Жанр: Научная фантастика
Кот 2. Пешка
...авда. Это то, что произошло... но не правда. - Я думал о Центавре. Как тогда,
так и сейчас Центавр был частью этой правды; частью командирского тайного заговора,
использовавшего Квиксилвера. И кто еще в галактике, кроме меня, знает об этом? Джули.
Возможно, кто-то и прислушался бы к ее словам. Но Джули не рассказала никому: кровь
все еще была гуще воды.
Элнер выглядела усталой, но довольной. Она думала, что знает теперь всю правду о
том, что произошло на Синдере, на Федеральных Рудниках; она думала, что знает всю
правду о том, что происходит сейчас.
Я не мог допустить, чтобы Элнер продолжала верить в полуправду. Она должна
знать все о действиях Центавра. Иначе она никогда не выиграет, никогда не выведет их на
чистую воду. Я вспомнил, где мы находимся, и как легко даже хайперы подсадили нам
жучков прошлым вечером. Здесь я был немым.
- Мадам, я еще не ел. А вы? Двумя уровнями ниже я заметил, поднимаясь к вам,
месторождение лапши...
Элнер удивилась внезапной перемене темы. Но потом, почувствовав, насколько она
изнурена и голодна, согласилась:
- Да, конечно... Я не ела со вчерашнего утра: аппетит пропал. - Элнер печально
улыбнулась. - Но выходить нужды нет. Еду могут принести прямо сюда.
- Больничную еду? - спросил я, скорчив гримасу. Черт! - Я лучше бы съел
тарелочку лапши.
- Они принесут все, что хотите, - улыбаясь, сказала Элнер. - Вы правда хотите
лапши?
Да, я и забыл, что значит - быть Та Мингом... Я положил ногу на ногу и,
раздосадованный неудачной попыткой вывести Элнер из комнаты, начал барабанить
пальцами по коленке. Прислонившись к стене, я уставился в пространство и осторожно,
контролируя, насколько мог, каждое свое движение, ввел щупальце в мозг Элнер. (Леди),
- подумал я. Элнер вздрогнула, удивленно округлила глаза. - (Не паникуйте. Мне
нужно поговорить с вами. Не здесь.)
Она поморгала, как будто кто-то ослепил ее лучом света. Затем, оправившись,
пробормотала:
- Ну... вероятно, вы правы. Я же не могу оставаться здесь вое время. Есть и другие
дела. Теперь, когда я знаю, что с Филиппой будет все хорошо... - Элнер встала, следуя
моей просьбе, как лунатик.
Во флайере Элнер опять взяла управление в свои руки, приказав ему лететь к
комплексу ФТУ; и потом, когда мы приземлились, она повела меня мимо охранных
экранов туда, где нас никто не будет подслушивать. А на этой планете трудно
рассчитывать на уединение. Но мы не пошли в ее офис. Вместо этого Элнер привела меня
в ресторан для делегатов, расположившийся на открытой террасе на вершине старинной
башни. Садик на крыше был заставлен маленькими столиками с прикрывающими их
зонтиками из живых деревьев. Отсюда, сидя на открытом воздухе под бирюзовым
небесным куполом, вы могли разглядывать геологические пласты времени и структуры,
составляющие город. Небо заменял монолитный щит - такой безупречный, что снизу я
не мог отличить его от настоящего неба. Высокие башни касались его своими зубцами, -
казалось, что небо подпирают гигантские каменные пальцы.
Элнер заказала завтрак и, пока мы ждали заказ, начала показывать мне исторические
достопримечательности, как будто в наших головах не было ничего поважнее. Некоторым
постройкам докосмической эры было от роду восемьсот лет, и по земным меркам город
считался молодым. А я-то раньше думал, что в Старом городе дома - старые. Многие
здания пережили столько промежуточных реконструкций, что теперь едва ли можно было
понять замысел древних зодчих. Одно из таких зданий - я хорошо мог его видеть с
террасы - представляло собой перевернутый конус. Махина балансировала на остром
конце диаметром меньше пятидесяти метров.
- Его построили сразу, как только открыли композитные материалы, - ответила
Элнер на мой вопрос. - Архитекторы того времени страдали легким головокружением.
