Жанр: Научная фантастика
Кот 2. Пешка
...,
кроме как его собственным...
...Будет ли тогда война?
Он обернулся, и Аргентайн уже ждала позади него. Одинокая, беззащитная, она
подняла руки, словно могла остановить его медленное голодное наступление одной лишь
силой воли...
Ружье выпало у него из рук, когда грудь его начала вздуваться и разрываться,
обнажая бархат, красный, как кровь; судорога свела его лицо, и музыка взвизгнула, когда
чья-то рука стала вылезать, разрывая плоть, у него изо рта... когда тело его взорвалось,
разбрасывая вокруг ошметки мышц, - так, сброшенный с высоты, разбивается на сотни
осколков фарфор.
Какая-то женщина, тоже с серебряными волосами и в красном бархате, пробивалась
наружу из его горла, извиваясь, как змея; она выползала из мужской кожи, содрогаясь
всем телом, чтобы избавиться от нее, и по мере того как кожа сползала на пол, женщина
отбрасывала ее от себя. Я наблюдал, как Аргентайн подошла к Аргентайн, волнообразно
покачиваясь, как море при легком ветре. Женщины, проходя мимо друг друга, словно
зеркальные отражения, подняли руки, посылая воздушные поцелуи, и Аргентайн запела
последний куплет песни...
Если ты - женщина, и я - мужчина... сегодня вечером - по другую сторону
жизни...
Толпа испускала вопли, ее голос пульсировал внутри музыки, как новая звезда...
когда Аргентайн появлялась и исчезала, проходя - сквозь занавес синтезированной
реальности, шаманские выкрики и аплодисменты - к помосту, в пространство, чудесным
образом открывшееся между Дэриком и мной. Музыка откатывалась вглубь сцены,
замирая; паутина с висящими в ней жертвами теряла очертания, истончаясь и растворяясь
в воздухе.
Я воззрился на Аргентайн, едва веря, что она - рядом со мной. Аргентайн
оглянулась на меня, сощурилась, в глазах ее промелькнули разом испуг и узнавание, когда
она поняла, что уже видела меня. Когда она поняла, как и все остальные, кто я такой.
- Аргентайн... волшебно... - пробормотал Дэрик. Он обнял ее, целуя в губы, шею,
грудь... заявляя свои права на нее и все то, чем она была секундой раньше, на все, что она
сотворила. Ошибиться насчет его чувств и претензий было невозможно. Аргентайн не
сопротивлялась, прижимаясь к Дэрику, словно желая раствориться в его теле, превращая
поцелуи в продолжение мистерии и все еще излучая пылающую энергию своего действа.
То, что проникло в мой ослепленный мозг потом, удивило меня не меньше, чем мистерия:
Аргентайн и в самом деле хотела Дэрика, хотела ощутить прикосновение его губ на своей
коже, и именно ее собственное наслаждение притягивало магнитом их тела, удлиняя
поцелуй.
Я, как и все в клубе, смотрел на них, чувствуя, как огонь Аргентайн пылает в моем
теле, клубится, меняя облик, мечется, становясь все жарче. Возбуждение Дэрика, мое
собственное... Я медленно начал осознавать, что из каждого, кто наблюдал сейчас за ними,
исходит скрытый, никому невидимый и неизвестный, целый поток ощущений и что
только я мог влиться в него. И я влился - голодный, алчный, не в состоянии остановить
себя... зная, что в то же самое время они знали, что я знал, и хотели, чтобы я знал, и им это
ужасно нравилось...
Наконец Дэрик и Аргентайн разорвали поцелуй, вызвав свист и протестующий вой
публики. Джиро изумленно глазел на все это, сознанием находясь где-то между
благоговейным страхом и паникой. Дэрик смотрел на меня в упор, ухмыляясь и одной
рукой притягивая Аргентайн к себе.
- Как тебе нравится шоу? - спросил он, имея в виду не только мистерию.
