Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...тских сказок
человечества, того взаиморасположения звезд, которое получило дополнительный смысл
благодаря человеческому сознанию. И люди всегда будут помнить, что привычное небо
может стать жестоким, как волшебный лес, кишащий монстрами.
Внезапно вес изменился. Казалось, Скейд оказалась на морском судне, которое
внезапно попало в шквал. Облокотившись о переборку, Скейд установила связь с
Жаструсьяком и Моленкой, учеными-техниками, экспертами по системе контроля
инерции.
"Что-то случилось?"
Первой отозвалась Моленка.
(Нет, Скейд. Просто небольшая нестабильность пузыря. Ничего неожиданного.)
"Если возникнут какие-либо отклонения, Моленка, я хочу узнавать об этом
немедленно. Возможно, нам может потребоваться выжать из этой техники гораздо
больше, и я хочу быть в ней абсолютно уверена".
На этот раз ответил Жаструсьяк.
(У нас все под контролем, Скейд. Машина в превосходно стабильных условиях
состояния два. Незначительное отклонение угасло назад в середину.)
"Хорошо. Но старайтесь получше контролировать нестабильные состояния,
договорились?"
Скейд хотела добавить, чтобы эти двое больше не пугали ее, но передумала. Не
стоит делиться своими страхами с другим Объединившимися. По крайней мере, не сейчас.
Слишком много зависит от того, насколько остальные подчинятся ей, признав ее
лидерства. Подчинить своей воле тех, кто связан общим сознанием - задача не из легких.
И верный способ выпустить ситуацию из-под контроля - это посеять сомнение в
собственных способностях.
Но поле стало равномерным. Удовлетворенная, Скейд продолжала путь в спальный
отсек.
Из криогенных саркофагов были заняты только два. Шесть часов назад Скейд
запустила цикл пробуждения на саркофаге Фелки. Сейчас та пребывала в бессознательном
состоянии, крышка ее саркофага, ближайшего из двух, была открыта. Мягко
приблизившись, Скейд полусогнула бедра, почти присев на корточки. Диагностическая
аура говорила о том, что Фелка "отогрелась" и сейчас находится в состоянии "быстрого
сна": глазные яблоки двигались, веки чуть вздрагивали. Скейд металлическую ладонь ей
лоб и надавила - очень мягко и нежно. Спящая застонала и поднялась.
"Фелка... Фелка... Просыпайся".
Фелка медленно приходила в себя. Скейд терпеливо ждала, глядя на нее почти с
любовью.
"Фелка. Пойми меня. Ты выходишь из состояния замороженного сна, в котором
находилась шесть недель. Ты чувствуешь дискомфорт и растерянность, но это пройдет.
Ничего не бойся".
Фелка открыла глаза и тут же зажмурилась, как от боли: мягкий голубой свет,
заливающий отсек, казался ей слишком ярким. Она снова застонала и попыталась вылезти
из сундука, но для этого требовалось слишком большое усилие, тем более при
двухкратной перегрузке.
"Полегче".
Фелка что-то промычала. Потом последовало нечленораздельное бормотание, снова
и снова, пока слова не прозвучали четко.
- Где я?
"На борту "Ночной Тени". Помнишь? Мы полетели за Клавейном во внутреннюю
систему".
- Кла-вейн... - она молчала примерно десять-пятнадцать секунд и добавила: - Умер?
"Не думаю".
Фелка попробовала снова открыть глаза. На этот раз у нее получилось.
- Расскажи мне... что произошло.
"Клавейн провел нас. Он бросил корвет. Это произошло около Ржавого Обода.
Думаю, ты хорошо это помнишь. Ремонтуа и Скорпио последовали за ним. Кроме них,
никто не мог пойти - только они могут находиться в пространстве Йеллоустоуна, не
привлекая внимания. Тебе я бы не позволила отправиться с ними по очевидным
причинам. Клавейн беспокоится о тебе, Фелка, и это делает тебя ценной".
