Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...укладывалось в
голове - как такое количество людей могло в один и тот же момент времени
перемещались их одной точки пространства в другую, в разных направлениях... Но Город
Бездны был огромен. И это воздушное движение было лишь ничтожной частью
человеческой деятельности, которая кипела в нем - даже в военное время.
Когда-то Город Бездны был иным. Его историю условно разделяют на три периода.
Самый продолжительный - Belle Epoque, та самая Прекрасная Эпоха, когда кланы
Демархистов обладали абсолютной властью. Город изнемогал от зноя под восемнадцатью
куполами Москитной Сетки. Бездна давала ему энергию и химические элементы, в
которых он нуждался. Здесь, под куполами Города Демархисты довели свое мастерство
управления материей и информацией до логического завершения. Эксперименты по
продлению жизни позволили им фактически достичь биологического бессмертия, а
методы записи нейронных паттернов в компьютер превратила смерть, даже
насильственную, в мелкую неприятность - досадную, но поправимую. Наработки в
области так называемых "нанотехнологий" обеспечивали возможность по желанию
свободно изменять очертания окружающего мира и собственных тел. Они становились
многоликими и изменчивыми, как Протей - люди, которым было противно любое
подобие застоя.
Второй период истории города начался примерно сто лет назад, с приходом
Комбинированной Эпидемии. Болезнь с редкой демократичностью поражала людей,
технику и здания. С опозданием Демархисты поняли, что Эдем всегда становится домом
коварному змею. До сих пор они сами управляли изменениями - Эпидемия сделала эти
изменения неконтролируемыми. В течение нескольких месяцев Город Бездны стал
неузнаваем. Осталось лишь несколько герметичных анклавов, где люди могли находиться,
не удаляя имплантанты из своих тел. Здания деформировались, приобретая причудливые
формы. Это была чудовищная карикатура на то, чем Город обладал и что утратил.
Уровень технологий мгновенно упал, люди обратились к примитивным двигателям и
паровым машинам. Нижние этажи зданий превратились в трущобы и стали прибежищем
для преступных группировок.
Этот темный период длился почти сорок лет.
До сих пор не умолкают споры, закончился ли третий период истории или скрыто
продолжается. Непосредственно по окончании Эпидемии Демархисты лишились
основных источников своего дохода. Зато теперь повсюду торговали Ультра. Несколько
богатейших кланов продолжали борьбу. Даже Ржавый Обод приютил несколько
островков финансовой стабильности, но Город Бездны уже был готов перейти под
контроль новой экономической силы. Конджойнеры, которые до сих пор занимали
некоторое количество узкоспециализированных рыночных ниш, не упустили свой шанс.
По большому счету, это не являлось ни вторжением, ни агрессией. Конджойнеры
были слишком немногочисленны, они не опирались на военную силу, не пытались
навязать населению Города свой способ мышления. Вместо этого они выкупили
несколько крупных городских кварталов и перестроили их, превратив в нечто сверкающее
и обновленное. Они уничтожили Москитную Сетку - все восемнадцать куполов. В
Бездне была установлена "Лилия" - гигантская биоинженерная конструкция, которая
сильно изменила и разнообразила химический состав газов, истекающих оттуда. Сейчас
город жил в нише с теплым воздухом, вполне пригодным для дыхания - невидимые
испарения "Лилии" поддерживали в кратере определенный микроклимат. Коджойнеры
демонтировали изуродованные строения. На их месте вырастали элегантные башни в
форме клинков, которые возносились над пластом преображенного воздуха и
поворачивались по ветру, подобно парусам дрейфующей яхты. Наиболее гибкие и
устойчивые формы нанотехнологии снова получили распространение, медишны
Объединившихся фактически заменили продлевающую жизнь терапию. Торговля
возобновилась, Йеллоустоун стал важным пунктом маршрутов Ультра, которые всегда
верно чувствовали выгоду. Анклавы Ржавого Обода тоже начали оживать.
Казалось, грядет новый Золотой Век.
