Жанр: Научная фантастика
Кот 2. Пешка
...с нескрываемым разочарованием. - Не хочешь остаться на
шоу?
Я мельком взглянул на сцену - еще пустую, ожидающую в темноте над головами
толпы начала действа.
- Видел.
Мика вздохнул и поднялся.
- Ну хорошо.
Уже не отвлекаясь, мы прошли сквозь толпу и отправились на транзите под воду.
Та часть города, в которой жил Мертвый Глаз, оказалась обшарпаннее и невзрачнее,
чем гнездо Смерта, хотя Пропасть - везде Пропасть. Мы пробрались через бесчисленные
кучи отбросов и мусора к бронированной железной двери - достаточно большой, чтобы
проглотить трамвай. Это был вход во что-то вроде заброшенного особняка. Ни намека на
охрану; ни даже намека на то, что здесь кто-то живет или жил.
- Откуда ты знаешь, что он здесь?
- Он никогда не выходит. - Мика поднял было руку, чтобы постучать в дверь, - и
с проклятием отскочил назад, как только кулак ударил по металлу.
- Вот сука! Она электрифицирована. - Мика тряс кистью, глядя на меня
наполовину с раздражением, наполовину в замешательстве. - У тебя есть какие-нибудь
идеи? Ты - единственный, кто захотел встретиться с ним.
Я оглядел дверь и глухой, без окон, фасад - молчаливый и неприступный.
- Да. Я ему позвоню.
- У него нет телефона.
Я улыбнулся.
- Мне не нужен телефон.
Мика покрутил пальцем у виска.
- Почему ты думаешь, что это заставит его обрадоваться тебе?
- Мне нечего терять.
Мика хмыкнул.
- Прошу прощения, если я перейду на ту сторону улицы, - сказал он. В случае,
если Мертвый Глаз решил меня поджарить. Он отступил, но всего на метр.
Я обхватил себя за локти, концентрируясь. Выпустил свою мысль в бесформенное
черное пространство особняка, скрывающего в себе лишь одну-единственную хрупкую
звезду - тепло и энергию живого человеческого мозга. Где-то...
Здесь. Контакт. Я проник в похожую на раскаленную паутину, испускающую сияние
сетчатую оболочку электромагнитного поля, пробираясь глубже в узорчатую схему
мыслей, и удивился, не найдя мертвых черных стен скрытого усиления. Вор, крадущийся
по спящему дому, - я пошел дальше, даже не беспокоясь о том, чтобы ступать потише,
- словно приготовился обрадовать Мертвый Глаз неожиданным и чертовски приятным
сюрпризом.
Сгусток обнаженной, чистой энергии, выстрелив, смачно долбанул меня, раскалив
нити контакта, как ток накаляет волосок лампочки.
Я удрал, поспешно запирая засовы, полностью обрывая контакт, прячась, как
устрица в раковину, лихорадочно возводя стену между своим мозгом и лохматым жгутом
спутанных извивающихся концов оборванной связи.
- О! - Мой собственный крик изумления все еще звенел у меня в ушах. Я снова
очутился на улице, таращась на черную стену готовыми выпрыгнуть из орбит глазами. -
Боже! Ты не предупредил, что он - телепат!
Мика спустился еще на несколько ступенек - чтобы и его не звездануло. Он с
удивлением смотрел на меня, но выражение его лица менялось, по мере того как мозг
регистрировал слова.
- Выродок? - в изумлении громко спросил Мика. - Я не знал, что он выродок.
Махнув рукой, чтобы Мика замолчал, я собрался с духом, решившись атаковать
снова. Медленно, осторожно я вытянул щупальце, выслеживая Мертвый Глаз в темноте...
Обнаружил его - напряженного, туго сжавшегося, как кулак, за своими оборванными
проводами. Его страх был так силен, что я даже почувствовал, как, просачиваясь сквозь
мозг, словно пот, вытекает из него паранойя. У него был живой, потрясающий Дар, но он
не знал, в отличие от меня, как им пользоваться. Его защита светилась щелями - взять
его будет легко. Но я мог видеть также и то, что, если ринуться, ломая все барьеры,
внутрь, он шагнет с обрыва. Я едва дотронулся до Мертвого Глаза; щупальце моей мысли,
как кисточка миниатюриста, прикоснулась к нему - только чтобы привлечь его внимание
- и тут же отдернулась, давая ему почувствовать, что я ухожу, давая знать, что я не
собираюсь возвращаться... оставляя его в одиночестве в темноте...
