Жанр: Научная фантастика
Кот 2. Пешка
...нески.
Я потянулся было рукой за спину, чтобы задрать рубашку и показать этому
ублюдку... Но тут отчаянная злость Элнер вцепилась колючкой в мой мозг. По ее глазам я
понял, что она мне не верит.
- Мадам, я...
- Да, конечно, вы можете идти, - Элнер махнула рукой, отсылая меня. -
Возвращайтесь в офис, я поговорю с вами там.
Слова прозвучали угрозой. Я никогда не слышал такого от Элнер. Да, она будет
говорить, но не станет слушать. Элнер бормотала какие-то извинения Испланески, что-то
вроде "он не вполне здоров".
Я вышел из комнаты, оставляя позади две пары глаз, пристально смотрящих мне в
спину. Воспоминания преследовали меня, потому что не существовало места, где бы я мог
от них спрятаться. Сутулясь, я медленно шел по коридорам и залам, унося с собой
тяжелый сырой ком болезненно ноющей глупости.
- Ну, оруженосец... - опять, как чертик из коробочки, передо мной неожиданно
возникло дергающееся и ухмыляющееся лицо Дэрика Та Минга. - Где же твоя леди в
белых доспехах?
Черт! Единственное существо во всей Вселенной, которое я хотел бы лицезреть в
последнюю очередь. Я пожал плечами, будучи не до конца уверенным, как и всегда при
встрече с ним, о чем он говорит. Мне стало жутко: неужели он все дни так проводит,
бродя по залам и выискивая жертвы?
- Я думал, ей полагается быть с тобой, - напирал Дэрик, не отставая ни на шаг. -
Или vice versa* [Наоборот (лат.).], это то, за что тебе платят. Я прав?
- Не сегодня, - ответил я, и мои кулаки сжались.
- Сэр.
- Что? - Я взглянул на него.
- Скажи "сэр"... У тебя с этим плохо обстоит, да? Знаешь, что за твоей спиной
говорит о тебе Элнер? "Вы можете нарядить его, как вам вздумается, но брать его с собой
никуда нельзя".
- А я думал, что слово "сэр" используют только Для выражения уважения.
Дэрику потребовалась целая минута, чтобы снова открыть рот, потому что он не
поверил, что я сказал это. Но потом он засмеялся:
- Знаешь, мне кажется, что я восхищен тобой, Кот. Тебе и вправду до черта, что мы
думаем о тебе... или ты просто слишком наивен, чтобы представить, что мы можем с
тобой сделать?
Я похолодел, чувствуя, что Дэрик не шутит. Но продолжал идти, глядя на свои ноги,
делающие шаг за шагом.
- Джули никогда не говорила мне, что у нее есть брат.
- И не удивительно. Она ненавидела меня, потому что я - нормальный. Однажды,
когда мы были еще маленькими, она пыталась меня убить - столкнуть с балкона нашего
загородного дома на Ардатее.
Нахмурясь, я поднял голову. Дэрик улыбался.
- Должно быть, у нее была на то веская причина, - заметил я, отводя взгляд и
ускоряя шаги.
Дэрик не отцеплялся, вися на мне, точно собака, вонзившая клыки в добычу. Что ему
надо? Ведь весь этот спектакль неспроста. Дэрик меня встретил не случайно. Какие у него
проблемы? Под наркотиками ли он или просто его собственная кровь - кровь Та Мингов
- так испохабила его, оттрахав и выворотив наизнанку его душу? Если, конечно, у такой
шлюхи, как Дэрик, вообще осталась душа.
- И что так привлекло тебя в моей сестре? Нормальные люди считают псионов
омерзительными. Их мысли вползают в твои... или они останавливают твое сердце...
мыслью. Ты знаешь. Конечно, может ты находишь, что это эротично, ну, вроде
некрофилии или когда кто-то ссыт на тебя...
Я резко развернулся, поднимая кулак и даже не заботясь о том, что с полсотни
свидетелей, а электронных глаз и того больше, увидели бы сейчас, как я выбиваю дерьмо
из члена Конгресса...
- Я знаю, кто ты, - сказал Дэрик. - Ты один из них. Моя рука, вдруг налившись
свинцом, безвольно упала вниз.
- Что? Кто сказал тебе? Что я телепат...