- Элнер улыбнулась.
Принесли еду, так живописно разложенную на блюде, точно ее сняли с музейной
витрины. Мне было противно даже дотронуться до чего-либо на этой изящно
разрисованной тарелке, но голод пересилил. На вкус еда оказалась гораздо лучше. Я
вздохнул, разглядывая пейзаж, пока печенье, по форме напоминавшее цветы, таяло у меня
во рту. Я думал о том, что вполне мог бы смириться с этим...
Элнер смотрела на меня так, словно прикидывала, как нарисовать мой портрет.
- Мадам? - Внезапно я стал ощущать каждый сантиметр своей кожи и спросил
себя, уж не умудрился ли я снова выставить себя ослом. Я думал, что Джордан удалось
вдолбить мне в голову достаточное количество правил этикета, чтобы я хоть мог есть в
приличных местах.
Но Элнер сказала:
- Это не будет преувеличением - назвать вас героем за то, что вы сделали вчера
вечером. Или назвать то, что вы сделали для Федерации на Синдере, - подвигом... Вы
все, но особенно - вы. Вы достойны...
- Нет, не подвиг, - оборвал я Элнер, отводя взгляд.
- Тогда как бы вы назвали это?
- Выживанием. Я делал то, что вынужден был делать, чтобы выжить. Я убил
Квиксилвера потому, что он намеревался убить вас. У меня не было выбора. Ничего
героического в этом нет. Совсем ничего. - Я опустил голову, разглядывая свое
отражение на черной поверхности стола.
- Как вы стали членом секретной группы, которая обезвредила его? - До
вчерашнего дня Элнер даже не знала, что и Джули была членом этой группы. И не верила
в это до дня сегодняшнего... Но теперь слепое неведение - чье бы то ни было -
начинало обретать для меня смысл. Та операция чуть не стоила Центавру жизни, и один из
нас был членом их правления. Они должны были сделать все возможное, чтобы скрыть
или извратить случившееся. И не они одни были замешаны в этом деле. Наверное, не
такой уж это идиотизм - то, что даже Шандер Мандрагора не слышал правдивой версии.
За вопросом Элнер не стояло ничего, кроме уважения и искреннего любопытства. Я
засмеялся.
- Как?.. Пройдя пару кругов ада, - как и все, что я делал в Старом городе. Я удрал
от банды вербовщиков, но легионеры схватили меня за то, что я натянул нос
добропорядочному гражданину. Они проверили меня на псионические способности, -
они проверяли каждую выловленную рыбешку, потому что Федерации требовались
псионы. Раз псионы все поголовно - бандиты, то как же иначе вы бы нашли такого? - Я
улыбнулся, и Элнер опустила глаза. - Вот поэтому-то я и встретил Джули. Она тоже
была в группе. Зибелинг отвечал за нас. Он создал эту группу как терапевтическую, что
было лишь предлогом, чтобы научить нас пользоваться Даром да еще чтобы ФТУ
оплачивало это. ФТУ надеялось, , что Рубай польстится на нас, что мы притянем его, как
магниты...
- Рубай?
- Квиксилвер... его звали Рубай. Да, у него было имя, - сказал я, не вполне
понимая, почему меня так волновало то, что никто не помнит его имени. - Они знали,
что он ищет надежных людей. Будучи не в состоянии перекрыть ему кислород каким-либо
другим способом, они решили, что невелика потеря, если он, коли обнаружит подставу,
убьет пару-тройку выродков.
- М... да... Пешка, - задумчиво пробормотала Элнер.
- М... да... Что?
- "Пешка" - это подневольный, которого используют для неприятной или опасной
работы.
- Да, - согласился я. - Точное словечко. Рубай выбрал четырех из нас и послал
работать с его людьми на Синдер; они пытались разбить охрану шахты.
- Если вы работали под прикрытием ФТУ, тогда почему... - смущенно спросила
Элнер, вспоминая о моих шрамах.
Я дотронулся до спины, и у меня задергались углы рта.
