относится ко всякому другому типу эпистемологии,
например психологической или онтологической теориям познания, с
тем только отличием, что соотношение форма-содержание
замещается основной корреляцией соответствующей основной науки.
Например, онтологическая теория взамен соотношения формы и
содержания предлагает соотношение субстанции и случая.

6. Структурный анализ эпистемологической оценки

...Корреляция субъекта и объекта, как мы убедились, есть
единственная черта, которая присуща собственно теории познания,
но даже она не вполне определена. Ее действительное содержание в
каждом отдельном случае заимствуется из научной дисциплины,
которая используется в целях анализа в качестве фундаментального
знания.

В этой связи возникает вопрос: не заимствует ли теория
познания также и ценностные стандарты, в которых она нуждается

для оценки основных предпосылок, более точно - каково отношение
между конкретной оценкой основных предпосылок и той научной
дисциплиной, на основе которой проводится анализ?

Самый прямой путь для ответа на этот вопрос состоит в
структурном анализе общераспространенных критериев истины,
поскольку именно в них кульминирует эта эпистемологическая
оценка. Встречаются три типа критериев.

1. Трансцендентный, онтологический критерий истины: любое
предположение должно быть принято как истина, если оно
соответствует реальности, бытию.

II. Формальный или логический критерий истины: любое
предположение должно быть принято как истина, если заложенная в
нем мысль преисполнена логической необходимости (соответствует
логическим формам).

III. Психологический критерий истины: любое предположение,
если оно воспринимается как очевидность, должно быть принято как
истина.

В нашу задачу не входит критика этих критериев познания, мы
ограничимся структурных анализом, задавшись вопросом, какой
ценностный фактор подчеркивается при том или ином критерии.

Каждый из критериев познания включает в себя три важных
фактора: 1) то, что оценивается, 2) ценность, в отношении которой
первый фактор должен рассматриваться как поддающийся оценке, 3)
третий член, который служит мерилом для будущей оценки. Первые
два члена одинаковы для всех трех критериев - оценивается всегда
предположение; ценность, которой руководствуются, вынося
суждение о нем, есть истина, хотя представление об истине может от
случая к случаю изменяться.

Первый критерий познания относится к сфере бытия, второй -
к сфере логики, третий - к чувству очевидности. Совершенно ясно,
что количество критериев познания то же, что количество типов
эпистемологии, каждый критерий связан с соответствующим типом
эпистемологии. Онтологическая теория познания избирает
эпистемологическим стандартом онтологический критерий познания,
логическая эпистемология использует логический критерий, а
психологическая теория познания - психологический критерий.

...Истинные критерии эпистемологии тесно связаны с наукой,
которая избрана аналитическим средством в вопросе об основных
предпосылках, основные же предпосылки знания соответствуют
ценностным стандартам. Если считают, что в основе знания лежит

48

опыт, то опыт должен быть носителем и гарантом ценности; если
утверждается, что знание в конечном счете, должно быть логическим,
то критерием истины является именно логика; то же относится к
онтологической теории познания. Парадокс эпистемология состоит в
следующем: эпистемологии необходимо решить вопрос о
познавательном значении фактического знания и удостоверить его
ценность; в ходе исследования, однако, вопрос о ценности
отодвигается все вглубь и вглубь, до тех пор, пока он не предстает как
вопрос о ценности основных предпосылок познания, в конечном же
счете, - просто как провозглашение их ценностью (в случае
скептической теории - негативной ценностью); в результате
происходит переориентация задачи эпистемологии: так как знание,
которым мы располагаем, оценивается на основании его
предпосылок, нам остается только построить систему с тем. чтобы
показать постфактум, каким образом нам удалось приобрести столь
полезное знание.

В силу этой внутренней переориентации, этой перестройки
проблемы, эпистемологическая критика, против распространенного
мнения, является фактически не критикой знания, но лишь его
систематизацией. Структурный анализ раскрывает, что
эпистемология занята проблемой, которая совершенно не совпадает с
той проблемой, которую она изначально ставит перед собой. Вместо
критики ценности она превращается в теорию о том. как некоторая
ценность может быть достигнута и реализована.

Для любой теории познания трудно доказуемо, что ее основные
предпосылки являются подлинно истинными. В этом объяснение
хорошо известному парадоксу системы Канта; он отстаивает
необходимость синтетических априорных суждений в концепции
спонтанности, оправдывая последнюю также априорно. Эта
кругообразность далеко не случайна, как мы теперь понимаем, - она
необходимое следствие парадокса, заключенного в любой теории
познания.

^Теперь мы можем спросить более точно: является
эпистемологическая ценность как таковая чужеродным элементом,
привнесенным из основных наук, или же эти последние только
определяют в каждом отдельном случае, что создает ценность и
поддается оценке - онтология, психология или логика? Поскольку
мы признали феноменологическое различие между ценностью, на
основе которой мы оцениваем, и нормами, в соответствии с

49

которыми мы выносим суждение, заимствует теория познания самое
ценность из какой-то чуждой дисциплины, или же она есть только
стандарт, меняющийся в зависимости от выбора основной
дисциплины?

