Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...авляло
вращаться обмотку, а через нее - и саму планету.
Тем временем металлическое кольцо вокруг Руха генерировало междуполюсной
переменный ток, который проходил сквозь планету и возвращался в арку через плазму
магнитосферы. Заряженные элементы в кольце оказывали сопротивление полю, в которое
были внедрены, слегка изменяя угловой момент в обмотке.
Газовый гигант начал вращаться быстрее - сначала это было почти незаметно.
Процесс продолжался уже почти год. Эффект оказался катастрофическим. Из-за
увеличения скорости вращения планеты ее притяжение ослабевало, и ядро больше не
могло удерживать атмосферу. В течение каких-то шести месяцев половина массы
атмосферы рассеялась в околопланетном пространство и образовала туманность, столь же
красивую, сколь и омерзительную. Именно ее можно было наблюдать в вечернем небе
Ресургема в виде пятна, похожего на отпечаток большого пальца. Сейчас Рух уже почти
лишился атмосферы. Давление стремительно падало, жидкий водород переходил в
газообразное состояние, выделяя огромное количество энергии, которую использовали
раскручивающие механизмы. В океане металлического водорода происходили еще более
драматические изменения. Эти процессы тоже были частью грандиозного плана, и ни
один не начинался и не завершался случайно.
Все, что осталось от Руха в настоящий момент - это тектонически нестабильное
ядро, которое разрывала сила вращения. Машины облепили его - в точности как говорил
Овод, - перерабатывая и очищая вещество. В туманности медленно возникали
уплотнения и узлы, похожие на переплетенных между собой призраков, превосходящие
по размерам луны. Сгустки постепенно обретали очертания.
- Я не знаю, что там происходит, - снова заговорил Овод. - Подозреваю, что
никто этого не знает. Но я попробую предположить. До сих пор Подавляющие
действовали строго поэтапно. Механизмы их деятельности непонятны, но можно сказать
одно: могущество этих машин не безгранично. Им нужна материя. Просто превратить
газовый гигант в туманность они не могут. Для этого необходимо изготовить
инструменты, для чего и были разрушены первые три луны. Запомните это хорошо: они
нуждаются в материи. Получение энергии, кажется, не составляет для них проблемы.
Возможно, машины тянут ее прямо из вакуума. Но очевидно, что они не могут
превращать энергию в материю - не могут в принципе, независимо точностью или
эффективностью. Поэтому им и приходится работать поэтапно, пошагово. Сейчас они
разделали Рух и получили, как я понимаю, около одной десятой процента всей полезной
массы в системе. Исходя из этого, можно предположить: полученная масса будет
использована для того, чтобы сделать следующий шаг. Какой именно - неизвестно. Но я
рискну сделать еще одно предположение. В системе есть только один объект с массой
большей, чем у газового гиганта. Это солнце. Думаю, Подавляющие займутся им.
- Это просто домыслы, - негромко крикнул кто-то из зала.
- Хотелось бы верить. Но это объясняет, почему Подавляющие еще не уничтожили
Ресургем. Причина очевидна: им это просто не нужно. Однако это не значит, что в
ближайшее время нам можно не беспокоиться за нашу планету. Повод для беспокойства
возникнет - боюсь, даже раньше, чем нам бы хотелось. Все произойдет само собой.
Подавляющие разом уничтожат всю систему.
- Нет... - воскликнул кто-то.
Овод приготовился отвечать. Сомнения людей понятны. Такое происходило не
первый раз - чтобы принять правду и сжиться с ней, всегда необходимо какое-то время.
Овод специально начал с рассказа о шаттлах - людям необходимо оставить надежду. Да,
приближается гибель колонии, конец всего мира - но это не означает, что погибнут
люди. Путь к спасению остается. Этим людям, всем и каждому, нужно только одно - это
смелость, чтобы поверить ему, и решимость, чтобы пойти за ним.
И тут Овод понял, что возглас был вызван совершенно другой причиной.