- Залож-ницей?
"Нет, конечно, нет. Просто одной из нас. Клавейн - овца, отбившаяся от стада, в
отличие от тебя. Мы хотим вернуть его, Фелка. Как блудного сына".
Они шли в сторону мостика. Фелка потягивала коктейль со вкусом шоколада, в
котором содержались медишны, способствующие восстановлению организма.
- Где мы? - спросила она.
Скейд указала на дисплей, который показывал звездное поле с кормы. Единственная
тусклая красно-желтая звезда была обведена зеленым - Эпсилон Эридана, видимая в
двести раз слабее, чем с самой отдаленной точки системы, из Материнского Гнезда, и в
десять миллионов раз по сравнению с небом Йеллоустоуна. Впервые в жизни Скейд
действительно находилась в межзвездном пространстве.
"Мы в шести неделях полета от Йеллоустоуна, это более тысячи трехсот
астрономических единиц. Почти все время мы поддерживаем двукратное ускорение, то
есть "Ночная Тень" уже набрала одну четвертую скорости света. Обычный корабль к
этому времени изо всех сил пытался бы выжать одну восьмую, Фелка. Но мы можем
увеличить еще, если понадобится".
Скейд знала, что это не принесет почти никакой практической выгоды. Теория
относительности гарантировала это. Предельно высокая скорость сократит субъективное
время их путешествия к Ресургему, но никак не отразится на объективном времени,
которое займет перелет. И именно объективное время играет основную роль: именно его
измеряет внешний наблюдатель, а значит, Скейд придется и еще дольше ждать встречи с
другими кораблями эвакуационного флота.
Однако могли найтись и другие причины увеличить ускорение. Втайне Скейд уже
обдумывала опасные и увлекательные возможности, которые могли полностью изменить
правила.
- А другой корабль? - спросила Фелка. - Где он?
Скейд уже рассказала ей о судне, которое следовало за ними. На дисплее появился
второй кружок, разделенный двумя пересекающимися линиями толщиной с волос -
почти точно над тем, который обозначал Эпсилон Эридана.
"Вот он. Очень слабый, но там есть явный источник тау-нейтрино, и объект
движется тем же курсом, что и мы".
- Только далеко сзади, - сказала Фелка.
"Да. Три или четыре недели позади нас".
- Может, это торговый корабль - Ультра или кто-то еще, двигается примерно в
том же направлении.
Скейд кивнула.
"Я думала о такой возможности. Непохоже. Ресургем - не самое популярное место
для Ультра, а если бы корабль направлялся в другую колонию в том же секторе, мы бы
уже заметили разницу в траектории. Он висит у нас на хвосте.
- Кормовое преследование?
"Да, он летит именно за нами. И у них есть даже некоторое тактическое
превосходство. Они далеко, но наше пламя направлено в их сторону. Я могу следить за
ними, потому что у нас есть тяжелые нейтрино-детекторы военного класса, хотя это
непросто. А им не требуется никаких ухищрений, чтобы обнаружить "Ночную Тень". Я
разделила наши лучи выхлопа на четыре составляющие и придала им небольшое угловое
отклонение, но им довольно и этого, чтобы отследить наше положение. Однако у нас нет
выброса нейтрино. Когда мы развернемся и направим пламя в сторону Ресургема, это даст
нам определенное преимущество... Но до этого не дойдет. Корабль никогда не догонит
"Ночную Тень", как бы он не старался".
- Значит, он должен был безнадежно отстать, верно? - спросила Фелка.
"Нет. Он держит два "g" от самого Ржавого Обода".
- Не думала, что обычные корабли могут так быстро двигаться.
"Как правило, нет. Но всегда найти способ, как это сделать. Помнишь Ирравель
Веда?"
- Конечно, - ответила Фелка.