- Так это правда... Это все объясняет. - Взгляд Дэрика прилип к моему лицу,
точно потная ладонь. - Ты - псион. Мой папочка действительно нанял псиона. - Он
неестественно засмеялся и звонко хлопнул себя по лбу. - Господи! Я не верю!
- Кто рассказал вам? - Когда я понял, что Дэрик провел меня, я почувствовал, как
мой налитый бешенством кулак вновь медленно поднимается к его лицу.
- Отец, - Дэрик пожал плечами, как будто Харон Та Минг обсуждал меня так, как
обсуждают погоду. - Я не могу поверить этому.
Я тоже не мог поверить. Должно быть, Дэрик подслушал или подсмотрел что-то,
получив информацию с какого-нибудь секретного файла.
- Когда Джули покинула дом, я был уверен, что, попадись ему на узкой тропинке
какой-нибудь псион, отец испепелил бы ее или его - в твоем случае - на месте. Брэди
умеет убеждать. Я был о нем худшего мнения. А может быть, он знает о нас больше, чем
понимаю я сам...
- Для большинства людей здесь я - не псион. Брэди так хочет. Я скажу ему, что
вы знаете, - с некоторым трудом выговорил я, надеясь, что этого будет достаточно,
чтобы Дэрик держал рот закрытым.
- О! Твой секрет во мне, как в могиле. - Внезапно лицо его начало дергаться
снова. - То, что ты - псион, не заставляет тебя чувствовать вину? Тебе не стыдно? Не
хочется выпустить себе мозги? Джули хотела. То, как с ней все обращались... - Что-то
появилось в его глазах: страх. Ведь на месте Джули мог оказаться и он.
- Как вы, например?
Дэрик нахмурился, его щеку свело судорогой. Я повернулся и пошел по коридору, и
на этот раз Дэрик не последовал за мной.
Глава 9
На следующее утро я был готов в обычном месте в обычное время. Никого еще не
было. Ни Элнер, ни Джордан опаздывать не свойственно. Если еще кто-нибудь, кроме
меня, терпеть не мог утра, я об этом не знал. Прислонясь к перилам, я закрыл глаза и стал
ждать. Ноющая головная боль, начавшаяся еще вчера днем, до сих пор не отпускала. Она
исчезала, когда я вдыхал обезболивающее, но вползала в голову опять, когда действие
лекарства заканчивалось. Меня тошнило, и я не позавтракал. Я следил за временем, и по
прошествии часа подумал, что они ушли без меня. Неожиданно мне стало хуже и с
желудком, и с головой. Я вытянул щупальце мысли и шарил по дому до тех пор, пока не
наткнулся где-то в глубине комнат на мозг Джордан.
Поблуждав немного по дому, я наконец обнаружил ее сидящей в залитой солнечным
светом комнате и спокойно потягивающей кофе, точно в ее распоряжении было все время
мира.
- Вы запоздали, - сказал я.
Джордан посмотрела на меня с холодной враждебностью:
- Нет, - покачала она головой. - Леди Элнер находится на встрече членов
правления ЦХИ.
- Без меня?
- Она в своем кабинете, - Джордан кивком головы показала на дверь. - Ей не
обязательно присутствовать на встрече лично. Это простая формальность. Вся реальная
власть в руках Центавра. Остаток дня она будет принимать информацию, чтобы
подготовиться к завтрашним дебатам...
- О! Спасибо, что дали мне знать.
- ...Хотя после вчерашнего я едва ли стала бы винить леди, если бы она
действительно предпочла оставить вас здесь. - Джордан отвернулась к окну.
- Может, у меня были...
- Вы лжец. Следующий раз заткните себе рот кляпом.
Я проглотил все свои объяснения.
- Пропади ты пропадом, - сказал я и вышел.
Наверху я снял униформу Центавра и натянул купленные в Н'уике джинсы и старую
рубашку. Выйдя на свежий воздух, я решил прогуляться по примыкавшему прямо к дому
полю. Моя первая прогулка. Свобода и широта пространства поразили меня так, что у
меня еще сильнее закружилась голова. Я заставил себя отлепиться от высокой каменной
стены. Шаг, еще шаг...
- Кот! Кот!
