Жанр: Научная фантастика
Кот 2. Пешка
...на манеры. И им наплевать, если ты беден. И только те, кто
подвешен между этими двумя полюсами, кому есть, что терять, должны знать, как себя
вести. Я дотронулся до своей эмблемы.
Раздался грохот, затем где-то позади меня послышались ругательства и смех. Я
волчком повернулся вокруг своей оси, потому что на миг показалось, будто я
почувствовал пси-энергию. Я не был уверен. Может, просто кто-то расколотил тарелку с
едой. Может, это нервы или вино так подействовало на меня... Я нервничал, поскольку
хорошо помнил, что в этой толпе мог прятаться, поджидая удобного случая, чтобы
повторить трюк, телекинетик. Идиот с нездоровым чувством юмора. Но, может быть, он
понял, почему тогда, на обеде, его фокус не удался. Однако он меня не выдал. У него,
наверное, тоже есть что скрывать. И вероятно поэтому он делал лишь маленькие гадости,
которые невозможно было отследить. А может, меня оставили в покое? Сомневаюсь.
Меня могли поймать врасплох. Я потихоньку стал вытягивать щупальца, прощупывая
толпу...
- Мез Кот!
Я обернулся. Передо мной стояла Ласуль Та Минг.
- Да, мадам?
- Вы спите на ходу.
Я спешно подобрал щупальца, наводя резкость.
- Нет, мадам. Просто... ну... делаю свое дело. Черт! Не говори так! То есть я имел в
виду...
- А, понятно. Вы и вздохнуть еще не успели, как вас протащили через все это. Вам,
должно быть, наш мир чужд?
Я услышал, почувствовал в ее словах невольную снисходительность. Но Ласуль
заговорила со мной, чего другие никогда бы не сделали. И, кроме того, она была права.
- Да, мадам. Чужой.
Я снова увидел в ней Джули, но сейчас мне не было так больно, как раньше.
Харон, хмурясь, наблюдал за нами. Я коснулся его мозга и тут же отдернул
щупальце, чтобы не погореть. Ревность, подозрение, разочарование... Омерзение.
Последнее предназначалось мне, остальное - жене. Я чувствовал, как неуверенность
скручивалась в жгут внутри него каждый раз, когда он смотрел на Ласуль. Он женился на
ней не по любви, а ради политики; он знал, что она не любит его.
В Ласуль Харон тоже видел Джули... свою дочь. Но только в идеальном ее варианте.
И Харону становилось тяжело и неуютно; глядя на Ласуль, Харон чувствовал то, что не
должен чувствовать человек, вспоминающий свою дочь. В нем еще жило чувство, которое
должно было умереть давным-давно...
У меня по спине поползли мурашки.
- Что вы сказали? - спросила Ласуль.
Но я ей ничего не говорил.
- Ничего, мадам, - ответил я. Я не был вполне уверен, удалось ли звукам
просочиться наружу или я просто промычал нечто неопределенное. - Джиро здесь? -
переменил я тему, чтобы переключиться. Мальчика нигде не было видно, но, если мне
нужно нащупать того, кто играет в дурацкие телекинетические игры, он - кандидатура
номер один.
Она покачала головой:
- Нет. Джиро хотел прийти понаблюдать за встречей, но я запретила. Это наказание
за его вранье.
Я чуть было не ввернул, что вранье - это как раз то, чему будущая элита учится в
первую очередь. Но промолчал. Возможно, причина наказания - не ложь. Возможно,
парню досталось только за то, что он признался. За правду.
Я увидел, как Харон направляется к нам.
- Мадам, - поклонившись, я отошел от нее.
Я пробрался сквозь толпу к Элнер. Она стояла в затемненной нише, беседуя с
двоюродным дедушкой Джули Сальвадором, который казался моложе Элнер, хотя был
вдвое старше.
- Мез Кот, - заметив меня, кивнула Элнер. Она выглядела уставшей, а
чувствовала себя и того хуже. - Нам пора идти. Я должна вернуться к работе.
