Жанр: Социология и антропология
Международные отношения: социологические подходы
... Они располагаются
по степени важности в четырех зонах: "пространство
внимания", "пространство неотложных проблем", "пространство
откладываемых проблем" и "общая память".
Модель CRISISCOM является открытой: реакции стран па
происходящие события не генерируются моделью, а задаются
экзогенно, в сценарии, что при современном развитии прикладного
моделирования вряд ли может быть отнесено к сильной
стороне модели. В целом же при экспертном сравнении результатов
машинной обработки информации и архивных документов,
как указывают авторы модели, результаты моделирования
оказались удовлетворительными.
Интересным примером создания ИПС является информационно-поисковая
система по локальным конфликтам GASCON
[Bloomfield, Beattie, 19691, Система GASCON состоит из двух
основных элементов: информационного банка и комплекса обслуживающих
программ. Информационный банк системы представляет
собой каталог, содержащий описания 27 локальных
международных конфликтов. Все конфликты записываются
однотипно. Каждый конфликт описывается по трем основным
фазам (предвоенная, военная, послевоенная) с помощью так
называемых факторов. Для первой фазы имеются 119, для второй
- 110 и для третьей - 178 факторов. Все факторы сводят-
ГЛАВА VI. МЕТОДЫ. МЕТОДИКИ И ПРОЦЕДУРЫ 187
ся в II категорий. Для конкретного конфликта указывается
наличие или отсутствие каждого фактора и степень его влияния
на усиление или ослабление взаимной враждебности (сильное,
определенное или слабое влияние).
Вторая главная компонента системы GASCON - комплекс
программ двух типов: для организации информационно-справочной
работы и для определения возможного направления развития
некоторого нового конфликта, вводимого в систему исследователем,
который работает с ней в диалоговом режиме.
Ряд операций, предусмотренных в системе GASCON, не только
позволяют ей претендовать на способность играть роль банка
информации о международных конфликтах, но и считаться прогностической
моделью. Прогностическая функция в системе осуществляется
путем сравнения конфликтов. Степень подобия
конфликтов определяется в системе путем подсчета общих факторов
для этих двух конфликтов на различных фазах их развития
и общего числа факторов для каждой данной фазы. Другими
словами, в рамках модели GASCON был сделан первый шаг в
переходе к созданию ИЛС, которые, однако, не стали пока
ведущим инструментом моделирования международных отношений
на базе ЭВМ.
Попытки перехода от информационно-поисковых к информационно-логическим
(а в первом приближении - к информационно-аналитическим)
машинным системам были предприняты и
в рамках прогнозирующей человеко-машинной системы WORLD
EVENT/INTERACTION SURVEY (WEIS) [McClelLmd, 1971J.
Процесс обработки информации в системе WEIS заключается во
вводе в ЭВМ постоянного потока информации по внешнеполитической
тематике, который затем преобразуется в форму, удобную
для использования и хранения в памяти ЭВМ. На следующем
этапе проводится первичная обработка преобразованной
информации путем разделения ее на систематическую и случайную,
а затем посредством специально разработанных логико-математических
процедур проводится дальнейший анализ информации,
направленный на выявление тенденций и закономерностей.
Такой анализ позволяет в машинном режиме выстроить
взаимные политические действия государств в серии "элементарных
политических акций", сгруппировать их по типам взаимо188
ЧАСГЬ ВТОРАЯ. МЕТОДОЛОГИИ И МЕТОЛЫ
действия на международной арене и в конечном итоге провести
подготовку краткосрочного прогноза развития ситуации.
К более высокому уровню исследовательских задач относятся
примеры моделирования систем международных отношений на
ЭВМ. В этой сфере сложилось два основных направления. К
первому из них принадлежат прикладные проекты, основанные
на описании системы международных отношений с помощью
уравнений. Эти уравнения могут быть запрограммированы на
ЭВМ, а сам процесс моделирования реализуется пошаговым решением
этих уравнений. Машинные модели, основанные на
этом принципе, являются машинными реализациями аналитических
моделей.
