Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
... большее, чем постоянные отдаленные вспышки. Чувство
нереальности происходящего вселяло ужас.
- Давление падает, - объявила Вуалюмье. - Мне кажется, это результат
движения трубы. Она скользит через атмосферу со скоростью больше звуковой и создает
позади себя разреженную зону - тот просто не успевает заполнить пространство. Это
называется конус Марха* [Конус Марха - здесь область атмосферы с пониженной
плотностью, создающаяся позади объекта, движущегося со сверхзвуковой скоростью.
Имеет форму, приближенную к конической. (Прим. перев.)], мы как будто следуем за
сверхзвуковым самолетом.
- Звучит так, будто вы знаете, о чем говорите... это немало, во всяком случае, для
Инквизитора.
- Я этому училась, Овод. И у меня был хороший наставник.
- Ирина? - небрежно уточнил он.
- Мы неплохо работаем в паре. Правда, так было не всегда, - она посмотрела
вперед и указала на главный дисплей. - Смотри. По-моему, я что-то вижу. Давай
попробуем немного увеличить, а потом сматываем отсюда по-быстрому, обратно в
космос.
На экране появилось изображение трубы, которая погружалась в атмосферу под
углом к горизонту сорок-сорок пять градусов. Она рассекала темное небо ослепительной
серебряной полосой, похожей на воронку смерча, демонстрируя примерно восемьдесят
километров своей длины и исчезая сверху и снизу в слоях бурлящих облаков. Труба
казалась совершенно неподвижной, хотя за каждые четыре секунды погружалась в облака
на километр.
- И только-то, - проговорил Овод. - Не знаю, чего я ожидал, но здесь должно
быть что-то еще. Может быть, глубже... Как насчет продвинуться немного вперед?
- Нам придется пересечь границу звуковой скорости. Это будет куда жестче, чем
все, что было раньше.
- Выдержим?
- Попытаемся.
Вуалюмье скорчила гримасу и снова склонилась к пульту управления. Воздух перед
трубой был совершенно чистым и спокойным, словно от нее не разбегались в разные
стороны ударные взрывные волны. Каждый оборот преображенного спутника заставлял
трубу, вытекающую из него, описывать зигзаги размахом в тысячи километров.
Непосредственно перед ее поверхностью воздух давление сжимало воздух, образуя
жидкий слой сантиметровой толщины и формируя по всей ее длине те самые V-образные
ударные волны. Обойти трубу, не пересекая крыло сжатого и раскаленного воздуха, было
невозможно. Ничего не оставалось, кроме как сделать крюк радиусом несколько тысяч
километров.
Наконец шаттл подошел почти вплотную. По ведущему краю труба горела вишневокрасным,
очевидно, нагреваясь от трения об атмосферу. Но Овод не заметил даже намека
на повреждения.
- Эта штука запитывается внизу, - объявил он. - Но там ничего нет, кроме газа.
- Ошибаешься, - возразила Вуалюмье. - Сотнями километров ниже лежит слой
жидкого водорода. Еще глубже - металлический водород. И где-то под ним находится
каменистое ядро.
- Ана, если они собрались разобрать на запчасти такую планету, чтобы добраться
до какого-то камушка... Каким образом они собираются это провернуть? У вас есть хоть
какая-нибудь идея?
- Пока нет. Может быть, мы скоро выясним.
Шаттл пересек звуковой барьер. В какой-то момент Оводу показалось, что корабль
развалится - в конце концов, конструкция не была рассчитана на подобные нагрузки. В
треске корпуса слышался стон раненого животного. Все датчики на пульте управления
истерически замигали красным. И вдруг стало очень тихо. Шаттл плыл, словно корабльпризрак
по спокойному морю. Пульт ожил, пронзительные голоса, вопящие об опасности
из каждого динамика, смолкли.
- Прорвались, - выдохнула Вуалюмье. - Думаю, все цело. Овод... Давай больше
не искушать судьбу.
- Хорошо. Но мы уже столько прошли, так что... ну... это... было бы глупо не
заглянуть немного глубже, правда?