"Преследуя Рана Сэвэна, Ирравель модифицировала свой корабль, чтобы достичь
стабильного двукратного ускорения. Но она сделала это весьма жестоким способом: не
модифицировала двигатели, а сняла с корабля все, что можно, оставив один скелет. Она
даже высадила всех своих пассажиров на комете, чтобы уменьшить массу".
- Думаешь, что тот корабль сделал нечто подобное?
"Другого объяснения нет. Но это им не поможет. Даже с двукратным ускорением
они не могут сократить разрыв. Если мы еще уменьшим инерцию, расстояние между нами
увеличится. До трех "g" им не разогнаться, Фелка. Невозможно сбросить такую массу, от
корабля просто ничего не останется. Скорее всего, они и так идут на пределе
возможностей.
- Думаю, это Клавейн, - сказала Фелка.
"Кажется, ты в это уверена".
- Сомневаюсь, что он согласится отступить. Это не в его стиле. Клавейн решил
добыть орудия. И не собирается просто так сидеть и смотреть, как наложишь на них свои
холодные железные руки".
Скейд хотела пожать плечами, но доспехи не позволили.
"Это только подтверждает мои старые подозрения. Клавейн не рационалист, а
человек, который любит красивые жесты, и неважно, насколько они глупы и бесполезны.
И все, что сейчас происходит - его самый грандиозный и безнадежный жест на
сегодняшний день".
Клавейн попал в первую ловушку Скейд в восьмистах астрономических единиц от
Йеллоустоуна, в ста световых часах от границы системы. На самом деле, нечто подобное
ожидалось. Наоборот, могло насторожить, если бы Скейд ничего не предпринимала. Но
она оправдала ожидания.
"Ночная Тень" сеяла мины. Вот уже неделю она оставляла за кормой
автоматизированные, высокоавтономные механизмы наподобие "шершней". Носовые
сенсоры на корабле Клавейна почти не замечали их. "Шершни" были достаточно малы,
чтобы Скейд могла производить и разбрасывать их и расставлять сотнями, засоряя
пространство на пути преследователей.
"Шершни" не отличались высоким интеллектом и поражающей мощностью. Скейд
знала, какой траектории должен придерживаться Клавейн... впрочем, он тоже
догадывался, куда она направляется. Но она понимала кое-что еще. Малейшее отклонение
от прямой, соединяющей Эпсилон Эридана и Дельту Павлина, будет стоить Клавейну
нескольких драгоценных недель. Он и так двигался со значительным отставанием и вряд
ли мог позволить себе задерживаться. Следовательно, он будет продолжать следовать тем
же курсом - не считая пренебрежимо мелких отклонений.
Однако это означало необходимость "засеивать" значительное пространство. Взрыв
- не самый эффективный способ причинить вред космическому судну, разве что он
произойдет в непосредственной близости от обшивки: ударные волны в вакууме не
распространяются. Шанс, что одна из мин окажется ближе чем в тысяче километров от
корабля отступника, настолько ничтожен, что его можно не принимать в расчет.
Следовательно, нет смысла снабжать мины разрывными зарядами. Несомненно, Клавейн
ожидает, что мины научены "замечать" корабль со стандартного расстояния в несколько
световых секунд и открывать по нему огонь. Это могли оказаться одноразовые пусковые
установки, скорее всего, корпускулярные. Примерно так действовал бы он сам, зная, что
за корабль его преследует.
Но Скейд использовала разрывные заряды, вставляя их, насколько Клавейн мог
судить, в каждую двадцатую мину, со статистическим увеличением плотности от центра к
краю группы. Боеголовка реагировала, как только корабль оказывался на расстоянии
светового часа от нее. Возникала сильная вспышка ярко-голубого света, который сменялся
фиолетовым, затем красным, удаляясь со скоростью несколько сотен километров в
секунду. Затем - когда через час, когда через десять, - взрывалась другая мина. Иногда
две или три, расположенные недалеко друг от друга, срабатывали одновременно, озаряя
вечную ночь космоса подобно фейерверку. Некоторые разрывы происходили совсем
близко, но не настолько, чтобы причинить какой-либо вред кораблю. Клавейн провел
регрессивный анализ распространения волн и пришел к выводу, что лишь одна из тысячи
мин имеет какой-то шанс задеть его звездолет. Вероятность действительно серьезных
разрушений была еще в сто раз ниже. Этого следовало ожидать: мины явно
предназначались для другой цели.