Но Демархисты, прежние владельцы города, так и не смирились со своей новой
ролью "бывших", с новыми ограничениями, с положением, которое казалось им
унизительным. Веками Демархисты и Конджойнеры были союзниками, но теперь этому
союзу пришел конец. Оставалось только одно: начать войну, чтобы вернуть утраченную
власть.
- Видите Бездну, мистер Клавейн? - человек в черном указал в сторону едва
заметного пятна, которое почти терялось среди нагромождения домов и башен. -
Говорят, "Лилия" умирает. Конджойнеров изгнали, и теперь некому поддерживать ее
жизнедеятельность. Качество воздуха уже не то, что было раньше. Ходят слухи, что Город
собираются снова накрыть куполом. Но, возможно, Конджойнеры снова смогут завладеть
тем, что им принадлежало?
- Трудно с вами не согласиться, - отозвался Клавейн.
- Откровенно говоря, меня не волнует, кто победит в войне. Я жил здесь до
Объединившихся и после того, как их здесь не стало. Я не застал времена Демархистов, но
не сомневаюсь, что и тогда сумел бы выжить.
- Кто вы?
- Место, где мы находимся - лучший ответ на ваш вопрос. Посмотрите вниз,
мистер Клавейн.
Клавейн повиновался. Он знал, что находится на огромной высоте - судя по виду,
который открывался с балюстрады, - но точно оценить расстояние до земли было
затруднительно. С тем же успехом он мог стоять на вершине невероятно высокой
отвесной скалы, глядя на пики и склоны, громоздящиеся у его ног, на возвышенности и
долины, заполненные россыпью построек. Самые верхние из коридоров воздушного
транспорта пролегали далеко внизу. Их непрерывные потоки проходили сквозь здания,
ныряли в огромные арки и порталы. Эта многослойная структура уходила вглубь -
тысячи уровней, один под другим. Еще ниже в дымке можно было разглядеть подвесные
дороги, а под ними, словно выцветшие очертания двухмерной карты - блеклые пятна
многоярусных висячих садов с озерами.
Здание было черным и величественным. Клавейн не представлял, как оно выглядит
на самом деле. Наверно, со стороны оно должно напоминать одинокое дерево, в которое
попала молния - нечто мрачное, мертвое, способное внушить суеверный страх.
- Хорошо, - сказал он. - Вид просто великолепный. Где мы?
- Это Шато де Карбо, мистер Клавейн. Замок Воронья. Помните это название?
Клавейн кивнул.
- Именно здесь побывала Скейд. Значит, вы имеете некоторое отношение к тому,
что с ней произошло?
- Нет, мистер Клавейн. В отличие от прежнего владельца... впрочем, в этом я не
уверен, - человек повернулся и протянул Невилу руку. - Меня зовут Хи. По крайней
мере, это имя, под которым я сейчас веду дела. Будем сотрудничать?
Прежде чем Клавейн успел ответить, Хи крепко пожал ему руку. Клавейн
освободился - и заметил, что на ладони появилась маленькая точка, похожая на
пятнышко крови.
Хи привел Клавейна обратно, в оранжерею с мраморным полом. Они миновали
фонтан в виде безглазой золотой кобры, которая извергала поток воды - это журчание
привлекло внимание Клавейна, когда он очнулся в кресле. Еще один переход - и по
мраморным ступеням хозяин и гость спустились на другой этаж.
- Что вы знаете о Скейд? - спросил Клавейн.
Он не доверял Хи. Но пара вопросов явно не ухудшат ситуацию.
- Хотелось бы знать больше, - отозвался тот. - Я расскажу вам то, что мне
известно - разумеется, в определенных пределах. Скейд прибыла в Город Бездны с
целью шпионажа в пользу Конджойнеров. Операция проходила в этом здании. Пока все
правильно, так?
- Само собой.
- Продолжим, мистер Клавейн. Вы обнаружите, что у нас больше общего, чем
можно вообразить. Так что не стоит обижаться.
Клавейн усмехнулся.