Только вторая гипотеза подтверждается предыдущим анализом
эпистемологии. Истина как ценность является постоянной при
любом критерии, единственная переменная - это стандарт оценки.
Ценность бытия-известного, факт бытия-истины есть характерная
черта эпистемологического подхода и возникает совместно с ним.
Иначе и быть не может, ибо совершенно невозможно извлечь такую
ценность, как истина, из какой бы то ни было основной дисциплины,
по крайней мере, психология и онтология не располагают ничем
подобным.

Более сложно дело обстоит в логике. Здесь, по-видимому,
имеется такая ценность, как точность. Но, разумеется, точность
нельзя отождествлять с эпистемологической истиной. Кроме того,
точность мы не находим в чистой логике, которая может строиться без
всякого намека на субъект.

С точки зрения "науки о мышлении", прикладной логики,
ценностью является "точность". Единственное, что предполагается
этой ценностью, это то, что для мыслящего субъекта желателен
определенным образом упорядоченный строй мышления.

То, что в чистой логике представляется свободой оценки, в
прикладной логике облекается логистической эпистемологией в
покровы истины, так что в такой теории ценность точности совпадает
с эпистемологической истиной. В этом причина того, что различие
между двумя этими ценностями столь неуловимо.

Оставим прикладную логику. Ясно, что факты логической
сферы как таковой могут быть формулированы не прибегая к
нормативному языку, не хуже, чем факты в психологической или
онтологической сферах. Ничто не представляется оценочным или
нормативным до тех пор, пока остается в контексте психологической,
онтологической или логической систематизации. Состояние вещей
предстает как оценочное и нормативное лишь в том случае, если мы
подходим к ним с меркой иной, чуждой систематизации. Любое чисто
дескриптивное положение вещей может быть превращено в
нормативное, имеющее ценностную нагрузку, если его отнести к
категории "чего-то, что должно быть достигнуто". В законах механики
нет ничего нормативного, однако, для специалиста, участвующего в
создании машин, данные законы являются нормами. Этот

50

разительный пример должен подтвердить, что с точки зрения
структурного анализа ценностное суждение всегда означает, что мы
рассматриваем положение вещей с меркой чуждой систематизации,
которая поставляет нам стандарт оценки...

Значение эпистемологии в плане определения ее возможностей
не входит в нашу задачу. Нас интересует раскрытие ее структуры,
особенно вопрос, что специфического имеется в теории познания в
сравнении с другими систематизациями. И еще - следует ли в ней
видеть чистую или смешанную систематизацию.

Мы убедились, что эпистемология не является чистой
систематизацией, такой как первичные систематизации:
онтологическая, логическая и психологическая. Ничто не мешает
вообразить чистую логику или чистую онтологию, свободные от
эпистемологических предпосылок, но построить чистую теорию
познания невозможно. Она не принадлежит к числу первичных
систематизаций, ее главная задача - обеспечение плацдарма, с
которого было бы возможно начать исследование этих последних. Но
хотя эпистемологический поиск является как бы межсистемным, он,
тем не менее, не есть поиск надсистемный, поскольку не может быть
такой вещи, как полностью изолированное самодовлеющее мыслящее
создание... Фактически, противопоставлением однородных
"первичных" систематизаций со "смешанными", межсистемными мы
уже указали на существование двух радикально различных типов
систематизации; эпистемология, конечно, принадлежит ко второму
типу. Эпистемология, однако, несмотря на свою зависимость от в
основном чужеродных фундаментальных дисциплин располагает и
своей собственной областью, ибо 1) существует собственно
эпистемологическая проблема, 2) она связана с ценностью sui generis,
и 3) существует специфическая для эпистемологии основная
корреляция - корреляция между субъектом и объектом, которая
постулируется квазиавтоматически и является необходимой для
интеграции теоретической сферы.

В качестве еще одной характеристики эпистемологической
систематизации мы должны отметить "умозаключительную" природу
эпистемологии, что особенно очевидно, когда мы исследуем состав
различных представлений относительно Я. Эпистемология
конструирует, а не прямо "описывает" объект. Хотя необходимо
признать, что так называемое "прямое" описание не столь уж прямо,
как это может показаться простодушному взгляду, все же существует
различие между описанием и построением.

51

Только то, что может представляться нам, возможно описывать;
но где вопрос направлен вовне того, что представляется, мы должны
умозаключать и конструировать. Описательная наука всегда отвечает
на вопрос "как есть", тогда как умозаключительная - "как должно
быть". Эпистемологический вопрос выводит так далеко вовне того,
что представляется, что любая попытка описывать была бы здесь
бесплодной; применимо здесь только умозаключение.

Предвзятое мнение, что только "прямой чувственный опыт",
дополненный описанием, может привести к истине, является
совершенно неоправданным. Достижение истины невозможно без
"умозаключения", которое гарантирует, что ее отправная точка
является cum fundamento in к', и что выводы свободны от
противоречий.

Любая попытка подтвердить эпистемологию с этой точки
зрения должна была бы начаться с установления того, насколько
широк диапазон представленного в имманентности исходного
материала, затем необходимо определить, в какой мере имманентный
материал не только позволяет, но требует дополнения в виде
умозаключения в силу самого способа, которым он дается. Анализ,
который направлен, в основном, на логический аспект
умозаключительной части эпистемологии, доложен быть дополнен
исследованием метода представления ее основных предпосылок.
Только анализ метода представления основных предпосылок мог бы
выявить причины, почему возможны диверг...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• ...
• 19
• 20
• 21

Закладка в соц.сетях