Жанр: Научная фантастика
Кот 2. Пешка
... А потом она закончила
говорить, и Страйгер пошел к трибуне, чтобы занять ее место.
Я смотрел, как он идет прямо на меня, мимо мерцающих бело-голубых рядов
респектабельного Конгресса Федерации, которые прямо-таки излучали одобрение и
согласие. Трости у Страйгера не было. Но если вчерашнее и произвело на него какое-либо
впечатление, то по его движениям горделивости и лоску этого не было заметно. Может
быть, наоборот, он утвердится в мысли, что Бог на его стороне, что это его крестовый
поход... что он вот-вот получит желаемое. Я наблюдал за ним, и меня не покидало
ощущение, что Страйгер каким-то образом видит меня и что я тону...
Мика растормошил меня:
- Дыши, - сказал он.
Я втянул в легкие воздух. Страйгер уже был на трибуне. Он начал говорить, а
Шандер Мандрагора снова напомнил нам, что устная речь для Страйгера - не рекламный
трюк, но единственный способ общаться со своей аудиторией... словно это был символ его
непорочности, залог его принадлежности к обычным людям.
- Потому что ему никогда не обрести Дара, - пробурчал я. - Потому что если он
не может его иметь, то другого способа у него и не появится.
- Я думала, что он ненавидит псионов, - сказала Аргентайн, отводя взгляд от
моего лица - доказательства своему предположению.
- Он и ненавидит, - ответил я. - Где ты найдешь причину основательнее?
Я наблюдал, как Страйгер благословляет членов Конгресса и называет гарантами
мира и порядка... Говорит им, что он пришел сюда, чтобы в последний раз выступить
перед ними от лица тех бесчисленных человеческих индивидуумов, которые и являются
для Федерации единственной причиной существования ее, что именно их сила и
численность делают ее существование возможным... Что они доверяют Конгрессу
выбирать правильный путь...
Давай, Дэрик, - подумал я. - Давай же... Мне не следовало разрешать им
удерживать меня; я должен был присутствовать там. Страйгер почти закончил, через
минуту будет слишком поздно, начнется голосование...
- Я знаю, что вы согласитесь со мной, - говорил он, улыбаясь залу, - поскольку,
в конце концов, мы все хотим одного и того же... в глубине наших сердец все мы так
похожи.
Страйгер сошел с подиума и направился к своему месту.
- Нет, - сказал я. - Нет! Ты, ублюдок, лживая сука! - Я вскочил на ноги. Мика
схватил меня за руку.
Но в молчаливых рядах Конгресса что-то происходило. По залу прокатился шепот,
ряды заволновались как море, когда высоко в воздухе материализовались огромные - в
несколько раз больше натуральной величины - фигуры: сначала Страйгер, потом - я.
Дэрик подключился. Это происходило... Это и вправду происходило. Я рухнул обратно в
подушки, пристально наблюдая, как камеры, которые только что крупным планом
демонстрировали лицо Страйгера, переметнулись на экран, и показалось, что Страйгер,
еще не успевший сойти со сцены, съеживается, превращаясь в лилипута. Его раздувшееся
изображение открыло рот; я повторил слова Страйгера раньше, чем они достигли ушей
зрителей.
Настоящий Страйгер остановился, на его лице появилось смущение. Аудиофоны
новостей были внедрены в систему Конгресса через Сеть и синхронизировали звук и
картинку. Не имея никакого усиления, Страйгер не знал, что видят все остальные на
экране, что они слышат.
Он развернулся лицом к подиуму, ища взглядом спикера. Увидев над своей головой
огромное изображение, Страйгер застыл, вытаращив глаза. Он стоял внутри картинки, как
внутри облака, и не мог разобрать того, что показывают. Элнер и спикер за спиной
Страйгера тоже застыли от изумления. Я увидел, как Элнер, узнав меня, зажала себе
ладонью рот. Через секунду Страйгер стоял уже внутри своего собственного изображения,
как бы превратившись в жертву, поскольку его двойник на экране замахнулся тростью.