Полиция. Первые уже входили через дверь.
Действуй так, будто твоя жизнь в опасности, сказала ему Хоури. Все должно
выглядеть исключительно правдоподобно. Если план сработает - а он сработает, нам
всем на благо, - люди поверят, что тебя арестовали совершенно неожиданно, и никто
тебя не предупреждал. Так что дерись получше, Овод, и будь готов к боли.
Он спрыгнул со сцены. Лица полицейских были скрыты респираторами, в руках
баллоны со спреем и прочие средства усмирения. Стражи порядка быстрыми
подпрыгивающими шагами двигались сквозь ошеломленную публику, молчаливые и
бесстрастные, как машины. Овод со всех ног бросился к проходу, вспоминая маршруту
отступления. В двух кварталах отсюда его ожидает вездеход... Главное, чтобы все
выглядело реально. Даже ценой крови.
Он слышал хлопки откидных кресел, когда люди вставали или пытались встать.
Щелкали гранаты с психогенным газом, время от времени раздавалось жужжание
прерываемое влажным шлепком - это полицейские стреляли оглушающими пулями.
Послышался звук удара брони о кость, кто-то закричал... Потом мгновение полной
тишины - но только мгновение. Комната потонула в безумной панике. Каждый думал
лишь о том, как выбраться наружу.
Выход, к которому прорывался Овод, был перекрыт. В коридоре маячили
полицейские.
Овод бросился в другую сторону. Та же история. В горле запершило, откуда-то
неожиданно накатила паника, необоримая, как желание чихнуть. Действие газа оказалось
настолько мощным, что Оводу захотелось уползти в угол и съежиться. Страх не давал
твердо стоять на ногах. Сопротивляясь страху, Овод схватил стул и поднял над головой,
точно щит.
И тут полицейские навалились на него.
Следующее, что осознал Овод, - что стоит на коленях, потом на четвереньках.
Полицейские колотят его дубинками, но так, чтобы не поломать кости и не повредить
внутренние органы - просто оставить нескольких синяков.
Рядом Овод увидел другую группу полицейских. Они повалили женщину с плохими
зубами, и она исчезла под ними, как карта в руке шулера.
Дожидаясь осведомителя, чтобы закончить строительство, надсмотрщик
небрежно копался в пластах воспоминаний своих прежних воплощений.
Надсмотрщик не являлся просто машиной Подавляющих. Это было бы слишком
рискованно - сосредотачивать все знание и опыт в такой уязвимой конструкции. Но,
когда стая прибывала туда, где требовалось провести зачистку - обычно это было
пространство не более чем несколько световых часов в поперечнике - из множества
субсознаний, способных лишь к ощущению и восприятию, генерировался единый разум,
рассредоточенный между множеством носителей. Между ними устанавливались связи,
передающие информацию со скоростью света, сплетая неторопливое, надежное,
уверенное течение мысли. Если же требовалась быстрая обработка данных, ее поручали
более мелким соединениям. Мыслительные процессы надсмотрщика происходили с
неизбежной медлительностью, но эта ограниченность никогда не воспринималась
Подавляющими как проблема. Они даже не пытались соединить подэлементы
надзирателя коммуникационными каналами, которые позволяли бы мгновенный обмен
информацией. В архиве содержалось слишком много предупреждений об опасности
подобных экспериментов. Целые виды удалялись из истории галактики из-за
единственного глупого эпизода, вызвавшего нарушение причинности.
Надсмотрщик был не только медлительным и рассредоточенным образованием. Он
был образованием временно существующим, которому разрешалось лишь мимолетное
самоосознание. И даже в эти моменты он с мрачной обреченностью понимал: исполнив
свои обязанности, он должен немедленно умереть. Но необратимость его судьбы не
вызывала горечи, когда он просматривал архивные воспоминания о своих предыдущих
появлениях, воспоминания о действиях во время предыдущих зачисток. Просто так
должно быть. Разум, даже машинный - нечто такое, чем не позволительно заражать
галактику, даже предотвращая надвигающийся кризис. Ибо самым худшим врагом
разума был разум.