Элнер слегка лихорадило, но она испытывала огромное облегчение, что наконец-то
можно освободиться от этой стаи родственников и что я ни разу не побеспокоил ее.
Я кивнул ей в ответ, радуясь этому еще больше. Джордан подошла к нам и, в кои
веки раз, взглянула на меня без раздражения.
- Слава Богу! - сказала она.
В это время позади нас проходил Дэрик Та Минг, держа в руке огромную
хрустальную кружку с вином. Он затормозил, и в глазах его заплясали едкие огоньки. Я
выдержал этот взгляд, зная, что сегодня я не прокалывался и повода для злобных
насмешек ему не найти.
- Итак, ты был сегодня пай-мальчиком, новый помощник... - сказал Дэрик и
двинулся было дальше, но, слегка поколебавшись, вернулся. Рот его искривился в
язвительной усмешке: - Ты знаешь, что твой полет раскрыт?
Я уставился в пол, все остальные - тоже. Это невозможно. Дэрик ошибся... Нет, не
ошибся. Все видели, как я закрывал флайер.
Глава 8
Два дня подряд я сопровождал Элнер в Комитет. На Земле я всего неделю, а
казалось, что гораздо дольше. За это время ничего особенного не произошло, кроме,
может быть, того, что я стал помощником. Я переварил все данные, проглоченные мною в
первый день, и пользовался ими. Каждый раз, садясь за терминал, я проглатывал порцию
информации. Иногда я понимал в работе больше Джордан, а иногда не знал, вводить ли в
модуль информацию, данную мне Джордан, или самому заглатывать ее. Поначалу это
создавало некоторые неудобства. Но потом Джордан перестала удивленно коситься на
меня. И леди Элнер забывала, что я выродок, и смотрела на меня уже без испуга.
Как-то утром я вызвал юридическую программу и привел свой контракт с
Центавром в удобочитаемый вид. Потом зарегистрировал его. Следующие несколько
часов я провел, блуждая вокруг комплекса Федерации по воздушным тропинкам улиц и
уровней города. Причудливые сочетания старого и нового, стремительно взлетающие
виражи; кривые, как лезвие ножа, выступы; камень, металл и керамопластик, стекло и
композитные материалы... Меня словно закапканила утроба какого-то древнего
кристаллического существа, рака-мутанта. В слоях его структуры я видел слои времени;
чувствовал лоскутное одеяло жизней, поселившихся в его сердце, - обособленный поток
бытия, текущий сквозь пустоты его тела.
Жизнь вокруг шла так, как ей и было положено. Правда, я встречался с Дэриком,
братом Джули, чаще, чем мне того хотелось. И с Ласуль тоже.
Мне казалось, что я знаю, почему Ласуль с детьми ночевала у Элнер, а не в
Хрустальном дворце. Ко мне это не имело отношения. Но это не облегчало мне
сосуществования с ними. Я избегал Джиро и Талиты как какой-нибудь уличной банды, и
причем по сходным причинам.
Я изо всех сил старался держаться подальше от их матери. Но полностью избежать
встреч с ней было невозможно, если, конечно, не задаваться целью помереть голодной
смертью, запершись у себя в комнате. И, когда бы я ни встретил Ласуль, я вынужден был
чувствовать ее мысли обо мне. И сам думал о ней. Образ ее являлся ночами, когда я не
спал, ожидая звонка от Брэди. Я понимал, что думать о веселеньком
времяпрепровождении с женой Харона Та Минга все равно, что думать о самосожжении.
Смысл один и тот же. Ни хуже, ни лучше от таких мыслей не становилось.
И каждый вечер, когда все в доме засыпали, призрак Брэди материализовывался в
воздухе над терминалом, и я докладывал ему о том, что увидел и услышал за день. И что,
черт возьми, я думал. Ну какая ему разница? Что это может изменить?
К концу второй недели я уже мог продираться сквозь рутинную работу в офисе, не
мучая систему и не превращая окружающих в сумасшедших. Иногда мне даже казалось,
что это обычная, честная работа...