- Нет.
- Если хотите, я вам помогу. Но мне надо знать, во что я впутываюсь.
- Шаттл не выдержит.
Овод улыбнулся.
- Он просто вытерпит чуть больше того, на что рассчитан. И не будьте такой
пессимисткой.
Представитель Демархистов вошла в белую, почти стерильную комнату и смерила
Клавейна взглядом. У нее за спиной стояли трое полицейских Феррисвиля, которые
задержали Невила в терминале отправки, и четверо солдат-Демархистов. Последние сдали
свое оружие, но в своей мощной огненно-красной броне по-прежнему выглядели
угрожающе. Клавейн почувствовал себя старым и беспомощным. Он полностью зависел
от милости своих новых покровителей и знал это.
- Сандра Вой, - представилась женщина. - А вы, как я понимаю - Невил
Клавейн, Конджойнер. Почему вы хотели видеть меня?
- Я больше не принадлежу фракции Конджойнеров.
- Это меня не интересует. Почему именно я? По словам представителей
Феррисвильской администрации, вы просили пригласить меня.
- Мне показалось, что вы сможете меня выслушать беспристрастно. Понимаете, я
знал кое-кого из ваших родственников. Например, вашу прапрабабушку... если вы не
однофамильцы. Мне так и не удалось разобраться, кто есть кто в нынешнем поколении.
Женщина пододвинула белый стул и села напротив Клавейна. Демархисты
претендовали на воссоздание старомодной системы чинов и званий. Капитаны назывались
командирами корабля, генералы - специалистами стратегического планирования.
Разумеется, все эти нюансы требовали введения соответствующих знаков отличия. Сандра
Вой была бы возмущена до глубины души, если бы кто-нибудь посмел не догадаться, что
множество цветных полосок и колец на груди ее куртки обозначают конкретное воинское
звание.
- За последние четыреста лет другой Сандры Вой не было, - отчеканила она.
- Я знаю. Предыдущая погибла на Марсе, во время мирных переговоров с
Объединившимися.
- Я обойдусь без урока древней истории.
- Факты остаются фактами, сколько бы лет не прошло. Мы с Сандрой вместе
участвовали в миротворческой миссии. После ее смерти я перешел на сторону
Объединившихся и до последнего времени был с ними.
Молодая Сандра Вой бросила на него пронзительный взгляд. Имплантанты
Клавейна уловили стремительный поток данных, входящих и выходящих из ее мозга.
Картина впечатляла. Со времен Эпидемии Демархисты весьма преуспели в развитии
нейронной огментации.
- Это не согласуется с нашими данными.
Клавейн поднял бровь.
- Не согласуется?
- Именно. Наша разведка сообщает, что Невил Клавейн прожил не более чем сто
пятьдесят лет после того, как перешел на сторону Конджойнеров. Следовательно, это не
вы.
- Сто пятьдесят лет назад я покинул Населенный космос и отправился в
межзвездную экспедицию. Я вернулся совсем недавно. Поэтому обо мне нет никаких
упоминаний. Что это меняет? Конвент уже подтвердил, что я Конджойнер.
- Это может быть ловушкой. Почему вы решили стать перебежчиком?
Она снова его удивила.
- Почему бы и нет?
- Возможно, вы слишком увлеченно читали наши газеты. В таком случае, у меня
для вас потрясающая новость: ваша сторона победит в этой войне. Одним "пауком"
больше, одним меньше... для нас это ничего не меняет.
- Никогда об этом не думал, - сказал Клавейн.
- И что?
- Я принял решение по совсем другой причине.
Шаттл спускался все ниже и ниже, постоянно опережая сверхзвуковой фронт
машины Подавляющих. Туманное пятно на дисплее пассивного радара - неизвестный
объект-преследователь - по-прежнему держал дистанцию в тридцать тысяч километров,
то появляясь, то исчезая, но следовал за шаттлом, как на привязи. Дневной свет неуклонно
слабел, пока небо не стало почти таким же, как неподвижная чернота внизу. Ана Хоури
выключила освещение в кабине, надеясь улучшить видимость, но это принесло мало
пользы. Единственным источником света была вишнево-красная стенка трубы, похожая
на резаную рану, но даже она уже потускнела. Труба двигалась со скоростью двадцать
пять километров в секунду относительно атмосферы. Угол ее наклона приближался к
девяноста градусам по мере приближения к зоне, где водород переставал быть газом и
превращался в жидкий металл.