- Как я уже сказал, правда - всегда дело непростое. Зибелинг и я... поначалу мы не
очень-то ладили. Он вышвырнул меня из группы и отправил назад, в лапы Контрактного
Труда. Но, когда Рубай обнаружил это, он воспользовался случаем и устроил так, что меня
выслали на Синдер. Я стал его тайным агентом.
Мир провалился в белое - в воспоминания того, что я увидел там и что со мной
сотворили; то было время, когда я желал Рубаю успеха. Он даже рассчитывал на это.
- Рубай дал бы мне все, что я захочу, если бы я дал ему рудники. Он доверял мне,
потому что думал, что мы - два сапога пара: оба - мертвые внутри. Это были времена,
когда я сам почти поверил в это. Но Рубай ошибся.
Я заморгал - воспоминания резали мне глаза.
- Почему вы все-таки не поверили? - серьезно спросила Элнер.
Я стал разглядывать стол. Тарелка с недоеденным завтраком показалась мне
галлюцинацией.
- Из-за Джули. Она научила меня тому, чему Зибелинг не знал, как научить.
Поэтому я до сих пор... жив. И поэтому я все еще могу заботиться не только о себе, -
отвечал я, не поднимая головы. - Думаю, что, возясь со мной, она и сама кое-чему
научилась. Интересно, и откуда она так много знала об этом?
Элнер промолчала.
- Ну а почему вы вышли замуж за Та Минга? - наконец-то задал я этот вопрос. -
Почему вы разрешили им злоупотребить их влиянием на вас? Они заставили вас это
сделать?
Элнер слегка улыбнулась, поняв, что я как бы возвращаю ей ее же вопросы.
- О нет! Меня ни к чему не принуждали. Я вышла замуж за Кельвина, потому что
хотела этого. И Кельвин тоже. Тогда я была моложе... - Говоря "моложе", Элнер имела в
виду не возраст. - Я его очень любила. Чего мне было еще желать? - Тогда Элнер
думала, что ее интересы защищены. Она думала, что Кельвин никогда не умрет.
- А как он умер?
- Он был в отъезде по делам Центавра на Дэндроузе, когда это случилось. Тяжелая
внутрисетевая авария... Детали не имеют значения. Они нашли доказательства саботажа.
- Элнер глядела куда-то в сторону, руки ее, до того спокойно лежавшие на столе,
задрожали. - Это произошло почти сразу после смерти матери Джули.
- А что случилось с ней?
- У нее были проблемы с наркотиками. - Элнер все еще смотрела в пространство.
- Говорили, что это случайная передозировка. Но с тех пор, когда семья узнала, что
Джули... что Джули... - Дефективная, - сказал ее мозг беспомощно, инстинктивно. - ...
псион, возникли известные подозрения, и ее мать начали обвинять в том, что она или
внесла заразные гены в кровь Та Мингов, или изначально подделала родовые грамоты...
- То есть вы хотите сказать, что вы думаете, будто это Та Минги убили ее? - Я
вспомнил, что Ласуль в ответ на мой вопрос о матери Джули, первой жене Харона,
пробормотала нечто невразумительное.
- Ничего не доказано... в любом случае. Мать Джули была связана с Триумвиратом.
Предполагалось, что ее замужество разрядит напряженные отношения Центавра с
Тройкой. Это повлекло за собой изменения определенных интересов и перераздел
влияний в той самой планетной системе, где умер Кельвин.
- Значит, она была заложником. И возможно, диверсантом.
Элнер слегка испугалась.
- Возможно, в каком-то смысле. - В глазах ее вдруг поплыла грусть. - Но, тогда
уж, разве все мы - не заложники у судьбы?
- Тогда, может быть, ваш муж должен был умереть по той же причине, что и она?
- спросил я. Да, может быть, я не желал привыкать к такой жизни в конце концов.
- Возможно. - Элнер обеспокоенно встала, словно какая-то ее часть хотела, чтобы
я оставил эту тему. Но другая ее часть хотела продолжения, нуждалась в нашем разговоре.
- Сколько лет назад?
- Шестнадцать, - без тени колебания ответила Элнер. Она могла бы мне сказать,
сколько месяцев, дней... секунд.
- Должно быть, это Харон.
