Жанр: Научная фантастика
Кот 2. Пешка
... и откинулся на кушетке, снова утопая в
чужом сладострастии, играя роль полового извращенца, подглядывающего за эротической
сценой. В этом я был мастак, да к тому же и Брэди не хотел, чтобы я раскапывал секреты
семьи... Аромат теплой плоти и парфюмерии; электрический шок внезапного унижения;
кто то, смеющийся ослиным, трубным, смехом; синтезаторная музыка".
Дверь открылась.
Я подскочил, испугавшись, что это пришла Элнер и застала меня выворачивающим
мозги наизнанку. Но это был Дэрик. Судорога удивления свела его лицо, словно меньше
всего на свете он ожидал увидеть здесь еще одно человеческое существо... или меня.
Дэрик рассмеялся. Смех оборвался - будто с треском переломилась палка.
- Ну привет. - Дэрик вошел в комнату, двигаясь как на шарнирах. - Вот куда она
тебя сослала... Кота в мешке не утаишь, я слышал. - Он поднял брови, самодовольно и
глупо улыбаясь шутке, которую я не принял. - Теперь все знают твою тайну. Ты нигде не
будешь в безопасности. Ты - меченый, для хайперов... ты - знаменит. Бедная тетушка
готова сделать из твоих кишок струны для скрипки. - Я сел прямо, нажимая ладонями на
глаза, когда в голове снова начала пульсировать боль. - Я не хотел навязываться или
вторгаться в твое уединение. Могу сказать, что ты, должно быть, прекрасно проводишь
время здесь, наверху, в одиночестве, пока внизу без тебя идет прием века. - Я не видел,
но слышал, как Дэрик прошел мимо меня. - Она даже не принесла тебе чашечки
тепловатого чая и горсти крошек? Да... не позаботилась. Но она так восхитительно
проводит сейчас время...
- Господи! - сказал я. - Вы и вправду ослиная задница. - Я поднял голову.
Дэрик посмотрел на меня невидящим взглядом.
- Ты прав... - На лице его опять появилось удивление, точно он впервые в жизни
увидел в зеркале свое отражение. - Ты проницателен насчет человеческой натуры.
Думается, что все телепаты таковы. - Рот Дэрика скривился в ухмылке.
Я выругался и встал, меня тошнило от его отвратительных шуток. Я направился к
двери, не представляя, куда пойду, но точно зная, что должен уйти отсюда.
- Кот, подожди...
Я остановился, обернулся.
Дэрик надел самую правдоподобную маску человеческого лица, какую я когда-либо
видел на нем. Наклонив голову, он сказал:
- Послушай. Я извиняюсь. Я сам делаю из себя осла. Ты абсолютно прав. И
абсолютно честен, чего нельзя сказать об остальных, включая и меня, - Дэрик махнул
рукой. - Как насчет перемирия? Я не стану смеяться над тобой, если пообещаешь не
открывать правду.
Лицо мое нервно передернулось. Ожидая, что дальше последует оскорбление, я
промолчал.
Но Дэрик вернулся к своему занятию, а именно: продолжал засовывать руку в
какую-то массивную скульптуру, висящую на стене. Рука по локоть ушла в ее нутро и
вынырнула опять, зажав в ладони маленькую керамическую коробочку. Поставив ее стол,
он пояснил: "Мои наркотики", с детской виноватой улыбкой открыл коробочку,
демонстрируя содержимое и следя за моей реакцией. Я молчал. Тогда он вынул
пластиковые листы, усаженные цветными кружками, и стал по одному выдавливать их из
листа. Он украсил лоб голубыми и зелеными, прилепил две параллельные линии золотых
и красных вокруг горла под расстегнутым воротником ловко сидящей на нем серой
туники, запихал лиловый кружок в штаны.
- Уф, так-то лучше.
- Надеюсь, вы знаете, что, черт побери, делаете, - сказал я наконец. - Потому что
я не собираюсь соскабливать вас с пола, когда вы перегрузитесь этой дрянью.
Дэрик возмущенно фыркнул:
- Естественно, знаю... А ты? Я слышал, что ты опытный наркоман в прошлом.
Помоги себе. - Он протянул наполовину пустой лист.