Второй тип машинных моделей может быть реализован в
случаях, когда система международных отношений описывается
с помощью некоторой формализованной игры, в которой ЭВМ
может быть использована для автоматизации посреднических
функций (контроля правильности ходов, регулирования информационных
потоков, вычисления результатов действий и взаимодействий).
На ЭВМ возлагается еще и функция участника игры с
правом принятия решений. Эти функции носят алгоритмический
характер, что позволяет в ряде случаев выйти на автоматизированное
моделирование гипотетических ситуаций в сфере
международных отношений.
Весьма авторитетными образцами машинного моделирования
системы международных отношений считаются такие аналитические
модели, как, например, "Дипломатическая игра" [Krend,
1970], "Баланс сил" [Reinken, 1968] и одна из самых сложных
моделей такого рода - модель TEMPER [Abt, Gordon, 1969].
Описание более современных примеров машинного моделирования,
относящихся в основном к игровому направлению, можно
найти среди публикаций в Journal of Peace Research (1994),
Journal of Conflict Resolution(1995, 1996).
Вместе с тем наиболее апробированными и наименее спорными
по результатам своего применения методическими средствами
использования ЭВМ в рамках прикладных проектов по
внешнеполитической проблематике являются различные виды
ИПС. В силу комплексного характера факторов, формирующих
международные ситуации и процессы, и ограниченных возмож-
ностей формализации исходных данных возникновение ИПС и
тем более ИЛС по существу создало новую качественную грань
между содержательными и количественными разделами моделирования,
применяемыми в сфере международных отношений,
что по логике вещей должно вывести междисциплинарные исследования
на более высокий уровень развития.
Особые сложности в этом плане возникают при построении
такой подсистемы математического обеспечения ИПС, которая
практически недоступна верификации для специалистов с традиционной
гуманитарной подготовкой. В то же время фактическая
монополия на это обеспечение, переходящая к специалистам-математикам,
влечет за собой неоправданное "ужесточение" многих
важных подходов и схем.
Подсистема математического обеспечения ИПС (ИЛС) состоит
из большого числа программ, посредством которых решаются
как служебные, так и функциональные задачи. Отдельные
программы отличаются друг от друга прежде всего содержанием
решаемых задач (преобразование шкал, анализ документов, вычисление
коэффициентов связи, коэффициентов парной и частной
корреляции, автоматическая классификация различных признаков
объектов наблюдения и др.).
Подсистема информационного обеспечения ИПС (ИЛС)
функционирует относительно самостоятельно и является инвариантной
относительно конкретных решаемых задач. Ее построение
начинается с введением в память ЭВМ определенным образом
организованной первичной информации, которая составляет
банк данных. Важным условием эксплуатации банка данных является
создание гибкого математического обеспечения, позволяющего
на базе информационных моделей строить математические
модели. В качестве такого обеспечения используются теория
множеств, математическая логика, теория вероятностей, математическая
статистика, линейное и динамическое программирование
и другие математические средства.
Создание автоматизированных ИПС связано с решением и
разработкой многих сотен алгоритмов и программ. Необходимый
минимум математического обеспечения автоматизированной
ИПС составляют следующие алгоритмы: расчет распределений
и их параметров, измерение связи между социальными
190 ЧАСГЬ ВТОРАЯ. МЕТОДОЛОГИИ И МЕТОДЫ
объектами и их параметрами, классификация выделяемых международных
проблем, формирование и преобразование признакового
пространства, построение имитационной модели объекта,
построение динамических моделей объекта, ориентированных
на прогноз, оценка качества и надежности работы математических
моделей при описании международных ситуаций и
процессов.