Элнер отвернулась, стиснув руки. (Должно быть, это Харон) Эта мысль
выкристаллизовалась в ее мозгу в то же самое мгновение, когда мои губы произнесли
слова.
- Нет, - сказал я, отвечая на помрачневшее выражение ее лица. - Вы уже потом
подумали.
Элнер, сжав губы, потихоньку от меня смахнула слезы и снова опустилась на стул.
Сейчас ее мозг был таким открытым и беззащитным, каким только способен быть мозг
человека.
- Все, что я по-настоящему хотела... все эти шестнадцать лет, - тихо (так, что даже
мысль звучала громче) сказала Элнер, - чтобы все это поскорее прошло.
Ее работа, ее миссия, ее жизнь. Потеряв мужа, Элнер старалась держаться того, что
все еще имело для нее хоть какое-то значение, старалась не дать Центавру и Та Мингам
отнять это у нее - отнять то, что стало после смерти Кельвина всей ее жизнью. Когда
Элнер умрет, они потеряют ее долю в ЦХИ, поскольку у Элнер не было детей. Они
хорошо это понимали. И неудивительно, что Элнер не заинтересована в том, чтобы
перевести стрелки часов своего организма назад, - Кельвина-то уже нет. Но быть убитой
- ей тоже никакой радости... И так легко было убедить Элнер в том, что кто-то желает ее
смерти. Легко, поскольку вы никогда не могли быть уверены, что какой-нибудь господин
N "умер естественной смертью".
Беспокойство затихло в Элнер, и она почувствовала себя готовой услышать все, что
я хотел ей сообщить.
- Что вы собирались рассказать мне? Замявшись, я перевел взгляд на город, на
глыбы стекла и камня. Может, эта открытая терраса и была защищена так же, как и офисы
внизу, но я не мог поверить в это. Брэди сказал, что предоставил меня самому себе, но я
хорошо знал, чего стоят его слова. Он не хотел, чтобы я рассказал Элнер правду, и только
Бог знает, сколько электронных глаз наблюдают за нами.
Они сказали, что неведение - это счастье. Другими словами: меньше знаешь -
лучше спишь. Чем больше я узнавал об этом мире, тем яснее чувствовал себя параноиком.
Я не мог быть уверенным ни в чем, кроме самого себя.
- (Леди), - снова тихо позвал я, бормоча при этом вслух какую-то ерунду,
предназначенную для подслушивающих нас развесистых ушей. - (Я должен быть уверен.
Не сопротивляйтесь...). - Элнер застыла, мускулы ее закаменели. И только я понимал,
что внутри нее, невидимое постороннему взгляду, что-то происходит. Удостоверившись,
что она по-настоящему готова, я опять вытянул щупальце, разрешая оформиться легкому,
как снег, сообщению. - (Леди... до вчерашнего вечера никто не пытался вас убить).
Голова Элнер от изумления и замешательства резко повернулась. Когда ее недоверие
подмяло под себя и раздавило образ, я законсервировал его на несколько минут, с тем
чтобы Элнер могла осознать его смысл.
- (Я узнал это сегодня от Харона. Тем же самым способом, каким вы сейчас...). -
Элнер, словно наколовшись наркотиком, часто-часто заморгала. Но затем кивнула, давая
мне знать, что поняла и готова слушать дальше. - (Изначально это была затея Центавра,
чтобы надавить на вас, испугать, взять вас под контроль.) - Я показал Элнер, как и
почему, скармливая ей - порцию за порцией - образы точно так же, как она принимала
информацию со своего компьютерного модуля. Обратная связь заработала через пару
минут - как только Элнер осознала, что мои образы оформили то самое изнуряющее
беспокойство, которое она носила в себе и терпела все это время, но только теперь
причина его раскрылась перед ней во всей своей пакостности и злобности. Чем
настойчивее Элнер пыталась освободиться от Центавра, тем тяжелее они давили на нее. -
(Они использовали меня как своего шпиона, леди, - как вы и предполагали... и даже для
того, чтобы подставить вас Страйгеру.) - Тут я вздрогнул от резкого укола: Элнер думала
о предательстве. Пешка, невольно пришло мне в голову. Так Элнер назвала это. Вот чем я
был. - (Я не знал. Они использовали меня!) - Уже не в силах выносить обвинения, я
колотил своим яростным отчаянием по ее мыслям, долбя, разбивая их. Центавр ведь и
меня надул... и не в первый раз. - (Центавр был участником заговора Рубая, заговора,
который чуть не убил меня. И они вышли сухими из воды. Если я ненавижу ФТУ за то,
что случилось со мной на Синдере, то Центавр я ненавижу еще сильнее.) - Я вдалбливал
ей это до тех пор, пока она не поверила, что все случившееся случилось против моей воли.