Я качнул головой, увидев в глазах Мики вопрос.
- Плохо. Ты был прав. Он настоящий сумасшедший. - Я посмотрел на запертую
дверь, глухие неприступные стены. - Теперь, во всяком случае, я знаю почему. Пойдем.
Давай сматываться отсюда.
Мика в легком недоумении пожал плечами. Когда мы пошли по улице, он
ссутулился и, шагая сбоку от меня, старался держать безопасную дистанцию.
За нашими спинами вдруг раздался лязг и скрежет: железная дверь распахнулась. На
пороге дома показался человек - бесформенный и безликий; он болтался внутри целого
вороха разномастной одежды. Но мне не составило никакого труда опознать его в лицо: на
месте правого глаза сидела гнойная слезящаяся язва. Я поспешно отвел взгляд.
- Кто? - спросил он. Голос его был хриплым, точно он не разговаривал уже
несколько недель. - Который из вас?
На мгновение мне показалось, что он совсем слепой и не может нас видеть. Но
потом я понял смысл его вопроса.
- Я, - сказал я и сделал шаг вперед. - (Я.)
Я вложил образ в слегка разжавшийся кулак его мыслей так бережно и осторожно,
словно передавал хрупкий кристалл. Давно я так аккуратно не работал.
Мозг его судорожно сжал образ, раздавил и начал открываться снова - миллиметр
за миллиметром, - пока одно из щупалец не разжалось совсем и не вытянулось, подзывая
меня. (Подойди сюда.) Его настоящая рука, спрятанная в ветхой, почти превратившейся в
лохмотья перчатке, вздрогнула, пытаясь продублировать мысль жестом - в случае, если я
не понял.
Хотя подходить ближе у меня не было охоты, я пошел к нему, не видя другого
шанса. Я старался смотреть ему прямо в лицо, но мой взгляд убегал каждый раз, когда
сочащаяся гноем язва попадала в фокус. Интересно, и как, черт побери, он мог жить с
невылеченным нарывом? И как давно он носит одну и ту же одежду? Я унюхал его, еще
не приблизившись, настолько, насколько он того хотел.
Он стоял, пристально глядя на меня и щуря здоровый глаз, словно даже этот сумрак
был для него слишком ярок. Так, мельком взглядывая на него снова и снова, я дорисовал
его лицо, покрытое щетиной наполовину сбритой бороды. Он был почти лысый, да еще
частично сбрил оставшиеся волосы. Голова его была бледной, с неровностями, словно ее
вылепили из комковатого теста. Зубы - гнилые. Возраст его я не мог определить: может,
средних лет, может нет. Здоровый глаз, как отличный изумруд, светился ярко-зеленым.
Одетая в перчатку рука поднялась к моему лицу. Мне удалось не отпрянуть назад,
когда она пощупала меня, как любопытный паук, и опустилась снова. Он всего лишь
доказывал себе, что я настоящий.
- (Телепат?..) - спросил он.
Я кивнул.
- (Что... что тебе надо?) - Неуверенное бормотание его мыслей внутри моей
головы подсказало мне, что долгое время он и этим голосом не пользовался.
- (Мне нужна помощь. Хочу подключиться к системе.)
Его мозг захлопнулся, раскрылся снова.
- (Чьей?)
- (Он называет себя Доктор Смерть.)
Его пальцы с молниеносной быстротой вцепились в ворот моей рубашки, застав
меня врасплох.
- Кто послал тебя сюда? - проскрежетал он, теряя контроль, обрывая тонкий
волосок контакта.
Я с силой разжал его хватку и, когда он отступил, перевел дыхание. Я чувствовал
Мику, который, переминаясь с ноги на ногу, держал наготове свою охранную систему.
- (Никто меня не посылал.) - Я опустил свою защиту настолько, чтобы он мог
поглядеть сам и поверить. - (Мне нужна кое-какая информация; она есть только у
Смерта. Я могу заплатить...)
- (Иди отсюда.) - Он повернулся и пошел, волоча ноги, к двери.
Я заскрипел зубами.
- (Подожди! Сколько времени прошло? С тех пор, как ты чувствовал это? С тех
пор, как у тебя был собеседник, который мог говорить с тобой?)