Значит, Скейд использует разрывные заряды, чтобы увеличить точность прицела
других орудий. Взрывы освещали корабль подобно вспышкам стробоскопа, позволяя
оценить его положение в конкретный момент времени и рассчитать скорость. Возможно,
другие "шершни" улавливали обратное рассеивание отраженных фотонов от корпуса
звездолета Клавейна. Размеры бомб не позволяли встроить в них детекторы нейтрино,
поэтому Скейд приходилось полагаться на устаревшие позиционные оценки: "Ночная
Тень" на много световых часов опережала преследователя. Разрывы позволяли судить о
прежнем положении корабля. Однако это не мешало мощным орудиям Скейд держать его
на прицеле. Клавейн знал эти орудия. Их выстрел виден только по вспышке, когда оно
поражает цель. По мощности они примерно в сто раз превосходят разрывные заряды -
это корпускулярные пушки или гразеры, которые сохраняют поражающую силу на
расстоянии пяти световых секунд. Если луч проходит мимо, его невозможно заметить. В
межзвездном пространстве мало сгустков пыли. Даже если он пройдет через такой сгусток
в считанных километрах от корабля, то не рассеется настолько, чтобы быть замеченным
приборами. Клавейн чувствовал себя глухим с завязанными глазами, который пробирается
по минному полю и не слышит жужжания пуль, пролетающих рядом.
Самое смешное, что он не заметит выстрела даже в тот момент, когда луч ударит в
его судно.
Стратегия, которую Клавейн разработал, могла с определенной вероятностью
оказаться успешной. Если дальность действия орудий Скейд - около пяти световых
секунд, они зависят от позиционных оценок, по крайней мере, десятисекундной
давности... скорее всего, тридцатисекундной. Алгоритмы прицеливания экстраполировали
его курс, беря в вилку наиболее вероятную позицию в будущем с пространством менее
вероятных подсчетов. Но эти тридцать секунд позволяли свести на нет всю эффективность
стратегии Скейд. Объединившиой крайне неэффективной. При стабильном двукратном
ускорении корабль Клавейна перемещался за полминуты на девять километров, более чем
на две длины своего корпуса. Достаточно немного поиграть скоростью - и Скейд
лишится возможности определить его положение внутри этой девятикилометровой зоны.
Чтобы гарантировать точное попадание, ей придется придумать что-то еще. Это игра
чисел, которая не позволяла испытывать уверенность в победе. Но Клавейну довелось
достаточно повоевать, чтобы не сомневаться: такое решение в данной ситуации можно
считать оптимальным.
Он оказался прав. Прошла неделя, затем еще одна. Взрывы прекратились. Остались
только редкие, отдаленные вспышки разрывных зарядов. Объединившаяся продолжала
следить за ним, но, похоже, отказалась от идеи уничтожения его корабля чем-то таким же
простым, как поток частиц.
Клавейн оставался начеку и нервничал. Он слишком хорошо знал Скейд.
Она так просто это не оставит.
Клавейн оказался прав. Два месяца спустя пятая часть его армии была мертва, а
большинству раненых, скорее всего, оставалось жить несколько недель. Первый
предвестник будущих проблем казался вполне безобидным: незначительные изменения в
спектре излучения со стороны "Ночной Тени". Казалось невозможным, что такая мелочь
вызовет глубокие потрясения на их корабле, но Клавейн знал: Скейд ничего не станет
делать без веской причины. Его подозрения подтвердились. Когда это стало ясно, Клавейн
собрал старших офицеров на мостике корабля.