Я улыбнулся, откидываясь в мягкое ложе подушек. Сейчас, когда я расфокусировал
мозг, я мог чувствовать целую комнату: прилив похоти, жар, напряжение, дикую
энергию... чувствовать, как все это (устремляется, как в воронку, обратно ко мне по
невидимому проводу контакта. Голова моя превратилась в пульсирующую звезду. Я
выпустил, ничего не изменив, немного этого кожесдирающего огня в Дэрика, Аргентайн,
в мозг каждого сидящего за столом, предлагая им почувствовать мое наслаждение. В
ответ я получил хихиканье, чье-то прерывистое дыхание и отдачу ошеломленного
недоверия. Взгляды вновь сосредоточились на мне. Все хотели большего. Слизняк даже
перестал есть, вытаращившись на меня. Я открыл себя для них, почувствовав, как
отхлынули, словно морской отлив, и замерли где-то вдалеке сигналы, когда я опустил
жалюзи в мозгу, выключая связь. Из горла Дэрика вырвался придушенный смешок.
Ненасытное желание запретного прикосновения расползалось по его телу... ужас
сдавливал, сжимал его до тех пор, пока это желание не превратилось в нечто вроде
вожделения...
Внезапно вспомнив о Джиро, я разорвал контакт с Дэриком. Мальчик пялился на
меня, кадык его судорожно дергался. Он был напуган больше Дэрика, но отчаянно
старался выказать несуществующее удовольствие, старался быть как все.
Я хотел было сказать ему что-нибудь, но Аргентайн, отлепившись от Дэрика, стала
приближаться ко мне, глядя на меня с напряженным вниманием. Она увидела меня
впервые.
- Это было невероятно, - ее горячий шепот обжег мой слух. Аргентайн
засмеялась, тряхнув головой, распуская серебряную гриву волос. Я чувствовал, как
удовольствие расползается по ее телу, чувствовал, что она возбуждена ощущением
вывернутых наружу мыслей, что она хочет снова почувствовать, как чужой мозг
пропускает свои щупальца сквозь ее собственный. Я бережно провел по ее мозгу образом,
и Аргентайн задрожала.
- Я опустошена... - выдохнула Аргентайн; ее голос ласкал меня - словно нежные
теплые пальцы касались кожи. - Ты как шелк. Теперь всю оставшуюся жизнь, получая
информацию, я буду чувствовать себя так, будто по моим мыслям трут наждачной
бумагой. Ты разрушил меня одним касанием... - Аргентайн вытянула руку и погладила
меня по щеке. Хотя она говорила и не совсем серьезно, рука Дэрика капканом вцепилась в
ее запястье, отдергивая Аргентайн от меня. Она кинула на Дэрика быстрый взгляд, в
котором светилось скорее удовольствие, чем досада, и уселась поудобнее, поджав ноги в
колючих ботинках.
- Любовь моя, ты привел его сюда. Так дай же нам насладиться. Здесь, на Земле,
псионы для нас как инопланетяне.
- Почему? - спросил я, смутно понимая, что здесь, внизу, где никого ничем не
удивишь, телепат не должен быть чем-то уж из ряда вон - каким казался им я.
- Это - Земля, - сказал Дэрик с кривой от злости улыбкой. - Псионы... ну, они
- аномалия. - Дэрика перекосило. - Им мешают оседать здесь. Они могут испортить,
загрязнить родословную. - Дэрик отвел глаза, чтобы не встретиться со мной взглядом,
когда в нем вдруг зашевелилась паранойя.
Моя ярость, пробив контроль, выплеснулась в мозг и, пробежав по рецепторам,
ударила в Дэрика. Сидящие за столом люди дернулись и пооткрывали в изумлении рты...
Раздался нервный смех. Дэрик потер глаза, затряс головой и посмотрел на меня. Мне
захотелось скрыться куда-нибудь от его сумасшедшего напряжения. Но теплота обратной
связи одобрения и благодушного расположения остальных растворила мое бешенство и
разжижила негодование. Я не мог сортировать свои мысли и сдерживать их... И меня даже
не заботило, что что-то идет не так.
- Ты использовал это когда-нибудь? Пробовал ли, так сказать, воткнуть вилку в
розетку? - спросила Аргентайн, снова вытягиваясь ко мне, пристально глядя в меня
своими медными глазами. - Подключался когда-нибудь к симбу как его звено? Может
попробуешь?
Делать то, что делает Аргентайн: музыку, образы, выплавлять массовые
галлюцинации из воображения артистов. Я отрицательно покачал головой.