- Мез Кот, - вдруг раздался голос Элнер. - Вы не нашли занятия получше?
Я в это время смотрел программу "Вы - очевидец" "Независимых ежедневных
новостей", впитывая трагический репортаж о космической катастрофе; картинка
сопровождалась потрясающим чувственным рядом.
Я заглушил передачу ощущений, оставив лишь изображение, потому что
пронзительные вопли и запах горящих тел перегревали мой мозг. Рейтинг "Независимых"
дышал на ладан, поскольку командиры не субсидировали им достаточную зону охвата. В
"Независимых" странно перемешались благородство и низость, честность и грязь, и это
притягивало меня.
Я вырубил экран.
- В систему введено все, кроме сводки заседания комитета: мы до сих пор не
получили данные. Я жду, когда Гейз подсуетится.
- А доклады?
- Я свалил в кучу то, что вы просмотрели, остальное - наготове.
Элнер помолчала с минуту, размышляя о том, чего бы мне еще подкинуть. Но
придумать ничего не могла.
- Кот, - Элнер опустила глаза, - признаюсь, что вы - чудо в своем роде. Вы
ухитряетесь прекрасно исполнять свои обязанности. Честно говоря, я считала вас
абсолютно неподготовленным к роли помощника. И теперь я поражена.
Я улыбнулся. Она улыбнулась тоже.
Внезапно я почувствовал, как она побелела, когда просмотрела информацию,
поступившую ночью на ее модуль. На вызов, которого я не услышал, из соседнего офиса
пришла Джордан.
- Что это? - спросила Джордан. Я давно думал, что Джордан не только помощник
Элнер и мой надзиратель. Она знала все мало-мальски важное и даже имела усиление,
достаточное для того, чтобы держать это в уме. Она - единственный человек, которому
Элнер безоговорочно доверяла.
- Вы только посмотрите на это, - Элнер перевела что-то на экран моего модуля. Я
уселся в кресло. Джордан, выглядывая из-за моего плеча, принялась читать. Из всего
увиденного я понял только, что речь шла о Триумвирате.
- Триумвират блокирован? - пробормотала Джордан в изумлении, как будто
случилось нечто невообразимое. Наверное, мысль о том, чтобы улыбнуться мне, и то не
привела бы Джордан в такое недоумение. - Вы только вчера связывались со Сьюзен.
Откуда Центавр узнал о коллегиальном управлении?..
- Он не мог узнать. Я приняла все меры...
Внезапно две пары глаз всверлились в мой череп, в две головы пришла одна и та же
мысль. Я сидел, уставясь на экран, стараясь не прибавить к ним третью. Никто не задал ни
одного вопроса: спрашивать не имело смысла. Я, в свою очередь, промолчал тоже. Элнер
тяжело поднялась и накинула пелерину.
- Филиппа, я должна идти на личную встречу с Испланески. Лингпо заменит меня,
а Гейз - Кота... - Она обреченно взглянула на меня. Я везде следовал за нею, нравилось
ей это или нет. Как раз сейчас она предпочла бы от меня избавиться.
Мы шли через залы и коридоры, углубляясь в сердце комплекса. Элнер проходила в
день семь-восемь километров. Я не задумывался об этом, но удивлялся, что Элнер не
задумывалась тоже, ведь тот, кому безразлично, как выглядит его тело, не станет
таскаться пешком.
Мы шли по огромному залу, увешанному флагами и парящими в воздухе
скульптурами. На стенах мерцали гигантские голографические сцены из истории Земли.
Вдоль стен, вмурованные в прозрачные капсулы, застыли странные предметы, похожие на
музейные реликвии. Это место могло быть только музеем, и ничем другим. Музеем,
который, привлекая сюда туристов, тем самым помогал Земле не превратиться в болото
истории. Зал дышал древностью и величием, что потрясло меня после тех безликих
коридоров и офисов, к которым я привык. Я вдруг понял, что подобное место и должно
быть здесь, в комплексе. ФТУ претендовало на то, чтобы представлять все человечество.