- Сомневаюсь, что у нас есть хоть что-то общее.
- Да?
- Мне четыреста лет. Наверно, я видел войн, больше чем вы закатов.
Глаза хозяина расширились от удивления.
- В самом деле?
- Ага. Так что мой взгляд на мир, скорее всего, немного отличается от вашего.
- Не сомневаюсь. Как насчет того, чтобы пройти чуть дальше, мистер Клавейн? Я
покажу вам прежнего владельца.
Хи вел его по черным коридорам с высокими потолками, где единственным
источником света служили узкие, как щели, окна. Клавейн заметил, что провожатый
слегка хромает. Одна его нога была чуть короче другой, но это почти не бросалось в глаза.
Казалось, этому человеку действительно принадлежит все огромное здание - или, по
крайней мере, его официальная часть. Возможно, это было ложное впечатление,
порожденное масштабами строения. Зато в другом сомневаться почти не приходилось: Хи
руководил некоей организацией, весьма влиятельной.
- Начнем сначала, - сказал Клавейн. - Каким образом вы оказались замешаны в
делах Скейд?
- Как бы вы выразились, в силу взаимного интереса. Я живу здесь, на Йелоустоне,
около века, мистер Клавейн. И за это время у меня появились определенные интересы...
наверно, вы назвали бы их "навязчивыми идеями".
- Какие интересы?
- Искупление вины, например. Мое прошлое вряд ли можно назвать безупречным.
За свою жизнь я совершил несколько дурных поступков. Правда, кто их не совершал?..
Они остановились в арке дверного проема, отделанной черным мрамором. Хи
распахнул дверь и пригласил Клавейна в комнату без окон, которая неуловимо
напоминала склеп.
- Зачем вам это понадобилось?
- Чтобы простить самого себя, разумеется. Это что-то вроде награды через
наказание. Мы переживаем трудные времена, и все-таки срок жизни людей сильно
увеличился. Прежде человек нес печать тяжкого преступления всю жизнь - или, по
крайней мере, библейские семьдесят лет. Такова была средняя ее продолжительность. Но
сейчас мы живем веками. Разве память о единственном недостойном поступке может
сохраняться так долго?
- Вы сказали, несколько...
- Именно так. Я поставил свою подпись под многими низкими деяниями... - он
подошел к грубо спаянной металлической коробке, которая возвышалась посередине
комнаты, как стела. - Дело не в этом. Почему поступки меня-нынешнего должны
определяться поступками меня-прошлого? Сомневаюсь, что в моем теле есть хоть один
атом, который остался с тех времен. Даже воспоминаний сохранилось очень немного.
- Преступное прошлое не обещает высокой нравственности в будущем.
- Разумеется, нет. Но есть такая вещь, как свобода воли. Мы не обязаны быть
марионетками своего прошлого.
Он смолк и коснулся ящика. Клавейн понял, что этот предмет повторяет пропорции
и размеры паланкина - разновидности устройства для путешествий, которыми до сих пор
пользовались герметики.
Хи глубоко вздохнул.
- Сто лет назад я смирился с тем, что сделал, мистер Клавейн. Но за примирение с
собой приходится платить. Я дал себе слово, что исправлю несправедливость. Кое-что
было непосредственно связано с Городом Бездны. К сожалению, одно из самых серьезных
прегрешений мне искупить не удалось.
- И что это было?
- Одну минуту, мистер Клавейн. Для начала я хочу, чтобы вы взглянули, что с ней
стало.
- Она?
- Мадемуазель. Эта женщина жила здесь до меня. Во время миссии Скейд., - Хи
отодвинул черную панель на уровне лица. За ней оказалось маленькое окошко, врезанное
в крышку.
- Как ее настоящее имя? - спросил Клавейн.
- Честно говоря, не в курсе. Думаю, Манукьян знает о ней немного больше - он
служил ей, прежде чем сменил нанимателя. Но я никогда не пробовал вытянуть из него
правду. От старика слишком много пользы, к тому же он слишком слаб, чтобы его
протраливать. Это рискованно.