Уровень решения поставленной перед ИПС (ИЛС) содержательной
проблемы зависит прежде всего от степени формализации
международной информации, которая накладывает определенные
ограничения на выбор методов ее анализа. Кроме того,
решающее значение имеет применение формально-логических
методов в едином комплексе с современными методами автоматической
обработки информации. В настоящее время специалисты
стремятся осуществлять решение этих задач таким образом,
чтобы сделать возможной работу исследователей-международников
с ЭВМ в диалоговом режиме.
Вместе с тем главной методической слабостью, ограничивающей
возможности современного машинного моделирования, является
отсутствие в большинстве реализуемых проектов достаточно
серьезной концептуально-теоретической основы. Кроме
того, в ряде случаев представляется неоправданным и выбор
определенных математических средств. Например, теория игр,
как показали проводившиеся почти полвека попытки ее применения
в качестве такого средства, оказалась малосостоятельной,
причем положение дел усугубляют и трудности верификации
игровых моделей.
Оценивая методический опыт использования вычислительной
техники при анализе международных ситуаций и процессов,
следует подчеркнуть, что выбор математических средств, их
практического использования является вспомогательным, хотя и
необходимым этапом в решении конкретных задач моделирования
и прогнозирования внешнеполитического развития. Поэтому
моделирование неоЬходимо рассматривать прежде всего в связи
с конкретной социально-политической реальностью, научный
анализ которой формирует сущностно-содержательное (качественное)
определение модели прогнозируемого процесса или ситуации.
Завершая рассмотрение наиболее важных проблем прикладного
анализа международных отношений, следует отметить и
некоторые особенности состояния этого вопроса в отечественных
исследованиях. К сожалению, опыт, накопленный в этой
сфере, к настоящему моменту все еще недостаточно обширен и
разнообразен и в целом уступает зарубежному. В течение длительного
времени отечественные исследования такого рода сдерживались,
с одной стороны, идеологическими стереотипами, затруднявшими
научный поиск, а с другой - высокой степенью
"закрытости" советской внешнеполитической практики, препятствовавшей
внедрению научных достижений в деятельность
внешнеполитических ведомств. Хотя этот процесс начал развиваться
в 80-е гг. он проходил в основном в русле рационального
использования не аналитических, а скорее чисто информационных
разделов прикладных методик.
Тем не менее количество публикаций, ориентированных на
применение прикладных методических процедур анализа международных
отношений, постепенно возрастало. С учетом публикаций
70-90-х гг. можно сделать заключение, что в рамках отечественного
опыта в этой области сложилось два относительно
самостоятельных направления.
К первому из них следует отнести публикации преимущественно
академического характера, например, такие, как монографии
"Современные буржуазные теории международных отношений",
"Международный конфликт", и некоторые другие [Гантман
(ред.), 1976; Доронина, 1981].Они сыграли значительную
роль в развитии новых для тогдашней советской гуманитарной
науки аналитических подходов и стали одним из факторов, ускоривших
ее приобщение к нетрадиционным средствам решения
практических задач.
Ко второму можно отнести исследования, ориентированные
на превращение точных дисциплин и математических средств в
решающий или даже вообще единственный инструмент научного
анализа международных отношений [см.: Дружинин, Конторов,
Конторов, 19881. Другими словами, предлагавшийся (и
прелагаемый) в исследованиях такого рода подход реально вел
не к рационализации процесса принятия решений за счет выявления
дополнительных вариантов и способов действий, а к его
192 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МЕТОДОЛОГИИ И МЕТОДЫ
подчинению жестким технократическим схемам, что с точки
зрения общественных интересов еще более неэффективно, чем
идеологическая обусловленность.
Менее заметным, хотя и весьма примечательным явлением
стало, на наш взгляд, появление нескольких десятков междисциплинарных
исследований (проводившихся в МГИМО и некоторых
других российских вузах), которые не только отвергали
технократический экстремизм, но и стремились представить
междисциплинарные методики и результаты их применения в
наиболее приемлемой для практических специалистов форме,
доступной профессиональной верификации и оперативному
внедрению [см.: Аналитические методы в исследовании международных
отношений, 1988; Системный подход: анализ и прогнозирование
международных отношений, 1991 и др.] .