Из динамика донеслось еще одно предупреждение, и Хоури вздрогнула.
- Мы не можем опускаться глубже. Сейчас я не шучу. Нас просто расплющит. За
бортом уже пятьдесят атмосфер, и эта штука все еще у нас на хвосте.
- Еще немного, Ана. Мы можем достигнуть зоны перехода?
- Нет, - нетерпеливо возразила она. - Во всяком случае, не на этой посудине.
Шаттл предназначен для полетов в атмосфере, а в жидком водороде он завязнет, потом
упадет и взорвется. Думаю, нам такое не подходит.
- Однако трубу давление не беспокоит, верно? Мне кажется, она опускается
намного глубже. Как вы думаете, сколько километров успели проложить машины? Один
километр в четыре секунды, так? Где-то тысяча километров в час. Да они уже могли
обмотать планету несколько раз.
- Мы не знаем... что происходит.
- Нет. Но можем попробовать догадаться. Как думаете, Ана, что мне пришло в
голову?
- Уверена, ты скажешь.
- Это обмотка, - Овод улыбнулся. - Как у электромотора. Конечно, я могу
ошибаться.
Дальше все произошло быстро. Ана не ожидала подобного и на мгновение, несмотря
на военную подготовку, застыла от удивления. Овод одним движением поднялся с кресла
и шагнул к ней через кабину. Сейчас скорость была чуть меньше орбитальной, и его тело
стало тяжелее, но ненамного. Плавность и координация его движений казалась
невероятной. Очень аккуратно, почти нежно, Овод извлек Вуалюмье из кресла пилота.
Она пыталась сопротивляться, но противник оказался намного сильней и ловко парировал
выпады. Дело было не в том, что Ана потеряла форму. Овод явно не уступал ей ни в
технике рукопашного боя, ни в опыте.
- Полегче, полегче. Я не хочу делать вам больно.
Он усадил Хоури в кресло пассажира, заставил подсунуть ладони под ягодицы.
Прежде, чем она успела опомниться, ремни безопасности были плотно застегнуты. Овод
осведомился, может ли она дышать и, получив утвердительный ответ, затянул их потуже.
Хоури извивалась, но лямки держали ее крепко.
- Овод, твою мать!.. - резко сказала она.
Бывший пленник легко забрался в сиденье пилота.
- А теперь немного поиграем. Расскажете все, что я хочу знать - или мне придется
принять некоторые дополнительные меры?
Он пробежался пальцами по панели управления. Корабль накренился, и динамики
истошно взвыли.
- Овод...
- Простите. Когда я за вами наблюдал, это казалось намного проще. Вы просто
хотели меня немного запутать, правда?
- Ты не можешь управлять кораблем!
- Я это уже делаю, верно? Так... а это что у нас делает? Давайте посмотрим...
Результат был еще более впечатляющим. К сигналу тревоги присоединился целый
хор. Однако шаттл начал повиноваться, медленно, но верно. Потом Хоури увидела, как
стрелка на индикаторе искусственного горизонта поползла вбок. Корабль заваливался на
правый борт. Овод резко поворачивал.
- Восемьдесят градусов... Девяносто... сто...
Он считал спокойно и методично.
- Овод, прекрати. Ты поворачиваешь прямо к ударной волне.
- А что, неплохая идея. Как думаете, корпус выдержит? Если верить вам, он уже
должен был рассыпаться. По-моему, все пока в порядке... Вот и славно. Полагаю, мою
гипотезу стоит проверить, верно?
- Овод, что бы ты ни задумал...
- Я ничего не задумал, Ана. Просто пытаюсь подвергнуть нас крайней опасности.