Он обнаружил, что вспоминает некоторые из предыдущих зачисток. Конечно,
сущность надсмотрщика, руководящего теми зачистками, не совсем совпадала с
нынешней. Когда группы Подавляющих встречались, что происходило редко, они
обменивались знаниями, информацией о недавних зачистках, методами и схемами. Со
временем эти встречи становились все более редкими, поэтому за последние пять
миллионов лет в библиотеку техник пополнилась лишь однажды. Чем дольше группы
были отделены друг от друга, тем осторожнее контактировали при встрече. Ходили
даже слухи, что разные фракции Подавляющих конфликтуют за право на проведение
зачисток.
Что-то определенно шло не так, что-то изменилось со старых времен, когда
опустошения проводились чисто и методично, когда не было массовых проскальзываний
через сеть. Надзиратель не мог отказаться от умозаключений. Колоссальная
галактическая машина для сдерживания разума, машина, одной из послушных частей
которой был надсмотрщик, слабела и разрушалась. Разум просачивался сквозь ее
трещины, распространяясь подобно паразитам. Ситуация неуклонно ухудшалась в
течение последних пяти миллионов лет, однако это не шло ни в какое сравнение с
тринадцатью Галактическими Оборотами - тремя миллиардами лет - которые
прошли до появления первых признаков кризиса. Неужели больше не удастся сдерживать
распространение разума? Достаточно было пощадить всего один вид, позволить ему
избежать уничтожения. Пощадить тех, кто были когда-то четвероногими
позвоночными, которые дышали кислородом. Млекопитающих. Надсмотрщик
почувствовал далекое эхо родства. Ничто подобное никогда не беспокоило его, когда
Подавляющие уничтожали дышащих аммиаком мешкообразных тварей или покрытых
шипами и иглами инсектоидов.
Надсмотрщик заставил себя выйти из этого настроения. Очень вероятно, такой
образ мышления понижал коэффициент эффективности зачисток.
Нет. Млекопитающие умрут. Так бывало всегда, так должно быть.
Он посмотрел, как расширяются работы вокруг Дельты Павлина. Надсмотрщик
знал о предыдущей зачистке, об уничтожении птицеподобных, которые обитали в этом
секторе космоса около миллиона лет назад. Млекопитающие развивались в другой
планетной системе и просто пришли сюда. Значит, достаточно будет одной фазы
повторной зачистки. Последний раз она производилась слишком небрежно, думал
надзиратель. Конечно, всегда возникало желание провести зачистку с минимальными
повреждениями окружающей среды. Миры и солнца обращали в оружие лишь под угрозой
массового появления разума третьего класса. Но даже тогда этого старались избегать.
Надсмотрщик не любил производить чрезмерные разрушения. Опустошение звезд
вызывало у него иронию - в течение трех миллиардов лет смысл работы состоял в
проведении зачистки минимальной ценой. Но что сделано, то сделано. Определенное
количество дополнительных повреждений в данном случае неизбежно и необходимо.
Грязно, беспорядочно. Но это, подумал надсмотрщик, и была "жизнь".
Инквизитор вглядывалась в мокнущий под дождем Кювье. Ее отражение в темном
стекле словно парило на фоне города.
- Мадам, вы уверены, что все будет нормально? - спросил вошедший охранник.
- Я справлюсь, - бросила она, не поворачиваясь. - Если что, вы в соседней
комнате. Снимите с него наручники и оставьте нас.
- Вы уверены, мадам?
- Снимите наручники.
Охранник разъединил пластиковые браслеты. Овод встряхнул кистями руки и
нервно прикоснулся к лицу, как актер, трогающий слой грима, который мог еще не
высохнуть.
- Можете идти.
- Слушаюсь, мадам.
Охранник удалился и закрыл за собой дверь.