Звездолет, который Скорпио по каким-то глубоко личным соображениям
переименовал в "Зодиакальный Свет", был типичным торговым субсветовиком. За двести
лет своего существования он несколько раз подвергался капитальному ремонту и
переоборудованию, менял владельцев, но его "ядро" не пережило никаких серьезных
переделок. Длина корабля составляла четыре километра, и по всем габаритам он
превосходил "Ночную Тень". Огромные, как пещеры, грузовые отсеки были способны
вместить целую флотилию среднего размера шаттлов. Обводами он напоминал конус,
вытянутый к носу и грубо обрубленный на корме, где на расширяющихся стойках
крепились два межзвездных двигателя. За два века двигатели покрылись наростами
дополнительных конструкций, но под этими наслоениями все еще угадывались очертания
двигателей Конджойнеров. Основная часть корпуса была темной и гладкой, как мокрый
мрамор - за исключением носа, заключенного в оболочку из модифицированного льда,
пронизанного гипералмазными волокнами. Как и обещал Хи, корабль находился в
полностью исправном состоянии. Бизнес, который вели его предыдущие владельцы, не
предполагал участие в серьезных стычках. Армия "свиней" была научена при захвате
объектов не наносить им непоправимого ущерба, и повреждения оказались минимальны.
Мостик находился на расстоянии трети длины от носа - одна целая и тридцать пять
сотых километра вертикальной дистанции во время ускорения. По большей части
аппаратура здесь была такой же древней, как и везде на борту звездолета, хотя
великолепно работала. Клавейна это не удивило. Ультра не напрасно прослыли
неисправимыми консерваторами: они практически не использовали нанотехнологии, что и
позволило им сохранить позиции после Эпидемии. В недрах корабля размещалась
"фабрика" для производства необходимых запчастей, но сейчас она была полностью
переведена на изготовление оружия. На то, чтобы совершенствовать инфраструктуру
корабля или запасать запчасти, не оставалось ни времени, ни мощностей. Клавейн быстро
сжился с музейной обстановкой огромного старого звездолета. Это была настоящая
крепость, которая сможет выдержать сражение с Триумвиром Илией Вольевой.
Сам мостик представлял собой сферу, помещенную в карданных подвесах и
шарнирных соединениях - это позволяло ему свободно поворачиваться вместе с
кораблем, реагируя на любые маневры и развороты. Стены были набиты проекционной
техникой, которая отображала вид снаружи корабля - данные поступали от "шершней"
- и могла показывать как текущее состояние окружающего космического пространства,
так и симулировать различные стратегические сценарии, например, прибытие в систему
Ресургема. На свободных секторах стен возникали длинные тексты на норте,
выполненные старомодным шрифтом - нудный список неисправностей и
автоматических систем, способных эти неисправности устранить.
На круглом огражденном возвышении из ребристого металла были установлены
сидения, дисплей и системы управления. Здесь могли разместиться двенадцать человек -
большее количество вызывало дискомфорт. Сейчас, по мнению Клавейна, именно это и
происходило. Само собой, на мостике находился Скорпио. С ним пришли Лашер, Тень,
Кровавый - предводители армии свиней - и Круз, одноглазая женщина, еще одна
представительница преступного мира. На заднем плане поместились Антуанетта Бакс и
Ксавьер Лю, грязные как черти - их экстренно оторвали от ремонтных работ. Остальные
места занимали люди-свиньи и просто люди, примерно в равных пропорциях. Последние
в свое время участвовали в исследованиях технологий, которые проводились в Замке
Воронья. Подобно Скорпио и его собратьям, они пришли к выводу, что присоединиться к
экспедиции будет лучше, чем оставаться в Город Бездны или Ржавом Ободе. И, наконец,
здесь была Паулина Сухой собственной персоной: она изъявила желание вернуться к
работе, которая некогда перевернула ее жизнь. По мнению Клавейна, она до сих пор
напоминала человека, который только что сбежал из дома с привидениями.