Я оглянулся и увидел Талиту, которая выворачивала из-за угла и махала мне рукой,
восседая верхом на самой большой собаке, которую я когда-либо видел. На собаке было
надето что-то вроде сбруи. И няня Талиты вела это странное животное за повод.
- Посмотри на меня! - кричала Талита так, что, наверное, было слышно на другой
планете. - Хочешь покататься верхом вместе со мной? Ее зовут Бутси, потому что у нее
есть маленькие беленькие бутсы!
Няня, хмурясь, утихомиривала Талиту.
Животное было рыжевато-коричневого цвета, а его морда наполовину спряталась за
спутанной густой челкой. Я попятился, когда няня дернула животину за повод, тормозя
возле меня. Возможно, эту женщину звали не Нэнни, но я даже не потрудился выяснить ее
имя.
Она всегда носила серое и обычно выглядела так, словно жевала что-то кислое. И
сейчас у нее было такое же выражение лица.
- Доброе утро? - словно сомневаясь в этом, сказала няня.
- Ты можешь покататься со мной, - снова предложила Талита, с надеждой глядя
на меня. - Правда, Нэнни?
- Бутси не снести вас двоих, - категорично отрезала няня.
- В любом случае спасибо, - замотал я головой. - Я не люблю собак.
- Это не собака, - сказала Талита, - это пони. На собаках кататься нельзя.
- О!
- Пойдем, Талита. Я устала от прогулки. Ты уже достаточно покаталась. - Нэнни
опять дернула пони за повод, поворачивая обратно.
- Нет! Нет! - Личико Талиты сморщилось. Готовая заплакать, девочка вцепилась в
седло. - Мы даже не объехали вокруг дома! Пожалуйста...
- Нет.
Я наблюдал, как они уходили, и чувствовал похожую на вкус ржавчины скуку няни
и беспомощную досаду Талиты.
- Я пройдусь с ней немного, - сказал я.
Нэнни развернула пони со скорчившимся на нем хлюпающим носом седоком и
всунула повод мне в руку прежде, чем я успел передумать.
- Вот, - сказала она, - будьте осторожны, она кусается.
Я скорчил гримасу.
- Бутси никогда не кусает меня, - запротестовала Талита.
Нэнни направилась к дому, унося привкус ржавчины с собой.
Я посмотрел на пони; коснулся его мозга, почувствовав странную волнующуюся
поверхность мыслей животного, напоминающую облака, плывущие по небу, послушные
ветру. Ни страха, ни злобы... довольное и доверчивое. Моя рука, держащая повод, немного
расслабилась. Вдалеке я мог видеть Хрустальный дворец. Острые шипы света кольнули
меня в глаза, когда расплавленное солнце перевалилось через горную гряду, превращая
дворец в громадный пылающий кристалл. Рядом с дворцом, немного левее, стоял еще
один дом.
- Чей это дом? - от нечего делать спросил я.
- Дэрика, - сказала Талита. Я пожалел, что спросил. Посмотрев направо, я увидел
реку, широкую и спокойную. Я направился туда, ведя за собою пони. По крайней мере,
мне было за что держаться, когда я пересекал пустое поле, - за повод... Мы достигли
берега реки, и я остановил животину под деревом.
- Эй, Кот...
Я испуганно оглянулся.
В треске искусственных крыльев на нас летел, стремительно снижаясь, Джиро. Пони
отпрянул, дернув повод. Талита в ужасе завопила. Я поймал мозг пони в жесткую
ледяную петлю принудительного спокойствия и быстро утихомирил лошадку.
Джиро приземлился возле нас, и, когда он опустил руки, крылья аккуратно
сложились сами у него за спиной.
- Видели? Прямо как птица... - Он опять поднял одну руку, и крыло затрепетало.
- Джиро! - укоризненно сказала Талита. - Ты испугал моего пони.
- Да? Ну прости, Талли. Ну разве это не чудо? Тетушкин подарок. Харон сказал,
что я не могу иметь крылья, потому что это слишком опасно.
Интересно. Неужто Элнер надеялась, что Джиро сломает себе шею и на Земле станет
одним Та Мингом меньше? Едва так подумав, я понял, что не это было причиной подарка.
Элнер не ненавидела этих детей; она даже не ненавидела всех Та Мингов. Что она
чувствовала к тому Та Мингу, за которого вышла замуж?.. На Джиро были надеты
потрясающий костюм и защитный шлем - тоже подарок Элнер.
