Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...аску, скривилось - это должно было означать улыбку... Улыбку
привидения, страдающего парезом лицевых мышц.
- Но мы еще согласны решить дело переговорами. Я разрешаю тебе выбрать место,
Клавейн. Скажи только слово, и мы встретимся на твоих условиях. Маленькая планета,
комета, открытый космос - меня это совершенно не волнует.
Он уничтожил сообщение. Можно не сомневаться: заявление Скейд - блеф чистой
воды. Она не могла засечь двигатели. А последняя часть послания, призыв ответить -
скорее всего, просто попытка заставить беглеца выйти на связь и выдать свое
местоположение.
- Скейд, хитрюга... - сказал Клавейн. - Но я, к сожалению, намного хитрее.
Однако ситуация настораживала. Преследователь слишком быстро набирал
скорость. Похоже, насчет скоростных возможностей "Ночной Тени" Скейд не обманула.
За ним гнался корабль - более мощный, чем все, которыми располагало
Материнское Гнездо, и разрыв сокращался с каждой секундой.
Клавейн откусил еще кусочек тоста и прослушал чуть более продолжительный
фрагмент Квирренбаха.
- Следующие, - сказал он.
- У вас больше нет сообщений, - ответил корвет.
Клавейн изучал сводку новостей, когда корвет принял новый пакет сообщений. Судя
по аннотациям, на сей раз автором посланий была не Скейд.
- Проиграй их, - осторожно сказал Клавейн.
Первое послание пришло от Ремонтуа. Он материализовался в рубке, похожий на
лысого херувима. Изображение было гораздо более "живым", чем в посланиях Скейд, а в
голосе даже угадывались эмоции. Ремонтуа склонился к объективу, в его глазах была
мольба.
- Клавейн, я надеюсь, ты прослушаешь это сообщение. И не просто прослушаешь,
но и услышишь то, что я хочу сказать. Если ты получил послания Скейд, то, думаю, уже
понял, что тебе ничего не светит. Она тебя не обманывала. Она убьет меня, если узнает, о
чем я собираюсь тебе рассказать. Но я помню твою привычку уничтожать записи передач,
так что вряд ли что-нибудь выплывет наружу. Так вот, слушай. На "Ночной Тени"
находится экспериментальная установка. Помнишь, ты говорил, что во время первых
полетов Скейд проводила на корабле какие-то испытания? Но ничего конкретного мы так
и не выяснили. Клавейн, это была машина для управления инерцией. Не буду врать, что
понимаю принцип ее действия, но само это действие пережил на собственной шкуре. В
буквальном смысле слова. Мы разогнались до четырех "g" - ты можешь сам подсчитать.
Если я тебя еще не убедил, очень скоро ты получишь подтверждение - может быть,
параллактическим сведениям об источнике сигналов ты поверишь. Все, что я говорю -
правда. Скейд уверяет, что это не предел, и корабль может в несколько раз уменьшить
свою массу.
Ремонтуа посмотрел в упор, словно мог видеть Клавейна в объективе камеры.
- Мы можем считывать излучение твоих двигателей. Мы наводимся на них. Ты не
сможешь уйти, Клавейн, так что даже не пытайся. Я прошу тебя, как друга. Я хочу
увидеться с тобой снова, поговорить, посмеяться.
- Сбросить, и следующее, - сказал Клавейн.
Корвет подчинился. Вместо Ремонтуа в рубке возникла Фелка.
Клавейн вздрогнул от удивления. До сих пор он не задумывался о том, кто входил в
команду преследователей. Он точно знал, что среди них будет Скейд. Клавейн убедился в
этом, когда наблюдал пуск ракет, от которых он ушел. Значит, она добилась того, чтобы
командовать операцией. Ремонтуа присоединился из чувства долга перед Материнским
Гнездом. Возможно, он считает это чем-то вроде священной миссии, так как только ему
по силам выследить Клавейна.
Но Фелка? Он ожидал увидеть кого угодно, но только не ее.