Он остановился, развернулся. Мои зрачки съежились от страха. Я заставил себя
смотреть сквозь него той, второй парой глаз, пока его телесная оболочка не растворилась.
Я чувствовал, как он что-то вспоминает: прикосновение; слова, которые не прозвучали, но
просто были, - давно, так невыносимо давно, что казались сном или мечтой... Его
единственный глаз покраснел и заслезился; кадык передернулся. Наконец он кивнул -
без слов и мыслей - и, направляясь к двери, махнул рукой, чтобы я шел за ним.
Я и пошел; Мика следовал за мной по пятам с безразличным лицом, но в его мозгу
тревожно мигало: "готов".
- Кто это? - Мертвый Глаз вдруг резко остановился, загораживая дверной проем и
глядя на Мику.
- Мой брат, - сказал я, и у Мики дернулся рот.
- Он не очень-то похож на тебя, - проворчал Мертвый Глаз и больше не сказал ни
слова.
Мы шли через черное гулкое нутро особняка. Мика повис у меня на рукаве, потому
что не мог видеть в темноте без своих ночных линз, и недоумевал, почему мы, похоже,
можем, а он - нет.
Наконец впереди блеснул свет. В самой глубине особняка Мертвый Глаз устроил
свою комнату, свое убежище. Его мир оказался не таким, как я ожидал. Освещенная
одной-единственной ламповой тарелкой, торчащей из стола, как гриб, комната была
аккуратной, аскетичной и чистой. Мрачная, приводящая в уныние, но добротная мебель;
портативный кухонный блок; и всего лишь один терминал - всякий, у кого есть место
поставить его, должен иметь такую штуку, чтобы жизнь могла продолжаться. Мика
оказался прав - ни одного видеофона в терминал вмонтировано не было. У Мертвого
Глаза не было и экрана. Мне стало ясно, что он не страдает из-за нехватки денег. Его так
устраивало.
Он сел в старое кресло-качалку и что-то вынул из стоящего рядом ящика. Я увидел
пару длинных толстых игл, воткнутых, как мне показалось, в лохмотья, оставшиеся от
какого-то свитера. Мертвый Глаз распутал нитки. Его руки знали, что делали. Мика
напрягся, пытаясь сообразить, не оружие ли это. Взглянув на Мику, я качнул головой, и
он расслабился.
Мертвый Глаз, слегка раскачивая кресло ногой, принялся вплетать яркие нити в
свитер. На моих глазах из ничего выходила одежка. Кресло скрипело, иглы щелкали.
Мертвый Глаз ни разу не взглянул на нас - стоящих у дверей в ожидании. Ни один
посетитель никогда сюда не заходил. Никогда.
Я прошел в комнату и сел, скрестив ноги, перед Мертвым Глазом.
- (Что это за штука?) - подумал я, фокусируясь на движениях его рук.
- (Вязание.) - Слово в моей голове часто-часто запульсировало, разворачиваясь в
яркую картинку: мелькающие спицы, сливаясь с нитями в древнем танце, вытанцовывали
сотни разных фигур и узоров.
- (Для чего ты это делаешь?)
- (Просто приятно.) - Секунду он смотрел на меня. Когда я, наткнувшись
взглядом на язву, вздрогнул, он снова уткнулся в вязание.
- (Что, не по себе от моего глаза?)
Я кивнул.
- (Так и задумано. Держит их от меня подальше.) Всех остальных.
(Он может тебя убить.)
Лицо его начало само по себе выделывать гримасы, пока я не понял, что он
улыбается. Так улыбался бы тот, кто только что налил клею вам в тапочки, а вы их
надели.
- (Нет, если только не посмотрюсь в зеркало.) - Гниющая болячка исчезла с его
лица. Язва оказалась косметической уловкой, шуткой, трюком.
- Нет дерьма, - сказал я, чувствуя, что начинаю облегченно улыбаться, хотя глаза
все еще отказывались верить. Мика, сидевший у выхода, подскочил на своем диване,
испуганный звуками, внезапно разорвавшими глухую тишину.
- (Кто ты?) - наконец спросил Мертвый Глаз.
- (Кот.)
- (Откуда ты?)
- (Ардатея. Куарро.)