- Ради Бога! - сказала она. - Это было бы умопомрачительным зрелищем. Ведь
ты можешь заставить людей проживать все то, что они видят и слышат. Открыть им
Предел.
- Это подпольная работа. Левая. Это противозаконно, - чеканя слова, спокойно
ответил я, - для псионов. Если тебя возьмут за задницу, то накачают наркотиками до
полусмерти.
- Если ты можешь создать такие эффекты, пусть даже один раз, - сказала
Аргентайн, - они того стоят.
- Это не твои мозги.
Она пожала плечами, и лепестки черной кожи, в которые она была облачена,
неожиданно превратились в шелк, раскрашенный, как акварель, плывущими красками. От
неожиданности я заморгал и спросил себя, что же, в конце концов, на ней надето. Образ,
который я старался не воскрешать в мозгу, оформился сам собой, против моей воли, и
протек наружу. Послышалось хихиканье. Аргентайн улыбнулась:
- Вполне верно.
Хмурое выражение вернулось на лицо Дэрика, но он лишь поцеловал Аргентайн
сзади в шею и сказал:
- Аргентайн, Джиро хочет потанцевать с тобой, но не знает, как попросить.
Она обернулась к Джиро:
- Охотно! - Она вскочила в облаке размытого, жидкого цвета и взяла мальчика за
руку. Джиро подхватился, поспешно и беспорядочно, и проследовал за Аргентайн на
танцплощадку. Я наблюдал, как она уходила, как ее подтянутые, упругие мышцы опытной
танцовщицы двигаются под обтягивающим тело шелком. Толпа поглотила их. Я оставил
одну нить связи в мозгу Аргентайн, хотя и потерял ее из виду.
Повернувшись к столу, я увидел, что Едок, засунув палец глубоко в глотку, блевал в
стоящее перед ним на полу ведро. Закончив эту лечебную процедуру, он снова принялся
за еду. Еще несколько тел проскользнуло, точно сыплющийся через воронку песок, на
освободившиеся рядом с Дэриком места. Я повернулся, чтобы взглянуть на чудо-юдо,
протолкавшееся ко мне поближе. Его грудную клетку заменял прозрачный пластик. По
венам толчками текла кровь, влажные пурпурные и серые органы перемешались в
болтанке, мускулы, плавно двигаясь, сокращались. Его любопытство не уступало моему.
Что-то теплое и влажное проползло по моему уху, пропихиваясь в слуховой проход.
Я испуганно отпрянул. Это та женщина с длинным раздвоенным языком вернулась и
опустилась позади меня на колени. Язык, только что облизывавший мне ухо, уже снова
скользил по ее губам, оставляя на них блестящий, влажный след, а ее руки, коснувшись
моих плеч, пробрались мне под рубашку и начали массировать грудь. Глаза женщины
переливались желтым и золотым, зрачки были длинные и узкие, какими должны были
быть мои. Но ее узкие зрачки - "дело рук" техники, как и мои человеческие.
Узкая лента шрамов на ее коже, попав в луч света, заблистала, словно лоснясь от
пота. Я дотронулся до ее лица. Шрамы показались мне теплыми и сухими и мягче, чем я
ожидал. Губы ее, мягкие и податливые, раскрылись когда я встал на четвереньки, чтобы
поцеловать их. Змеиный язык скользнул в мой рот так естественно, точно жил там все
время, и пополз внутри, исследуя каждый уголок, а поцелуй наш длился и длился, и
пульсирующее напряжение росло у меня в паху. Откуда-то с той стороны стола раздался
щенячий визг и приглушенный стон.
Я попытался разорвать поцелуй, косясь на Дэрика. Я успел выхватить из темноты
размытую вспышку его понимающей улыбки, кого-то, стоящего позади него, руки,
обвившиеся вокруг его талии... Тут женщина развернула меня и потянула вниз, в
подушки. Ловкие, проворные пальцы скользнули по эмблеме, расстегнули рубашку,
стянули ее с моих плеч, и острые ногти, словно грабли, провели по моей коже, оставляя
пылающие красные следы. Я потянулся к ней, запустил руки в разрезы ее свободной цвета
слоновой кости тоги, накрывая ладонями груди. Женщина изогнулась и судорожно
выдохнула, опускаясь ниже и ниже, до тех пор, пока мои губы не коснулись ее тела. Я
накрыл ртом пухлый сосок.
