Жанр: Социология и антропология
Международные отношения: социологические подходы
...х проявлениях еще раньше. Гоббс, Макиавелли и
Кант - вот только небольшая часть великих представителей
европейской политической мысли, изучавших вопросы международных
отношений. Эти вопросы изучались и в более ранних
цивилизациях: здесь можно назвать имена таких великих ученых,
как Фукидид, царь Ашока, Ибн Хальдун, чтобы ограничиться лишь
некоторыми. Но никто из них прямо не писал о теории МО как
о самостоятельной дисциплине. Те кафедры, которые были основаны
в Великобритании и США после Первой мировой войны,
стали первой сознательной попыткой обоснования параметров
новой дисциплины. К этому впоследствии, при основании Королевского
института международных дел и Совета по внешним
сношениям, добавилась формальная политически ориентированная
инфраструктура. В качестве главных рассматривались две
тесно связанные проблемы: изучение "причин войны" и "условий
мира". Эти вопросы и сегодня находятся в центре внимания, хотя
в целом круг исследуемых проблем с тех пор значительно расширился.
224 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРОБЛЕМЫ и ИССЛЕДОВАНИЯ
Эти два вопроса - причины войны и условия мира, которые
стали как бы исходной задачей МО, не могут вызвать большого
удивления. Целью новой академической дисциплины стало выяснение
сущности процессов, которые привели европейскую цивилизацию
к катастрофе Первой мировой войны. Европа распяла
себя в этой страшной гражданской войне, которая унесла многие
жизни лучшей части молодого поколения, привела к финансовому
краху и экономической нищете миллионы человек, а также подорвала
ее моральный авторитет. Таким образом, назрела необходимость
применения в анализе причин войны и условий мира тех
же строгих научных методов, которые успешно проявили себя при
изучении других сфер человеческой жизни. Теперь война стала
абсолютно и относительно одним из самых страшных бедствий
человеческого рода. Но была также и вера в возможность научного
исследования войны и в то, что его результаты могут создать основу
для развития социальной инженерии, способной освободить мир
от этого проклятия. Фактически такая попытка уже была сделана
вместе с созданием Лиги Наций, разработкой концепции коллективной
безопасности и развитием международных организаций.
Целью либеральных интернационалистов, социальных инженеров,
президента Вудро Вильсона и его сторонников было создание
международного общества, подобного "внутреннему" обществу.
Конечно, они видели, что между этим двумя сферами имеются
фундаментальные различия, но верили, что эти различия преодолимы.
Однако именно эти различия были причиной того, что
политическая наука и МО стали самостоятельными дисциплинами,
пути которых разошлись.
Их размежевание оказало большое влияние на формирование
предмета МО, но вместе с тем оно стало отделением МО от других
социальных наук, которое мы сегодня стремимся преодолеть. В то
время считалось, что внутренняя политика и межгосударственная
политика кардинально отличны друг от друга по своей природе и
что эти отличия вполне оправдывают разделение двух дисциплин.
Указывали на то, что внутри государств, особенно если это демократические
нации-государства, должен наблюдаться высокий уровень
общих для населения ценностей. Благодаря этому высокому
уровню общих ценностей, к которым относится и система коллективной
безопасности, они должны получить свое выражение в
ГЛАВА VIII. РАСТУЩЕЕ МНОГООЕРАЗИЕ 225
политике демократического правительства. Таким образом, в пределах
государства люди могут не бояться монополии на принудительное
насилие, выраженной в действиях полиции и вооруженных
сил, которые контролируются правительством. Вооруженные люди
являются такими же гражданами, разделяющими общие ценности,
но при этом обладающие оружием и другими средствами
принуждения. Поэтому они являются не угрозой для данных
ценностей, а гарантами их сохранения. Им нужно только использовать
свои возможности к принуждению против тех, кто преднамеренно
нарушает законы и порядки, основанные на этих ценностях.