5. ВЫВОДЫ
Тенденции формирования мирового политико-правового пространства
повышают значимость прикладного анализа международных
отношений. В то же время, несмотря на многообразие
методических подходов и методик, практические результаты, достигаемые
на основе их использования, не в полной мере отвечают
современным потребностям.
Нынешнее снижение энтузиазма в отношении применения
прикладных методик анализа международных отношений вызвано
рядом объективных и субъективных факторов. При этом
многие из "узких мест" исследова.ний могут быть преодолены за
счет повышения уровня нормативности методического обеспечения
прикладных проектов, усиления связи прикладного и фундаментального
знания об общественных и политических процессах.
Несмотря на существенное несовершенство современных методических
средств прикладного анализа международных отношений,
корректное применение апробированных в научно-практическом
плане исследовательских приемов и процедур многократно
повышает эффективность результатов конкретных проектов.
Часть третья
Проблемы и исследования
Глобальное общество в конце двадцатого столетия^
Йел Фергюсон^
Когда член совета Оксфордского колледжа Хедли Булл опубликовал свою книгу
"Анархическое общество" [Bull, 1977] , это произвело небольшую сенсацию
в среде традиционных ученых, потому что автор имел безрассудство настаивать
на возможности существования общества в условиях отсутствия какойлибо
центральной системы правил, т.е. в условиях анархии. В его представлении
суверенные государства - само воплощение эгоистического индивидуализма
акторов, взаимодействуя без всемирного правительства, тем не менее
ощущают потребность в некоторых общих стандартах поведения. Законы,
международная организация и неофициальные правила широко приняты
потому, что все или большинство государств полагают, что соблюдение
подобных ограничений отвечает их интересам. Булл, таким образом, соединил
идеалистические понятия сотрудничества, или то, что он предпочел назвать
"гроцианской" точкой зрения, с реалистическим акцентом на индивидуальном
интересе. В еще более радикальном духе Булл также отметил некоторые
тенденции к тому, что он назвал "новым медиевизмом", - возрастающее
значение негосударственных акторов при одновременной фрагментации власти,
напоминающей предвестфальскую эпоху. Однако он не предполагал, что
эти тенденции настолько сильны, что новые акторы бросают серьезный вызов
первенству государств во всемирной политике [см.: Fei'guson, 1988].
Сегодня нашумевший теоретический залп Булла выглядит по существу консервативным.
Конец холодной войны, возрастающая глобализация мировой
экономики, революция в средствах транспорта, связи и информации сделали
традиционную картину мира с ее четким разделением на суверенные национальные
государства безнадежно неадекватной. Вместе с тем знакомые линии
государственных границ остаются, и, что, возможно, вызывает удивление на
^Первая часть этой главы была завершена мною в период работы в качестве
исследователя в Норвежском Нобелевском Институте (Осло, январь-июнь 1996). Я
выражаю благодарность Институту за оказанные им гостеприимство и финансовую поддержку.
Особую пользу я получил от диалогов с доктором Geir Lundestad, доктором Odd
Anie Westad и исследователями мазанного института.
^Перевод с английского П.А. Цыганкова.
фоне таких огромных изменений, большинство из них сохранится и в обозримом
будущем. Я покажу, что причиной этого является главным образом прогрессирующее
уменьшение их значения.
фактически картина границ между государствами с их внутренними политическими
системами и привычная модель международных отношений, состоящих
из связей между национальными правительствами, всегда серьезно страдали
неполнотой. Сегодня они выглядят столь очевидными, что на этом явлении
поучительно остановиться, чтобы рассмотреть, как государственно-центристская
система укоренилась в нашем сознании, найдя свое отражение во
всех социальных дисциплинах. В этой связи мы должны исследовать несколько
главных интеллектуальных ошибок.