Я хотел зажмуриться, когда трость нависла надо мной, но не смог. Я видел, как она
ударила меня и как после этого сменилась картинка. Я слышал, как хрустнуло дерево,
врезавшись в мою плоть. Потом я увидел, что со мною стало.
Из динамиков понеслись крики. Я слышал свой голос, продирающийся сквозь шум,
говорящий Страйгеру, почему он ненавидит псионов, слышал, как он отвечает мне... Но
вот изображение в воздухе раздвоилось, одна половина его показывала крупным планом
сцену избиения, а вторая выдала общий план зала, где, охваченные паникой, члены
Конгресса в суматохе, падая и сбивая с ног друг друга, крича, закрываясь от экрана
руками и чуть ли не блюя, пытались как-то переварить или, наоборот, изрыгнуть из себя
то, что им насильно скармливали через канал системы Конгресса, перекрыть который они
не могли. Спикер, уже поднявшись на подиум, отодвинул Страйгера в сторону. Тот
споткнувшись, отступил назад и, наконец, увидел то, что видели все остальные: самого
себя - огромного, лепящего из меня кровавую котлету перед лицом миллиардов
свидетелей.
И вдруг изображение исчезло - так же внезапно, как и появилось. Должно быть,
одновременно оно исчезло и из системы Конгресса, поскольку орущее сборище начало
утихомириваться. Члены Конгресса попадали обратно в свои кресла, проклятия и крики
постепенно переходили в возмущенные требования и вопросы. На минуту в зале
воцарилась звенящая тишина. И было непонятно, что они там делают, потому что даже
камеры "Независимых" не смогли показать это. Я навалился грудью на стол, сжал кулаки,
не обращая внимания на пронзившую тело боль... Я должен был знать, сработает ли это, а
сидя здесь, я варился в неизвестности... Страйгер снова стал подниматься на подиум, в
глазах его полыхал дьявольский огонь. Но его опередила Элнер: загородив ему дорогу,
она жестом потребовала внимания камер и Конгресса. Спикер отступил в сторону,
пропуская ее.
- Соджонер Страйгер, - сказала она, вздрогнув, когда он подошел ближе, словно
боялась, что Страйгер нападет и на нее. - Ради всех святых, какую цель преследовали вы,
заставляя меня... весь Конгресс смотреть эту отвратительную сцену? - Голос Элнер
дрожал, лицо побелело, а пальцы вцепились в края трибуны. - Что вы сотворили с моим
помощником?
- Я?! - спросил Страйгер, стукнув себя в грудь кулаком. С расширившимися от
изумления глазами он напоминал огромного жука. - Это не я! - Я видел, как он
отчаянно пытается сохранить самообладание. И ему это удалось. Он победил. - Я не в
ответе за это! Это какой-то абсурд! Богохульство! Попытка дискредитировать меня!
Спикер встал между Страйгером и Элнер.
- Соджонер Страйгер, - пробормотал он, примиряюще вскидывая руки, - я
уверен, что всему этому найдется объяснение. Но, учитывая то, что вы - лицо
заинтересованное, думаю, что, возможно, было бы лучше, если бы объяснения исходили
бы от вас. Леди Элнер. - Он отступил в сторону, пропуская Элнер к трибуне и
предоставляя ей право задавать вопросы.
Страйгер рассвирепел, но тут же взял себя в руки, поняв, что у него есть только один
выбор: броситься в наступление и осадить Элнер.
- Естественно, что ни один из вас, - Страйгер перевел взгляд со спикера на Элнер,
- не воспримет всерьез то, что так легко может быть подделано - голографическую
запись: двое актеров играют роли, их облики изменены так, чтобы они стали похожи на
меня и псиона...
Слушая Страйгера и наблюдая за ним, я почти верил, что он говорит искренне. Но
вот что я увидел, если бы заглянул в его мозг...
Элнер оцепенела, когда Страйгер произнес слово "псион".
- Конечно, - холодно произнесла она, - запись легко могла быть
сфальсифицирована. Но никогда еще в своей жизни я не испытывала боли на
демонстрации голографической записи. Вы...