- Тогда что вы о ней знаете?
- Только то, что она много лет обладала более чем значительным влиянием в
Городе Бездны, причем об этом никто не догадывался. Ей удавалось быть идеальным
диктатором. Ее власть распространялась настолько искусно, что никому не приходило в
голову задуматься от причинах своих поступков. При этом ее состояние - в обычном
понимании - равнялось нулю. Эта женщина не располагала никакими средствами,
однако ее рычаги управления позволяли ей получить все, что угодно, причем тихо и
незаметно. Люди могли действовать, по их мнению, исключительно в личных интересах, а
на самом деле исполняли ее тайную волю.
- Словом, настоящая ведьма.
- Что вы. Добиться такого влияния можно и без магии. Просто Мадемуазель видела
потоки информации с ясностью, которой не хватает подавляющему большинству людей.
Она всегда знала, куда надо приложить усилие. Она видела точку, где бабочка, взмахнув
крыльями, породит ураган, которым снесет полмира. У нее был талант, мистер Клавейн.
Мгновенное интуитивное восприятие хаотических систем. Это позволяло управлять
динамикой психосоциальных процессов. Вот, взгляните.
Клавейн поднялся на ступеньку, чтобы взглянуть в окошко.
Внутри находилась женщина. Она сидела очень прямо и казалась
забальзамированной. Руки, аккуратно сложенные на коленях, держали раскрытый
бумажный веер - такой тонкий, что он казался прозрачным. Парчовое платье с глухим
воротником, по оценкам Клавейна, уже сто лет как вышло из моды. Темные волосы,
строго зачесанные назад, открывали высокий чистый лоб. Со своего места Клавейн не мог
разглядеть глаза Мадемуазели: то ли они были закрыты, то ли опущены и устремлены на
веер. Все очертания дрожали, как мираж в пустыне.
- Что с ней случилось? - спросил он.
- Она мертва - в том смысле, который я придаю этому слову. Мертва более
тридцати лет. Но с момента своей смерти нисколько не изменилась. Никакого гниения,
никаких признаков обычных процессов разложения. При том, что внутри не вакуум -
иначе она не могла бы там дышать.
- Не понимаю. Она умерла в этой штуке?
- Это паланкин, мистер Клавейн. Она находилась в нем, когда я ее убил.
- Вы убили Мадемуазель?
Хи задвинул панель, загородив окошко.
- Я использовал оружие, разработанное в Кэнопи специально для убийства
герметиков. Так называемый "краболов". Достаточно прицепить его к стенке паланкина, и
оно пробуравит отверстие, не нарушая герметичности салона. Понимаете, внутри этих
носилок могли быть всякие неприятные сюрпризы, особенно если обитатели подозревали
о возможности покушения. Специфический газ, действующий на нервную систему, и все
такое.
- Продолжайте, - сказал Клавейн.
- Когда краболов достигает внутреннего пространства, он вводит заряд, который
затем детонирует с силой, достаточной для гибели любого организма, кто бы ни
находится внутри, хотя не повреждает ни стекло, ни прочие слабые места конструкции.
Нечто подобное используется против танков на Окраине Неба, так что мне известны
некоторые принципы работы этого оружия.
- Если краболов сработал, внутри не должно быть тела.
- Совершенно верно, мистер Клавейн. Поверьте, я знаю... и видел, что обычно
происходит.
- Но вы не убили ее.
- Я точно что-то с ней сделал - что именно, могу только догадываться. Когда
краббер сработал, мне было не до того, чтобы обследовать паланкин - пришлось еще
разбираться с ее союзниками. Прошло несколько часов. Когда я посмотрел в окошко, то
ожидал увидеть обычные красные пятна на стекле. Однако с телом почти ничего не
случилось. На нем были раны - очень тяжелые, безусловно смертельные. Но прошло еще
несколько часов, и я своими собственными глазами увидел, что они исчезли. Даже одежда
была без единой дырочки. С тех пор внутри этих носилок ничего не изменилось. Более
тридцати лет, мистер Клавейн.