- А почему ты так одет? - спросил Джиро.
- Как - так? - Я оглядел себя.
- Ну как будто ты на мели. Бедный.
- И почему ты всегда брякаешь первое, что приходит в голову, какой бы глупостью
это ни было? - нахмурившись, спросил я.
Джиро выпятил губы:
- Ты должен сказать мне. Я слышал о вашем разговоре с Испланески.
Я отвел взгляд. Талита, сидя на пони, напевала: "Я люблю моего пони, я люблю
моего пони...", а пони в это время тупыми зубами щипал шелковую зеленую траву,
пофыркивая и мотая головой. Внезапный страх уже испарился из их голов. Я перевел
взгляд на Джиро.
- Почему вы всегда в курсе чужих дел, хотя при разговорах взрослых вы никогда не
присутствуете?
Джиро продолжал тупо смотреть на меня. Тогда я пожал плечами, стараясь
отделаться от разочарования и досады.
- Иногда я злюсь, потому что окружающие меня здесь люди ничего не понимают.
Это самый худший вид твердолобых, потому что они думают, что знают все, на самом
деле не зная ничего. Мало того, они и не хотят знать. Иногда я просто не могу сдержаться,
чтобы не сказать что-либо.
- Я тоже. - Джиро взглянул на меня, и в глазах его я увидел еще кого-то,
спрятанного, запертого внутри, в самом сердце Джиро. Я коснулся мыслью этого другого,
спрятавшегося ребенка. "Иногда я просто не могу сдержаться..." - услышал я
молчаливый ответ.
Я вспомнил, что рассказывала Ласуль... Вспомнил, что отчим Джиро - Харон. И
легонько тронул мальчика за плечо.
- Понимаю, - сказал я.
Он улыбнулся, немного неуверенно.
- Мама говорит, что ты хороший человек, потому что Харон здорово ненавидит
тебя.
Я заставил себя засмеяться. Затем, помолчав с минуту, пока с полдюжины
разномастных мыслей не уравновесили друг друга в моей голове, я спросил:
- А где твоя мама?
- В Хрустальном дворце, с Хароном. - У Джиро дернулось веко. - Тетушка
сказала, что "Харон" - это имя какого-то лодочника из древней легенды. Он перевозил
мертвецов в ад. - Я засмеялся снова. - Когда-нибудь я подарю ему пса с тремя
головами.
- Я хочу посмотреть собачку с тремя головами! - крикнула Талита, с трудом
сползая с седла.
- Сейчас-то у меня нет ее, ты, амазонка, - сказал Джиро. - А где твоя мама?
Я удивленно воззрился на Джиро.
- Умерла.
Лицо Джиро болезненно сморщилось.
- А где твой отец?
- Не знаю.
- Где мой папа, я тоже не знаю... - Джиро схватил Талиту за руку и потянул к
себе, насильно удерживая ее. Талита извивалась, пытаясь высвободиться. - Как ты
думаешь, если чего-то очень сильно захотеть, это исполнится? - Я неопределенно
покачал головой, глядя на медленно текущий водный поток. - Не давай ничему
случиться с тетушкой.
Я кивнул.
- Я хочу летать, - Талита ухватилась за крылья.
- Ты слишком маленькая. - Джиро отпустил Талиту и оттолкнул ее, чтобы
освободиться от своей сбруи - крыльев и ремней. - Вот, возьми, попробуй. - Он
протянул крылья мне. - Там есть специальные подъемники, и тебе не надо даже махать
руками.
Я посмотрел в небо. Желудок и голова у меня поменялись местами лишь от одной
мысли о полете.
- Нет, спасибо.
Джиро пожал плечами и небрежно бросил ремни и крылья на землю.
- Ну ладно, тогда давай займемся чем-нибудь другим.
Я вздрогнул:
- Господи, да ты сломаешь их.
- Тетушка подарит другие, - беззаботно ответил Джиро, стаскивая костюм и
шлем.
Талита бродила по краю луга, срывая пурпурные и белые цветы и напевая что-то. Я
сел под деревом, оперся о толстый шершавый ствол, вдыхая сладкие запахи цветов и
нагретой солнцем земли. Пони, похрапывая, пасся рядом.