- Леди Элнер, - с менторским спокойствием перебил ее Страйгер, - ну,
разумеется, я понимаю, что вам неприятно видеть, как страдает тот, кого, как вам
казалось, вы знаете...
- Я не об этом говорю, - обрезала его Элнер. - Я имею в виду физическую боль,
которую я ощущала каждой клеточкой своего тела - точно жертвой была я и на меня вы
обрушивали свои удары.
- Но это абсурд, - сказал Страйгер, глядя на Элнер как на сумасшедшую.
- Если бы. Но весь зал это чувствовал.
- Я ничего похожего не почувствовал, - выпалил Страйгер, оглядываясь на
недоуменные лица членов Конгресса, словно посчитал, что все они лгут или сошли с ума.
- Ну естественно вы не чувствовали, - ядовито сказала Элнер. - Соджонер
Страйгер, почему именно псиона вы выбрали своей жертвой?
- Я не выбирал псиона! - почти выкрикнул он, все так же глядя в зал.
- Но это вы так его определили. Не как моего помощника, знакомого вам, а как
"псиона".
- И сцена и жертва кем-то выбраны, чтобы опорочить меня!
На лицо Элнер вернулся румянец, ее голубые глаза ожили и засветились
решимостью.
- Зачем же им - кто бы это ни сделал - понадобилось показывать вас,
избивающим псиона? В нашем обществе псионы вовсе не вызывают такого сочувствия и
жалости. Почему не ребенок или не пожилая женщина?
- Я не знаю, - пробормотал он так, будто и вправду не знал. - Вероятно потому,
что они глупы, как пробки. - Страйгер поднял глаза к потолку, словно спрашивая Бога,
почему он попустительствует подобной несправедливости.
Элнер пристально смотрела на Страйгера.
- Мой помощник пытался сказать мне несколько раз, что вы патологически
ненавидите псионов, - спокойно сказала она. - И до сегодняшнего дня я не верила ему.
Я выпрямился и стиснул зубы, напряженно ухмыляясь.
- Ваш помощник оболгал меня. Он хотел опорочить меня перед всей Сетью! -
Лицо Страйгера пылало. - Он пытался заставить всех поверить, что я лгал...
- Вы и лгали. Насчет него, - настаивала Элнер. - Или вы забыли?
Страйгер захлопнул пасть.
- Это неправда. Бог свидетель, меня могли дезинформировать, но я никогда не лгу.
Бог руководит моими поступками...
- Даже когда он ссыт? - пробурчала сидящая рядом со мной Аргентайн, и взрыв
смеха заглушил последние слова Страйгера.
- Бог сказал вам, что псионы - от дьявола? - спросила Элнер, и камеры
насторожились.
- Да... - пробормотал он. - Жизнь общества доказала, что они - выродки самого
низкого сорта, что-то вроде деклассированных элементов, которые я надеюсь уничтожить
путем широкого применения пентриптина.
- Самого низкого... - тихо повторила Элнер. - Вы действительно в это верите,
Соджонер? Что распространители наркотиков все поголовно - псионы? Наши любители
маленьких мальчиков? Наши наемные убийцы? Неужели псионы хуже тех, кто стремится
погубить целый народ, как когда-то наши предки стремились уничтожить друг друга. И
все - во имя Господа? Я ждал, что Страйгер тут же выдаст ловко скроенное
опровержение. Но на этот раз его не последовало.
- Бог, - пробормотал он, - Бог открыл мне, кто они такие. Все, что я делал, - это
следовал Слову Господню, как я его понимаю... - Страйгер прищурился. - Но это не
значит, что я их преследую! Я только хочу ускорить то, на что обрекла их судьба.
Элнер сцепила пальцы в замок и, опустив голову, смотрела на них, кивая, как будто
она сдалась.
- Почему у вас никогда не было усиления, Соджонер? - холодно спросила она.
Вопрос, казалось, никак не был связан с предыдущим, но я этому не поверил.
Страйгер как-то странно посмотрел на нее, но ответил:
- Потому что я считаю его извращением человеческой природы, непорочности,
чистоты, которая, как я верю, предназначена нам Богом как избранная форма
существования. - Страйгер поднял голову, снова нащупав твердую почву.