1. ЕВРОЦЕНТРИЗМ: ГОСШРСТЩ СОЦИАЛЬНЫЕ НАУКИ И МО
На первых порах развития МО наши представления о мире были
в основном узкоевроцентристскими и неисторичными. Это был
настоящий "вестфальский рубеж", который фактически господствовал
в течение нескольких столетий после Вестфальского мира
(1648), и именно этот опыт возникновения и усиления суверенных
государств стал основой для теории МО и социальных наук в
целом. Удельные князья с фамильными владениями постепенно
усилили свой контроль над крупными территориями с определенными
границами, утвердили свою независимость от императора и
Римского Папы и добились полного подчинения своей знати. Хотя
процесс усиления централизованных правительств был неодинаков
в разных странах и остался далеко не полным почти всюду -
особенно в таких странах, как Германия и Италия, - фамильные
княжеские владения трансформировались в государства, наделенные
суверенитетом. Гуго Гроций и его современники расценили
это как обретение ими равных прав и обязанностей и обозначили
правила, которым государства следовали в своих взаимных отношениях,
как международное право.
Британский политический географ Питер Дж. Тэйлор четко
показывает, как европейские государства разработали и реализовали
это в своих функциях и в идеологических основаниях:
"Помимо традиционной функции ведения войны, современные
государства добавили к своим функциям в эпоху меркантилизма,
перед Французской революцией, экономическую политику. В
послереволюционный период государства начали ассоциироваться
с культурными общностями, названными нациями, и по мере
укрепления суверенитета, признающего законным понятие "народ
как нация", государства постепенно брали на себя все более
широкие социальные обязанности в заботе о благосостоянии своих
народов. Результатом было то, что Энтони Гидденс удачно назвал
средоточием власти: государство получило высший приоритет не
*голько в политике, но также и в экономической, культурной и
социальной стратегии" [Taylor, 1996, р. 1919].
Не имея под собой твердых оснований, представление о разделении
мира на строго отграниченные друг от друга государства
стало тем не менее общепринятым. Это представление было
единственным, которое допускалось большинством, что, конечно,
придавало ему некоторое правдоподобие, но ни в коем случае не
обеспечивало полного соответствия социальной действительности.
Не будем забывать о том, что государства были побочным продуктом
очень специфического периода европейской истории, и придавать
им гораздо большую роль в обеспечении безопасности и
объединении общностей, чем они заслужили за все это время. Они
стали значительным отклонением от политической модели предшествовавших
тысячелетий, и, возможно только по этой причине,
имелись основания подозревать, что они испытывают постоянную
нужду в усилении власти. Тем не менее Тэйлор объясняет: " [Государственные]
исторические социальные конструкции интерпретировались
как неизбежный результат политического прогресса, и
знакомые границы на политической карте мира стали рассматриваться
так же, как другие естественные характеристики - такие,
как реки, горные хребты и береговые линии. Будучи "естественными",
государства вытеснили все другие формы социальной
организации" [IbicL, р. 1920] .
Создавая империи, завоевывая большую часть остального мира,
европейские страны несли с собой свою концепцию государства.
Эта концепция обернулась против них, когда порабощенные
народы, начиная с британский колоний в Северной Америке,
франкоязычной Гаити и большинства испанских и португальских
владений в Новом Свете, потребовали в конечном счете независимости.
Более поздние борцы за освобождение имели возможность
опираться на право самоопределения народов, закрепленное в
Уставе ООН. Неудивительно, что этот принцип интерпретировал198
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРОБЛЕМЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
ся как право самообъявленных наций на образование своих собственных
государств, а не на более ограниченные схемы защиты
меньшинств, которые первоначально имел в виду Вудро Вильсон,
когда выдвинул данный принцип для Австро-Венгерской империи
на Версальской мирной конференции. Однако большинство новых
государств были далеко не такими, как их европейские "прародители".