- Это невозможно.
- Вы заметили, что глядели на нее словно через слой воды? Как будто каждая
клетка дрожит сама по себе. Это не оптическая иллюзия. Похоже, внутри есть еще что-то.
Мне очень интересно, в какой степени то, что мы видим, можно считать человеком.
- Вы говорите так, будто это не женщина, а какой-то инопланетянин.
- Думаю, в какой-то степени это верно. Но дальше я бы не стал рассуждать.
Хи повел гостя к выходу из комнаты. На пороге Клавейн рискнул обернуться, чтобы
взглянуть на паланкин, и вздрогнул. Очевидно, нынешний хозяин хранил это устройство
потому, что больше ничего не мог с ним сделать. Тело неуничтожимо и, скорее всего, в
других руках может стать опасным. В итоге, Мадемуазель погребли здесь - в здании,
которое она когда-то занимала.
- Я должен спросить... - начал Клавейн.
- Да?
- Зачем вы ее убили?
Хозяин закрыл дверь. Клавейн ощутил почти физическое облегчение. Похоже -
хотя это впечатление могло быть обманчивым, - что Хи тоже не получал никакого
удовольствия от визитов к Мадемуазель.
- Я убил ее по очень простой и очевидной причине, - сказал он. - У нее была
одна вещь, необходимая мне.
- И что это такое?
- Не могу сказать с уверенностью. Но мне кажется, именно та вещь, за которой
охотилась Скейд.
Глава 22
Ксавьер работал на корпусе "Штормовой Птицы", когда в ремонтную мастерскую
вошли двое странных посетителей. Он убедился, что ближайшие несколько минут
обезьяны прекрасно справятся и без него, и начал спускаться. Интересно, кого на этот раз
Антуанетта отправила куда подальше. Она умела делать это весьма доходчиво, как и ее
отец - один из приемов, благодаря которым Джон Бакс оставался при делах.
- Мистер Грегор Консодин? - осведомился первый из визитеров, вставая со стула,
когда Ксавьер вошел в приемную.
- Я не Грегор Консодин.
- Извините. Мне показалось, это...
- Ничего страшного. Я просто управляю делами в его отсутствие - он отбыл на
пару дней на Ванкуверскую Карусель. Меня зовут Ксавьер Лю, - сияющая улыбка. -
Чем могу помочь?
- Мы ищем Антуанетту Бакс, - сказал мужчина.
- В самом деле?
- Дело не терпит отлагательств. Мне стало известно, что ее корабль почти всегда
обслуживается в вашем доке.
Ксавьер почувствовал, как на затылке зашевелились волосы.
- И вы хотите...
- Зовите меня мистер Клок.
Лицо мистера Клока могло служить наглядным пособием по анатомии. Ксавьер мог
разглядеть под кожей каждую кость. Этот человек должен был через минуту умереть от
истощения, однако двигался с легкостью и изяществом балетного танцора.
Но это было еще полбеды. Мистер Клок пришел не один. Если первый, высокий и
тощий, напоминал владельца похоронного бюро, то второй был полной
противоположностью: приземистый, коренастый, сложенный как борец-профессионал.
Этот тип сидел перед кофейным столиком и, набычившись, изучал какую-то брошюру. У
его нога чернела бесформенная коробка размером ящик для инструментов.
Ксавьер посмотрел на свои ладони.
- Мой коллега, мистер Пинк.
Мистер Пинк поднял голову и покосился сперва на одного, потом на другого.
Ксавьер чудом сдержал удивление. Это был человек-свинья, причем с минимумом
человеческих черт. Он глядел исподлобья, на круглых надбровных дугах не было ни
единого волоска. Маленькие черные глаза-бусинки изучали Лю. Маленький вздернутый
нос... Ксавьеру доводилось видеть много странных человеческих лиц, но мистер Пинк
никогда не был человеком.