- Я не пользуюсь больше.
Было время, когда я пробовал все, что мог купить, пытаясь найти средство, которое
могло бы заполнить пустое место, где нечто безымянное зияло безобразной воронкой, как
после взрыва; средство, которое могло бы отогнать боль и ужас, нагоняемые на меня
необходимостью прожить на улице еще один день. Я радовался, что выжил. Мне больше
не нужны наркотики... Вдруг моей руке захотелось пощупать пластырь, содрать его. Или,
может, чтобы увериться, что наркотик на своем месте. Я опустил руку.
Дэрик взглянул на меня, наполовину озадаченно, наполовину раздраженно. Я
попытался заставить себя прощупать его и получил ответ: обычное зловоние
издевательства и черного юмора; под ними - электрическая песня едва контролируемого
напряжения, нити омерзения и ненависти, ни к кому не ведущие... Мозг Дэрика
напоминал джунгли: наркотики, освободив все чувства, оплели его непроницаемой сетью
цепких извивающихся лиан случайных ощущений и беспорядочного восприятия. Я не мог
проникнуть глубже, нажать сильнее, без того чтобы не пережечь свой скрюченный псицентр.
Дэрик вздохнул, улыбка невинного наслаждения расползалась по его лицу,
растягивая эту маску, как комок пластилина. "Значительно легче". Дэрик выглядел сейчас
так, будто у него из горла только что вытащили засунутый туда кем-то нож. Я почти
чувствовал его расслабление. Неудивительно, что ему наркотики по душе. Я наблюдал,
как он запихивает коробочку обратно в тайник.
- Не имею ни малейшего желания оставаться здесь, на этом пошлом маскараде.
Поверь, ты ничего не теряешь. Развратная, бессмысленная и ужасно скучная игра в
хищников и жертв - вот и весь прием. У меня свой собственный прием - внизу, в
Пургатории*. [Purgatory (англ.) - религ. чистилище; (амер.) ущелье; болото.] Аргентайн
сотворила новую мистерию, специально для сегодняшнего вечера. Я направляюсь туда.
Там соберутся все мои любимые люди... Хочешь присоединиться? - Глаза его внезапно
сверкнули напряжением. - Пойдем со мной. Ты будешь сенсацией!
Я вытаращился на Дэрика, не веря своим ушам.
- Не могу.
Он удивленно поднял бровь:
- Почему нет? Боишься, что хайперы живьем тебя съедят? Никто и не узнает, куда
мы ушли. Ты будешь в безопасности.
Я задумался, пораженный внезапным приливом возбуждения: я представил, что
вырвусь из этой тюрьмы, почувствую себя живым хотя бы на один вечер...
- Я... предполагалось, что я буду сидеть здесь. Я должен делать свою работу.
Брэди...
- Брэди? - Дэрик захохотал - Неужели ты думаешь, что Брэди заботит, что ты
сейчас делаешь? И Элнер? Ты действительно веришь, что кто-то собирается убить ее в
середине этой толпы? Кроме того, охрана всех обыскала до кишок на предмет оружия.
Дэрик вальяжно подошел ко мне и хотел было подтолкнуть меня локтем.
- Ты им не нужен, - спокойно сказал он. - Не воспринимай себя так серьезно.
Никто не воспринимает тебя всерьез.
Я отдернул руку.
Дэрик пожал плечами. Во взгляде его мелькнуло раздражение.
- Делай, что хочешь. Торчи здесь и дуйся. Симулируй свою важность.
Он направился к двери.
- Твой шанс...
- Хорошо, я иду.
Дэрик повернулся, ухмыляясь.
- Я обещаю тебе незабываемый вечер... Уверен, что не хочешь наркотиков?
- Нет, спасибо, - сказал я. Я получил все что хотел.
Глава 12
Я последовал за Дэриком в лабиринт пустых залов и коридоров к лифту, которым
пользовалась только прислуга... проскользнув мимо дверей, открывающихся в стену
света/шума/суеты, и потом снова погрузившись в темноту и безмолвие. Я чувствовал, что
Дэрик ухмыляется, оживляя мой мозг жужжанием своего удовольствия, которое боролось
в моей голове с острой пульсирующей болью. Мы вышли во что-то вроде подземного
гаража, где шестерка частных флайеров ждала тех, кому до зарезу требовалось поскорее
смыться.