Его раздражение ужалило меня. Я говорил ему ничего не значащие слова. Одни
названия мало что проясняли.
- (Ты - потомок...)
Я кивнул.
- (Я так и думал), - он снова криво, словно через силу, улыбнулся. - (Почему ты
не сумасшедший?) - Его единственный глаз пронзительно смотрел на меня.
Я уставился в пол.
- (Чертовская удача), - подумал я, вспомнив Зибелинга, и почувствовал, что
Мертвый Глаз настойчиво ощупывает мои мысли, пытается зайти глубже, нажимает все
сильнее... Я опустил еще несколько защитных барьеров, ослабил еще несколько узлов,
разрешая ему просочиться в мой мозг, оглядеться там и найти ответы на его собственные
вопросы, порыться в моем прошлом, как бездомный пес роется в отбросах. Мое тело -
мускул за мускулом - напрягалось, каменея: я боролся с собой, стараясь держать мозг
расслабленным и открытым.
Мертвый Глаз хмыкнул и прервал контакт. Рука его отложила вязание, вытянулась...
отдернулась снова и поддела нить. После чего не раздалось ни единого звука - только
спицы стрекотали. Ни единого движения, ни взгляда. Ничего, кроме стены спутанной
связи и безысходности.
Я сидел, ожидая, и тяжело дышал.
- (Черт побери!) - швырнул я наконец в его щит. - (Ты получил от меня, что
хотел! А что получу я?)
Он подпрыгнул в кресле, точно ударенный током. Посмотрел на меня. Его здоровый
глаз покраснел и заблестел влагой. Он протянул ко мне руку. Я сжался, готовый отпрянуть
назад. Но он только дважды похлопал меня по плечу - коротко и очень мягко и снова
вернулся к своему свитеру. Я застыл в изумлении.
- (Ты получил работу и хочешь ее закончить), - подумал он, словно я сам не
сказал ему об этом раньше.
Я кивнул.
- (Почему ты не сделаешь ее сам?)
Я дотронулся до своей головы.
- (Не подключен.)
Он снова улыбнулся той самой самодовольной улыбкой, будто ему известно нечто
такое, что никому во всем универсуме неизвестно. Но задал один лишь вопрос:
- (Почему я? Это?) - он легонько постучал себя по черепу. Он думал, что никто не
знает о его Даре. Он старался, чтобы никто не знал.
- (Нет), - я махнул рукой в сторону Мики. - (Он говорит, что ты - лучший. И
единственный, кто может это сделать.)
Мертвый Глаз опять занялся вязанием; спицы щелкали в полнейшей тишине. Мика
беспокойно ерзал на диване, ему ужасно хотелось испариться отсюда.
- (Можешь это сделать? Взломать систему?) Спокойная уверенность просочилась в
мой мозг - вот и весь ответ. Мика не ошибся.
- (Может, сделаешь?)
- (Зачем?)
Мое тело напряглось снова.
- (Я же сказал, что могу заплатить...)
- (Зачем?..) - Не зачем он должен, а зачем мне это нужно - что я хочу знать?
Я показал ему. Он и слыхом не слыхивал про человека-бомбу. Я ждал, считая удары
своего сердца, пока он поглощал образ.
Наконец Мертвый Глаз поднял голову.
- (Возможно, дело стоящее.)
Я усмехнулся, расслабившись.
- (А где твое подключение? Держишь в отдельной комнате?) - Оглядывая его
берлогу, я заметил возле двери груду вязаной одежды, но никакой техники - даже для
обычного телефонного звонка - я не нашел. И в его черепе не прятались биопровода.
Даже если у него и было гнездо нейроподключения, я не мог его чувствовать.
Мертвый Глаз фыркнул и захихикал. Его смех прозвучал так, словно кто-то
отхаркивался.
- (Мне это не нужно.)
Мать твою... - Я успел заблокировать связь до того, как он услышал меня. Он был
сумасшедшим, старый ублюдок.
- Ладно, забудем... - Я начал вставать с пола.
- (Мне это не нужно.) - Образ затопил мои мысли - четкий, густой,
настойчивый.
Я стоял и вопросительно глядел на него.
- Это невозможно.
- (Они хотят, чтобы именно в это мы и поверили... Они и сами верят. Я наткнулся
на правду. Вероятно, наткнулись и другие.)
- (Но ты не передал никому.)