- То есть Бог отвергает усиление как ложь? - искренне удивилась Элнер.
Страйгер рассмеялся, но руки его дрожали.
- Я не утверждаю, что это абсолютная ложь. Наше общество не может
функционировать без технической поддержки. Бог предусмотрел нашу нужду в этих
инструментах, иначе мы бы так и жили на одной планете. Но заходить так далеко, чтобы
оспаривать Божье всеведение и власть, пытаться примерить на себя одежды Бога - вот
зло.
- И вы уверены, псионы поступают именно так? Мне помнится, вы сказали, что
цивилизация гидранов погибла именно потому, что они пытались занять место Бога?
- Да. Я уверен. Я... Я говорил это много раз.
По лицу Страйгера пробежала тень, когда он понял, что совершил промах,
проговорился, почти признал, что он говорил эти слова мне.
- Тогда как же вы можете вместе со мной претендовать на вакансию в Совете
Безопасности? - спросила Элнер. - Ведь это предел усиления, доступный
человеческому существу на сегодняшний день. И конечно же, почти всеведение и власть,
доступные члену Совета, значительно выступают за рамки ограничений, положенных нам
Господом Богом.
Мои загипсованные пальцы нервно выстукивали на крышке стола код, словно с его
помощью я мог добраться до Элнер, раз уж мне было не переплыть разделяющее нас море
мозгов. Даже я не сразу догадался, не видел связи до этой минуты... Давай, Элнер, -
подумал я. - Сделай это, Элнер.
Страйгер напрягся.
- Ну, это не одно и то же. Ради того, чтобы продолжать делать Божье дело здесь, в
Федерации...
- Что же вы тогда планируете делать, если не играть роль Бога в сущности? -
Голос Элнер стал острым, как меч. - Как те самые люди, которых вы так явно
ненавидите?
Страйгер нахмурился, как собака, которая решает, какую блоху ей поймать в первую
очередь.
- Как вы смеете...
- Соджонер, где ваша трость сегодня? - снова оборвала его Элнер. - Та самая,
которую вы всегда носите с собой, которую вы называли "символом вашего пути к
истине"?
- Дома оставил, - сказал Страйгер. - Это просто кусок дерева. Она мне мешает.
- Похоже, она вам не мешала, когда вы пытали моего помощника.
Страйгер побагровел:
- Я здесь не на суде! Это фальшивка, злостная ложь, чтобы уничтожить меня! Он
был вашим помощником, может, вы вместе все спланировали, чтобы дискредитировать
меня, а самой занять место в Совете! - Голос его становился все громче и громче, по
мере того как идея захватывала Страйгера. - Так все было, не правда ли? Это вы - вы!
- сделали эту запись, вы подослали его ко мне, потому что знали, что я... Я имею в виду,
что это подлог, ложь, такого никогда не было... Голос его затих. И в Зале Конгресса, и
здесь, в клубе, наступила тишина.
- Мы скоро это узнаем, - спокойно произнесла Элнер. Она помедлила,
прислушиваясь к чему-то, чего Страйгер слышать не мог, и кивнула. - Спикер
проанализировал запись. Ключевые идентификационные коды модулей двух
действующих лиц принадлежат моему помощнику и вам. Имело место внедрение в
систему Конгресса и ее искажение. В конечном счете мы доберемся до сути и тогда будем
знать точно, как это произошло. Но я думаю, что все уже знают правду, Соджонер
Страйгер. Даже вы. - Элнер взглянула на него, и в ее взгляде было больше печали, чем
злобы.
- Нет, - сказал Страйгер, и губы его задрожали. - Нет, это неправда! Я не хочу
причинять им никакого вреда. Я хочу делать добро, я пришел делать Божье дело. Я хочу
спасти их. Дайте мне делать добро! Дайте мне власть, и я начну перемены. Мне нужна
власть... - кричал он молчащему Конгрессу, нам, лицо его раздувалось, становясь все
больше и больше - безжалостная Сеть наезжала на него крупным планом. Я закрыл
глаза, но слышал его крики: - Вы не можете остановить меня! Я - Божий избранник, и
только Бог может меня остановить!