Обычно правонарушителей немного. Как правило, в странах
с населением более пятидесяти миллионов считается нормальным,
если в местах лишения свободы находится до пятидесяти тысяч
человек.
На международном уровне этот вопрос рассматривается совершенно
иначе. Здесь степень общих ценностей соответственно
намного ниже. Либеральные интернационалисты верили в по
крайней мере потенциальное существование гармонии интересов
всех народов мира, которая могла бы стать зародышем международного
общества, имеющего в конечном счете те же характеристики,
что и внутреннее общество. Такого еще не было, хотя
развитие демократии внутри наций-государств, связанных между
собой посредством Лиги Наций, было важным шагом на пути
достижения этой цели. Однако эта цель оставалась все еще
далекой, и те, кто следовал традициям реализма, считали, что она
никогда не может быть достигнута. Во всяком случае, как те, так
и другие были согласны в том, что ситуация, подобная существовавшей
в 1920-е гг., показала, что степень общности ценностей,
разделяемых на глобальном уровне, не способствовала доверию
между государствами и немедленному добровольному принятию
ими механизма коллективной безопасности Лиги Наций. Межгосударственные
отношения - это тоже социальные отношения,
но с сильными элементами анархии, и они не могут иметь
никакой инстанции, осуществляющей центральные полномочия,
никакого гоббсовского Левиафана на международном уровне. Не
было никакой убедительной причины для взаимного доверия,
основанного на концепции коллективной безопасности, и для
отказа от защиты своих ценностей и интересов с помощью
226 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРОБЛЕМЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
политики "помоги себе сам". Международная политика до сих пор
характеризуется дилеммой безопасности. Любое государство, которое
неосторожно отказалось бы в своей обороне от принципа
"помоги себе сам", оказалось бы в опасном положении, когда
преимущества будут на стороне менее честного противника. С
другой стороны, если государство развивало свои принудительные
способности, высокомерно пренебрегая своим окружением, то это
могло вызвать создание направленных против него союзов, основанных
на принципах баланса сил. Таким образом, предмет МО
отличается от политической науки также степенью распространения
общих ценностей и связанным с ней уровнем коллективной
безопасности.
2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕНТРИСТСКОЙ
МОДЕЛИ МО
Даже в начале Первой мировой войны данная дихотомия усиливалась.
Ценности часто разделялись не всеми государствами. Ирландия
боролась за отделение от Великобритании. Национальные
меньшинства во многих частях Европы не сочувствовали государственным
структурам, в пределах которых они оказались. Межгосударственное
насилие было общим будущим Вестфальской межгосударственной
системы с самого начала ее возникновения. В то
же самое время здесь распространялись ценности, которые становились
транснациональными или даже глобальными - такие, как
права человека, международные стандарты труда, защита гражданского
населения и раненых в период войны. Все это получило
определенную степень всеобщей поддержки, основанной на юридических
принципах, и соблюдалось на практике. Столь острой
дихотомии между межгосударственной и внутригосударственной
политикой, о какой говорили отцы-основатели МО, не было, но
тем не менее описанная ситуация подействовала на их мнение о
том, кем были главные акторы с точки зрения этой новой
академической дисциплины.
Международная политика была в сущности межгосударственной
политикой. Основными акторами были государства, поскольку
они обладали способностью и моральным правом производить и
использовать наиболее эффективные инструменты принуждения,
включая военные средства. Кроме того, они могли опираться на
ресурсы своих экономик и, что не менее важно, на лояльность
своих граждан. Хотя все государства были юридически суверенными
и равноправными, на практике они обладали разными возможностями,
что влекло за собой разную степень их влияния на
международную среду.