- Клавейн, - ей было тяжело говорить при ускорении в четыре "g", и голос
напряженно дрожал. - Клавейн... пожалуйста. Тебя хотят убить. Скейд не станет
заботиться о том, чтобы сохранить тебе жизнь, что бы она ни говорила. Она хочет одного
- сцапать тебя и ткнуть носом в то, что ты сделал...
- Что я сделал? - спросил он, словно забыв, что говорит с голограммой.
- ... И если ей это удастся - не думаю, что ты заживешься на свете. Но если ты
заглушишь двигатели и сдашься, и расскажешь Материнскому Гнезду, почему сделал то,
что сделал, мне кажется, есть надежда. Ты еще слушаешь, Клавейн?
Она приблизилась настолько, что изображение ее лица заполнило весь экран.
- Я хочу, чтобы ты вернулся домой, вот и все. Мне даже не хочется спорить с
тобой. Я сама во многом сомневаюсь - я имею в виду то, что тут происходит. Клавейн, и
не могу сказать, что...
Фелка потеряла нить рассуждений. Несколько долгих мгновений она смотрела в
бесконечность, прежде чем заговорила снова.
- Клавейн... мне надо тебе кое-что сказать... это может оказаться важным. Я
никогда не говорила об этом раньше, но сейчас, кажется, подходящий момент. Скажешь,
это цинизм? Да, наверное. Но, по-моему, это единственный способ уговорить тебя
вернуться. Вряд ли возможно найти другую причину. Надеюсь, ты меня простишь.
Клавейн ткнул пальцем переборку и выключил музыку. На какой-то пронзительный
миг в рубке стало очень тихо. Лицо Фелки нависало над ним. Потом она нарушила
молчание.
- Это произошло на Марсе, когда ты в первый раз попал в плен к Галиане. Она
продержала тебя несколько месяцев, потом освободила. Ты должен помнить о том, каково
это - быть в плену.
Клавейн кивнул. Конечно, он помнил. И какая разница, что с тех пор прошло
четыреста лет?
- Гнездо Галианы было окружено со всех сторон, но она не собиралась сдаваться.
Она строила планы на будущее. У нее были большие планы. В том числе и привлечение
значительного числа сторонников. Но Гнезду не хватало генетического разнообразия.
Галиана пользовалась любой возможностью завладеть новыми образцами ДНК. Клавейн,
ты никогда не занимался с ней любовью на Марсе, однако для нее не составило труда
получить генетический материал без твоего ведома.
- И она... - прошептал он.
- После того, как ты вернулся к своим, она совместила твою ДНК со своей, сплела
их. Затем из полученной ДНК создала меня. Я родилась в искусственной матке, Клавейн,
но все равно я ее дочь. И твоя.
- Следующее сообщение, - сказал он, прежде чем Фелка успела произнести
следующее слово. Это было слишком. Слишком сильно. Он не мог переварить
информацию за один раз, хотя всего лишь получил подтверждение тому, что всегда
подозревал. И о чем молился.
Но сообщений больше не осталось.
Поддавшись минутному порыву, Клавейн приказал корвету развернуться и ответить
Фелке. Но предусмотрительность и осторожность старого солдата сделали свое дело:
корабль предусмотрительно стер все записи, так что послание осталось только в памяти
Невила.
Клавейн сидел в молчании. Он был вдали от дома, вдали от друзей, он затеял то, во
что сам до конца не верил. Можно почти не сомневаться: скоро он погибнет, и никто не
запомнит его иначе, как предателя. Даже враги. А теперь еще это сообщение, которое
прибыло через пространство, чтобы раздирать его болью. Он говорил Фелке "до
свидания", обманывая себя, убеждая себя в том, что больше не думает о ней как о дочери.
Покидая Материнское Гнездо, Клавейн почти верил в это.
Но сейчас она рассказала ему правду. Это могло быть только правдой. И если он не
вернется, то никогда больше не увидит ее.
Однако пути назад не было.
Клавейн заплакал. Больше ему ничего не оставалось.