Как только мы шагнули из лифта в сумрачное подземелье, из-за колонны возникла
чья-то фигура. Я выругался, резко вздергивая голову.
Но Дэрик лишь рассмеялся и подтолкнул меня вперед.
- Джиро! - позвал он. - Хороший мальчик, ты удрал от них. Посмотри, кого я
нашел в попутчики.
Джиро выступил в круг света. Его волосы были похожи на дикорастущую буйную
поросль, лицо испещрено кроваво-красными полосами. На нем была надета длинная, до
лодыжек, разодранная туника, поверх туники - рваная рубаха, а украшением наряда
служила парчовая куртка без одного рукава. Мне потребовалась целая минута, чтобы
осознать, что с Джиро не произошло какого-нибудь несчастного случая. Широкая - до
ушей - улыбка сползла с его лица, как только мальчик увидел меня. Напряжение
восхищения спало, разрушенное внезапной белой вспышкой неуверенности, острыми
муками сомнения и любопытства. Он зная, как знали все.
- Кот... - Джиро дернулся, - Ты... я имею в виду, ты правда - выродок? Ты... ты
знаешь... Все это время читал мои мысли? - Черные блестящие зрачки стали еще темнее.
- Он знает все наши секреты, так, Кот? - вкрадчиво промурлыкал Дэрик.
- Нет, - ответил я как можно спокойнее, - я не выродок. Я - псион. Нет, -
продолжал я, не обращая внимания на смех Дэрика, - я не читал все время твои мысли.
Ты не настолько интересен.
Джиро нахмурился. Хохот Дэрика выгнал меня на открытое пространство. Джиро
отпрянул, когда я проходил мимо него, затем снова шагнул вперед, чуть ли не наступая
мне на пятки, в душе пытаясь доказать что-то самому себе. Почему-то флайер вдруг
показался мне тесным, как будто в нем бок о бок сидели два меня.
Флайер доставил нас прямо к дверям Пургатория, частного клуба Аргентайн.
Располагался он на территории Пропасти. Мы выбрались из флайера и сразу же попали в
слепящее великолепие сотни разных голограмм, пляшущих в темноте над нашими
головами; казалось, мы вступили в расползшееся в трущобах пожарище. Джиро
закашлялся от зловония отбросов, горевших где-то в конце квартала. Шайка уличных
слизней с золотыми зубами и разрисованными голографическими картинками телами
тяжело протопала мимо, кинув на нас оценивающий взгляд. Неожиданностью для меня
было увидеть накрывающий город герметичный купол, который, плавно изгибаясь,
уходил вниз, в залив, осваивая морское дно и создавая дополнительное жизненное
пространство. Клуб Аргентайн стоял недалеко от побережья, черная стена воды
поднималась здесь лишь до половины купола, загораживая половину звезд ночного неба.
Я не мог определить, на что похож клуб, которым управляет любовница Дэрика Та
Минга. Снаружи он выглядел неказисто: выстроенный из цементных блоков старый
товарный склад. На фасаде слово "Пургаторий" вытянулось длинной красной, похожей на
слепого червя или гада, голографической нитью. Дэрик большими шагами - как будто
эта часть города принадлежала ему - пересек мостовую, выложенную булыжниками,
черными от грязи, и спустился в неглубокую нишу с несколькими ступенями - вход в
клуб. Он дотронулся до чего-то на ржавой железной двери, в клубе раздался неслышный
для нас звонок. Я стоял рядом с Джиро, который прямо искрился нервным напряжением.
Он был так возбужден, что у меня мелькнуло подозрение, не принимает ли он наркотики.
Но, когда я проверил, его мысли оказались ясными. Слава Богу, Дэрик не предложил
Джиро то, что предложил мне. Я знал, что Джиро нравилась Аргентайн, но все же
удивился, как Дэрику пришло в голову притащить ребенка в Пропасть. Аргентайн была
солисткой симба* [Здесь: симб - труппа, разыгрывающая символические музыкальные
мистерии, основанные на эффектах разного рода - световых, голографических и т. п.];
как фокусники, они заставляют работать вашу голову лучше, держа ее в напряжении. Но
Джиро говорил, что Аргентайн знаменита. Она должна бы выплясывать свои штуки в
местах побольше и получше, чем это.