- Ситуация немного изменилась, - произнес Клавейн, убедившись, что внимание
сосредоточено на нем. - Правда, я пока не знаю, что об этом думать.
Он указал на объемный цилиндрический дисплей в центре возвышения - систему
воспроизведения изображений, достойную украсить собой лавку древностей. Внутри
помещалась прозрачная спиральная лопасть, которая могла вращаться с огромной
скоростью. Разноцветные лазеры, установленные в основании цилиндра, направляли
вверх пульсирующие лучи света, где они прерывались поверхностью лопасти.
В цистерне появился совершенно плоский квадрат. Он медленно поворачивался,
демонстрируя свои призрачные поверхности всем собравшимся на мостике.
- Это двухмерное изображение пространства прямо по курсу, - объяснил Клавейн.
- Вы уже можете наблюдать мощные релятивистские эффекты: звезды изменили
положение, их спектры сдвинулись в сторону фиолетового. Горячие звезды кажутся более
тусклыми, так как большая часть их излучения теперь приходится на ультрафиолет.
Появились карлики - сейчас инфракрасное излучение воспринимается как видимое. Но
сегодня нас интересуют не звезды.
Он указал на тусклый объект в центре середине квадрата.
- Вот. Может показаться, что это еще одна звезда. На самом деле так приборы
воспринимают корабль Скейд. Она старается сделать так, чтобы не видели ее двигателей,
но мы регистрируем достаточно блуждающих фотонов, которые испускает "Ночная
Тень", чтобы установить ее положение.
- Можете определить мощность толчка? - спросила Сухой.
- Конечно. Судя по температуре пламени, двигатели работают в номинальном
режиме... что означает ускорение в один "g" для типичного судна в миллион тон.
Двигатели "Ночной Тени" меньше стандартных, но она считается малым субсветовиком.
Вообще-то, это не сыграло бы большой роли. Но сейчас "Ночная Тень" идет с
двукратным ускорением, а иногда разгоняется до трехкратного. Как и у нас, у нее есть
установки для управления инерцией. Но я точно знаю: для них это не предел.
- В отличие от нас, - Сухой побледнела еще сильнее. - Квантовый вакуум - это
змеиное гнездо, и мы уже поковырялись там очень острой палочкой.
Клавейн терпеливо улыбнулся.
- Я понял, к чему вы ведете. Но если Скейд что-то предпринимает, мы должны
найти способ сделать то же самое. На самом деле, меня беспокоит совсем другое.
Картина на вращающемся квадрате неуловимо изменилась. "Звезда", которая
отмечала местоположения "Ночной Тени", стала немного ярче.
- Или она разгоняется, или меняет геометрию луча, - сказала Антуанетта.
- Я тоже так думал. Но тогда спектр был бы другим. Он вспыхивает и гаснет вместе
со всем корпусом.
- Лазеры? - спросил Лашер.
Клавейн посмотрел на человека-свинью. Это был самый преданный союзник
Скорпио.
- Похоже на то. Сверхмощные оптические лазеры - может быть, целая батарея.
Лучи направлены назад, по линии полета. Думаю, мы видим не весь поток, а только часть.
- И что ей от этого? - спросил Лашер. Его лицо пересекал шрам - темная косая
черта, словно проведенная карандашом от брови до щеки. - Она слишком далеко от нас,
чтобы использовать лазер как оружие.
- Знаю, - отозвался Клавейн. - Это меня и беспокоит. Скейд пальцем не
шевельнет без особых на то причин.
- Значит, она хочет нас прикончить?
- Мы просто должны выяснить, как она собирается это сделать, - ответил
Клавейн. - И уповать на то, что мы можем накрыть, ко всем чертям, ее затею.