Глава 16
Овод делал свои первые шаги на борту "Ностальгии по Бесконечности". Он смотрел
по сторонам с безумными, широко распахнутыми глазами, отчаянно пытаясь не упустить
ни одной детали, ни одного нюанса, который мог бы указывать на обман, ни малейшего
намека на то, что окружающие предметы не являются тем, чем кажутся. Он даже боялся
моргать. А что если жизненно важная ошибка, срывающая все покровы, произойдет, когда
его глаза окажутся закрытыми? Что если эти женщины только и ждут, пока он моргнет -
словно фокусники, которые играют на невнимательности зрителей?
Однако никакого подвоха обнаружить не удавалось. Допустим, полет на шаттле
можно было инсценировать... хотя Овод с трудом представлял, как такое возможно. Но
подделать корабль...
Он совершил полет через пространство. Он находится не на Ресургеме, а внутри
колоссального звездолета - давно потерянного субсветовика, принадлежащего
Триумвиру Вольевой. Даже гравитация здесь была иной.
- Вы не могли такое создать... - объявил он, следуя за своими провожатыми. - И
тем более за шестьдесят лет. Если вы не Ультра - а вы не Ультра. Да и зачем бы вам
такая инсценировка?
- Следовательно, ты веришь тому, что мы рассказали? - спросила Инквизитор, но
это прозвучало как утверждение.
- У вас есть космический корабль межзвездного класса. Вряд ли это можно
отрицать. И он, по крайней мере, не меньше "Лорина" - если я правильно понял. Но ведь
вы не сможете разместить на нем двести тысяч "спящих", правда?
- Это и не понадобится, - откликнулась ее подруга. - Имей в виду: это
спасательная операция, а не развлекательный круиз по Галактике. Все, что нам надо -
просто увезти людей с Ресургема. Самых уязвимых мы разместим в криосаркофагах. А
большинству придется бодрствовать, причем не в самых комфортных условиях. Само
собой, удовольствия от этого будет мало, но лучше неудобства, чем смерть, можешь мне
поверить.
Спорить было бессмысленно. Тем более, он не мог предложить ни одного варианта
эвакуации со всеми удобствами.
- Сколько времени, по вашим оценками, людям придется провести на борту,
прежде чем они смогут вернуться на Ресургем? - спросил Овод.
Женщины переглянулись.
- Возможно, они никогда не вернутся, - ответила та, что постарше.
Овод передернул плечами.
- Когда мы высадились, на этой планете не было ничего, кроме камней. Будет
нужно - начнем все с нуля.
- Конечно. Если будет на чем начинать, - она на ходу постучала согнутым
пальцем по переборке корабля. - А такое не исключено, Овод. Но люди могут
находиться здесь столько, сколько понадобится. Годы, даже десятилетия.
- Тогда что нам мешает достигнуть другой системы? - спросил Овод. - В конце
концов, это субсветовик.
Ни Инквизитор, ни ее коллега не ответили.
- Я все еще хочу посмотреть на то, чего мы так боимся, - продолжил он. - Чем
бы ни была эта угроза...
- Ты ночью хорошо спал, Овод? - спросила Ирина.
- Как обычно.
- Боюсь, это у тебя в последний раз. Следуй за мной, ладно?
Антуанетта находилась на борту "Штормовой Птицы" и проводила проверку систем,
когда пришло сообщение. Грузовик все еще стоял в доке Карусели Нью-Копенгагена, но
большинство крупных повреждений были уже устранены. Обезьяны работали
круглосуточно, так как ни Ксавьер, ни Антуанетта, по понятным причинам, не желали
задерживаться на Карусели даже на час дольше необходимого. Приматы согласились
ремонтировать судно, несмотря на то, что большинство обезьян на Карусели бастовали
или лежали, сраженные каким-то чисто обезьяним вирусом, который таинственным
образом распространился за одну ночь, не пощадив ни один вид. Успокаивало то, что
приматы симпатизировали Ксавьеру. Среди них почти не было горячих сторонников
Феррисвильского Конвента. Тот факт, что полиция преследовала Ксавьера и его подругу,
только прибавляло обезьянам энтузиазма, заставляя игнорировать профсоюзные
соглашения. Разумеется, деньги тоже играли определенную роль. По окончании ремонта
Ксавьер намеревался выплатить своим рабочим приличную сумму - несколько больше,
чем мог себе позволить. Впрочем, ситуацию отчасти спасала возможность взаимозачета и
натурального обмена. Отец Антуанетты часто экономил таким образом. Он постоянно
твердил о пользе разумной бережливости, и прагматизм вошел у нее в плоть и кровь.