Разрисованная спрэем дверь, лязгнув, широко распахнулась, когда с той стороны
узнали Дэрика. Коричневый дым и вспышки смеха вытянулись, словно щупальца, и
втащили нас внутрь.
"Добро пожаловать в Пургаторий!" - Лицо, нет маска - из-за его плотоядной
хитрой улыбки я не мог разглядеть как следует - ткнулась мне под нос. Молодой или
старый, мужчина или женщина... все, что я нашел внутри нее, было мозгом какого-то
человека. А может, мне лишь показалось, что я нашел. "Не совсем небеса, не совсем од...".
От него несло героиновой сигаретой. Рука его, затерявшаяся в водовороте
полупрозрачной блестящей одежды, сцапала мое запястье, и незнакомец потянул меня
вперед, шикая на Джиро, подгоняя его. "Как звать тебя, красавчик?" Я не был уверен,
обращается он ко мне или к Джиро, или к нам обоим. Если Аргентайн задалась целью
оградить клуб от зануд без всякого чувства юмора, она, надо заметить, выбрала отличное
средство.
То спотыкаясь, то скользя, мы спустились по окутанному мраком пандусу и
выгрузились прямо в середину бедлама. Я застыл на месте, ошарашенный. Дэрик уже
пробивался сквозь толпу, издавая громкие возгласы и размахивая руками. Толпа, как
живое море, раздавалась перед ним, голоса называли его имя.
Я стоял на самом краю пандуса, сплетая щупальца в жгут для самообороны, когда
Джиро следом за Дэриком нырнул в колышущуюся массу тел. Я пытался вобрать в себя
все это: безбрежную пугающую утробу тьмы, бьющую по ушам бомбардировку
извивающейся в припадке музыки, заполняющей гулкое нутро клуба, как невидимая
армия; мне хотелось вырваться, разрушить эти стены... Но стены были живыми: стоящие
вокруг люди выглядели так, словно были похищены и брошены сюда изо всех веков,
миров и изо всех, какие только можно себе вообразить, слоев человеческой жизни - из
каждого по парочке экземпляров. Кружево и парча, кожа и лохмотья, голое тело,
драгоценности, цепи и ожерелья, пластик, волосы, кожа и кости. Я чувствовал себя в
униформе Центавра белой вороной. Вызывающе консервативный костюм Дэрика
выглядел фальшивкой, отчего казалось, что Дэрик и вправду принадлежал этому месту.
Некоторые из гостей обнимали его, целовали и похлопывали по плечу. Слегка
очухавшись, я заметил несколько "пришлых" - элита, утомившись от смертельной
скуки, бежала сюда, как и Дэрик, от своей респектабельности и лезла из кожи вон,
стараясь раствориться в толпе. Этих типов я мог бы узнать и с закрытыми глазами.
Позади меня, по обе стороны входной двери, стояли двое вышибал - две
карикатуры, вмонтировавшие себя в железную скорлупу, усиленную электроникой, что
превращало их в чертовски мощных малых, почти несокрушимых. Слева, возле стены,
трое мужчин - голых и полуголых - боролись в бассейне, полном зеленого студня,
брызгая слизью в пронзительно визжащих наблюдателей, стоящих по краям бассейна.
Четыре экзотических бесполых существа с жабрами вытанцовывали подводный балет
внутри прозрачного стеклянного пузыря, который, медленно вращаясь, проплывал над
нашими головами. Одно из них приложило руку к стеклу, вглядываясь в меня. Как во сне
я вытянул руку, чтобы встретить его ладонь. Когда я дотронулся до стекла, рука с той
стороны отдернулась. Ее обладатель исчез в водовороте немого смеха. Парочка
соединенных цепочкой собак взвизгнула и схватила меня зубами за куртку, когда я боком,
держась поближе к стене, пробирался мимо них к выходу. Незнакомцы танцевали с
незнакомцами, дергаясь, корчась и вертясь, будто их подожгли; другие же
распростерлись, опустошенные пляской безумия, на сверкающих, как драгоценности,
диванных подушках у низких столов, заставленных едой и напитками. Здесь не было
ничего такого, чего я не видел бы раньше, но мне никогда не доводилось встречать все
сразу в одном месте... В Старом городе можно найти клубы и поэкзотичнее, но у меня
никогда не было денег, чтобы переступить их порог.