А раз так, то Управлению требовалось "народное лицо", чтобы люди ему доверяли.
Элнер шла немного впереди, управляя траекторией движения толпы, пришедшей
сюда поглазеть или проглотить разжеванную и положенную ей в рот экскурсию. Я
старался не отставать, но все же не мог пройти мимо огромного нефритового куба, на
котором был искусно вырезан дивный миниатюрный ландшафт... мимо голограммы
древнего города - до и после ядерного взрыва: примитивная атомная бомба расплавила
город, превратив его в море каменных обломков и застывшего стекла... мимо абсолютно
безупречного кристалла, который, презрев гравитационную силу, парил внутри
прозрачной сферы.
- Кот! - голос Элнер дернул меня, как хозяин дергает за поводок собаку. - Если
вы хотите прослушать экскурсию, - сказала она, когда я нагнал ее, - пожалуйста,
делайте это в свободное от работы время.
- Я не знал, что это экскурсия... мадам, - промямлил я, разглядывая мозаику на
стене позади Элнер.
- Теперь вы знаете, - сказала она, но уже без раздражения. Элнер повернулась
посмотреть, что это я там разглядываю, вместо того, чтобы выполнять свои обязанности.
- Фамильные портреты человеческой расы, - пояснила она.
На стене висело около тридцати портретов. Молодые, старые, мужчины, женщины
- всевозможных размеров и цветов кожи. Я не мог оторваться от картинок, пока не
просмотрел их все. Кто бы там ни изобразил их пятьсот лет назад, ему отлично удалось
схватить в красках их души... и остановить время.
- Они висели в комплексе правительства старого мира, который предшествовал
Федерации, - сказала Элнер, - чтобы напоминать людям об их человеческой природе и
родстве... о чем они начисто забыли.
Элнер не могла понять, лучше или хуже живется людям в современном мире; но она
думала, что по крайней мере обычные человеческие индивидуумы не убивали друг друга
так часто и не в таких количествах, как сейчас.
Я снова пробежался глазами по портретам. Некоторые из них еще меньше походили
на друг друга, чем я на Элнер. Но ни одного, похожего на гидрана, я не нашел. Ни одного,
похожего на меня. Под одним из портретов была вырезана надпись на докосмическом
языке, которую я не смог прочесть.
- Что там написано? - спросил я.
- Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.
Я промолчал. Элнер пошла дальше, я - за ней, чувствуя, как портреты провожают
меня, глядя тусклыми глазами мне в спину.
Я не представлял, кто такой Испланески, пока мы не пришли на место; думать о том,
что произошло в офисе, мучительно, поэтому я не стал залезать в мысли Элнер, чтобы
познакомиться с ним. Когда мы подошли к дверям, я взглянул на эмблему, висящую над
входом. Натан Испланески. Управляющий. Агентство Контрактного Труда. Прошлое
сжало клешни на моем горле. Я вошел... Господи! Как мне не хотелось делать это!
Из окон офиса Испланески город был виден как на ладони. Это вполне
соответствовало положению его хозяина, находящегося на вершине отдела Федерации,
самого большого и самого прибыльного, за исключением рудников телхассиума.
Стеклянные окна-глаза огромного, напичканного охраной офиса равнодушно взирали на
волнообразную гряду городских построек, на ярусы и ярусы искусственных гор.
- Элнер... - Испланески медленно поднялся с пурпурного шезлонга, украшенного
какими-то странными узорами из завитушек и росчерков. Подходя к нам, Испланески
мотнул головой, как бы стряхивая оцепенение. Сначала я подумал, что он спит. Но
оказалось, что он принимал информацию. Усиление только что из ушей у него не лезло,
но посторонний наблюдатель не заметил бы ничего.
- О Господи! Какое удовольствие видеть вас. Так долго... Иногда мне кажется, что
я погребен в Сети и всеми забыт... - Он снова потряс головой, растирая виски и щурясь.
- Как хорошо, что вы пришли, а не просто отделались звонком.