Внезапно крики заглохли. Я открыл глаза. Кто-то загородил Страйгера щитом
охраны. Теперь его окружало с полдюжины легионеров, они теснили его к выходу, а когда
он начал сопротивляться, просто сволокли со сцены.
Элнер стояла, глядя ему вслед, лицо ее пылало, глаза блестели, но счастливой она не
выглядела. Спикер подошел к Элнер и что-то субвокализировал ей. Камеры не могли
распознавать такие сигналы. Потом спикер сказал вслух:
- Поступило предложение отложить голосование из-за этого несчастного...
Элнер резко повернулась, и вдруг на ее лице появилась нечеловеческая решимость,
появления которой я ждал так долго. Поднявшись на подиум, она сказала:
- Вношу предложение приступить к голосованию немедленно, как и
планировалось. И я прошу вас помнить, что Соджонер Страйгер - это человек, который
хочет дерегулировать пентриптин, человек, который надеется, что вы проголосуете за,
"потому что в глубине сердец все вы так похожи на него". - И Элнер сошла с подиума.
Дэрик Та Минг поддержал предложение.
Предложение прошло. И дерегуляция провалилась с перевесом в три голоса. Один из
них был голосом Дэрика Та Минга.
Глава 35
Я смутно помнил, что происходило в Конгрессе после голосования, потому что клуб
внезапно огласился победоносными воплями и музыкой. Трудно было поверить, что всего
дюжина человек может произвести такой сумасшедший шум. Но в воздухе над головой я
увидел лицо Элнер, и оно светилось победой. Ее улыбка сияла, как солнце. И наконец, я
заулыбался тоже, и засмеялся, и заорал, и глотал вино, которое мне в горло заливал Мика.
Я ожил снова.
Частная вечеринка продолжалась до тех пор, пока клуб не открылся. Аргентайн
впустила всех желающих, и началась мистерия. На сцене царило богатое меню голограмм
- кормежка народных масс. Где-то на втором блюде Аргентайн, как мне помнится,
вытряхнула меня из теплого дремотного головокружения, крича: "Смотри! Слушай!"
прямо мне в ухо. Шандер Мандрагора брал интервью у Дэрика Та Минга, взвалившего на
себя "исключительную ответственность" за незаконное внедрение информации, которая,
скормив себя коллективному мозгу Конгресса, превратила Соджонера Страйгера из
кандидата в Совет Безопасности от партии виповских божков в пустое место.
- Джентльмен Дэрик, - вопрошал Шандер Мандрагора, нахально наезжая
крупным планом, - вы приняли чрезвычайные меры, чтобы разоблачить Соджонера
Страйгера как расиста и опасного фанатика. Что заставило вас решиться на такую
спорную и даже противозаконную акцию, которая могла запятнать вашу репутацию и
испортить блистательную карьеру на годы вперед?
В лице Дэрика промелькнуло что-то невидимое остальным. И пока длилась эта
секунда, я почти поверил, что он сделал это не ради корысти. Что он, возможно, нашелтаки
где-то в себе честность и расскажет всем, кто он такой на самом деле. Но секунда
прошла, и на лицо Дэрика вернулось выражение беспокойства и досады.
- Соображения высшего порядка, - выдал он пустой ответ, профессиональную
ложь политика. Сдерживая любопытство наблюдающего за ним универсума, Дэрик
смотрел Мандрагоре прямо в его третий глаз с выверенной, рассчитанной
пристальностью, которая говорила о том, что Дэрик знает, как обращаться с Сетью, - но
и только. Аргентайн не могла отвести взгляда от экрана. - Я очень тесно сотрудничал с
Соджонером Страйгером, являясь агентом Центавра в делах, связанных с дерегуляцией.
Мне стало ясно, что он опасно нестабилен. Но, принимая во внимание его огромную
популярность в народе, я почти не сомневался, что именно он будет избран в Совет
Безопасности. Когда я понял, что может случиться, я почувствовал необходимость
остановить его. Я знал, что при его авторитете в народных массах для того, чтобы
эффективно предотвратить премьеру этого травестийного шоу, этой пародии,
потребуются неортодоксальные средства. И я пошел таким путем.