В дальнем конце комнаты возвышалась сцена. Сейчас она была пуста -
единственное пятно в клубе, где ничего не происходило. Музыканты играли по всему
клубу. Каждый из них пел одно, а играл - другое, погрузившись во что-то вроде
обособленной слуховой галлюцинации. Но как-то выходило, что все сливалось в единый
звук; с полдюжины разного вида синтезаторов играли с полдюжины разных песен,
сплетающихся в изящную паутину музыки. Постоянно меняющиеся ритмы сцеплялись,
как шестерни... Симб Аргентайн. Такого отличного ансамбля я никогда не слышал. Но
Аргентайн нигде не было видно. Светопредставление* [Слово придумал Кот.] еще не
началось. Ясно, что Аргентайн должна быть духом мистерии - тем, кто делает
зрительный ряд, кто приводит машину в действие.
Я с трудом перешел вброд танцующее море, тело мое дергалось в такт прыгающим
ритмам, пространство меняло цвета, когда я проходил сквозь световые потоки, ища
Дэрика и Джиро. Мои глаза отщелкнули два кадра подряд, когда внезапно поле зрения
окрасилось черно-белым. В дальнем углу комнаты все цвета исчезали. Я оглядел себя,
окружающих: все мы были разноцветными. Я достиг границы реальности, переступил
через эту темную трещину и обернулся черно-белым, как все и вся вокруг. Я опять шагнул
назад, не готовый быть дальтоником.
Кто-то всунул мне в руку напиток. Это был Дэрик, возникший из ниоткуда, с
парочкой висящих на нем экзотических особей женского пола.
- Давай, Кот. Сделай что-нибудь. Я всем пообещал, что ты будешь интересным...
Я взял напиток. Он переливался голубым и дымился. Я простукивал мысли Дэрика
до тех пор, пока не убедился, что напиток не заряжен какой-нибудь дрянью. Вполне
безопасная жидкость.
- Где Джиро? Ему не нужно оставаться здесь одному. Ему не следует находиться
здесь вовсе.
Одна их женщин посылала мне воздушные поцелуи татуированными зелеными
губами.
Дэрик рассмеялся:
- Бог мой! Прямо тетушкины речи! Я-то думал, что ты должен быть дик и
необуздан. Что здесь ты в своей стихии. Не подсовывай мне мертвечину!..
- Я - спец по трупам... - Одна из женщин отлепилась от Дэрика, потянулась ко
мне. Я отпрянул, и чья-то рука обняла меня за задницу. Я опять дернулся вперед.
Женщина с растущим изо лба рогом обвилась вокруг меня. Нечто длинное, бесформенное
и безобразное извивалось в ее руке - нечто серовато-розовое, покрытое морщинами.
- Это пиявка, - прошептала женщина. - Догадайся, что делает этот червячок... -
Она пихнула его мне, пытаясь запустить гада под одежду.
Я инстинктивно, без предупреждения, позволил своему омерзению впиться в ее
мозг. Баба завопила и завалилась в сторону. Дэрик не побеспокоился о том, чтобы
подхватить ее, и эта экзотическая дура тяжело шлепнулась на пол, ошарашенно моргая.
- Ффф... Вот сучья лапа, - проговорила она, не обращаясь ни к кому конкретно.
Женщина подобрала червяка и поползла сквозь лес топчущихся ног. По толпе прокатился
изумленный шепоток, и волна аплодисментов разбилась о мои колени.
- Ну, что я вам говорил? - торжественно вопросил Дэрик. - Ментальная сила!
Я повернулся к нему:
- Мне случалось обдирать "искателей жемчуга" - вот таких, как вы, - ночных
туристов с толстыми кошельками, которые претендовали быть теми, кем на самом деле не
были. Вы полагаете, что это потрясающая шутка. Ошибаетесь. Я не хочу, чтобы Джиро
страдал. Где он?