- (Но вчера вечером... это меняет дело.) Я показал Элнер все остальное. То, что сейчас ей
грозила настоящая опасность и Центавр ничуть не меньше Элнер был заинтересован в
том, чтобы она не умерла. Что даже Харон счел, что от меня будет какой-то толк. Что я не
собираюсь оставлять начатое дело, я улажу его, а пока Элнер - под надежной защитой.
Взгляд Элнер застыл, словно ярость, или удивление, или вообще все ее эмоции
исчезли где-то вдалеке.
- Спасибо, - пробормотала Элнер наконец, хотя это было не то, что она хотела
сказать. После всего услышанного Элнер меньше всего думала о благодарности. Да и то,
как она это услышала...
Но все же...
Элнер, точно слепая, вытянула вперед руку, нуждаясь в физическом, настоящем
контакте с иным, но близким ей человеческим существом. И в мозгу ее не было ни тени
сомнения, что я - такой же человек, как и она. Наверное, следовало бы все это сделать
как-то по-другому, но я не мог сообразить, как, и поэтому я бросил ломать голову и,
повинуясь молчаливой просьбе, взял Элнер за руку. Встав через минуту из-за стола, я
покосился на Элнер. Насилу я смог сдержать улыбку, когда мне пришлось сказать:
- Мадам, у меня есть несколько срочных дел, которые необходимо уладить. Я не
знаю, сколько времени это займет.
- Каких дел? - спросила Элнер, неожиданно снова потеряв уверенность.
- Взыскать кое-какой должок.
- И это поможет нам выяснить, что же на самом деле произошло вчера?
- Надеюсь... Но лучше бы вам не спрашивать, - остановил я Элнер прежде, чем
она продолжила. Элнер крепко сжала губы, лоб ее покрылся морщинами. Она хотела,
чтобы я доверял ей, и не сомневалась, что нет на свете таких вещей, которые касались бы
меня, но о которых она не хотела бы знать.
Я стал было уходить, но, поколебавшись, вернулся.
- Леди, как по вашему мнению: Страйгеру не терпится занять кресло в Совете
Безопасности?
Элнер несколько секунд удивленно взирала на меня, потом брови ее недовольно
поползли вверх.
- Ну не воображаете же вы, что он попытается меня убить. - Недоверие,
переходящее в смех, зазвучало в ее голосе.
- Брэди не считает, что гуляющая бомба - дело рук наемника. А я считаю. Брэди
думает, что корпорации не стали бы мараться сами, но, вместе с тем, и не привлекли бы -
из гордости! - к этому делу Черный рынок. Вы знаете, что Страйгера поддерживают
командиры, которые считают Страйгера лишь пешкой. Но сам Страйгер - другого
мнения. Он хочет занять кресло в Совете по той же самой причине, что и вы - чтобы
вырваться из их лап. Он жаждет власти. Смертельно. Он убьет ради обладания ею.
Элнер отрицательно покачала головой, начиная улыбаться.
- Кот, я понимаю ваши чувства. Да, Соджонер Страйгер чересчур рьяно заботится о
своей выгоде и, наверное, он даже фанатик, - но, уверяю вас, не приспешник дьявола.
- Он лгал, не так ли? Он подставил, разгромил вас и меня в присутствии всех и
перед лицом Бога - чтобы получить желаемое.
- Но Страйгер мог сделать это искренне. Он ведь заявил, что его
дезинформировали.