Вам что-то непонятно?
Хоури попыталась вывернуться еще раз, но безуспешно. Овод оказался слишком
сообразительным. Не удивительно, что этот ублюдок ускользал от правительства в
течение многих лет. Ана вновь почувствовала, что поневоле им восхищается... правда,
сейчас восхищение было изрядно приправлено злостью.
- Мы не сделаем этого, - сказала она.
- Нет, сделаем. Может быть. Думаю, тогда нам ничто не поможет. Однако можно
поступить иначе. Ответы - вот что мне нужно.
- Я тебе все рассказала...
- Вы мне вообще ничего не рассказали. Я хочу знать, кто вы такие. Знаете, когда я
первый раз понял, что дело нечисто?
- Нет.
Хоури уже понимала, что он даже пальцем не пошевелит, пока не получит ответ.
- Голос Ирины. Я был уверен, что где-то слышал его раньше, понимаете? Так вот, в
итоге я вспомнил. Обращение Илии Вольевой к Ресургему - незадолго до того, как она
взорвала ту колонию. Это случилось давно, но старые раны заживают долго. Мне кажется,
здесь мало говорить о фамильном сходстве.
- Полное непопадание, Овод.
- Да неужели? А как правильно?
Новые сигналы тревоги вплелись в разноголосый хор. Овод немного сбросил
скорость, но шаттл все еще покрывал несколько километров в секунду, двигаясь
навстречу ударной волне. Хоури надеялась, что у нее просто разыгралось воображение, но
словно наяву видела, как вишнево-красный разрез приближается к ним через черноту.
- Ана?..
- Будь ты проклят!
- О! Кажется, у нас прогресс.
- Возьми выше. Поверни назад.
- Через минуту. Как только услышу волшебные слова. Правда - вот все, что от вас
требуется.
Инквизитор глубоко вздохнула. Свершилось. Крушение всех продуманных и
взвешенных планов. Они делали ставку на Овода, а он оказался умней, чем ожидалось.
Конечно, им следовало это предвидеть - в самом деле, следовало. И Вольева, будь она
неладна, оказалась права. Этого мерзавца не следовало на парсек подпускать к
"Ностальгии по Бесконечности". Они могли найти другой способ убедить его. В конце
концов, Илиа не должна была поддаваться на ее уговоры...
- Скажи хоть слово, Ана. Ничего, что я перешел на "ты"?
- Ладно. Катись оно все к дьяволу... Ирина - Триумвир. Мы пудрили тебе мозги с
первого слова. Все, счастлив?
К ее радости, Овод не ответил - он увлеченно разворачивал шаттл. Перегрузка
буквально вдавила Хоури в кресло: Овод запустил двигатели на полную мощность, чтобы
обогнать ударную волну. Из темноты, прямо на них, словно окровавленное лезвие катаны,
неслась синевато-багровая полоса. Хоури смотрела в задний иллюминатор. Она видела,
как эта полоса растет, догоняя шаттл, превращаясь в стену, алую и яркую, как
расплавленный металл. Сигналы тревоги орали и вопили на разные голоса, сливаясь в
жуткую какофонию. Затем с обеих сторон стены начала наползать пелена облаков -
словно перед ней сходился темно-серый занавес. Багровая полоса сужалась, отступала,
угроза осталась позади.
- Думаю, мы сделали это, - сказал Овод.
- А я думаю, нет.
- Что?
Ана кивнула на дисплей радара. Туманное пятно, которое ползло за ними от самой
границы с атмосферой Руха, исчезло. Теперь на его месте горела россыпь пятен
поменьше. Они поступали со всех сторон. Их было не меньше дюжины. Пятна уже не
мигали, подобно предыдущему. Они приближались, преодолевая несколько километров в
секунду, с явным намерением окружить шаттл.
- Похоже, на нас отреагировали, - сказала Хоури. Ее голос звучал намного
спокойней, чем она ожидала. - Похоже, граница все-таки есть, и мы ее перешли.
- Поднимаемся на полной скорости.