Звуки и движение окружили меня, когда остальные наблюдатели начали таять и
расплываться в моем лихорадочном жаре, их собственный огонь стремительным эхом
вернулся в мой мозг по пылающим, словно нить накала электрической лампочки,
испепеляющим все вокруг проводам связи. Все слилось в море расплавленного желания, и
я начал медленно погружаться в него... "Не... останавливайтесь...". Умоляя затопить меня.
Сквозь туман ко мне отовсюду тянулись чьи-то руки, стаскивая, как листья с
капусты, с меня рубашку, скользя по телу... расстегивая штаны, освобождая разбухший
член - тяжелый жезл моего вожделения, вызывая смешки и стоны удовольствия. Язык
женщины со шрамами снова очутился у меня во рту, проникая глубже и глубже. Что-то
сладкое и липкое тонкой струйкой лилось из кувшина мне на живот... кто-то слизывал
его...
Дэрик лежал рядом со мной, улыбаясь, дыхание его стало тяжелым и частым, когда
он поднял мою руку. Он стал обсасывать мои пальцы, один за другим, и вдруг вонзил
зубы в мякоть между большим и указательным пальцами, сжимая челюсти, пока не
почувствовал вкус крови.
Я вскрикнул и вскинулся, как конь; крики эхом раскатились по клубу, когда Дэрик,
задохнувшись, выпустил меня, отваливаясь насосавшейся пиявкой и унося в своей голове
мою боль. Он прополз вперед, плеснул обжигающе холодный напиток на мою голую кожу
и рассмеялся...
Я, вырываясь из объятий, попытался сесть, но руки свинцово тянули меня вниз...
рты, тела... успокаивающие, ласкающие, ворами пробирающиеся по телу... И кости мои
стали резиновыми, и мозг мой снова вплыл в медленно заглатывающее меня море,
беспомощно поддаваясь водовороту тел и желаний.
Что-то теплое и бесформенное шлепнулось мне на грудь. Приподняв голову, я
увидел того самого червя, лежащего в луже сиропа и стекающего по моим ребрам. Хрипло
дыша, я наблюдал, как он полз, извиваясь, вниз по животу, вызывая музыку смеха... Голод
их похоти отнял у меня силы, их желание сжигало меня, и я кричал внутри. Шелковые
жгуты мышц и плоти связывали меня, не давая подняться, когда они жадно пили сладкий
сок моего вожделения и желчь моего отвращения...
- Бог мой! - Лицо Аргентайн вплыло в поле моего зрения. - Что, черт подери, вы
делаете?.. - Она широко раскрытыми глазами оглядывала нас. Внезапно перед моими
глазами вспыхнул, да так и застыл, кадр: змеящийся клубок тел - как его видела
Аргентайн. Мощная волна ее недоверия отвращения возбуждения-ярости возбуждения
недоверия возбуждения омерзения вбила эту картинку в мой мозг.
Я пытался сопротивляться, утихомирить ее бешенство, освободиться от мягкой,
пружинящей вялости, которая душила, как подушка из плоти, мою волю... и не мог.
- Аргентайн, давай... - Дэрик, полураздетый, с болтающимися на нем
расстегнутыми рубашкой и штанами, на коленях подполз к Аргентайн, начал вставать,
цепляясь за нее, пытаясь прижаться к ней всем телом. - Иди, почувствуй настоящее...
Аргентайн ударила Дэрика кулаком в поддых, согнув его пополам. Я поморщился,
увидев выглядывающего из-за нее Джиро. Аргентайн отвесила ему увесистую пощечину
- мальчишка даже ослеп на мгновение.
- Ты, не пялься! Сбрызни отсюда! - Она развернулась, переступая через голову
Дэрика, распихивая с дороги полуголые тела, и, нагнувшись, сняла червя с моего живота.
Затем с силой швырнула его в темноту. - Это мой клуб. Я здесь выступаю. Оденьтесь и
проваливайте, вы, скоты! - Она пнула еще несколько тел; боль ее шлепнулась в мое
сознание, как граната в море грязи. Я застонал, когда у меня внутри все лопнуло, и
перевернулся, пряча набухший член в подушках. - Ты... - Рука Аргентайн схватила мое
плечо, чуть не вывихнув его, и выдернула меня в круг света. - Надень свои вонючие
штаны, ты, трахальщик мозгов! Показывай свои уродские шоу где-нибудь в другом месте.