Овод с облегчением плюхнулся на специально приготовленный для него стул. Хоури
по-прежнему смотрела в окно стекло, крепко стиснув за спиной руки. Струи дождя, стекая
с карниза над окном, образовали прозрачный занавес. Ночное небо превратилось в
дымчатую пелену неопределенного цвета - смесь красного с черным в равных
пропорциях. Не было звезд, не было зловещего объекта в небе.
- Больно было?
Надо оставаться в роли. Овод помнил об этом.
- Как вы думаете, Вуалюмье? Я сделал это сам, из склонности к мазохизму?
- Нам известно, кто ты такой.
- Мне тоже. Меня зовут Рензо. С чем вас и поздравляю.
- Ты Овод. Которого мы искали, - ее голос звучал немного громче обычного. -
Знаешь, тебе очень повезло.
- Да неужели?
- Если бы тебя обнаружили Антитеррористы, ты бы оказался в морге. Может быть,
в нескольких моргах. Благодари полицейских. А вообще-то, тебя спасло то, что они не
знали, с кем имеют дело. Даже если бы я прямо сказала им, кто ты такой - сомневаюсь,
что они бы поверили. Овод - герой мифов. Думаю, они ожидали увидеть гиганта,
способного порвать их голыми руками. Но ты выглядишь как обычный человек. Ты ничем
не отличаешься от тех, кто ходит по улицам Кювье.
Овод провел пальцем вокруг рта, пытаясь оценить степень повреждений.
- Будь я Оводом, я бы извинился за такое разочарование.
Она развернулась и подошла к нему. Это была не Хоури, не ее манера держаться, не
ее выражение лица. Даже аура, которую она излучала, не могла принадлежать Хоури.
Овод пережил страшный момент сомнения. Все, что произошло после их последней
встречи в этой комнате, вдруг показалось нереальным.
Но Ана Хоури существовала. Она раскрыла ему свои секреты - не только те, что
касались ее подлинной личности и личности Триумвира, но и секреты, пробуждающие
боль, которая гнездилась глубоко в душе. О том, что у нее есть муж; о том, что их
безжалостно разлучили. Он не сомневался ни на миг, что Ана до сих пор любит того
человека. И в тоже время отчаянно хотел оторвать ее от прошлого, заставить принять
случившееся и двигаться дальше. И это заставляло чувствовать вину. То, что он хотел
сделать, было не только помощью Хоури. Он желал ее, желал горячо и неистово. И
ненавидел себя за подобные мысли, но желание не ослабевало.
- Ты можешь встать?
- Я же пришел сюда.
- Тогда иди за мной. И не вздумай что-нибудь выкинуть. Иначе тебе будет очень
плохо.
- Что вы от меня хотите?
- Кое-что обсудить наедине.
- Мне и здесь неплохо, - фыркнул Овод.
- Хочешь, я отдам тебя Антитеррористам? Это очень легко устроить. Уверена, они
будут счастливы тебя видеть.
Инквизитор провела пленника в комнату, которую он помнил по первому визиту -
со стеллажами, забитыми массой папок, вдоль трех стен. Закрыв за собой дверь, плотно и
надежно, Ана взяла со стола тонкий цилиндрик серебристого цвета, похожий на сигару,
подняла над головой и несколько раз медленно обернулась вокруг себя. Наконец
крошечные красные огоньки на "сигаре" замигали и стали зелеными.
- Ну вот, все в порядке, - сказала она, когда огоньки перестали менять цвет в
течение трех-четырех минут. - С недавних пор приходится соблюдать крайнюю
осторожность. Пока я была на звездолете, здесь установили жучок.
- И что, много узнали? - поинтересовался Овод.
- Вообще ничего. Это была примитивная "пуговица". К тому времени, как я
вернулась, она сама собой накрылась. Но потом они сделали другую попытку, чуть менее
неуклюжую. Я не могу рисковать, Овод.
- Кто это развлекался? Еще один департамент?