Антуанетта, зажав подмышкой блокнот и стиснув зубами ручку, "прозванивала"
установочные параметры конфигурации поля токамака, когда зазвенела консоль. Первая
мысль была о какой-то неточности, которая вызвала сбой где-то в контрольной сети
корабля.
- Тв-варь... - она по-прежнему держала ручку в зубах, уверенная, что субличность
поймет ее мычание, - жафикшируй это, хорошо?
- Маленькая Мисс, сигнал указывает на поступление сообщения.
- Кшавьер?
- Нет, не мистер Лю, Маленькая Мисс. Послание, насколько можно догадываться,
поступило из главной информационной магистрали, то есть из-за пределов Карусели.
- Жначит, это копы. Жабавно. Обычно они не ж-жвонят, а просто
наришовываютшя, как кучки вонючих экшкрементов на пороге.
- Также не похоже, что это полиция, Маленькая Мисс. Можно ли предположить,
что наиболее благоразумным направлением действий будет просмотр сообщения?
- Ах ты, умница, - она вытащила ручку изо рта и заложила ее за ухо. - Давай его
сюда, на мой экран.
- Слушаюсь, Маленькая Мисс.
Экран, загроможденный данными по токамаку, очистился. На их месте появилось
лицо, похожее портрет работы авангардиста - крупные квадратики пикселей слегка
затрудняли восприятие. Разрешение было никудышное. Однако непохоже, что
отправитель пытался скрыть свои черты, пользуясь низкой пропускной способностью
канала. Как бы то ни было, девушка узнала его без труда.
- Антуанетта... это опять я. Надеюсь, ты вернулась живой и невредимой.
Невил Клавейн сделал паузу и почесал бороду.
- Я провожу это послание примерно через пятнадцать передатчиков. Некоторые из
них сделаны еще до Эпидемии, некоторые, возможно, еще древнее, и относятся чуть ли не
к эпохе Американо, так что заранее извиняюсь за качество изображения. Боюсь, ты не
сможешь мне ответить, а мне не удастся повторить подобную попытку еще раз. Мне
нужна твоя помощь, Антуанетта. Очень... очень нужна, - он неловко улыбнулся. - Я
знаю, о чем ты думаешь: о том, как я обещал убить тебя, как только ты мне попадешься.
Знаешь, я тоже кое о чем думал... Я сказал это, чтобы ты восприняла мои слова всерьез и
не вляпалась в неприятности. Я очень надеюсь, что ты мне все еще веришь, Антуанетта.
Иначе я не смогу надеяться на то, что ты согласишься выполнить мою просьбу.
- Просьбу? - ее лицо вытянулось от изумления.
- Мне нужно, чтобы ты прилетела и вытащила меня, Антуанетта, . Понимаешь, я
попал в очень серьезную передрягу.
Она внимательно дослушала сообщение, благо оно оказалось не слишком длинным.
Просьба Клавейна оказалась достаточно простой и не выходила за пределы возможностей
Антуанетты. Он оставил точные координаты, так что ей не придется прочесывать всю
Галактику. Времени в обрез - совсем в обрез. Зато ни малейшего риска для жизни не
предвидится, разве что угроза будет исходить от самого Клавейна. Нет, в целом здесь нет
ничего неосуществимого. Ясно, что Клавейн обдумал все детали, прежде чем отправлять
послание, учел почти все вероятные проблемы и препятствия, с которыми, скорее всего,
ей придется столкнуться. Антуанетта не могла ему помочь, но такая трогательная забота
восхищала.