Я боролся со штанами, с мозгом, мысли текли у меня из башки, как моча у больного
диареей.
- Не могу...
- Да... в дым. - Она помогла мне застегнуть штаны - я опять чуть не задохнулся,
- подняла с пола рубаху и швырнула ее мне в лицо.
Я не мог сесть. Мне лишь удалось встать на четвереньки. Все, что я мог сейчас
чувствовать, - была она, в моей голове не осталось места для моих собственных мыслей,
выбора или решений.
- Не могу... помоги... - Я тряс головой, но лучше не становилось.
Аргентайн стояла надо мной, пристально разглядывая мою спину. Я почувствовал,
что ее взгляд наткнулся на что-то, чувствовал, как все вокруг завертелось, когда
Аргентайн наклонилась, чтобы снять это, как блоху, с моей шеи. Пластырь.
- Нет, подожди... - Я потянулся за ухо, но пластырь сидел на своем месте. Я сел,
заставляя себя сфокусироваться на Аргентайн, пока она, держа пластырь на кончике
пальца, изучала его. Судорога пробежала по ее лицу. Аргентайн щелчком стряхнула
цветной кружок. Доза Свободы. Отпускает тормоза и подавляет самоконтроль; любое
дело кажется плевым... Ярость вытекла из нее/меня. Я не хотел, чтобы она улетучилась
совсем, я хотел почувствовать свое собственное бешенство.
- Хорошо, - решительно сказала Аргентайн. - Полагаю, что мальчик в ауте. -
Она нагнулась, помогая мне справиться с ногами. - Ты понимаешь, что произошло? -
спросила она. - Кто-то прилепил тебе наркоту.
Я кивнул.
- Думаю, что через несколько минут ты будешь готов хорошенько пнуть чью-то
задницу, - предположила Аргентайн. - Или должен быть готов.
Она отпустила меня. Дэрик уже поднялся и стоял, гримасничая, широко расставив
ноги. Колено Аргентайн, дернувшись вверх, застыло в одном сантиметре от его паха.
- Нет, - сказала Аргентайн колючим от злости голосом, - слишком много
удовольствия. Ты, дерьмо! Ты накачал его, разве нет? И закинул как приманку в эту
гашишную оргию... - Она, словно сгребая кучу, обвела рукой раздосадованных гостей,
которые ползали, обшаривая пол в поисках одежды, и, найдя ее, путались в штанинах и
рукавах.
Дэрик поежился, по лицу его пробежала гримаса, как у ребенка, пойманного на
жульничестве при игре в кости.
Я неуклюже - пальцы окоченели и плохо действовали - натянул рубаху. Куртки
нигде не было видно. Я уставился в пол, поскольку на меня смотрело столько глаз,
столько мозгов...
- Пойдем, - сказала Аргентайн. Странная кротость вновь прозвучала в ее голосе.
Она взяла меня за руку, заставляя шагнуть вперед. Тут я заметил Джиро; он не удержался
и все подглядел. Я не мог вытащить смысл из вспыхнувшей в его мозгу мысли, когда он
взглянул на меня. Возможно, что не мог и сам, Джиро. Я опустил глаза. Аргентайн
схватила его свободной рукой и повела нас обоих к выходу. - Дэрик!
Он шел за нами сквозь толпу, через танцплощадку, к дверям. Дэрик двигался
медленно, но не останавливался, словно Аргентайн держала и его тоже, тащила на
невидимой цепочке воли.
Когда мы вышли из клуба, мои мозги немного прочистились. Помогло и то, что
теперь я был отделен от глаз и сознаний физическим барьером - стеной клуба.
Я сделал несколько больших глотков холодного ночного воздуха, пробуя на вкус
дым и темноту. Флайер, который принес нас сюда, спускался сверху, нацеливаясь прямо
на то место, где стоял Дэрик. Он сел на улице, разгоняя прохожих, как брошенный в
болото камень разгоняет лягушек. Дверь с хлопком открылась. Я тупо смотрел на флайер,
начиная дрожать под тонкой, облитой сиропом рубашкой. Пытаясь решить, что же делать
дальше... решить, не дожидаясь, пока кто-нибудь скажет мне...