- А что жертва? - спросил Мандрагора. - Я сам брал у него интервью, когда он
спас нескольких человек при попытке покушения на леди Элнер Лайрон Та Минг. Он был
ее помощником; она была осведомлена о том, что вы делали?
- Она абсолютно ничего не знала. - Дэрик едва сдержал гримасу. - Я
познакомился с ним потому, что в тот вечер он спас жизнь и мне тоже. Он согласился
сыграть перед Страйгером роль жертвы из-за собственного отношения к Страйгеру и его
фанатизму. С его стороны это был мужественный поступок, и бедный парнишка жестоко
пострадал за свои принципы. Сейчас он уединился и не хочет, чтобы его беспокоили. - Я
выругался, отыскивая ядовитую улыбку, которая, я знал, скрывалась за его словами. -
Естественно, что он не был посвящен во все детали замысла и выступил лишь в роли, так
сказать, наживки.
- Мерзкий извращенец, - пробормотал я.
Аргентайн нахмурилась:
- Он покрывает тебя. Берет на себя всю вину. Как ты этого не видишь? Он
защищает тебя от уголовного наказания. Знаешь ли ты, в какой заднице ты бы засел, если
бы не он?
- Он надувает Харона и набивает себе цену, - устало сказал я, дотрагиваясь до
распухшей щеки и вздрагивая от боли. - Пошел он... Пусть делает что хочет. Я свое
получил.
- Он мог бы этого и не делать. У него будут большие неприятности. Ты даже
допустить не можешь, что он способен на достойный поступок?
- Нет, пока он его не совершит. - Я покачал головой, и комната завертелась у меня
перед глазами. Аргентайн отвела взгляд.
- Известно, - говорил Мандрагора, - что Транспорт Центавра выиграл бы в
финансовом плане больше, чем все остальные корпорации, поддерживающие
дерегуляцию. Вы член этого борта, и все же вы не только дискредитировали Соджонера
Страйгера, но и сами проголосовали против дерегуляции. Что заставило вас голосовать в
ущерб интересам корпорации?
- Шантаж, - прошептал я так тихо, что даже Аргентайн не услышала.
Дэрик слегка распрямил плечи и стоял, теребя манжету.
- Есть вещи, - с достоинством, какого я не ожидал в нем увидеть, сказал он, -
поважнее денег.
- Например его собственная шкура, - ухмыльнулся Мика и поднял бокал. - За
тебя, выродок, - сказал он и выпил одним глотком все содержимое. Потом он сел,
потянулся и рывком вытащил себя из подушек, загородив своим телом экран. И я не
увидел, что сделал Дэрик потом. Мика отлично контролировал каждое свое движение,
хотя и пил, не останавливаясь, целый вечер.
Мне еще не доводилось встречать людей, которые, напившись, так хорошо
соображали бы и быстро трезвели, как Мика.
- Похоже, он оплатил счет. Думаю, это значит, что Рынку придется сделать то же
самое. - Мика передернул плечами, глядя на меня сверху вниз. - Похоже, сегодня в
выигрыше все. Но, возможно, Правителю все равно придется послать кого-нибудь слегка
пнуть его под зад, - так просто, чтоб он понял, как он счастлив. - Мика улыбнулся,
прикидывая, уж не внести ли ему такое предложение. Аргентайн помрачнела, но
промолчала. Мика протянул мне руку, и мы скрестили большие пальцы.
- Пока, малыш! Это было настоящее.
Я улыбнулся уголком рта и кивнул. И вдруг меня захватила одна-единственная
мысль: попросить у него то, что я клялся не просить больше никогда. Но взгляд Мики и
то, что лежало за ним, заморозили слова прямо у меня в горле. Я опустил глаза, напомнив
себе, что на пластине еще осталось целых три красных кружка. Я снова поднял голову.
- Спасибо.
Мика показал мне шрам на ладони:
- В любое время, брат.