- Думаешь, это хоть что-нибудь изменит? Подавляющие будут здесь примерно
через десять секунд. Полагаю, ты достиг того, чего хотел. Или сейчас достигнешь.
Наслаждайся моментом, потому что удовольствие долго не продлится.
Овод посмотрел на Ану - как ей показалось, с чем-то вроде восхищения.
- Ты уже бывала тут раньше, верно?
- Тут?
- На краю смерти. Ты придаешь этому мало значения.
Пятна пересекли последний концентрический круг на дисплее. Они находились не
больше чем в нескольких километрах от корабля, сбрасывая скорость по мере
приближения. Хоури включила активные сенсоры, зная, что хуже уже не будет. Шаттл
обнаружен, и они ничего не потеряют, если получше разглядят эти штуки, которые
намерены взять их в кольцо. Между объектами оставались довольно большие
промежутки. Впрочем, попытка к бегству была обречена на провал. Еще минуту назад в
обозримом пространстве не было ни одной машины. Это означало, что Подавляющие
могут двигаться в атмосфере, словно в вакууме.
Овод уводил корабль вертикально вверх. Хоури сделала бы на его месте то же самое,
даже понимая, что это бесполезно. Они подошли слишком близко к эпицентру активности
Подавляющих и теперь расплачивались за свое любопытство - как это в свое время
случилось с Силвестом.
От активных радаров было немного пользы. Казалось, очертания приближающихся
машин сбивают их с толку. Сенсоры массы регистрировали призрачные сигналы на
пределе чувствительности, которые едва выделялись в фоне атмосферы Руха. Однако коечто
удалось рассмотреть. Сквозь атмосферу в направлении шаттла плыли ясные темные
тени. Именно "плыли". Это слово лучше всего описывало характер их движений -
извивающихся, текучих, волнообразных. Именно так двигается осьминог в толще воды.
По размеру машины не превосходили шаттл и состояли из миллионов мелких элементов.
Непрерывный плавный танец черных кубов самой разной величины... Больше никакие
детали не просматривались - только абсолютная чернота движущихся силуэтов, в
которой лишь изредка, то тут, то там, вспыхивали синие и розовато-лиловые сполохи.
Основной рой сопровождали несколько мелких скоплений. Время от времени они
сближались, протягивая друг к другу полосы-перетяжки, по которым пробегали
пульсирующие волны. Потом две массы разъединялись или сливались в единое целое.
Между чернильными пятнами проскакивали пурпурные молнии, на мгновение заключая
шаттл в светящуюся многоугольную клетку и вновь рассыпаясь. Ощущение неизбежной
смерти оставалось ясным - и в то же время отошло куда-то на задний план. Картина
завораживала красотой и внушало отвращение. Хоури начинало укачивать. То, что
происходило в ее голове, было по сути своей чуждо человеческому сознанию. Эта
волнующаяся, плывущая масс вызывала какое-то неописуемое ощущение. В этот момент
Хоури поняла, что они с Вольевой фатально недооценили противника. Просто потому, что
еще его не видели.
Машины уже находились всего в сотне метров от корабля. Они образовали что-то
вроде раковины, которая скручивалась и уплотнялась, затягивая жертву. Небо скрылось и
лишь иногда просвечивало сквозь срастающиеся щупальца, которые тянулись между
темными массами. Зачарованно глядя на фиолетовые арки молний, брызги света, на
дрожащие полотнища и танцующие россыпи плазмы, Хоури видела, как несколько
толстых хоботов устремляются к шаттлу. Казалось, они хотят пробуравить обшивку и
пробраться внутрь. Двигатели все еще работали на полной тяге, из сопел рвалось пламя,
но Подавляющие не обращали на это внимания - казалось, оно проходит прямо сквозь
них.
- Овод?
- Извини, - на этот раз в его голосе звучало искреннее сожаление. - Я должен
был это предвидеть. Я всегда... вызывал ответную реакцию.
- Честно? Я тебя не виню. На твоем месте...
- Значит, мы оба сваляли дурака. И нам нет оправданий.