- Возможно. Я пообещала им голову Триумвира на блюдечке и не доставила. Ктото
что-то начал подозревать.
- У тебя есть я.
- Ага... Полагаю, это должно меня немного утешить... О, черт! - казалось, она
только что смогла разглядеть его лицо. - Что они с тобой сделали! Прости, что заставляю
тебя через это пройти.
Она извлекла из ящика стола крошечную аптечку, смочила дезинфицирующим
раствором ватный тампон и начала аккуратно обрабатывать его рассеченную бровь.
- Больно, - прошипел Овод.
Лицо Аны находилось совсем близко. Он видел каждую пору на ее коже... и мог
глядеть ей прямо в глаза, не испытывая неловкости.
- А чего ты хотел? Тебя действительно сильно избили?
- Твои друзья не сделали ничего такого, чего не делали раньше. Выживу... - Овод
непроизвольно дернулся. - Да, гуманизмом они не страдают.
- Они не получили никаких особых распоряжений - только обычные инструкции
общего характера... Извини, но это было неизбежно. Если хоть одна частность,
касающаяся твоего ареста, покажется не совсем правдоподобной, нам конец.
- Ты не против, если я сяду?
Хоури помогла ему опуститься на стул.
- Жаль, что приходится заставлять других людей испытывать боль.
Овод вспомнил, как полицейские повалили женщину с гнилыми зубами.
- Ты уверена, что с ними все будет в порядке?
- За решетку никого не посадят. По крайней мере, я так планирую.
- Это я и имею в виду. Ана, те люди не должны страдать. Им предстоит быть
свидетелями.
Хоури еще раз смочила вату.
- Черт подери, они пострадают куда больше, если наша затея провалится. Никто из
них ногой не ступит на борт шаттла, пока не решится последовать за тобой. Лучше чутьчуть
потерпеть сейчас, чтобы не умереть позже.
Как будто в подтверждении своих слов, она чуть сильнее надавила тампоном, и Овод
взвыл: больное место как будто проткнули иголкой.
- Весьма трезвый взгляд на мир, - простонал он. - Похоже, что ты провела с
теми Ультра больше времени, чем говорила.
- Я не Ультра. Да, я использовала их. Они использовали меня. Но это не значит, что
я стала такой же, - Хоури захлопнула аптечку и спрятала ее обратно в стол. -
Постарайся это запомнить, ладно?
- Извини. Просто вся эта история выглядит до черта отвратительно. Как будто это
не люди, которые живут с нами на одной планете, а стадо овец. Мы решили, что где-то
там им будет лучше, и гоним их туда. Не оставляя им никакого права на выбор.
- У них нет времени делать выбор, вот в чем проблема. Мне бы тоже хотелось
сделать все демократично. Знаешь, что мне больше всего на свете нравится? Чувствовать,
что у меня совесть чиста. Но на этот раз у меня ничего не выйдет. Представь себе, что
люди узнают, как оно все выглядит на самом деле. Единственная возможность не
погибнуть вместе с этой гребаной планетой - сесть на межзвездный корабль. Который
сросся с телом своего капитана, зараженного Комбинированной Эпидемией, и в
результате превратился черт знает во что. Добавлю, что этот капитан - убийца, который
окончательно выжил из ума. Ох... Само собой, народ сломя голову помчится к твоим
шаттлам. А раскатывать перед ними ковровую дорожку будет лично Триумвир Илиа
Вольева, персона нон грата номер один на Ресургеме. Как ты думаешь, сколько человек
скажет "спасибо, не надо"?
- По крайней мере, они сами сделают выбор, - сказал Овод.
- Ага. Шикарное утешение - и для нас, и для них. Когда они будут, к чертям
собачьим, превращаться в пепел, а мы - на это любоваться. Извини, Овод, но я лучше
сделаю свой выбор сейчас, а этические вопросы буду решать позже, когда мы спасем
несколько жизней.
- Если даже дело выгорит, всех нам не спасти.