Дэрик поморщился:
- Ты снова говоришь правду. Это было против правил... - Он примирительно
поднял руки, когда я сжал кулаки. - Джиро в безопасности. Он с Аргентайн за сценой.
Она блюдет его, как няня, и мальчишка - в абсолютном восторге. Расслабься. - Дэрик
все же был доволен.
Толпа его приспешников продолжала меняться как в калейдоскопе: кожа и кружева,
плоть и мех...
- Наслаждайся своими фанатами, Кот. Отличная ночка... Сегодня ты стал
знаменитым, звездой. Сегодня вечером ты можешь отпраздновать это среди людей, кто
действительно понимает, что это значит - быть уникумом, выродком...
Я скорчил гримасу, сделал еще глоток, когда Дэрик тащил меня сквозь толпу к
столику возле сцены.
- Мой личный стол. Ты - почетный гость. - Дэрик схватил меня за плечи и
насильно развернул. - Отсюда тебе прекрасно будет видна мистерия Аргентайн. Сядь...
- Он толкнул меня в море разноцветных подушек, продолжая обнимать за плечо. Лицо
Дэрика пылало, глаза блестели, словно у него была лихорадка. Возбуждение, напряжение,
гордость - я был призовой добычей, взлетом вдохновения Дэрика, доказательством
обитателям Пропасти, что он, в своей серебряно-голубой смирительной рубашке, был
таким же несвободным, как и все они. Дэрик жил двойной жизнью с такой
ненасытностью, что в это трудно было поверить. Показная гордость Аргентайн в
фамильном поместье была лишь пленкой на поверхности его тайной личности, намек
родственничкам на то, что, если они вздумают прорвать ее, они найдут гораздо больше
секретов, чем ожидают. И больше, чем готовы увидеть. Днем Дэрик изображал из себя
записную командирскую шишку, но это была всего лишь роль, как был ролью и ночной
облик Дэрика - пресыщенного хулигана. Может, и подонка. Я спросил себя, кто же он -
настоящий Дэрик? Или где он? Или есть ли вообще что-нибудь под этой маской?
Я еще не успел опорожнить стакан, как места за столом заполнились и посыпался
град вопросов. "Правда, что псионы...", "Расскажи мне...", "Прочти меня!", "Где твое
Начало?", "Как это - чувствовать?"
Я дал их голодному любопытству просочиться в свой мозг, почувствовал щекотку
нетерпения: они ждали, что я изнасилую мыслью их сознания... Даже страх может
приносить удовольствие - новый вид наркотиков.
Напиток расслабил меня, и я понемногу разрешил себе поверить, что никто вокруг
не ненавидел мое нутро, не хотел избавиться от меня и не смеялся про себя надо мной. В
конце концов я знал, что за люди меня окружают, что не нужно беспокоиться о том, что я
делаю, что говорю и как говорю... Я почувствовал себя спокойно первый раз за много
дней. Я отвечал на вопросы, сначала вслух - пока не понял, что они хотят не этого. Я
стал отвечать мысленно - медленно, мягко, чтобы никто не ударился в панику. Они, как
дети, подскакивали от восторга, держась за головы. Дэрик улыбался в предвкушении чегото,
не задавая вопросов.
- Прочти мои мысли, - прошептала женщина с блестящими шрамами на коже,
облизывая губы раздвоенным языком.
- (Не нужно.) Я ухмыльнулся, она - тоже. Я прикончил напиток, и тут же - я
даже не успел попросить - передо мной появились еще два. Я взял с деревянного блюда,
нагруженного едой, булочку с мясом и, продолжая улыбаться, с наслаждением вгрызся в
нее. С противоположной стороны стола лысый толстошеий увалень, разодетый в лоскутки
кожи, давясь, пихал в рот еду со страшной скоростью, проглатывал ее, едва прожевав. Он
уже очистил половину блюда. Наблюдая за ним, я понял, что сам забываю жевать. Я
перевел взгляд на парочку, сидящую недалеко от него. Они могли быть и мужчинами, и
женщинами, и гермафродитами. Они медленно стаскивали, как кожуру с лука, друг с
друга одежду. Пока я пялился на них, кто-то начал гладить меня сзади, растирая мне шею
и плечи, надавливая пальцами во впадинах между позвонков. Мне было приятно, и, даже
не оглянувшись, я разрешил этим рукам стащить с меня куртку.