Как и отряды вербовщиков агентства, Испланески был весь в черном, но его одежда
претендовала на то, чтобы быть костюмом, а не униформой. Черный цвет шел ему. На вид
Испланески было лет сорок; крепкий, но не толстый, с бронзовой кожей и Длинными
черными волосами, уложенными в прическу, с густой курчавой бородой. Он передвигался
так, словно встал с кресла первый раз за много дней.
- Натан, я использую любой повод, каждую свободную минуту, чтобы иметь
возможность быть с вами, - Элнер ослепила его своей волшебной, изменяющей ее облик
улыбкой, и Испланески осклабился в ответ; его белые зубы сверкнули в черной бороде.
Друзья, и ничего больше... но настоящие друзья. Элнер считала Испланески чертовски
славным малым. Но что с нее возьмешь? Она ведь и Страйгером восторгалась. - Кроме
того, - продолжила Элнер, - вам нужен кто-то, кто напомнит вам про прогулку на
свежем воздухе.
- Кто это? - спросил Испланески хрипло, еще не оправившись от многочасового
молчания. Он улыбнулся, глядя на меня, как будто и на самом деле ему было интересно
это узнать.
Элнер представила меня, и Испланески пересек комнату, чтобы поздороваться со
мной за руку. Он стал говорить мне, что я, должно быть, счастлив, работая с одним из
лучших людей в Комитете. Я не ответил, потому что у меня парализовало горло. Мой мозг
пытался нащупать в мозгу Испланески черную мертвую сердцевину, которая могла бы
рассказать, как Испланески, являясь главой самого большого в Федерации отдела по
поставке рабов, мог улыбаться так искренне, как улыбался он. Но ничего не смог
обнаружить... Отчаяние начало выжигать дыру в моей концентрации: наркотики были
слабыми, и вместо четкой схемы чужого мозга я видел только серую пелену, скрывающую
самое главное: сердцевину, порождающую мысли. С таким же успехом я мог бы быть
слепым, без пси-энергии.
Испланески налил Элнер чаю, а мне предложил пиво, открыв бутылочку и для себя.
Прямо пикник на вершине мира. На моей бутылке коричневого стекла стояла дата: 1420
год. Пробка тихонько хлопнула, и я сделал большой глоток тысячелетнего пива.
Отличный напиток. Я выпил всю бутылку.
- Мне не нравится этот спор со Страйгером... - говорил Испланески, и я
насторожился. - Дело пахнет скандалом. Слишком многим выгодна дерегуляция...
- Да, я знаю, - кивнула Элнер, прихлебывая чай маленькими глотками. -
Страйгер абсолютно искренен в своих убеждениях, но на меня он производит впечатление
наивного человека. Страйгер может вступать в переговоры с дьяволом просто потому, что
он верит в ангелов, выражаясь его языком.
По лицу Испланески снова поползла улыбка:
- Не то, что мы, мудрые и циничные с головы до пят.
Сидя на кушетке, я облокотился о подоконник, слушая, как они обсуждают
Страйгера, выставляя его каким-то безобидным маньяком. Когда у меня выдалась парочка
свободных минут в Сети, я вытащил оттуда все данные о Страйгере. Я слушал его речи,
изучал основы его взглядов и веры. Страйгер всю свою жизнь поклонялся Богу. Он был
священником Вселенской Экуменической Церкви. Но фанатиком экуменизма Страйгер не
был никогда. Все, что я смог раскопать о его молодых годах, свидетельствовало о том, что
Страйгер был порядочным человеком, который живет так, как проповедует в своих речах:
работая ради ближнего своего.
Но потом его посетило что-то вроде религиозного откровения - по крайней мере
Страйгер сам так заявил - когда, упав, он на несколько минут лишился рассудка.
Взгляды Страйгера изменились. После этого случая он прилетел на Землю изучать
докосмическую религию, потому что в откровении ему было сказано, что именно на Земле
его ждет Божественная Истина. Вот прямо так сидит и ждет Страйгера.