- Знаю. Могли бы, но не получится. Это неизбежно. Двести тысяч человек
разбросаны по всей планете. Если мы начнем прямо сейчас, то сможем вывезти всех в
течение шести месяцев. За год - почти наверняка. Но даже года может не хватить.
Думаю, операцию можно будет считать успешной, если мы спасем хотя бы сто тысяч.
Скорее всего, будет меньше. Не знаю... - Хоури с силой провела ладонями по лицу - и
внезапно как будто постарела и обессилела. - Я стараюсь не думать, насколько скверно
все может закончиться.
Черный телефон на ее столе зазвонил. Косясь на свою серебристую "сигару", Хоури
позволила ему издать несколько дребезжащих трелей. Огоньки по-прежнему светились
зеленым. Жестом приказав Оводу сидеть тихо, она сняла тяжелую трубку.
- Вуалюмье слушает. Надеюсь, это важно. Я допрашиваю подозреваемого по делу
Овода.
Голос на другом конце провода что-то ответил. Хоури вздохнула, затем закрыла
глаза. В трубке продолжали говорить. Овод не мог разобрать ни слова, но понял, что
собеседник Хоури находится на грани истерики. Казалось, он рассказывает о какой-то
катастрофе. Голос становился все более надрывным, а затем смолк.
- Мне нужны имена тех, кто в этом замешан, - сказала Хоури, повесила трубку и
посмотрела на Овода. - Прости.
- За что?
- Эти уроды убили кого-то, когда разгоняли митинг. Она умерла несколько минут
назад. Эта женщина...
Он не дал ей договорить.
- Я знаю, кого ты имеешь в виду.
Хоури ничего не ответила. Молчание наполнило комнату, усиленное и отраженное
от рядов папок на стеллажах - жизней, задокументированных и прокомментированных с
безжалостной точностью.
- Ты знал, как ее зовут?
- Нет. Она была просто моим последователем. Просто искала способ покинуть
Ресургем.
- Прости... - Хоури потянулась через стол и взяла его за руку. - Прости. На
самом деле, прости, Овод. Я не хотела, чтобы все так началось.
Овод коротко рассмеялся. Сейчас он презирал себя до глубины души.
- Все отлично. У нее это получилось, верно? То, чего она хотела. Убраться с
планеты. Она стала первой.
Глава 25
Закованная в черный металл, который заменил ей тело, Скейд широким шагом
двигалась по кораблю. Теперь это был ее корабль, целиком и полностью. "Ночной тени"
уже ничто не угрожало: недавно она незамеченной проскользнула через последний "слой"
оборонительного периметра Демархистов. Теперь между кораблем и местом его
назначения не осталось ничего, кроме расстояния - нескольких световых лет.
Металлические пальцы Скейд касались переборок. Это было восхитительное
ощущение - прикосновение неживого к неживому. Было время, когда присутствие
Клавейна на корабле распространялось, подобно зловонию. Потом он переметнулся на
сторону противника, но оставался Ремонтуа, друг и союзник Клавейна. И только теперь,
когда эти двое исчезли, Скейд могла с полным правом назвать "Ночную Тень" своим
кораблем. Она могла назвать его любым другим именем, какое только придет ей в голову,
или вообще оставить его безымянным, хотя у Объединившихся такое не принято. Нет,
пожалуй, она сохранив старое название. Скейд находила в этом некое извращенное
удовольствие. С каким наслаждением она повернет против Клавейна это прекрасное
оружие, которое некогда принадлежало ему самому! И наслаждение будет еще сильнее,
если оно сохранит имя, которое Клавейн дал ему. Наслаждение последним ударом,
унижением, достойная месть за то, что этот предатель с ней сделал.