- Хочешь, устроим скачки? У нас есть еще лошади... - передо мной стоял Джиро,
уже переодетый в ярко-красную тунику и брюки.
- Я не умею ездить верхом.
- Мы можем покататься на глиссере...
- Тоже не умею.
Я почувствовал, как зуд досады и разочарования распространялся в его мозгу.
- Тогда мы можем поплавать. - Джиро махнул в сторону реки. - Это легко.
- Я не умею плавать.
- Ты не знаешь, как можно повеселиться?..
Мальчик стоял передо мной, руки в боки, и хмурился.
- Полагаю, что нет. - Я опустил глаза.
- Ну а я знаю.
Сбросив одежду, Джиро побежал к реке, нырнул и поплыл, разгребая воду сильными
легкими движениями, точно вода для него, как для рыбы, была родной стихией. Я сидел
под деревом и слышал похожее на отдаленный притворный смех эхо его мыслей,
ощущения воды и движения.
- Вот! - Букет покрытых комками земли цветов появился перед моим носом,
сквозь стебли и листья виднелась радостная физиономия Талиты. - Это тебе. Почему ты
не плаваешь, как Джиро?
- Не могу. - Я неловко взял цветы, выронив несколько штук.
Она подняла их и сунула мне в руку.
- Тебе. А эти - для мамы, тетушки и моего пони... - Показав на другой букет, она
бережно положила его на землю. - Пусть полежит здесь, - строго сказала Талита, точно
она была взрослая, а я - четырехлетний малыш, - а мы можем спуститься к воде, как
Джиро. Я помогу тебе. - Она разжала мою ладонь, положила цветы рядом с остальными
и стала тянуть меня за руку.
- Думаю, что ты тоже можешь искупаться, - вставая, предложил я.
- Ой нет, - затрясла головой Талита. - Мне всего четыре. Когда я вырасту и мне
будет целых пять, я смогу плавать. Может быть, когда тебе исполнится пять, ты сможешь
плавать тоже.
- Да, может быть.
Мы спустились к реке. Примерно на метр от топкого илистого берега вода была
прозрачная. Под водой были видны гладкие камни и маленькие, стрелками мечущиеся
рыбки. Дальше, на глубине, вода темнела, превращаясь в коричневато-серую; а еще
дальше водная гладь теряла свой цвет, отражая зелено-голубое небо. Талита зашла по
колени в воду, брызгаясь и пронзительно визжа, распугивая рыбок, которые крошечными
молниями метнулись у нее из-под ног. Я медленно стащил ботинки, закатал штанины и
вошел в воду. Освежающий холодок пробрался под кожу. Но холод, похоже, не беспокоил
ни Талиту, ни Джиро. Сжав зубы, я позволил Талите тащить меня за собой, чувствуя, как,
хлюпая, подается под ногами мягкое дно. Водный поток, обтекая меня, ласково лизал мне
ноги. Я не был уверен, что это мне нравится. Я остановился, когда вода зашлепала по
коленкам.
Джиро заорал и замахал руками, Талита радостно завизжала и плюхнулась в воду.
Фонтаном разлетелись брызги. Солнце приятно грело спину, воздух был сладок, мое
отражение в водяном мерцающем зеркале говорило о том, что я улыбаюсь... и что день и
вправду принадлежит мне. Внезапно меня захлестнула волна паники; у меня перехватило
дыхание. Вор.
Тяжело дыша, я выбрался из реки и сел на берегу, пытаясь отделить себя
пространством от какого-то неясного чувства, больше имевшего отношение ко мне,
наблюдающему за играющими в речке детьми с берега, чем ко мне, ощущающему нежные
прикосновения водной прохлады или хлюпающий под ногами ил... Чувство, которое я
испытал, впервые попав в высящийся на скале замок Та Мингов, - чувство, что я не
имею права быть здесь и даже не имею права знать, что подобные места существуют на
белом свете.
Зной просочился в мою плоть, и я вспотел. Спустя какое-то время я разжал пальцы,
размял мышцы и снял рубашку. Ветер овевал мою потную спину, выдувая из меня жар. Я
выбрал несколько гладких теплых камешков, темной мозаикой лежавших вокруг меня, и
стал кидать их в воду, один за другим, наблюдая за образуемыми ими кругами, за тем, как
эти круги сталкивались, заходили один на другой, сливались - такие узоры обычно
получались, когда сходилось вместе несколько человеческих сознаний.