Их границы не формировались в течение столетий путем
расширения и усиления, а были, как правило, произвольно установлены
колониальными властями. Такие границы нередко объединяли
враждебные народы или же игнорировали выходящие за
их пределы родственные племена. Тем временем сдержанность в
холодной войне между сверхдержавами не допустила изменения
границ, и политические элиты во многих новых государствах
научились извлекать из сохранения пограничного статус-кво личную
выгоду. Фактически сохранять государство помогало интенсивное
соперничество между двумя главными империями, а также
распространяющаяся коррупция в значительной части того, что
было затем названо "третьим миром".
Современные социальные науки возникли в конце XIX - начале
XX в., в период наивысшего престижа государства, и, таким
образом, неизбежно отразили этатистскую установку. Тэйлор описывает
эту ситуацию как "внедренный этатизм" в социальных
науках [см.: ibid., 1919, р. 1924-1925]. Для социологов первоначально
существовало только американское общество, французское
общество, японское общество и т.д., а за их пределами -
только международная анархия "вне общества и поэтому вне
интереса". М. Вебер способствовал закреплению ошибочного мнения,
согласно которому только государства имеют монополию на
законное использование насилия; это мнение игнорировало тот
факт, что законность насилия следует в основном из цели, которой
оно служит, а не является его институциональным источником.
Антропологи и археологи имели дело с иными типами управления,
отличающимися от государства, но, как ни странно, часто называли
их государствами (например, "государство" ацтеков, шумерское
"государство"). Для экономистов главным предметом была экономика
отдельных стран, и таким вопросам, как относительная
выгода, рынок и валюты, уделялось в лучшем случае остаточное
внимание. В своей основе предмет экономики не изменился со
времен Адама Смита и Давида Рикардо и остается ограниченным
миром торгующих наций. Маркс возлагал свои надежды на
государство диктатуры пролетариата, однако "класс" в его анализе
был слишком общей категорией, а государство, как предполагалось,
должно отмереть в далеком будущем. Только Ленин
поднялся до рассмотрения значения империй и динамики империализма.
Политическая наука в свою очередь развивалась, делая упор на
деятельности государства. Изучение сравнительной политики предполагало
сопоставление разных государственных политических
систем, в то время как изучение внешней политики - рассмотрение
"внутренних" источников выхода стратегии каждого государства
в "международную" сферу. В изучении международных
отношений реализм вначале полностью преобладал над идеализмом.
Государства понимались как унитарные акторы, каждый из
которых преследует, по словам Ганса Моргентау, свой "национальный
интерес, определенный в терминах власти" [Morgenthau,
1978]. В анархическом мире "государств - биллиардных шаров"
обострилась "дилемма безопасности", национальная безопасность
была первостепенной целью, а наиболее значительные возможности
в этом смысле давала военная сила. Как показал Джон Васкез,
когда в 60-е гг. в американском научном сообществе начали
распространяться количественные методы (в том числе и в МО),
большинство ученых, некритически попытавшихся трактовать собранные
данные в терминах теории политического реализма,
потерпели неудачу [см.: Vaskez, 1983]. "Неореализм" Кеннета
Уолца определил власть (power) как центральную цель внешней
политики и сделал акцент в ее объяснении на общей структуре
международной системы. С его точки зрения, структура международной
системы выглядела как расределение возможностей (особенно
военных) среди государств, но основной единицей его
анализа по-прежнему оставались государства [см.: Waltz, 1979].
"Институционализм" Роберта Кохейна высветил роль международных
организаций и неформальных "режимов", однако он (так
же как и Булл) видел в таких организациях не более чем отражение
интересов создавших их государств-членов [см.: Keohane, 1984 and
1988] . Кохейн в конечном счете признал, что при этом в некоторых
случаях мог иметь место эффект обратной связи, когда государства200
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. 1 1ГОГ.ЛЕМЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
чл
...Закладка в соц.сетях