Однако, несмотря на всю свою ненависть, она не могла отрицать, что
приспособилась к своему новому состоянию, хотя всего неделю назад представить не
могла, что такое возможно. "Доспехи" действительно заменили ей тело. Скейд
восхищенно любовалась своим отражением в зеркальных стенах и порталов. Неловкость,
которая донимала ее первое время, исчезла. Уединившись в своей каюте, Скейд
забавлялась часами, наслаждаясь ловкостью и силой своих новых рук. "Броня" училась
предвидеть ее движения, освобождаясь от необходимости ждать сигнала, ползущего вверх
и вниз по спине. Скейд исполняла на голографической клавиатуре фуги для одной руки в
непредусмотренном композитором темпе, ее бронированные пальцы превращались в
сверкающий металлический смерч, смертоносный, как артиллерия. Ее мастерство
заставляло токкату Ре мажор, сочиненную неким Бахом, коллапсировать подобно ядру
сверхновой. Скейд превращала фуги в поток звуков, больше напоминающий очередь
пистолета Гатлинга, и лишь подняв скорость мышления почти до предела, могла
наслаждаться музыкой.
Но это было просто развлечение. Скейд сумела проскользнуть через оборонительные
линии Демархистов, но последние три дня ее не оставляло ощущение, что проблемы еще
не закончились. Что-то следовало за ней, покинув систему Йеллоустоуна и двигаясь по
очень похожей траектории.
Настало время поделиться новостями с Фелкой.
На "Ночной Тени" царила тишина. Только механические шаги Скейд разносились
по коридору, ведущему в спальный отсек - мерно и тяжело, как удары кузнечного
молота. Корабль двигался с ускорением два "g", подчиняющие инерцию машины
работали гладко и спокойно, но у Скейд движение не вызывало неудобства.
Она заморозила Фелку вскоре после того, как узнала о своей ошибке. Тщательно
проверяя все новости с Йеллоустоуна и его окрестностей, Скейд поняла, что Клавейн
снова обманул ее; что Ремонтуа и свин не смогли найти отступника и попали в руки
местных бандитов. Ей очень хотелось поддаться соблазну и сделать вывод, что сам
Клавейн мертв. Но она уже совершила такую ошибку раньше и не хотела совершать ее
второй раз. Именно по этой причине Скейд и оставила Фелку на корабле. Это было
средство давления, которое можно будет использовать в ходе переговоров с Клавейном.
Скейд знала, кем он считает Фелку.
Он заблуждался, но в данном случае это не имело никакого значения.
Скейд намеревалась вернуться в Материнское Гнездо после завершения миссии, но
провал заставил ее пересмотреть планы. "Ночная Тень" вполне способна продолжать
полет в межзвездном пространстве. На пути к Дельте Павлина понадобится только
минимальное техническое обслуживание. Производитель Работ мог самостоятельно
завершить строительство эвакуационного флота и не нуждался в непосредственном
наблюдении. Когда корабли будут готовы к полету и оборудованы устройствами,
контролирующими инерцию, часть из них последует за Скейд в направлении системы
Ресургема. Остальные отправятся в другом направлении, нагруженные спящими
Объединившимися. Одна мощная боеголовка закончит существование Материнского
Гнезда.
Скейд попытается вернуть орудия. Если первая попытка не увенчается успехом, то
ей останется только дожидаться своей армады. Эти корабли больше "Ночной Тени" и
намного мощнее вооружены - на них установлены релятивистские рельсовые пушки.
Как только похищенные орудия окажутся в руках Объединившихся, армада Скейд
отправится на встречу с остальными звездолетами - в другую систему, как можно
дальше и от Дельты Павлина, и от Волков.
И тогда корабли отправятся еще глубже в космос, на много десятков, даже сотен
световых лет, двигаясь в плоскости Галактической эклиптики. Пора сказать "прощай"
этой планетной системе. Скорее всего, никто из них больше ее не увидит.
Созвездия сместятся, думала Скейд. Не просто на несколько градусов - настолько,
чтобы изменятся до неузнаваемости. Впервые в истории люди окажутся действительно
под чужим небом. В котором не будет успокоительных образов из де
...Закладка в соц.сетях