- (А зачем? Что это принесло бы мне, кроме неприятностей?)
Я задумался. Да, он был прав.
- (Почему ты рассказываешь мне?)
- (Потому что ты понимаешь, что это значит - быть псионом и жить воровством.)
- Он покосился на вязание. - (И потому что ты парень что надо. И мне, возможно,
понадобится твоя помощь.)
- (Ты имеешь в виду, что покажешь мне? Мы сделаем вместе?) - Радостное
возбуждение и страх смешались внутри меня.
- (Может быть.) - Его здоровый глаз засветился сомнением. - (Как твоя память?)
- (Отлично.)
- (Хорошо.)
Он кинул вязание в ящик и поднялся.
- (Для начала следует просветиться.) - Он прошаркал через комнату к терминалу
и включил его.
Я решил было, что мы прямо сейчас и займемся делом, но Мертвый Глаз вызвал
лишь картотечные файлы.
- Ты готов? - резким нетерпеливым голосом спросил Мика, и мы оба
подпрыгнули от неожиданности.
- Почти. - Я чуть было не забыл ответить ему вслух.
Мертвый Глаз повернулся, протягивая мне сетку - терминал-шлем.
- (Запомни эту информацию. Научишься разбираться в работе машинных мозгов.
Это может спасти тебе жизнь. Не возвращайся, пока все хорошенько не переваришь.
Тогда и увидимся.)
Я кивнул, засовывая сетку в карман.
- (Потом верни. У меня только одна.)
Я кивнул опять.
Он пошел к двери, намекая на то, что нам пора улетучиваться. Дойдя до груды
вязаной одежды, он вдруг остановился и сгреб ее в охапку. Потом вышел, унося одежду в
темноту.
Он проводил нас и, когда мы очутились уже на улице, швырнул свою ношу на
тротуар возле дома.
- Он выбрасывает всю эту кучу? - удивленно вопросил Мика, словно это только
лишний раз доказывало, что Мертвый Глаз выжил из ума.
Мертвый Глаз пожал плечами.
- (Что насчет него?) - спросил он меня, мельком взглянув на Мику.
- (Он мой брат), - снова ответил я.
Мертвый Глаз развернулся и, ни слова не говоря, захлопнул за собой дверь. Мика
стоял и таращился на вязаную гору.
- Она ему не нужна, - объяснил я, поскольку должен был хоть как-то объяснить.
- Кто-нибудь, кому нужно, подберет.
Облекать мысли в слова, а потом выговаривать их казалось мне теперь таким же
тяжким трудом, как подниматься на крутую гору.
Мика бросил на меня взгляд и хотел было идти дальше, но любопытство склонило
чашу весов в пользу его возбуждения. Роясь в груде вязаных вещей, он откопал длинный
красный шарф и обмотал им горло. Я вытащил буро-зеленый свитер, который доходил
мне до щиколоток, и натянул его поверх рваной рубашки. Свитер оказался уютным,
тяжелым и теплым. А воздух был промозглым и холодным. Когда мы шли по улице, Мика
сказал:
- Со дня твоего исчезновения с Синдера я в своей жизни не проводил более
странных и отвратительных минут. - Он кашлянул, словно у него першило в горле: там,
в доме, Мике неуютно было чувствовать себя глухим, немым и невидимым.
- Могло быть и хуже.
Мика покосился на меня.
- Можно чувствовать себя так всю жизнь. - Я дотронулся до кружка за ухом.
Мика на минуту задумался, потом спросил:
- Как работает та штука, что ты получил от Смерта?
- Делает свое дело. И прекрасно.
Мика кивнул, но не улыбнулся.
- Что твой местный ненормальный шурин? Он будет работать, в конце концов?
- Надеюсь. - Я облегченно вздохнул: у меня гора с плеч свалилась, когда я понял,
что только что сделал самую тяжелую часть работы: пронял-таки его.
- Через пару дней я встречусь с ним снова. - Тут я замялся: - Не болтай, что он
- выродок.
- Да. А что на том терминале, который он тебе отдал?
Я пощупал в кармане сетку.
- Не могу тебе сказать.
Мику разбирало любопытство, но он лишь пожал плечами:
- Без проблем.
Так или иначе, на этих улицах добрая половина того, что ты узнаешь, оказывается
лишь мозаикой-загадкой, в которой отсутствуют кусочки.