Государства действовавши в иерархической системе, в которой
доминировали отношения между великими державами. Система
действовала "сверху вниз", и малые державы могли пользоваться
свободой действий только в той степени, в какой это позволяли
им сверхдержавы. Тем не менее многие ученые того времени
вынуждены были признать существование в этой системе и
некоторых негосударственных акторов, играющих подобную ограниченную
роль. Во времена спада напряженности государство
могло быть великодушным привратником, но всегда сохраняло за
собой droit de regard^, а в случае необходимости государства не
испытывали сожаления по поводу "закрытия ворот", наиболее
драматичного, конечно, в военное время. Анализ международных
отношений был, таким образом, государственно-центристским и
концентрировался на отношениях между великими державами,
ибо именно здесь всегда с наибольшей драматичностью вставали
два главных вопроса - о причинах войны и условиях мира.
Либеральные интернационалисты пытались через идею коллективной
безопасности и возможности Лиги Наций смягчить жесткость
силовой политики между великими державами. Они стремились
выявить лежащую в основе существования государств
гармонию интересов и развить институты международного общества,
чтобы через торговлю и техническое сотрудничество эта
сущностная гармония интересов могла бы стать более очевидной,
что должно было в конечном итоге сделать немыслимой мировую
войну. Кроме того, политические конфликты должны были, по их
мысли, обезвреживаться с помощью процессов примирения, арбитража
и закона.
Реалисты со своей стороны сомневались в том, что такая
возможность соответствует самой природе международной поли^
Право на то, чтобы следить (фр.).
228 ЧАСГЬ ТГЕТЬЯ. i ]РОВЛ?МЫ и ИССЛЕДОВАНИЯ
тики. Однако как реалисты, так и либеральные интернационалисты
отдавали приоритет системе суверенных государств, в которой
решающими акторами были великие державы. Кроме того, события
межвоенного периода, Второй мировой войны и первых лет
холодной войны мало способствовали опровержению подобного
взгляда на международные отношения. Считается, что эксперимент,
проведенный либеральными интернационалистами, потерпел
неудачу, но единица анализа (государство) не изменилась.
Реализм, который стал теперь доминировать как новый консенсус
в МО, даже более государственно-центричен по своей сути, чем
предшествующий консенсус идей либеральных интернационалистов.
Тем не менее приоритету государств как главных акторов
международных отношений был брошен вызов, причем по многим
направлениям.
Арнольд Уолферс представил государство в виде бильярдного
шара, хорошо интегрированного изнутри и с жестким покрытием
снаружи. Международные отношения уподоблялись отношениям
этих метафорических бильярдных шаров, сталкивающихся друг с
другом на бильярдном столе. Большие шары могут продвигать
маленькие в выгодном им направлении, а союзничество малых
может сокращать траекторию движения больших. При этом
общим механизмом поступательного движения выступала силовая
политика. Но были ли государства в действительности внутренне
хорошо интегрированными и внешне хорошо организованными в
иерархическую систему? Были ли они эффективными привратниками^
Всегда ли системы сделок, перемещения идей, лояльности
индивидов и групп была сконцентрирована вокруг государственных
акторов^ На.конец, были ли сами государства внутренне
сплоченными единицами ?
Совершенно очевидно, что различные министерства одного
правительства проводят свою собственную внешнюю политику.
Многосторонняя дипломатия создавалась быстро, происходило ли
это в ООН или в других международных специализированных
организациях, в сотрудничестве с такими системами, как, например,
НАТО, в ходе таких проектов по интеграции, как ЕС, или в
региональных организациях, подобных ОАА. Различные министерства
играют свою роль в жизни страны, и проводимая государством
политика изменяется в зависимости от политики министерства.
На практике достаточно редко встречаются министерства, cnocobные
эффективно руководить всеми отраслями. Например, рассмотрим
схему взаимоотношений между правительством лейбористов
Великобритании и ЕС в 70-е гг. Ширли Вильяме, министр образования,
решал вопросы образования, используя опыт других, в
особенности европейских стран, а министр сельского хозяйства
Джон Силкин был достаточно категоричен в отношении политики,
проводимой ЕС. Таким образом, можно говорить о двух совершенно
различных политиках относительно одного и того же вопроса
и одного и того же международного института.