Впрочем, дело не в содержании послания, а в его авторе. Это был Клавейн, Мясник
Тарсиса, который с недавних пор поселился в ее снах, стал воплощением того, что
поначалу было просто страхом перед вербовкой "пауков". Это он управлял блестящими
приборами, которые проникали в ее мозг.
И неважно, что однажды Клавейн спас ей жизнь.
- Это все твои сраные шуточки, - пробормотала Антуанетта.
Клавейн плыл в космосе. Через щиток шлема он наблюдал, как корвет, ведомый
автопилотом, удаляется по кривой. Корабль постепенно уменьшался, становясь
практически неразличимым среди мерцающих звезд. Затем пламя главного двигателя
вспыхнуло, словно яркий фиолетово-синий клин: корабль ложился на прежний курс
относительно позиции "Ночной Тени". Ускорение должно было размазать в кашу любого,
кто находился на борту. Некоторое время Клавейн следил за ним, пока светящийся клин
не превратился в легчайшую тусклую царапинку среди звезд, до самой точки, где тот,
наконец, мигнул и исчез.
Клавейн остался один. Большее одиночество было невозможным.
Сейчас двигатели корвета работают с максимальной нагрузкой, но корабль это
выдержит. Через несколько часов он достигнет некой точки пространства - в
соответствии с последней отметкой его положения, сделанной "Ночной Тенью" - и
снова снизит скорость. Он должен двигаться так, словно на борту есть люди. Скейд снова
сможет засечь его двигатели. Кроме того, она заметит, что эмиссия стала неравномерной,
что обусловлено нестабильным сгоранием топлива. По крайней мере, Клавейн надеялся,
что Скейд именно так и подумает.
В течение последних пятнадцати часов он издевался над силовыми установками
корабля как мог, намеренно игнорируя предупреждения ограничителей. С учетом массы
всего, что находилось на борту - оружие, горючее, системы жизнеобеспечения -
фактический потолок ускорения не намного превышал предел выносливости его
собственной физиологии. Выше этого последнего предела Клавейн предусмотрительно не
заходил. Однако он делал все, чтобы создать у Скейд крайне неблагоприятное
впечатление.
Скорее всего, она наблюдает за показателями эмиссии двигателя, ожидая, когда
Клавейн совершит ошибку. Следовательно, следовало ввести в систему управления
двигателями такие команды, чтобы неизбежность поломки в этом режиме работы была
очевидна. Играя температурами силовых установок, Клавейн заставил их изображать
неустойчивую работу. А небольшое количество нерасплавленных примесей, несомненно,
указывало на то, что двигатели обратной тяги взорвутся с минуты на минуту.
Через пятнадцать минут двигатели начнут давать более серьезные сбои. Можно
почти не сомневаться: Скейд определит характер этой неисправности, как по учебному
пособию. И вряд ли она станет дожидаться, пока беглец погибнет быстро и почти
безболезненно при взрыве двигателей. Ей захочется взять его живым, чтобы сделать его
смерть более длительной и неприятной. Но если Скейд "обнаружит" именно ту
неисправность, которую Клавейн так старательно инсценировал, ее вывод будет
однозначным: автоматическим ремонтным механизмам корвета потребуется минимум
десять часов, чтобы устранить неисправность. Причем при подобной аварии о полном
восстановлении не может быть и речи. Придется перезапускать термоядерный катализатор
антивещества - следовательно, двигатели больше не смогут работать в полную
мощность. В самом лучшем случае, ему удастся выжать из корвета шесть "g", и то
ненадолго.
Скейд ни на секунду не усомнится в успешном исходе погони после того, как увидит
выхлоп корвета и идентифицирует вспышки пламени дюз. И ей даже в голову не придет,
что беглец использовал эти десять часов отнюдь не для ремонта двигателей. Она никогда
не догадается, что все это время Клавейн находится в совершенно другой точке
пространства. По крайней мере, он на это надеялся.