Мы дошли до станции туннеля, болтая о погоде.
- Ты возвращаешься в клуб? - спросил Мика, когда мы поднялись вместе на
площадку и ожидающий пассажиров транзит всосал нас и унес прочь от воспоминаний о
Мертвом Глазе.
- Не сегодня. - После всего того, что я сегодня рассказал Аргентайн, я не
представлял, когда я приду к ней и что скажу, если вообще скажу что-либо.
- А! Да, - Мика понимающе ухмыльнулся. - Я совсем запамятовал. Там, наверху,
вас ждет одно горяченькое тело. - Его самодовольная улыбка стала еще шире, когда
транзит фыркнул, останавливаясь у платформы следующей станции. - Меня тоже. Пока.
Мика отсалютовал и, насвистывая, стал спускаться с платформы.
Глава 23
- Тетушка больна, - встретил меня Джиро, когда я вошел в дом. Он сидел на
ступенях лестницы, подперев кулаками подбородок. На глаза и на мысли его легла тень.
Я застыл как вкопанный; в голове замелькали, ослепительно вспыхивая, картины: яд,
биозаражение...
- Где она? В больнице?
Когда мы с Элнер выходили из офиса, она выглядела здоровой; правда, усталой и
подавленной, но ведь это и неудивительно. Я даже видел, как она садилась в напичканный
охраной личный флайер, который должен бы доставить ее прямо сюда.
Джиро покачал головой.
- Она в своей комнате. Думаю, спит. Придя домой, она упала в обморок или что-то
в этом роде. Харон выслал наших медиков осмотреть ее. Они сказали, что обморок из-за
всех этих... - Джиро замолчал. - Ну, из-за того, что случилось, то есть... ты знаешь. И
потому что она пожилая. Они дали ей какое-то лекарство. Ей нужно отдохнуть.
Я успокоился. Но лекарство навряд ли вылечит ее депрессию.
- Спасибо, - сказал я и пошел наверх. Но, поднявшись на несколько ступеней,
оглянулся:
- Твоя мама здесь?
Джиро, не вставая, резко обернулся.
- А что? - спросил он чуть громче, чем всегда.
- Да просто, - стараясь казаться равнодушным, сказал я и пошел в свою комнату.
Я стоял и смотрел в окно, чувствуя, что устал. Воспаленная рука ныла. Может, завтра я
подлечу ее, как советовал Аспен. Я все еще чувствовал себя странно и беспокойно при
мысли, что у меня есть деньги, чтобы исправлять то, что мне не нравится. Пока я так
стоял, глядя в темноту, дождь - капля за каплей - начал выстукивать свой речитатив.
Дожди здесь шли только по ночам. Та Минги всегда исправляли то, что им не нравится.
Я услышал за спиной шорох: в комнату вошел Джиро. Я словно знал, что - раньше
или позже - но он придет. За его глазами сгустился сумрак, но вовсе не из-за болезни
тетушки. Значит, что-то другое. Я отвернулся от окна, подошел к кровати и сел.
- Чего тебе? - спросил я, будучи вполне уверен, что знаю ответ.
Он открыл рот, и слова, закупоренные в нем, как в бутылке, уже приготовились
выбить пробку и вырваться наружу. Но еще целую минуту Джиро не мог их выговорить.
- Ты... Моя мама... Я имею в виду... - Он слаба взмахнул руками. - Ты... делал
это с моей мамой?
Я опустил глаза на свои ладони, лежащие на коленях.
- Ты спрашиваешь, провел ли я с ней ночь? - Я поднял голову.
Джиро густо покраснел. Он ожидал, что я буду все отрицать, даже если это и правда.
Виноватым я не, выглядел, и вместо меня стало стыдно ему. Мальчик часто-часто
заморгал, у него задрожали губы.
- Подойди сюда, - сказал я. Джиро подошел. - Садись.
Глядя в пол, он сел на кровать, держась на расстоянии.
- Откуда ты узнал? - спросил я.
- Моя мама... Я видел, как она выходила из твоей комнаты на другое утро.
Слишком рано. Она меня не заметила. И она вела себя так... странно. Не как обычно. -
Голос его сорвался.