Никто ему не ответил. Каждый смотрел на медленно вращающийся квадрат света с
маленькой злобной звездой в центре.
Спикер правительства был маленьким, опрятным мужчиной с холеными руками и
идеальным маникюром. Он презирал пыль, сор, отбросы - в общем, грязь в любом ее
проявлении. Поэтому, когда ему передавали подготовленное заявление - свернутый лист
тонкого синтетического пергамента, на котором печатались правительственные
документы - спикер брал его только двумя пальцами, большим и указательным, чтобы
максимально ограничить контакт кожи с материалом. За свой рабочий стол в Доме
Вещания - одного из приземистых зданий, соединенных с Домом Инквизиции, - спикер
садился лишь после того, как убеждался в отсутствии крошек и жирных пятен. Вот и
сейчас он разместил пергамент на столешнице - так, чтобы нижний край лежал строго
параллельно ее краю - и сложенный пополам лист, медленно и тщательно, словно сапер,
открывающий ящик, в котором может лежать бомба. Затем рукавом разгладил бумагу по
диагонали, чтобы она лежала ровно, без выпуклостей. По завершении процесса спикер
опустил глаза и начал знакомиться с текстом. Просто для того, чтобы убедиться, что не
сделает ошибок, когда будет его произносить.
С другой стороны стола стоял оператор, наводя на спикера камеру. Это была
старинная плавающая камера, подвешенная на консоли операторского крана. Оптическая
система работала превосходно, невзирая на свой возраст, однако срок службы моторов
уже давно истек. Подобно многому в Кювье, эта камера служила насмешливым
напоминанием о добрых старых временах, когда все было намного лучше. Но спикер не
допускал подобных мыслей. Размышлять о нынешнем уровне жизни не входило в его
обязанности. По правде говоря, у него просто не было повода об этом задумываться. Они
с женой получали дополнительный рацион и проживали в одном из лучших кварталов
Кювье.
- Готовы, сэр? - спросил оператор.
Спикер ответил не сразу. Какое-то время он продолжал изучать документ, его губы
медленно шевелились, проговаривая текст. Спикер понятия не имел, откуда взялся этот
доклад, кто составлял и редактировал текст, кто ломал голову над речевыми оборотами.
Это опять-таки не входило в его обязанности. Он знал, что правительственная машина
работает, как всегда, и ее отлаженные, хорошо смазанные механизмы доставили этот
документ прямо ему в руки, чтобы он донес его до людей. Маленький опрятный мужчина
еще раз пробежал глазами текст, посмотрел на оператора и произнес:
- Да. Думаю, сейчас готов.
- Можно повторить чтение, если с первого раза не получится. Это не прямой эфир.
- Думаю, одного раза будет достаточно.
- Тогда - начали...
Спикер прочистил горло.
- Демократическое Правительство Кювье намерено сделать следующее заявление.
Неделю назад беглый преступник, известный как Овод, был успешно арестован в ходе
совместной операции, проводимой силами Антитеррористического Бюро и Дома
Инквизиции. В настоящее время Овод находится под стражей и не представляет угрозы
для законопослушных граждан Кювье и прочих поселений Ресургема. Демократическое
Правительство Кювье самым решительным образом опровергает необоснованные слухи,
которые распространятся сторонниками Овода. Нет никаких доказательств того, что
колонии угрожает неизбежное уничтожение. Нет никаких доказательств, что два
работоспособных, исправно функционирующих шаттла существуют на самом деле. Нет
никаких признаков того, что организованы скрытые эвакуационные лагеря, также нет
никаких доказательств массового движения из основных центров населения к этим
выдуманным лагерям. Более того, нет абсолютно никаких оснований полагать, что
корабль Триумвира Вольевой обнаружен и способен вместить все население Ресургема.
Спикер сделал паузу, снова посмотрев в объектив камеры.
- Двадцать шесть часов назад* [Продолжительность суток на Ресургеме -
двад
...Закладка в соц.сетях