Этот пример - не исключение из правил. Происходило не
только развитие многосторонней дипломатии, но и расширение
круга проблем, ответственность за решение которых взяли на себя
правительства. Сфера компетенции правительства расширилась во
многих странах, оно распространяло свое влияние на индивидов
начиная с колыбели, т.е. с рождения человека, и заканчивая
вопросами обложения налогом на наследство, т.е. до его смерти.
Но с расширением круга вопросов правительства по большей
части утрачивали сплоченность. Они состояло) из больших бюрократических
аппаратов, имевших свои собственные рабочие структуры,
ценности и перспективы, которые функционировали в основном
независимо друг от друга. Министерства возникали и
расформировывались, и, надо сказать, у них было достаточно мало
шансов (благодаря бюрократии) реализовать свои идеи и желания,
за исключением, возможно, только некоторых вопросов. Например,
на протяжении длительного периода в Великобритании при
правительстве консерваторов в 1951-1964 гг. министр обороны
мог занимать свой пост только в течение 18 месяцев, что было
явно недостаточно даже для изучения таинственной военной
терминологии. Правительство превратилось в "динозавры с большим
телом в виде бюрократического аппарата и слишком маленьким
мозгом, не способным управлять этим телом. Исследования
процесса принятия решений говорили о необходимости государственной
сплоченности для разрешения классического вопроса
политической науки "кто правит^", который к этому времени
практически трансформировался в вопрос "возможно ли управление^"
в смысле согласованной политики руководства, включающей
в себя весь спектр государственной деятельности.
230' ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРОБЛЕМЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
В то же самое время все возрастающее значение начинают
приобретать различные негосударственные акторы. Транснациональные
корпорации уже давно стали устойчивым историческим
феноменом, а их число, потенциал и влияние, так же как и их
способность распоряжаться не только ресурсами, но и лояльностью
своих сотрудников, постоянно возрастают. По мере того как правительства
становились все более ответственными за состояние экономики
и уровень занятости, их интерес все больше привлекала
деятельность ТНК. Принцип de haut en ba^ потерял смысл благодаря
достижению многими транснациональными акторами определенной
степени независимости. Президент "Ford Motor Corporation" был
человеком, имевшим большой вес, для любого британского премьерминистра,
поскольку инвестиционная политика и производственные
мощности "Форда" были и остаются одним из важнейших компонентов
английской экономики. Лишь некоторые английские премьер-министры
могли игнорировать интересы и потребности
"Форда". Но это происходило где угодно, только не в экономической
области, круг участников которой стремительно расширялся.
В свое время И.В. Сталин спрашивал у У. Черчилля об области
компетенции Папы Римского, хотя прекрасно знал о возможностях
влияния церкви на людей. Даже в напряженные времена
холодной войны некоторые транснациональные акторы обладали
возможностью влияния на происходящие события. Возьмем, например,
Международный Олимпийский Комитет, который во
времена Олимпийских игр в Москве был частной организацией,
принадлежавшей богатым частным лицам под председательством
пожилого ирландского лорда. Президент США Картер решил
наказать Советский Союз, отменив участие США в Московской
олимпиаде, а также убеждая другие страны отказаться от такого
участия. Международное олимпийское движение и спортсмены,
телевизионные компании, рекламодатели и т.д. были поражены.
Они оказали сопротивление, и Московская олимпиада состоялась,
хотя и без участия США. В этой борьбе между НПО и сверхдержавой,
которая, несомненно, была политической борьбой, ни одна
из сторон не победила. Тем не менее примечательно, что МОК
Сверху вниз (фр.).
смог найти поддержку у тех, кто был заинтересован и получал
прибыль от спортивной индустрии, и заставил их противостоять
лидеру супердержавы - даже тогда, когда правительства государств
- союзников США колебались в принятии решения о
бойкотировании Московской олимпиады.