- Почему вы защищаете его? - Ответа не последовало. - Вы до сих пор верите,
что он лучше вас? - Я бессильно опустил руки. - Леди, однажды я встретил одного
типа, похожего на Страйгера. Он подобрал меня на улицах Старого города, купил еды - я
первый раз за целую неделю ел приличную пищу. И, пока я ел, он беседовал со мной о
том, какие псионы исчадия ада и извращенцы, поскольку они обладают такими
способностями... - У меня сдавило горло. И уж это не было смехом, даже безумным. Я не
представлял, о чем он говорит и почему именно со мной, выедая своим взглядом мои
зеленые, с длинными узкими зрачками глаза. - Потом он притащил меня в снятую им
комнату и избил до полусмерти.
Открыв рот, Элнер села на край стола, стараясь нащупать в уме ответ.
- Почему? - почти прошептала она наконец. - Почему вы не убежали?..
- Потому что именно за это он платил мне, - ответил я и вышел из ресторана.
Глава 17
- Ну, - сказала Аргентайн, встретив меня в дверях, - в общем-то я не ожидала
увидеть тебя снова. Во всяком случае, так скоро. - Ее серебряные брови изогнулись в
молчаливом вопросе, когда Аргентайн открыла дверь чуть шире. - Только не говори, что
ты одинок.
Она все еще загораживала собой дверной проем. Стоя на ступенях, я вдруг
почувствовал острую застенчивость, чего раньше со мной не случалось.
- Хотел бы быть. Одиноким, я имею в виду... Дэрик здесь?
Аргентайн рассмеялась, почесала в затылке.
- А что, еще день? - Она задрала голову к небу. - Дэрик приходит только к
вечеру.
- Это важно. - Я еще глубже засунул руки в карманы.
- Ты хочешь его видеть?
- Нет.
- Ты здесь не для того, чтобы ликвидировать меня вместе с моим клубом, иначе ты
пришел бы не один. Итак, что я могу для тебя сделать? - Аргентайн зевнула; камфарная
палочка-леденец, который она до того сосала, висел теперь у нее между пальцами. Тут
вдруг я понял, что Аргентайн зевала, как зевает животное, - инстинктивно показывая
зубы. Зевала, потому что нервничала и даже немного боялась. Как и я. И это как бы
сделало ее настоящей, мне стало легче смотреть на нее, не было такого ощущения, что
твой мозг заперт, как арестант в камере.
- Мне требуются указания.
Я оглянулся на улицу. Вода доходила до половины купола, но еще можно было
видеть довольно широкий лоскут неба. Карта, сидевшая в моей голове, довела меня до
этого места, но водной чертой карта и заканчивалась.
- Карта кончается здесь.
И никакой файл города, никакая карта не могли рассказать мне, что же я ищу на
самом деле.
- Ты хочешь попасть в Пропасть? - недоверчиво спросила Аргентайн. - Один?
Зачем?
Сейчас, когда я уже знал, почему эту зону так назвали, я пожалел о своих
намерениях.
- Это не то, что я хочу сделать. И не то, о чем можно болтать посередине улицы. -
Я мотнул головой в сторону людского водоворота, медленно и как-то беспорядочно
кружащегося за моей спиной.
Аргентайн отступила, распахивая дверь пошире.
- Прости. Я только встала. Мне всегда требуется какое-то время, чтобы прийти в
себя. - Ее губы искривились в улыбке. - Ведь еще так рано.
Я усмехнулся, входя в нутро клуба.
- Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Или просто уже привык.
- Ты привык быть исполнителем на сцене?
- Вроде того.
- О, тогда ты важная персона.
Аргентайн повела меня через коридор, вниз по пандусу. На этот раз на ней болтался
широкий свободный халат; казалось, что он сшит из легкого постельного покрывала,
давным-давно выцветшего. Но Аргентайн любила носить этот балахон.
Я оглядел свою аккуратную, безупречно сшитую униформу Центавра.
- Не по своему выбору, - сказал я.
Просачивающийся сквозь жалюзи дневной свет окрашивал почти пустой клуб в
серое. Парочка безразлично взирающих на все прожекторов освещала дальние углы клуба,
помогая местным роботам закончить их работу - убрать осколки, обломки, ошметки
бурной ночи. Пустота и тишина преобразили клуб. Казалось, что я попал в другое здание.