Перед тем, как покинуть корвет, Клавейн отправил сообщение Антуанетте Бакс,
предварительно убедившись, что сигнал не сможет перехватить ни Скейд, ни кто-либо из
ее противников. Он передал ей свои координаты и точный срок, в течение которого
сможет продержаться, болтаясь посреди космического пространства в легком скафандре с
незамысловатой системой переработки. Если расчет был правильным, Антуанетта
подоспеет вовремя и вытащит его из опасной зоны прежде, чем Скейд сообразит, что
произошло. Все, что требуется от Антуанетты и ее корабля - прилететь и включить
радары. Рано или поздно она его "зацепит".
Но у нее есть только одна возможность - уложиться в крошечный временной
промежуток. А у Клавейна был единственный шанс добиться от Антуанетты помощи,
причем немедленно. И этот шанс уже использован. Если девушка не поверит ему или
решит подумать пару дней, Клавейну конец.
Он был у нее в руках. Со всеми потрохами.
Клавейн делал все, что мог, только бы системы скафандра продержались подольше.
Он отдавал своему организму команды, замедляя процесс обмена веществ, чтобы
использовать как можно меньше воздуха и энергии. По большому счету, оставаться в
сознании незачем. Это не даст ничего, кроме возможности бесконечно гадать, что его
ждет - жизнь или смерть.
Одиноко дрейфуя в пространстве, Клавейн начал подготовку к погружению в
бессознательное состояние. Он думал о Фелке, уже не веря, что когда-нибудь ее увидит, и
вспоминая ее сообщение. Клавейн так и не понял, хочет ли, чтобы это послание оказалось
правдой, или нет. Оставалось только уповать на то, что она найдет в себе силы смириться
с его предательством, не возненавидит и не обидится за то, что он отказался выполнить ее
просьбу.
Сначала Клавейн перешел на сторону Объединившихся потому, что верил: это
единственно правильное решение в данной ситуации. У него не было времени ни
спланировать свое отступничество, ни взвесить все последствия. Просто в какой-то
момент он сделал свой выбор и знал, что пути назад не будет.
То же самое и сейчас. Момент настал. И Клавейн должен поймать этот момент, не
забывая о последствиях, зная о том, что все это может оказаться неправдой. Что все его
страхи беспочвенны, что они окажутся просто параноидальным бредом старого, очень
старого человека. Но дело надо довести до конца.
Похоже на то, что ему было изначально суждено ступить на этот путь.
Клавейн вспомнил, как лежал под завалами на Марсе, в крошечном пространстве,
где еще сохранялся воздух. Это произошло примерно через четыре стандартных месяца
после кампании на Возвышенности Тарсиса. Кошка с перебитым хребтом... Клавейн видел
ее, как наяву. Он вспомнил, как поддерживал в ней еле теплящийся огонек жизни. Как
делился с ней своим скудным пайком, когда жажда, подобно кислоте разъедала горло и
рот, когда голод стал более мучительным - несравненно более мучительным, - чем боль
от ранений. Кошка умерла вскоре после того, как их обоих вытащили из-под завала.
Теперь он гадал, что было лучше: позволить кошке умереть сразу или несколько дней
поддерживать ее полное боли существование. И все же Клавейн понимал: если бы эта
ситуация повторилась, он не задумываясь сделал бы то же самое. Он сделал бы все, чтобы
помочь кошке выжить, и неважно, что это вновь могло оказаться бессмысленным.
Поддерживать в ней жизнь означало сосредоточиться на чем-то вне себя, забывая о
собственных страхах, о собственной боли. И было что-то еще. То, что невозможно было
описать словами. Он просто чувствовал: тот же импульс привел его к Йеллоустоуну, тот
же импульс заставил помочь Антуанетте Бакс.
В пустоте и одиночестве, измученный страхами, Невил Клавейн медленно
провалился в бессознательное состояние.