Вызов государственно-центристской модели мира, которая до
сих пор формировала основу МО как академической дисциплины,
исходил также и из других источников. Процесс колониального
освобождения вызвал значительный рост числа государств. Независимость
стран Латинской Америки и распад Австро-Венгерской
и Оттоманской империй привели к увеличению числа государств
внутри международной системы, но не к изменениям в существовавшем
евроцентричном каркасе, который ею управлял. С момента
образования ООН в 1945 г. и до настоящего времени число
государств-членов увеличилось более чем в три раза. Это повлекло
за собой возникновение значительных как количественных, так и
качественных различий между государствами. Бум возникновения
новых государств в 60-70-е гг. заставил научное сообщество
задаться вопросом о том, можно ли все государства воспринимать
как одинаковые и равные друг другу ^ Многие вновь возникшие
государства быстро адаптировались к существующей государственной
системе и не вызвали в ней фундаментальных изменений.
Конечно, некоторые из них, находясь в эйфории от своего нового
статуса, с помпой настаивали на игре по правилам своих прежних
колониальных правителей, а некоторые столкнулись с процессом
государственного строительства, который подверг испытанию их
ресурсы. Другие обнаружили, что им трудно полностью участвовать
в многосторонней дипломатии из-за требуемого размера дипломатических
служб и недостатка ресурсов, необходимых для благополучного
функционирования. Даже крупные развитые страны почувствовали
давление проблемы ресурсов в терминах дипломатического
представительства на двустороннем уровне, как это показывает
пример расширения дипломатического представительства
в государствах бывших республик СССР. Кроме того, появилось
не только много новых государств с довольно неустойчивыми
структурами, недостаточно гибких в своей дипломатии, но и
слабые государства, потерпевшие неудачу, такие, как Либерия,
Ливан, Сомали, Босния.
232 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРОБЛЕМЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
Развитие многосторонней дипломатии сопровождалось показательным
ростом числа международных организаций, как правительственных,
так и неправительственных. У международных правительственных
организаций обычно главным органом, наделенным
правами, является секретариат, который по самой природе многосторонней
дипломатии способен концентрировать в себе достаточно
значительную власть для оказания политического влияния.
Кроме того, секретариат несет ответственность за реализацию программ,
что требует сосредоточения значительных бюджетных ресурсов.
Тем самым он имеет возможность стать, а в некоторых
случаях и действительно становится главным квазинезависимым
актором - конечно, в отношении более мелких и более уязвимых
членов своей организации, ограниченных в ресурсах, персонале и
знаниях. Но и международные неправительственные организации
также способы реализовывать программы, которые отражают в
некоторых случаях ценности и интересы не столько правительства
и населения страны-получателя, сколько самих НПО. Иногда секретариаты
МПО и МНПО расходились друг с другом в своей
операциональной политике. Международные секретариаты, в особенности
секретариаты международных финансовых институтов,
таких, как Всемирный Банк, были способны перестраивать значительные
части мира в соответствии со своими интересами, идеологией
и нормами поведения. Министерства могли дрожать от перспективы
официального визита представителей Всемирного Банка
или МВФ, опасаясь его результатов.
Идеология международных финансовых институтов часто направлена
на то, чтобы в государствах создавались открытые
рынки - процесс, который затронул как все развитые, так и
развивающиеся страны. Сьюзан Стрейндж очень обстоятельно
описала процесс взаимодействия между государствами и рынками,
особо подчеркнув структурное влияние рынков в многообразии
различных измерений. Однако все это не предполагает, что государства
не могут продолжать распоряжаться лояльностью и ресурсами
или быть источниками идей и деятельности. Тем не менее
это говорит о том, что государства - не единственные их
участники и что международные отношения - сфера деятельности
многих других акторов, которые могут выдвигать подобные им
претензии и действовать подобным им образом.
3. ЭВОЛЮЦИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ И
ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕНТРИСТСКИЙ ПОДХОД
Рассмотрим, например, такой классический государственно-центристский
феномен, как война между Ираном и Ираком, начавшаяся
в сентябре 1980 г. и продолжавшаяся практически все
80-е гг. с различной интенсивностью. По всем признакам это была
государственно-центристская война, т.е. управление государством
и организация вооруженных сил подчинялись традиционной
схеме. Тем не менее достаточно сложно понять данный феномен,
ограничивая его только межгосударственным уровнем. Необходимо
учитывать и религиозный фактор, так как иранцы являются
шиитами, а иракцы считают свое государство суннитским, хотя
шииты там - самая большая религиозная общность. Исторический
антагонизм в отношениях между арабами и персами также
быстро всплыл на поверхность. Но конфликт был интенсивным и
на другом уровне - индивидуальном. Аятолла Хомейни был
удивительным человеком, остро чувствовавшим все унижения
своего народа, когда он был в ссылке в Ираке. С другой стороны,
многие отметят и незаурядные способности Саддама Хусейна.
Соперничество, предрассудки, психология этих двух людей сыграли
большую роль в ирано-иракской войне. Индивидуальный человеческий
фактор, следовательно, не должен игнорироваться. Но
имеется еще и экономическое измерение. Для повышения своей
обороноспособности и закупки вооружений оба государства были
вынуждены продавать нефть. Таким образом, политика крупнейших
нефтяных корпораций и товарного рынка нефтепродуктов в
Роттердаме была важным показателем способности обоих государств
продавать свои нефтяные проекты.
Но это не означает, что следует игнорировать саму политику.
Так, когда М.С. Горбачев начал забирать назад денежные
средства из стран Африки и Латинской Америки с целью
создания достаточного потенциала для процесса перестройки
в Советском Союзе, то, чтобы показать свои намерения,
он использовал трибуну ООН. Это означало, что пять постоянных
членов (Р5) Совета Безопасности впервые смогли
действовать по принципу, который был заложен в основу
234 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. 1 1РОБЛЕМЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
Хартии ООН. Одним из первых актов Р5 были совместные
усилия по выработке удачной резолюции, способной положить
конец ирано-иракской войне. Так внутренние потребности советского
государства оказали влияние на ирано-иракскую войну.
Совершенно очевидно, что если мы поймем феномен, который
достаточно прост для изучения на межгосударственном уровне,
то мы должны изучать его и дальше на различных уровнях
политической деятельности акторов - начиная с установления
цен на нефть в Роттердаме и заканчивая надеждами и желаниями
политических деятелей. Если же просто построить анализ на
межгосударственном уровне, то можно получить очень неточную
картину действительности.
Другой драматический пример, который показывает первенство
как международного уровня, так и силовой политики, -
процесс европейской интеграции. Европа и особенно франконемецкое
соперничество были в конечном счете ареной глобального
насилия, что дало стимулы для развития МО как академической
дисциплины. Тем не менее за время с 50-х по 90-е гг.
этот конфликт был урегулирован, и силовая политика в данном
регионе уступила место политике сотрудничества в рамках ЕС,
по крайней мере в Западной Европе. Процесс, с помощью
которого был достигнут такой результат, включал в себя деятельность
дальновидных политиков - Уинстона Черчилля (речь в
Цюрихе, 1946 г.), Жана Моннэ, Роберта Шумана, Конрада
Аденауэра, а также правительств и множества неправительственных
акторов. Все это вылилось в четырехсторонний процесс
строительства на основе совместного правления объединенным
суверенитетом через консолидацию политических и бюрократических
элит.
Имеющее историческое значение построение сотрудничества в
воображаемых или функциональных сферах началось позже, но
процесс строительства, проходящий сквозь национальные границы,
в транснациональных системах всегда был частью неофункционалистской
стратегии и основным двигателем в функциональном
императиве. Наконец, ЕС построил в рамках своих границ сообщество,
основанное на согласии, к которому он стремился с самых
первых дней. Это инновационное многосоставное о
...Закладка в соц.сетях