Талита выкарабкалась на берег и, усевшись рядом, стала делать из песка и ила
куличики. Через несколько минут из воды, снова нагнав на Талиту страху, как морское
чудовище, выскочил Джиро и, разбрызгивая грязь, понесся на берег за одеждой. Там он
поднял камешек и пустил блинчики. Я кинул другой, но он утонул.
Джиро присел рядом на корточки.
- А какая самая смешная штука была у тебя в жизни?
Целых три камешка успели шлепнуться в воду и утонуть, пока я обшаривал свой ум
в поисках ответа, который хоть что-то значил бы для Джиро. Игры, в которые играли в
Старом городе, отнимали жизнь...
- Ты видел когда-нибудь комету-шар?
- Конечно. У меня их четыре, разных цветов.
У меня дернулся рот.
- Однажды у меня была одна. Когда я был чуть постарше тебя. Это было
потрясающе. Старый город похож, в каком-то смысле, на Н'уик - закрытый, без неба; его
загородил, похоронил в себе, разрастаясь, Куарро. В Старом городе царит тьма - даже
днем. Весь твой мир - это улицы и десять метров высоты над головой...
Я выхватил ящик с кометой из военного склада во время пожара. Но этого я Джиро
не сказал. Я не знал, что находится в ящике. Когда я включил ток, огромный,
испепеляющий все вокруг себя огненный шар, шипя, выскочил из тонкого узкого
цилиндра и ракетой понесся вверх, к крыше нашего мира.
- Она словно хотела прорваться к солнцу, - продолжал я, взглянув на небо, -
нанизать его на свой светящийся хвост-нитку...
Комета рвалась из запутанного лабиринта подземного Куарро, прыгала, металась от
стены к стене, как плененная звезда, стреляла снопами искр, освещая непроглядный
уличный мрак. Минуту или две спустя я начал понимать, что она управляется этим самым
цилиндром-жезлом. Я мог заставить ее делать все, что мне хочется: скакать и
закручиваться в спираль, рисовать огненные картины, отражавшиеся в моих глазах
пурпурно-оранжевыми световыми бликами.
- Все вышли на улицу, - рассказывал я Джиро, - чтобы наблюдать за мной и
кометой. Они протягивали мне еду и пиво, кричали: "Так держать!". Лучшего шоу я - да
возможно и остальные - не видели в своей жизни. Я чувствовал себя кем-то вроде героя,
показывающего людям пляску освобожденного солнца.
Я вспомнил, как я хотел, чтобы это длилось вечно.
Комета отплясывала свой огненный танец около часа, прежде чем кто-то,
заинтересовавшийся, почему у такого существа, как я, есть комета, донес легионерам. Они
отмолотили меня за краденый товар. И следующие четыре месяца я провел под арестом: в
каменном гробу высотой в один метр - ночью и чистя унитазы или ползая на карачках,
оттирая щеткой светлые плиты раскаленных тротуаров Старого города - днем. На шею
мне надели тяжелый, царапавший кожу ошейник, который играл роль сторожа. Вот уж,
действительно казалось, что эта мука будет длиться вечно.
Комета не стоила таких мучений. Я даже был не в состоянии думать об этом, не в
силах вспоминать. Несколько лет я об этом и не думал. И был удивлен, что вспомнил
сейчас. Удивлен почти так же, как если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что однажды я
буду сидеть здесь, за пять сотен световых лет от Куарро, солнечным днем на берегу реки,
выгуливая парочку богатых малышей.
- Если это самое веселое приключение в твоей жизни, то, похоже, что ты не оченьто
рад ему, - заметил Джиро. Сомнение, замешательство, разочарование одно за другим,
как цепная реакция, вспыхнули и погасли в его мыслях.
- Это случилось давно, - пожал я плечами и встал. - Почему здесь так жарко? Я
думал, что вот-вот наступит зима.
На дальнем склоне горы уже полыхал пожар осенних красок, но вокруг нас, в
долине, все еще было тепло и зелено.
- Это часть системы, - Джиро вскочил на ноги, пока я надевал ботинки. - Ты
знаешь: охрана и все такое. Здесь никогда не бывает слишком жарко или холодно - так
всех устраивает. В долине никогда не идет снег.