Что-то громко лязгнуло, ударив по корпусу. Потом еще и еще. Голос из динамика
больше не кричал о необратимой потере давления, не предупреждал об остановке
двигателей. Он сообщал, что корабль поврежден, обшивка пробита. Потом раздался
отвратительный скрежет - как будто огромные когти скребли металл. Толстое щупальце,
слепленное из тысяч крошечных кубиков, уперлось в иллюминатор. Его скругленное
окончание извивалось, и это движение гипнотизировало, точно водоворот. Хоури
попыталась дотянуться до пульта, чтобы закрыть ставни, как будто это могло задержать
Подавляющих хотя бы на несколько секунд.
Корпус шаттла затрещал. Внутрь просунулось одно щупальце, за ним другие.
Дисплеи сенсоров отключались или превращались в неподвижные абстрактные картинки.
- Почему-то они нас еще не убили... - пробормотал Овод.
- Ага, - отозвалась Хоури. - По-моему, им интересно, на что мы похожи.
Послышался новый звук, которого она боялась больше всего. Это был визг металла,
который рвали снаружи. Давление в кабине почти мгновенно упало, и у Хоури заложило
уши. Сейчас она умрет. Еще секунда или две. Есть вещи похуже, чем смерть в ядовитой
атмосфере газового гиганта. Например, то, что могут сотворить эти омерзительные
машины. Что они сделают, когда доберутся до них? Расчленят, как корпус шаттла? Хоури
уже успела смириться с этой мыслью, когда давление стабилизировалось. Каким-то
образом разрыв в обшивке был ликвидирован.
- Ана, - сказал Овод. - Смотри.
Люк, ведущий на главную палубу, стал похож на чернильную лужу, по которой
пробегала рябь. Казалось, что-то не дает этой абсолютной тьме выплеснуться наружу.
Хоури почувствовала легкий ветерок, словно в кабине заработали тысячи беззвучных
маленьких вентиляторов, направленных в разные стороны. Изредка в черноте возникали
пульсирующие розовые и фиолетовые вспышки, подчеркивая ее устрашающую глубину.
Внезапно Ана заметила, что их непрестанное мельтешение на миг прекратилось. Похоже,
машины обследовали начинку корабля осознали, что добрались до самой ценной его
детали - живой.
Теперь что-то вырастало из переборки. Сначала это был выпуклый черный пузырь
диаметром с ягодицу Хоури. Потом пузырь превратился в конус, его вершина начала
удлиняться, точно росток. На кончике появилось приплюснутое утолщение, которое
покачивалось в разные стороны, словно нюхало воздух. Крошечные, почти невидимые
машины окружали его туманным ореолом, иногда сгущавшимся в плотную дымку. Все
происходило в полной тишине - лишь изредка раздавались потрескивания и чуть
слышные щелчки. Щупальце продолжало расти, пока не достигло метровой длины,
покрыв примерно половину расстояния между переборкой и креслами. На мгновение оно
замерло, потом повернулось в одну сторону, в другую... Какой-то черный сгусток,
похожий на гематитовый василек, пролетел мимо Хоури, едва не задев ей бровь, и снова
слился со стволом. Черная масса раздвоилась и с пугающей настойчивостью начала
вытягиваться дальше - одно щупальце в сторону Хоури, другое к Оводу. Видно было,
как происходит этот рост: маленькие кубики перетекали от основания к концу, отчего по
щупальцу пробегала тошнотворная конвульсия, потом некоторое время набухали и
сокращались и наконец замирали в нужном положении.
- Овод, - сказала Ана. - Слушай меня. Мы можем уничтожить корабль.
Он кивнул.
- Что делать?
- Освободи меня, и я сделаю это. От тебя шаттл команды на самоуничтожение не
примет.
Овод приподнялся - всего на дюйм. Щупальце мгновенно выпустило новый
придаток и прижало его к креслу. Подавляющие действовали на удивление аккуратно,
словно не хотели раньше времени повредить людям. Однако освободиться Овод не мог.
- Прекрасная попытка, - прокомментировала Хоури.