Я ответил еще на пару десятков вопросов, когда толпа вокруг меня переменилась
снова; выпил, съел еще несколько булочек с подноса, который, как по мановению
волшебной палочки, наполнялся снова и снова. Все казалось лучше и лучше. Я
растворялся в грезах: я - центр внимания, чья-то фантазия... равный... Я распустился,
почти физически - как будто мои кости стали мягкими и тело уплывало в семи разных
направлениях сразу. Мозг тоже начал плыть, отдаваясь на волю теплых, подернутых
дымкой волн благорасположения, где царила лишь телесная нега и не было страха.
Через некоторое время из-за сцены, танцуя, появился Джиро. Его распирал восторг.
Он прыгнул в подушки рядом с нами, пыхтя и задыхаясь, и ползком, как щенок,
пробрался к Дэрику. Когда Джиро уселся, музыка, звучавшая отовсюду - так, что я даже
перестал ее слышать, вдруг поменялась, заставив всех все бросить и обратиться к сцене.
Реальность передернуло, и сцена вдруг ожила. Над ней замерцала черная блестящая сеть,
похожая на паутину гигантского кровососущего паука-мутанта. В паутине темнели
человеческие жертвы: с полдюжины мужчин или похожих на мужчин существ свисали с
паутины, из ран их капала кровь. В воздухе запахло озоном. Закрыв глаза, я смотрел на
них мысленно. Это были музыканты, до того игравшие по всему клубу. Сейчас они
играли, пойманные в сеть. Скручивающая их мучительная агония на глазах превращалась
в бесформенный танец, привязанный к гулким ударам музыки. Я слышал, как Джиро
затаил дыхание и, слегка нахмурившись, пытался догадаться, настоящее ли все это. Зная,
что этого быть не может, но все же не вполне уверенный...
- Это лишь действо, - сказал я. Джиро кивнул, нахмурившись чуть сильнее
отбрасывая челку со лба.
- Я знаю. - Он ссутулился и, когда по паутине пробежала молния, снова уставился
на сцену.
Аргентайн появилась внезапно, откуда-то сверху, медленно проплывая сквозь
паутину, как безжалостная богиня смерти. Волосы Аргентайн вздымались огромной
серебряно-белой волной. Овальные, с заостренными концами куски черной кожи
охватывали ее, как лепестки какого-то ночного цветка; черная шелковая бахрома
скользила по обнаженной плоти, как и руки жертв, молитвенно ощупывавшие женщину,
когда та шествовала мимо. Как только ее ноги коснулись пола, она начала петь,
вывинчиваясь из паутины и идя по языку-сцене, отбивая ритм ботинками с шипованными,
как у убийцы, каблуками, простирая серебряные руки, чтобы обнять толпу. Трудно было
отвести взгляд от ее неестественной походки и почти невозможно - отделить Аргентайн
от ритма, который вбивал ее движения в каждую клеточку моего тела, или отделить ее
голос от вибрирующего воздуха. Я не мог разобрать слов, но они сами въедались в мой
мозг, как кислота выедает себе путь в стекле... песня о мужчинах и женщинах, песня
вражды, в плоть и из плоти...
И, когда Аргентайн пела и, корчилась в танце, плоть ее начала вздуваться и
выгибаться, словно некий монстр внутри нее пытался пробить выход наружу. В такт
вскрикивающей музыке плоть разорвалась, как резина. Чьи-то блестящие, искрящиеся
члены бились, извивались, проталкивались, разрывая живую ткань, вырывались на
свободу; изуродованное тело Аргентайн сморщилось, опадая, как пустой кокон.
... о бытии в коже другого, - будет ли это в самом деле иное?..
Какой-то мужчина с серебряными волосами и лоснящимся от пота телом лег,
обнаженный, на свои узкие черные кожаные штаны с массивным гульфиком и высокие,
почти до бедер, бронированные сапоги. Вооруженный до зубов, он вскинул обитый
металлом кулак, потрясая им над толпой, и его голос был голосом Аргентайн и ничьим
...Закладка в соц.сетях