Межзвездные перелеты раз и навсегда доказали человечеству, что Земля - не центр
универсума, а путешествие на Гидру показало людям, что, в конце концов, они не
одиноки во Вселенной. Человеческая вера подверглась тогда пересмотру и была как бы
воссоздана заново. Выжили те религии, которые проповедовали единство и согласие всех
форм жизни и следовали своим проповедям на практике, воздерживаясь от
идеологических выпадов и обвинений других в ереси. Такая позиция принесла свои
плоды. Религия перестала быть соперником командиров в соревновании за преданность
подданных.
Но Страйгеру хотелось вернуть старую, докосмическую религию, которая говорила,
что где-то существует реальный, настоящий Бог, который заботится о своих
последователях, коими и являются люди. Отсюда следовало, что гидраны ими не
являются. Мне не удалось выяснить, когда Страйгер начал ненавидеть гидранов и почему.
Он был достаточно осторожен, чтобы не говорить об этом. Страйгер не был дураком и
понимал, что те, кого он хочет видеть своими сторонниками, тоже не болваны. Вероятно,
они ненавидели гидранов не меньше, чем он, но сейчас, когда большая часть выживших
гидран была у командиров в руках или, как они выражались, "переселена" в вонючие
гетто наподобие Старого города, провозгласить политику геноцида было не так просто,
как раньше.
Страйгер начал путешествовать, собирая сторонников и деньги, играя на идее прав
человека, с тем чтобы привлечь внимание к своим выступлениям в Сети и распространять
свое слово от мира к миру. Этим он и занимался довольно долгое время. Ему было сорок
три года. И я был прав: он не всегда выглядел таким, как сейчас. Косметологи хорошо
потрудились: вы едва ли узнали бы Страйгера на старых голограммах. Он проповедовал
достоинство и красоту Человека - некибернетизированного, неизмененного - такого,
каким его создал Бог. Но мало-помалу Страйгер начал брать на себя роль Бога, становясь
в своих собственных глазах образцом человеческого совершенства.
И через несколько лет Страйгер убедил и шефов синдикатов, и Совет Безопасности в
том, что он почти так же совершенен, как кажется со стороны. Находиться между двух
огней всегда трудно. Но Страйгеру блестяще удавалось заставить два враждующих лагеря
понимать одни и те же слова по-разному - слышать только то, что они хотят слышать.
Чтобы играть в такую игру, мало того, что вы должны быть ловким, хитрым и скользким.
Вы - и это еще важнее - должны так верить в себя, чтобы заставить других захотеть
поверить вам. Страйгер добился своего. Я чувствовал это. И многие уже поверили ему.
Движение Возрождения финансово было гораздо независимее большинства корпораций.
Страйгер мог купить все, что захочет. Для этого у него достаточно средств.
Но Страйгер не швырял деньгами направо и налево. Он и вправду, в соответствии со
своими проповедями, вкладывал прибыли в создание чего-то вроде фонда помощи
потерявшимся в этом мире. Я видел несколько приютов, которые финансировал Страйгер
в Старом городе... Я и сам пользовался ими.
Раскопав информацию о приютах, я впал в тревожное недоумение, не понимая, что
за этим кроется. Может, я ошибся насчет Страйгера? Если ему нужна рекламная шумиха,
так ведь гораздо прибыльнее было нанять зазывал, которые втирали бы народу очки. Но
потом я понял, что цель Страйгера - не деньги и даже не слава. Он жаждал власти. Он
хотел сесть в Совете Безопасности. Похоже, что Страйгер использует голосование по
пентриптину, чтобы пробраться туда. Некая сила тянула его все выше и выше, но
святостью здесь и не пахло. Я долго рассматривал свеженькую голограмму Страйгера.
Безупречное лицо. Что же, черт возьми, прячется за этими ясными, невинными глазами?..
Я посмотрел в окно, выметая из мозга образ Страйгера. И вдруг понял, на какую
вершину я попал. У меня закружилась голова, и мне пришлось закрыть глаза. Крепко
схватившись за край сиденья, я ждал, пока комната перестанет вращаться. Кушетка была
покрыта чем-то, что на ощупь и по запаху напоминало кожу. Я провел по ней ладонью...