Аргентайн повернулась, когда Дэрик вышел на улицу и вышибала захлопнул за ним
дверь. Она снова была - на этот раз с ног до головы - в коже, плотной и тяжелой, как у
охранника. Я не мог удержаться от любопытства: что я почувствую, если дотронусь до
нее... что увижу, если коснусь ее сознания?.. Я отчаянно пытался связать свои мысли, и
сейчас это удалось. Облегчение ударило меня электрическим током, когда я понял, что
начинаю обретать нечто вроде контроля над пси-центром... облегчение и недоверие.
Затем, когда я повернулся к Дэрику, чувство предательства и ярость, накрывая друг друга,
с шипением вырвались из меня.
Но Аргентайн меня опередила. Маска хладнокровия, которую она носила в клубе,
исчезла, и бешенство исказило ее лицо.
- Ты, ублюдок! - ее голос вибрировал, как тонкий лист железа. - Ты, мерзавец!
Как ты мог притащить кусок своего дерьма в клуб? Как ты мог сотворить такое со мной?
С ним, - жест в сторону Джиро, - или с ним, - она показала на меня. Джиро стоял,
молчаливый, как камень. Людской водоворот огибал нас, демонстрируя культ
безразличия. - Что заставило тебя делать такие омерзительные... - Она осеклась. В ее
глазах задрожали слезы. - Почему я позволила тебе сделать это со мной... - Руки
Аргентайн дрогнули, будто она хотела ударить Дэрика. И внутри нее, запертая за
прозрачной пеленой гнева, была боль, - та боль, которая может вырасти лишь из одного
чувства...
Дэрик не сопротивлялся, заполненный той же самой дергающей болью, разрешая
Аргентайн погребать его под грудой его же собственной дряни, ненавидя/любя это/ее
/себя...
- Прости, - наконец выговорил Дэрик, когда Аргентайн, истощив словарный
запас, уже не знала, как обозвать его, и когда не стало сил, чтобы выплевывать слова. -
Прости, - уткнувшись взглядом в сточную канаву, повторил Дэрик, так покорно, как
будто она была Та Минг, а он - лишь ни на что не годный ошметок, человеческое
отребье.
- Отправляйся домой. Возвращайся в свою стихию. - Аргентайн сделала
отсылающий жест, поворачиваясь к Дэрику спиной. - Перестань насиловать мою
жизнь... - У нее не осталось сил: слова прозвучали вразрез со смыслом. Аргентайн
приблизила ко мне лицо. Откинув со лба волосы, она изучала меня до тех пор, пока я не
поднял голову.
- Ты в порядке? - спросила Аргентайн наконец. Она беспокоилась обо мне,
истекающем болью... она беспокоилась обо мне.
Я почувствовал, как у меня задергались, словно сведенные судорогой, уголки рта.
- Мозги больше не лезут из ушей... Ну, в общем да. Секс еще никогда меня не
убивал. Думаю, выживу.
Аргентайн слабо улыбнулась:
- Откровенно, - сказала она. - Похоже, ты знаешь эту территорию наизусть. -
Она дотронулась до моей груди, затем бессильно опустила руку. - Ты не отведешь этих
потерявшихся детишек домой? Раз уж ты - единственный, кто на самом деле знает, где
это. - Она кинула взгляд на Дэрика и Джиро.
Я кивнул, почувствовав, что начинаю улыбаться помимо своей воли.
Аргентайн начала поворачиваться, чтобы уйти. Но поворачивалось лишь ее тело.
Мозг оставался на месте... И тут она вдруг быстро подошла, притянула меня к себе и
поцеловала долгим и жадным поцелуем, вонзив ногти мне в спину. Оттолкнув меня,
Аргентайн сделала несколько напряженных, быстрых шагов и снова остановилась, глядя
на меня и улыбаясь. В глазах ее плясал жар.
- Теперь ты знаешь, почему я должна была вышвырнуть тебя отсюда, - она
кивком показала на вход в клуб и глубоко вздохнула. - Если это помогает, вспомни при
случае.
Она опустилась перед Джиро на корточки и крепко обняла его. Тот стоял прямо, как
деревянный, и молчал.