- Понимаешь, - сказал я, - в первый раз, когда я ее встретил, ты, бесенок, вел
себя как сводник, толкал ее ко мне. Нет, я не говорю, что ты виноват, - поспешно
прибавил я, увидев, что его глаза вспыхнули гневными огоньками. - Просто так
случилось... Я только хотел спросить, почему это беспокоит тебя гораздо сильнее, чем
раньше? Из-за того, кто я есть?
Сжав челюсти, Джиро замотал головой.
Очень осторожно я проник в его мысли, ища ответ, который Джиро не хотел
говорить.
- А! Это из-за того, что ты видел в клубе Аргентайн!
До того вечера он был как все остальные дети: любопытство насчет секса тлело в
нем, превращаясь временами в наваждение. Но потом за пять минут он узнал больше, чем
когда-либо хотел узнать.
- Думаешь, что у нас с твоей мамой все так же происходило?
Я почувствовал, как меня сжала его боль. На этот раз Джиро кивнул, вспыхнув
снова.
- Джиро... - Я замолчал. - То, что ты видел в клубе, - не любовь. И даже не
хороший секс. Больше похоже на изнасилование. - Он покосился на меня. - Это
большая разница.
- Ты собираешься жениться на моей маме?
- Твоя мама уже замужем.
Мальчик нахмурил брови.
- Она может развестись. Ты ее не любишь?.. - В его мозгу, точно пузыри в
бурлящем кипятке, начали с треском лопаться фантазии.
- Не знаю. Не думаю.
- А она тебя не любит?
- Нет. Просто она не любит Харона. - Я почувствовал в Джиро жгучую,
пробирающуюся до костей боль разочарования и никак не мог придумать, как смягчить
ее. Наконец я сказал: - Думаю, она любила твоего отца. Я знаю, что она любит тебя и
твою сестру. В ее жизни важнее вас ничего нет. Не вешай нос! Ты мог бы быть мной. -
Но последние слова я ему не сказал. Интересно, на что это похоже - быть Та Мингом?
Иметь все что захочешь... Я не мог представить. Да и родиться богатым вовсе не
обязательно, но иметь кого-нибудь рядом... все те годы... хоть кого-нибудь. Я перевел
взгляд на свои шрамы.
Джиро медленно встал.
- Моя мама велела спросить тебя, будешь ли ты... думать о ней сегодня ночью.
- Да. Буду. Спокойной ночи, Джиро.
Он распрямил плечи, стараясь выглядеть не как мальчишка, но как мужчина.
- Спокойной ночи, Кот. - И он вышел.
Я сидел на кровати и слушал дождь. Спать не хотелось, но думать о Ласуль тоже не
было настроения. Я с удивлением понял, что все еще думаю об Элнер, беспокоюсь о ней.
Вытянув щупальце, я стал искать ее и, наконец, нашел. Она лежала в своей кровати,
мучимая, как и я, бессонницей. Прописанному доком снотворному не удавалось
утихомирить ее адреналин. Но мысль Элнер жила не в завтрашнем, не в сегодняшнем и
даже не во вчерашнем дне. Она застыла далеко в прошлом, затянутом, как отражение в
черном зеркале, мутной белесой дымкой, где образ красочного полдня, проведенного с
человеком, которого она любила, окутывал Элнер дурманом, кружил голову, оглушал
тоской; где личико беззаботно смеющейся Талиты наполняло ее скорбью. Мысли Элнер
застыли там, внутри ее самой, откуда она была не в силах уйти, потому что прошлое
становилось слаще всего на свете, когда Элнер, слушая дождь, уплывала в потоке
воспоминаний...
Я опять встал и вышел, направляясь через темные пустые залы к ее комнате. Щель
под дверью спальни золотилась тонкой полоской света. Я постучал.
- Да?.. - услышал я дрогнувший от удивления голос, почувствовал ее удивление
внутри себя.
- Это Кот.
На минуту за дверью наступила тишина. Потом Элнер сказала:
- Входите.
Дверь не была заперта. Войдя в комнату, я вдруг страшно смутился. Но, Элнер,
подняв голову, улыбнулась. В ее улыбке я уловил облегчение: она как будто успокоилась
и обрадовалась, что я, наконец, пришел к ней.
Я слегка улыбнулся в ответ, соображая, как объяснить причину своего визита.
- Я слышал от Джиро, что вы заболели, мадам. И просто хотел узнать,
...Закладка в соц.сетях