- Здрасти, - буркнул мистер Пинк и снова углубился в чтение брошюры.
- Вы не ответили на мой вопрос, - сказал Клок.
- А что вы спросили?
- По поводу корабля. Он принадлежит Антуанетте Бакс, верно?
- Мне просто поручили провести на нем ремонтные работы. Это все, что я знаю.
Клок кивнул, нехорошо улыбнулся, отошел к двери приемной и плотно прикрыл ее.
Мистер Пинк перевернул страницу и фыркнул - должно быть, в брошюре попалось чтото
забавное.
- Это не совсем правда, мистер Лю. Так?
- Извините?
- Присядьте, мистер Лю, - Клок указал на одно из кресел. - Пожалуйста. Дайте
своим ногам отдохнуть. Нам с вами нужно немного поговорить.
- А мне нужно в ангар, к моим обезьянам.
- Я уверен, в ваше отсутствие они не сделают ничего плохого. Так что... - Клок
снова указал на кресло, а свин поднял голову и в упор уставился на Ксавьера. -
Относительно мисс Бакс. В транспортных регистрационных документах - которые
находятся в открытом доступе - указано, что в данный момент ее корабль находится в
ремонтном ангаре, в которой работаете вы. Конечно, вы знаете об этом, верно?
Лю сел в кресло. Не сболтнуть бы лишнего...
- Догадываюсь.
- Я вас умоляю. На самом деле нет никакого смысла что-то скрывать. Данные,
собранные нами, указывают на... очень тесное сотрудничество между вами и мисс Бакс. И
вам совершенно точно известно, что "Штормовая Птица" принадлежит ей. На самом деле,
вам еще многое известно об этом судне, не правда ли?
- К чему вы ведете?
- Нам бы хотелось немного поговорить с самой мисс Бакс, если это возможно.
- Ничем не могу вам помочь.
Клок поднял одну бровь - тоненькую, почти невидимую.
- В самом деле?
- Если хотите с ней поговорить, ищите ее сами.
- Отлично. Я надеялся, что до этого не дойдет, но... - Клок посмотрел на свина.
Тот положил брошюру и встал. Он напоминал мускулистого самца гориллы, а двигался
так, словно готов был вот-вот растянуться. Проковыляв мимо Ксавьера, Мистер Пинк
направился к двери, унося свою черную коробку.
- Куда он собрался? - спросил Ксавьер.
- В док. Мистер Пинк блестяще разбирается в механике, мистер Лю. И может
починить все, что угодно. А также - обратите внимание - сломать.
Хи и Клавейн спустились еще на один этаж. Хозяин шел первым, обгоняя гостя на
пару. Клавейн смотрел на его широкую спину и блестящие бороздки волос, иссинячерных,
зачесанных назад и чуть смазанных гелем. Есть такая вещь, как удар в спину.
Похоже, этот человек не вполне догадывается о ее существовании. И Клавейн мог давно
покинуть эту чудовищную черную башню. Но в нем просыпалось необъяснимое желание
сотрудничать с Хи. В этом человеке было что-то странное и любопытное. Новый владелец
Замка Воронья знал о Скейд нечто такое, что было неизвестно Клавейну - даже если это
действительно составляло лишь часть правды. В свою очередь, Клавейн явно представлял
для него интерес. Они могли дать друг другу очень много.
Однако такая ситуация долго сохраняться не может. Мистер Хи был вежлив и
интересен, но Клавейн все-таки оставался его пленником. И еще оставалось дело, которое
требовало его внимания.
- Расскажите еще о Скейд, - сказал он. - Чего она на самом деле хотела от
Мадемуазель?
- Это будет непросто. Конечно, я постараюсь. Но вы должны меня простить: коечто
мне до сих пор непонятно. Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что когда-нибудь
смогу разобраться во всех тонкостях той операции.
- Начните сначала.
Теперь они оказались в чем-то вроде просторного коридора. Хи не спеша
проследовал мимо беспорядочно расставленных скульптур - что-то вроде сброшенных
чешуйчатых шкур огромных металлических драконов. Каждый постамент был снабжен
табличкой.