Женщины привели Овода в еще одно помещение "Ностальгии по Бесконечности".
Первым, что он увидел, был огромный сферический дисплей, который парил пространстве
точно в геометрическом центре помещения и чем-то напоминал гротескное глазное
яблоко. "Глаз" произвел на него неизгладимое впечатление. Овод знал о назначении этой
штуковины, но не мог избавиться от ощущения, что "глаз" разглядывает его с каким-то
беззлобным совиным интересом.
Осмотр окружающей обстановки и выявил многочисленные следы разрушений.
Даже сама дисплейная установка, похоже, была наспех отремонтирована, причем совсем
недавно.
- Что здесь произошло? - спросил Овод. - Перестрелка или что-то похлеще?
- Мы уже никогда не узнаем, - сказала Вуалюмье. - Очевидно, во время истории
с Силвестом команда уже не была сплоченным коллективом. Со стороны выглядит, будто
группировки, скажем так, выясняли отношения.
- Очень кстати для нас, - бросил Овод.
Женщины переглянулись.
- Думаю, пора сделать то, зачем мы сюда пришли, - произнесла Инквизитор и
включила дисплей.
"Глазное яблоко" наполнилось движущимися голографическими изображениями.
Овод предположил, что это результат компьютерного синтеза на основе данных,
полученных многочисленными сенсорами и камерами корабля. Наверно, так выглядит
система Дельты Павлина глазами Бога. Изображение позволяло разом увидеть все
планеты в движении по орбитам.
- Я должна тебе кое-что сказать, - произнесла Ирина. - В это трудно поверить, я
понимаю...
- Говорите, - перебил Овод.
- Человечество балансирует на грани гибели. Человечество как таковое.
- Ничего себе заявление. Надеюсь, вы его чем-нибудь подкрепите.
- Безусловно, именно это и собираюсь сделать. Главное, что надо понять: гибель
человечества начнется отсюда, из системы Дельты Павлина. Можно сказать, уже
начинается. И это будет только началом - началом чего-то более масштабного и
чудовищно жестокого.
Овод ничего не мог поделать с собой и улыбнулся:
- Получается, Силвест оказался прав?
- Силвест не знал многих подробностей. И вообще не представлял, на что идет и
чем рискует. Но в одном он был прав. Он верил, что амарантян уничтожила некая
внешняя сила, и это каким-то образом было связано с их выходом в космос.
- И нам светит примерно то же самое?
Ирина кивнула.
- На этот раз, если не ошибаюсь, сценарий будет чуть-чуть другой. Но
действующие лица те же самые.
- Какие?
- Машины, - ответила Ирина. - Древние, как Вселенная, способные совершать
межзвездные перелеты. Миллионы лет они прячутся в глубоком космосе, ожидая, когда
очередная цивилизация потревожит тишину Галактики. Их задача - обнаруживать
разумную жизнь и подавлять любые ее проявления. Мы называем их Подавляющими.
- И в настоящую минуту они здесь.
- Факты - вещь упрямая.
На дисплее появилось новое изображение: эскадры машин, названных
Подавляющими, прибывают в систему и приступают к уничтожению трех лун меньшего
газового гиганта. Ирина поделилась с Оводом своими подозрениями. Появление машин
могло быть результатом действий Силвеста. Скорее всего, пробужденное им устройство
послало сигнал, который широким фронтом разошелся по Галактике, созывая машины к
его источнику, в систему Ресургема.
Овод наблюдал, как умирали луны. Одна изобиловала металлами, другие две были
каменными. Машины толпились и множились на их поверхности, покрывая ее бляшками
специализированных индустриальных форм. Струйки измельченной материи
поднимались от экваторов в космос. Машины выедали сердцевины лун, как черви
выедают яблоко, и ручейки материи текли в утробы трех колоссальных
перерабатывающих механизмов, которые плыли по орбитам вокруг их пустых оболочек.
Оттуда потоки рафинированной материи, собранной в гранулы, разобранной по металлам
и из
...Закладка в соц.сетях