Вскинув руку в прощальном жесте, я глядел Мике вслед, пока он не вышел из клуба.
Повернувшись к Аргентайн, я обнаружил, что она исчезла. Рядом со мной какая-то
незнакомка с полосатой кожей и длинным полосатым языком лакала из кувшина сироп. Я
съел пару булочек с мясом и залепил анестетиками те места, где сквозь перевязку
начинала просачиваться сукровица. Полосатая незнакомка пригласила меня на танец, но я
отказался - мне было не до танцев. Улегшись обратно на мягкое ложе, я стал
рассматривать проплывающую над пустой сценой бесконечную череду кадров: повторы,
интервью, ретроспективные заставки. От неподвижности мое тело онемело.
Пока я слушал Дэрикову исповедь, в клуб вошел Дэрик во плоти. Я чувствовал, как
он идет по клубу, как пробирается сквозь толпу к Аргентайн, которая в этот момент
остановилась, чтобы снова посмотреть на его изображение.
В мозгу Дэрика, как и всегда, творилось что-то невообразимое. Пройдя через
комнату, он остановился позади Аргентайн, наблюдая, как она стоит не шевелясь и
пристально смотрит в его голографическое лицо.
Дэрику захотелось обнять Аргентайн, доказать и себе, и ей, что он живой, доказать
им обоим, что она все еще его любит... Но он сдержался и лишь слегка дотронулся до нее
- просто чтобы она обернулась. Протянув ей переходник, он пробормотал несколько ни к
чему не обязывающих фраз.
Аргентайн взяла переходник и вставила его в гнездо. Потом она спросила Дэрика,
как у него дела, сказала, что она очень рада, что все закончилось благополучно. Но,
произнося эти слова, она чувствовала их гулкую пустоту. Аргентайн рассказала Дэрику о
том, как прошел сеанс в Сети, а затем, как будто не сдержавшись, - о том, что испытала
за этот час она... Руки ее вытянулись вперед, как у лунатика, и стали ощупывать воздух.
Вот они коснулись его груди... скользнули вниз и обвились вокруг его талии. И уже не
было для нее пути назад, когда его ладони легли ей на плечи, а мысли Дэрика проникли в
те потайные глубины внутри нее, где все эти долгие, бесконечные дни пряталась боль.
Я бросил наблюдать за ними, бросил чувствовать. Я не понимал, кто вызывает во
мне большее отвращение и почему я не удивился увиденному.
Оглядывая сцену и голографические картинки на ней, я поджидал Дэрика, зная, что
он обязательно подойдет.
Наконец он пришел, и самодовольная ухмылка сползла с его лица, как только я
поднял голову. Увидев мое лицо, Дэрик вздрогнул.
- Смойтесь, - приказал он сидящим вокруг меня людям. Они послушно ушли.
Дэрик сел и, превратившись в саму серьезность, спросил:
- Теперь ты удовлетворен?
- Ты выполнил свою часть, - выдавил я из себя.
- А что насчет Черного рынка? Они видели? Они тоже удовлетворены? Получил я
свою жизнь назад?
Я пожал плечами, и у меня заболели все мускулы - и спины, и груди.
- Ну? - нетерпеливо спросил он.
- Да. На этот раз.
Дэрик кивнул, но продолжал смотреть на меня, напряженно прищурившись:
- И ты будешь держать рот закрытым? - Я нахмурился, трогая разорванную губу.
- Я защищаю тебя! Я беру на себя вину за все, что произошло, а ты - чистенький! Но,
Бог свидетель, должно же это стоить хотя бы нескольких приличных ушибов и синяков!
Ну хорошо, я разозлился, хотел увидеть твои страдания - ведь и ты меня заставлял
страдать. Признаюсь. Но я не хотел, чтобы это заходило так далеко. Думал, что могу его
контролировать. Я не думал, что он будет... Он всегда останавливался до того... - Дэрик
наконец признался - мне и самому себе, - что он был так же бессилен остановить
Страйгера, как и я. Он опустил голову, вспоминая, как он испугался, поняв, что Страйгер
вырвался из-под ко
...Закладка в соц.сетях