- О! Малыш, - отводя взгляд, сказала Аргентайн, - иногда жизнь - самое
горькое лекарство. Если тебе приходится его принимать, то все же лучше получать его из
рук того, кому ты не безразличен... Ты здорово танцуешь. А сейчас - иди. - Она слегка
подтолкнула Джиро к флайеру. Он залез в него, такой же оцепенело-покорный, каким был
я десять минут назад.
Аргентайн прошла мимо, слегка задев меня бедром; от ее тела исходило тепло.
Потом прошла мимо Дэрика, чей взгляд перескакивал с Аргентайн на меня и обратно.
- Ты сам виноват, - бросила ему Аргентайн. Глаза Дэрика следовали за ее
движениями, как охотничья собака за дичью. Дверь Пургатория распахнулась, как только
Аргентайн начала спускаться по ступеням, и с шумом захлопнулась за ней.
Я подождал, пока глаза Дэрика снова не зафиксировались на мне. Я был готов смять
его физиономию в лепешку, если бы заметил в его глазах и за ними хоть что-нибудь,
напоминающее смех. Но мозг Дэрика окрасился в цвет улицы, в цвет потери, беды, ярости
и отчаяния. Я сел во флайер.
Спустя несколько долгих минут он забрался тоже и приказал флайеру лететь вверх, в
город. Джиро втиснулся в угол, держась подальше - насколько было возможно - от нас
обоих. Я изучал свои ноги, вовсе не желая наблюдать, как мы отрываемся от земли. Рука
болела. Я посмотрел на ладонь. В тусклом уличном свете я смог разглядеть черное пятно
подсыхающей крови - там, где зубы Дэрика прокусили мясо. Я сконцентрировался,
чтобы остановить боль и не думать о том, как это пятно появилось.
Я поднял голову. Дэрик, оказывается, тоже смотрел на рану - так умирающий от
голода пожирал бы глазами наполовину недоеденный кусок мяса. Только теперь он хотел
не причинить боль, а, наоборот, почувствовать ее... В тот самый миг, когда Аргентайн
оставила его, что-то, имеющее, вероятно, ко мне отношение, происходило в его мыслях.
Но сейчас оно исчезло.
- Ты болен какой-нибудь болезнью, о которой мне следует знать?
Дэрик прикусил губу и пустыми глазами уставился в окно.
Я вздохнул, кладя голову на подголовник кресла.
- Почему она так тебя поцеловала? - спросил Джиро тихим обвиняющим голосом.
Меня, Аргентайн это и имела в виду. Меня, а не Дэрика... Я лишь тряхнул головой.
- Спроси Дэрика. - Я поднял ноющую руку, указывая на его сводного брата.
Джиро не спросил. Лишь еще глубже вжался в свой угол, стараясь избавиться от
замешательства и отвращения, которые наше присутствие делало только острее. И Дэрик
не ответил. Если он и ощущал что-нибудь вроде сожаления или раскаяния по поводу того,
что сделал с нами, они еще не пришли ему на ум.
Я начал вытягивать щупальца к сознанию Джиро, зная, что сейчас он нуждается в
помощи и что никакие слова ему не помогут. Но, начав, тут же остановился, понимая, что
я не в форме. Если я попытаюсь помочь парнишке сейчас, он узнает об этом. Я
провалился в свое собственное омерзение и изнеможение, оставив Джиро в покое.
Внезапно я вспомнил, где мы окажемся через несколько минут. И попытался не
размышлять о том, кого, в конечном счете, обвинят во всем, когда мы прибудем на место.
Глава 13
Идя за Дэриком по залам особняка, я ощущал себя как в кошмарном сне, хотелось
поскорее проснуться, но я не мог. Прием Элнер еще продолжался, съежившись, правда, до
размеров одной комнаты. Дэрик нырнул в первую открывшуюся в свет и шум дверь и,
потеряв себя в толпе, оставил нас с Джиро позади. Я устремился за ним, не вполне
понимая, облегчение или зависть побеждает во мне, когда я увидел, с какой легкостью
Дэрик скользнул, улыбаясь, в свою другую кожу. Джиро переминался с ноги на ногу, не
желая оставаться рядом со мной, но и чувствуя внезапно охватившую его панику при
мысли о встрече с семьей... с отчимом.
- Входи, - мягко сказал я, слег
...Закладка в соц.сетях