- ...Если это обеспечит ему дополнительную поддержку, у нас будут неприятности,
- говорил Испланески. - Большинство членов Конгресса уже высказалось за
дерегуляцию. Но, конечно, ясно, что вы - лучшая кандидатура. Страйгер абсолютно не
подготовлен к этой должности. Он даже не кибернетизирован - считает, что это
неестественно, против Божьей воли.
- Да, вот именно: Божьей воли, - Элнер откинулась к кресле, положив голову на
высокую спинку и глядя в потолок. - Страйгер на самом деле верит, что Бог на его
стороне. Вы знаете, что я всегда пыталась придерживаться Божьих заповедей, насколько я
их понимаю. Но иногда я не могу удержаться от любопытства... Я думаю о предстоящих
дебатах днем и ночью. Я засыпаю с мыслями об этом и просыпаюсь, споря сама с собой.
- Поверьте, я понимаю ваши чувства, - неугомонный Испланески потянулся к
бару. - Если командиры начнут применять пентриптин на своих гражданах...
- Вы можете потерять работу, - сказал я.
ФТУ сдает внаем рабочую силу для любых работ - где только командирам
требуются дополнительные рабочие руки, а вернее, куски мяса. Обычно контрактники
выполняют то, что нормальные граждане делать не будут. Управление использует
каторжников и в своих собственных операциях, например в шахтах, где они добывают
телхассиум на осколке взорвавшейся звезды по имени Синдер, что находится в Колониях
Рака.
Элнер с Испланески странно на меня посмотрели.
- Ну, это не совсем то, что меня тревожит, - заметил Испланески, все еще
оставаясь добродушно настроенным. - Меня заботит то же, что и леди. Я контролирую
Агентство Труда, а его деятельность затрагивает жизнь огромного количества людей,
которые входят в так называемую группу риска, ибо они скорее других могут оказаться в
опасности из-за злоупотреблений корпораций в использовании наркотиков. Я верю, что
человеческое достоинство и свобода выбора стоят того, чтобы за них бороться; что права
личности должно защищать и отстаивать любой ценой. Я не хочу, чтобы с людьми,
находящимися под моим надзором, плохо обращались, а они даже не имели бы права
опротестовать это.
- Вы хотите, чтобы ваши рабы имели свободу и право есть всю ту грязь, которой
кое-кому нравится их кормить, но облегчать им прием пищи с помощью наркотиков вам
не по нутру? - спросил я. - Пока кто-то платит вам за их время...
Улыбка с лица Испланески исчезла:
- Нет, не так. Я работаю на ФТУ, потому что агентство существует как вполне
жизнеспособная, гуманная альтернатива: индивидуумы, которым не удалось получить
право на жительство и постоянное гражданство в корпорациях, имеют возможность
обратиться к нам. Это дает им стартовый толчок, как бы второй шанс. Полезная
тренировка для будущей жизни. "Контрактный Труд строит миры". - Испланески указал
на эмблему, налепленную на стене позади его кресла.
Я смотрел на Испланески в упор. Он, должно быть, самый совершенный лицемер и
ханжа, которого я когда-либо видел в жизни. Или патологический лжец, потому что его
мысли вполне соответствовали его словам.
- С вами все в порядке? - участливо осведомился Испланески.
- Сколько рабов вы ободрали, чтобы обтянуть кожей эту кушетку? - выговорил я.
- Ради всех святых! - пробормотал он, - Вы - анархист, сын мой, или просто
пиво ударило вам в голову?
Я расстегнул браслет, снял его, поднял руку так, чтобы он увидел широкую полосу
белесой паутины шрамов вокруг моего запястья. Испланески не знал, что это такое.
- Мне случалось работать на вас, - сказал я.
Он поднял брови.
- Ну, вы, похоже, прошли через эти испытания, не потеряв своего скальпа, -
ледяным тоном парировал Испла
...Закладка в соц.сетях