Кончик другого щупальца уже покачивался в дюйме от нее. По мере приближения
он многократно ветвился, и теперь перед лицом Хоури висело нечто вроде черной руки с
множеством пальцев. Эти пальцы или отростки должны были вот-вот проникнуть в нее -
через глаза, рот, нос, уши, сквозь кожу, в плоть и кости. Отростки расщеплялись до
бесконечности, как бронхиолы, и превращались в тончайшие иглы, образуя у нее перед
лицом серо-черную туманность.
Щупальце замерло и отодвинулся на дюйм. Хоури закрыла глаза. Сейчас
Подавляющие нанесут удар. Потом она ощутила острый укол прохлады под веками -
такой быстрый и аккуратный, что Хоури почти не почувствовала боли. Секундой позже то
же самое ощущение возникло в слуховом канале, а через мгновение - а может быть, и
больше, она уже не почти не чувствовала времени - Подавляющие достигли ее мозга. На
Хоури обрушился поток образов, мешанина чувств и ощущений. Какие-то символы
сменяли друг друга, беспорядочно и непоследовательно - и в то же время в этом было
что-то от ровного движения магнитной ленты. Хотелось закричать или сделать что-нибудь
еще, что могло бы показаться нормальной человеческой реакцией... Но Хоури не могла
пошевелиться. Даже мысли текли вяло, словно черные машины мешали им своим
присутствием. Густая, как гудрон, масса вползала в каждый уголок мозга, не оставляя
места для сущности, которая до сих пор считала себя Аной Хоури. Но то, что еще
сохранялось в каких-то нишах, осознавало: как бы машины не пропихивались в нее,
двухсторонний поток данных сохраняется. Она начала смутно ощущать, что через те же
каналы, по которым ее сознание наводнялось образами, может познавать окутывающую
черную массу, выходить за пределы собственного мозга и двигаться по "стволу" в рой
машин, которые облепили захваченный шаттл.
Почти сразу же она почувствовала Овода. Он был присоединен к той же сети, жадно
и методично собирающей информацию, и его ощущения в точности совпадали с
ощущениями самой Хоури: обездвиженный, сдавленный, он не в состоянии кричать или
даже представить облегчение, которое последовало бы за криком. Она попыталась
дотянуться до него - по крайней мере, дать ему знать, что она еще существует, что кто-то
во Вселенной осознает, через что ему приходится проходить. И в то же время Хоури
чувствовала, как Овод тянется к ней. Казалось, они пытаются соединить пальцы через
нейропространство, подобно двум любовникам, тонущим в чернилах. Процесс
продолжался. Машины не спеша анализировали Ану, чернота проникала в самые древние
слои ее сознания. Это оказалось худшим из всего, что ей когда-либо доводилось
пережить. Это было хуже любой пытки или симуляции пыток, которые, как знала Хоури,
были в ходу на Окраине Неба. Это было даже хуже того, что с ней когда-то делала
Мадемуазель. И только одно приносило некоторое облегчение: сейчас Хоури была лишь
очень маленькой частью собственной личности. Когда все закончится, она будет
свободна.
Но затем что-то изменилось. Хоури поймала это едва ощутимое ощущение через
каналы сбора данных. На периферии облака, которое окружало корабль, произошло какоето
волнение. Овод тоже почувствовал это: патетический всплеск надежды, который достиг
сознания Хоури через канал, соединяющий их. Для надежды не было никаких оснований.
Просто перегруппировка машин перед следующей фазой ликвидации...
Хоури ошиблась.
Она почувствовала, как в нее вошло нечто третье. Нет, не Овод. Это сознание было
чистым, как звук колокола, бесконечно спокойным и не имело ничего общего с жестоким,
душащим присутствием черных машин. Оно вызывало любопытство, но не стесняло, хотя
страх еще не покинул Хоури. Ана улавливала отголоски ужаса, которые исходили от
Овода, но сама испытывала скорее что-то похоже на настороженность. Одновременно к
ней внезапно вернулась небольшая ч
...Закладка в соц.сетях