Я усмехнулся. Если ты хочешь, чтобы твоя жизнь представляла собой сплошной
солнечный день, все, что тебе надо, - это только сказать об этом.
- А что, если тебе захочется снега?
- Можно пойти в горную хижину.
Я не стал спрашивать, что это такое.
- Пойдем к Дэрику. Аргентайн там...
- Нет, спасибо. - Я подумал, что во всей галактике вряд ли найдется хоть один
человек, который заставил бы меня захотеть нанести визит Дэрику.
- Но она - знаменитая! Не хочешь встретиться с ней?
Только ее мне и не хватало! Прямо голубая мечта... Я покачал головой, завязывая на
шее рукава рубашки.
- Пойдем, Талита. Я отведу тебя домой.
Талита, покорившись своей участи, поднялась и с моей помощью взгромоздилась на
пони. Джиро с угрюмым видом нацепил крылья.
- Тебе попадет, Талли: посмотри, что ты наделала, - Он указал на ее запачканную
грязью одежду и посмотрел на меня, точно я был в этом виноват. Талита надула губы. Ее
брат разбежался и, подпрыгнув, взлетел, как бумажный змей. Пока мы тащились через
поле, он кружил над нами. Затем взял курс к дому Дэрика. Я почувствовал, что слегка
беспокоюсь за парня, правда, не настолько, чтобы передумать насчет Дэрика.
Я довел Талиту до дома. Нэнни, как тень, поднялась с садовой скамьи и подошла к
нам, чтобы увести пони в конюшню.
- Леди! - позвала няня, увидев грязные ноги Талиты. Ласуль вышла с веранды во
двор, заслоняя ладонью глаза от солнца.
- Мама! Мама! - кричала Талита, подпрыгивая в седле и улыбаясь такой широкой
и невинной улыбкой, что я перестал раскаиваться в чем бы то ни было.
Ласуль посмотрела на нее, на меня, и я почувствовал, как она пытается разозлиться,
но ничего у нее не получилось: мысленно она смеялась.
- Полагаю все же, что вы - анархист, - сказала она. Я вздрогнул. Так вчера
назвал меня Испланески. - Да ничего страшного, Нэнни, - успокаивала она няню. -
Девочка слегка запачкалась.
Няня тяжело вздохнула и повела подпрыгивающую и машущую руками Талиту в
дом.
- Джиро с джентльменом Дэриком, мадам, - объяснил я, чтобы она не подумала,
что я его утопил.
Ласуль повернулась ко мне. Она заметила в моей руке букет полузавядших цветов,
когда пони, которого я до сих пор держал за повод, начал есть их. Я вырвал цветы у него
изо рта.
- Это для меня? - спросила Ласуль, наполовину с иронией, наполовину с
удивлением.
- Э... да. - От Талиты.
Она взяла цветы и, глядя на меня, поднесла их к лицу, вдыхая сладкий аромат луга и
солнца. Мимолетное разочарование, которое привело Ласуль в легкое раздражение,
мелькнуло в ее мозгу.
Внезапно почувствовав себя ослом, я добавил:
- Думаю, и от меня тоже.
- Спасибо, - Ласуль улыбнулась, засовывая букет за пояс туники. Ее обнаженные
ноги были само совершенство. Она взяла у меня повод, коснувшись пальцами моей руки.
- Дайте мне пони. У вас такой вид, словно вам не терпится избавиться от него... Вы
хорошо ладите с детьми, и было очень любезно с вашей стороны провести время с моими
чадами.
Она повела Бутси, оглядываясь на меня, словно желая, чтобы я последовал за ней.
Я и последовал.
- Очаровательные дети, - сказал я, потому что должен был что-то сказать и
потому что понял, что это правда. Печальные дети. Но этого я не сказал. Я подумал о том,
что они вырастут в следующее поколение командиров Транспорта Центавра.
Некоторое время Ласуль молча шла рядом.
- Я так их люблю, - сказала она наконец. Слова как будто преодолевали какую-то
преграду в ее горле. - Иногда я теряю перспективу некоторых вещей... особенно, когда
они близки мне. Я не хочу в один прекрасный день о
...Закладка в соц.сетях