- Скейд интересовалась некоторыми технологиями, мистер Клавейн.
- Какими именно?
- Прогрессивными технологиями манипуляций с квантовым вакуумом. Я не
ученый, мистер Клавейн, так что имею весьма туманные представления об этих
принципах Как я понимаю, большинство свойств материи - в частности, инерция - на
самом деле напрямую вытекает из свойств вакуума, в котором она находится. Домыслы
чистой воды. Но кто сказал, что тем же Конджойнерам не пригодится возможность
контролировать инерцию?
Клавейн вспомнил о "Ночной Тени". Каким образом она оказалась в состоянии
догнать корвет, несмотря на более чем существенный отрыв? Техника управления
инерцией вполне такое позволяет. Тогда становится ясно, чем Скейд занималась на борту
во время предыдущей миссии. Скорее всего, производила окончательную настройку
новых систем - перед последними "ходовыми испытаниями". Почему такое устройство
не может существовать? Но тогда Хи тоже должен об этом.
- Мне неизвестно о программе, в которой бы исследовалась подобная возможность,
- сказал Клавейн, осторожно подбирая слова, чтобы избежать прямого обмана.
- Неудивительно. Даже у Объединившихся должны быть секреты друг от друга.
Как я понимаю, все находилось на стадии экспериментов - весьма опасных.
- Откуда изначально взялись технологии?
- А тут мы подходим к самому интересному. Кажется, Скейд очень хорошо
представляла, что ищет - равно как и другие Конджойнеры. Так ищут последнюю деталь
головоломки, которая почти собрана. Думаю, вы знаете, чем закончилась операция.
Внешне это выглядело полным провалом. Уцелела только сама Скейд, И ей удалось не
убежать обратно в ваше Материнское Гнездо с кучкой украденных предметов... - Хи
взглянул на Клавейна через плечо и многозначительно улыбнулся.
Коридор закончился. Они вышли на карниз с низким парапетом. Карниз опоясывал
помещение невероятных размеров с воронкообразным полом, который уходил в глубину
многоярусным амфитеатром. Клавейн перегнулся через парапет и заметил трубы и
вентиляционные отверстия, выступающие из непроглядно черных стен.
- Пожалуй, я повторю свой вопрос, - произнес он. - Кто изначально дал эти
технологии?
- Донор, - ответил Хи. - Примерно сто лет назад я узнал одну весьма
удивительную вещь. На этой планете находилось разумное инопланетное существо.
Несколько миллионов лет назад его корабль потерпел здесь крушение, однако сам пилот
почти не пострадал.
Он замолчал, наблюдая за реакцией собеседника.
- Продолжайте, - сказал Клавейн, решив не показывать интереса.
- К сожалению, я не первым узнал об этом несчастном существе. Нашлись люди,
которые обнаружили, что оно может давать им нечто весьма ценное - при условии, что
его будут держать взаперти и регулярно пытать. Это само по себе отвратительно. Тем
более что существо оказалось не просто разумным. Это был представитель древней
цивилизации, которая вышла в космос за миллиарды лет до человечества. На самом деле,
среди обломков его корабля до сих пор можно найти работающие устройства. Понимаете,
к чему я веду?
Они шли по одному из ярусов "амфитеатра". Клавейн до сих пор не догадался, для
чего служит это помещение.
- И одно из этих устройств... - осторожно проговорил он, - использует принципы
управления инерцией?
- Об этом позже. Признаюсь, я немного забежал вперед. Дело в том, что в прошлом
- весьма отдаленном - я уже имел дело с представителями этой расы. И представлял,
чего можно ожидать от этого существа.
- Будь я не столь открытым, я счел бы все это немного трудным для восприятия.
Хи остановился на углу и облокотился на низкое мраморное ограждение.
- Когда я расскажу вам больше, вы, возможно, начнете мне верить. Думаю, вы уже
успели заметить, что наша Вс
...Закладка в соц.сетях