На голой сцене стоял один-единственный маленький низкий столик. Вокруг него на
островке из подушек виноградной гроздью лежали распластанные человеческие тела. Они
лежали и поодиночке, и друг на друге, сильно напоминая трупы воинов на утро после
побоища. В них я узнал музыкантов симба.
- Репетиция, - пояснила Аргентайн, кивнув в сторону сцены. Но по моему
ощущению это скорее походило на массовое похмелье.
- Колдовская ночь, - сказал я, вспоминая, как одинокие мелодии вплетались в
паутину звука, растворяясь в ней; как умопомрачительные картины морской рябью
прокатывались сквозь шум. И вдруг, снова вспомнив, кто такая Аргентайн, я почувствовал
неловкость и смущение.
Она хотела было бросить пару комплиментов по поводу моей собственной игры, но,
взглянув на выражение моего лица, сказала только:
- Рада, что ты получил удовольствие. Рада, что вчера ночью тебе хоть что-то
понравилось. - Она опустила глаза: замешательство и остатки злости на Дэрика покрыли
пятнами ее воспоминания, и неприятное чувство вернулось к нам обоим.
- Прошлой ночью была не обычная публика, - сказала Аргентайн. - Это был
закрытый вечер. Я просто хочу, чтобы ты знал. Впредь такого не случится.
Я промолчал.
- Тебе нравятся мистерии, а? - спросила она, чтобы разорвать молчание.
Я кивнул.
- Ты уверен, что тебе не понравится включиться в цепь? Замкнуть круг?
Аргентайн вскарабкалась на сцену и протянула мне руку. Такое она не часто и не
каждому предлагала. Это было извинением. И даже больше.
Я, более чем удивленный, залез вслед за ней. Но при мысли о том, чтобы принять
предложение насчет симба всерьез, меня начала душить паника. Я замотал головой:
- У меня - никакого таланта.
- Нельзя знать точно, пока не попробуешь. Мы можем установить с тобой связь
сами. Времени это не займет; и даже не будет больно.
Аргентайн приподняла густую гриву волос, показывая мне круглое яркое пятно
"блаженства" на шее. Мысли о вчерашнем вечере и о том, что она чувствовала тогда, не
оставляли ее.
- Не хочешь узнать?.. - Ей хотелось сыграть с моим мозгом в свою игру и
почувствовать - каково это будет, когда я нырну поглубже. Ее медный взгляд не
отпускал меня.
Я оглянулся на музыкантов. Интересно, что думают об этом они?
- Может быть... когда-нибудь. Не сегодня, - задумчиво ответил я, слишком
занятый своими проблемами. Кроме того, Аргентайн может не придавать этому никакого
значения, но если уши и глаза ФТУ засекут меня в этой дыре, я окажусь в глубокой
заднице. - В любом случае, твои образы были почти такими же живыми, как и мои. Тебе
не нужен псион, коли ты можешь выделывать такие штуки своей собственной головой.
Аргентайн отбросила мои комплименты:
- Голограммы. Дешевые трюки. Я могу представить это, но не могу, несмотря на
все зрительные эффекты, заставить людей воскресить образ, придать ему форму, прожить
его. Ты-то знаешь, что это не было настоящим.
Я усмехнулся.
- Да, но я забыл. Это магия, верно? Раз ты можешь заставить людей забыть
настоящее?
Аргентайн, раздосадованная и польщенная одновременно, неопределенно пожала
плечами.
Двое музыкантов начали хлопать и заливаться длинными трелями, когда мы
подошли к ним поближе и они опознали меня. По вполне понятным причинам я
покраснел.
Но один из музыкантов сказал:
- О! Кот! Я засек тебя в утренних новостях. - И остальные головы закивали в
подтверждение. Аргентайн с любопытством повернулась ко мне:
- А что случилось? - В голове ее промелькнула мысль, уж не скрываюсь ли я
здесь, в ее клубе, от кого-нибудь.
- Он всего лишь спас твоего "блаженного" и
...Закладка в соц.сетях
