Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
... - Грубо и тупо, - пробормотала Вольева. - Сейчас посмотрим...
Она с расстановкой ткнула в кнопки браслета, открывая сеть сложного до
умопомрачения синтаксиса командного языка. Троичная логика, в которой работала
операционная система, указывала на то, что программа действительно создана
Конджойнерами. И на то, что ее будет дьявольски трудно раскусить.
Вольева сидела неподвижно и ждала.
Где-то в недрах орудия команда будет тщательно изучена, разобрана безумным
количеством модулей синтаксического анализа и проверена на легальность. И будет
допущена в систему, лишь если удовлетворит всем критериям. Если это произойдет,
команда сделает то, что задумала Илиа - система немедленно исключит Капитана из
списка пользователей, имеющих доступ к управлению орудием. Тогда из всех способов
запуска адской машины останется один - через упряжь, через систему управления,
которую установила Вольева. Через устройства, изолированные от корабельной
инфраструктуры, которую контролирует Капитан.
В теории все выглядело очень красиво.
Синтаксис не подошел. Первое доказательство успело поступить перед тем, как
закрылась крышка люка. Браслет замигал красным, и Вольева как раз подобрала
несколько цветистых русских выражений и даже выстроила из них фразу. Орудие заперло
ее в колодце. Потом свет погас, и остался только страх. Страх усиливался - хотя,
возможно, это была вполне естественная реакция.
- Свинство... - проговорила Вольева. - Хоури... ты меня слышишь?
Никакого ответа.
Без какого-либо предупреждения вокруг зашевелились механизмы. Колодец стал
шире, из полумрака выступали слабо светящиеся своды, которые уходили куда-то вглубь.
Какие-то чудовищные, постоянно меняющие форму агрегаты плавали в тусклом кровавокрасном
свете. Холодные голубые всполохи возникали на их поверхностях, растекались
извилистыми нитями. Казалось, орудие перестраивает само себя изнутри.
Илиа умирала от страха. Внутри орудия что-то находилось, и она это чувствовала.
Нечто приближалось, подкрадывалось между движущимися механизмами - беззвучное,
как фантом.
Она отчаянно забарабанила в люк.
- Хоури!!!
И тут Нечто настигло ее. Илиа не видела, как оно подкралось, лишь ощутила, что
оно совсем рядом. Что-то бесформенное притаилось у нее за спиной. Сейчас она увидит
его боковым зрением... Но стоило чуть-чуть повернуть голову - и Оно тут же отступало в
слепую зону.
Потом в черепе возникла резкая боль, и Вольева дико закричала.
Тощее тело Ремонтуа прилипло к поверхности одного из смотровых куполов
"Ночной Тени". Кажется, двигатели были остановлены, и Ремонтуа собирался убедиться в
этом воочию. Чувствуя, что скорость корабля непрерывно уменьшается и наступает
невесомость, он уже выдал правильную последовательность нейрокоманд и теперь
испытывал потребность получить дополнительное подтверждение того, что приказ
принят. С учетом последних событий, его бы не слишком удивило, если бы голубое пламя
все еще вырывается из дюз.
Но за стеклом была только темнота. Двигатели действительно заглохли, и корабль
дрейфовал с почти неощутимой постоянной скоростью курсом на Эпсилон Эридана.
Слишком медленно, чтобы настигнуть Клавейна.
- Что теперь? - тихо поинтересовалась Фелка. Она подплыла незаметно, одна рука
пряталась в очаровательной мягкой муфте, любезно предоставленной кораблем.
- Ждем, - сказал Ремонтуа. - Если я не ошибся, ждать придется недолго.
- Скейд это не понравится.
Он кивнул.
- Я запущу двигатели, как только нам объяснят, что происходит. Но для начала мне
бы хотелось задать кое-какие вопросы.
Через несколько минут из небольшого отверстия в стене появился краб:
- Это немыслимо. Какого черта...
- Я отвечаю за двигатели, - с удовольствием констатировал Ремонтуа - он уже
несколько раз репетировал эту фразу. - Это очень деликатная и опасная техника - более
того, они находятся на стадии экспериментальной разработки. Любое отклонение от
ожидаемого течения процесса может указывать на возможность катастрофических
неполадок.
Краб взмахнул манипуляторами.
- Ты прекрасно знаешь, что двигатели в полном порядке. Я требую, чтобы ты
немедленно их запустил. Каждая секунда простоя отдаляет нас от Клавейна.
- Правда? - переспросила Фелка.
- В некотором смысле, конечно, да... Если мы еще хоть немного задержимся, нам
останется только убить Клавейна. Взять его живым нам уже не удастся.
- Неужели кто-то такое предполагал? - поинтересовалась Фелка.
- Ты никогда не узнаешь, если Ремонтуа продолжит... нарушать субординацию.
- Ах, субординацию? - воскликнула Фелка. - Ты заговорила прямо как
Демархисты.
- Хватит играть в игры, - краб развернулся на ножках-присосках. - Немедленно
запусти двигатели, Рэми, или я найду способ сделать это без тебя.
Скорее всего, она блефовала. Но Ремонтуа мог поверить, что член Внутреннего
Кабинета сможет обойти его команды. Скорее всего, это будет нелегко. Куда проще
добиться, чтобы он сам выполнил приказ... но Ремонтуа не сомневался: Скейд сможет
добиться своего.
- Я запущу... после того, когда ты покажешь мне свои машины в действии.
- Мои машины?
Ремонтуа сделал рывок и отлепил краба от стены. Присоски комично чмокнули.
Держа механическое существо на уровне глаз, Ремонтуа разглядывал коллекцию сенсоров
и миниатюрного оружия, не опасаясь, что Скейд чем-то повредит ему. Робот возмущенно
размахивал многочисленными крошечными ножками.
- Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь, - сказал Ремонтуа. - Скейд, я хочу
понять, что это. Хочу знать, чему ты научилась.
Ремонтуа и Фелка следовали за роботом через лабиринт серых коридоров и
вертикальных межпалубных шахт "Ночной Тени", удаляясь от носовой части корабля. По
мнению внутреннего уха Ремонтуа, они "спускались". Ускорение поднялось до одного с
четвертью "g" - он согласился запустить двигатели на минимальной тяге. Если верить
ментальной карте, на которой отображалось местонахождение членов экипажа, никто так
и не покинул носовой части звездолета. Они с Фелкой были единственными, кто добрался
почти до кормы звездолета. Ремонтуа попробовал выяснить, где по-настоящему находится
Скейд - до сих пор она общалась с ними только через динамик краба. И обнаружил, что
на его карте корабля, обычно весьма подробной, появились загадочные белые пятна,
наподобие лакун на некачественной распечатке.
- Эти машины ... чем бы они ни были...
- Рано или поздно ты бы о них узнал, - перебила Скейд. - Как и все Материнское
Гнездо.
- Может, это как-то связано с Введением?
- Введение подсказало направление исследований, вот и все. А ты думал, нам
чертежи поднесли на блюдечке?
Краб проворно засеменил вперед, к запечатанному люку в переборке. Похоже, он
закрылся перед тем, как корабль начал разгонятся.
- Теперь мы пройдем сюда, в ту часть корабля, которую я опечатала. Должна
предупредить, что там ваше восприятие немного изменится. Не сразу. Но мы находимся
на границе зоны, где действие установки начинает влиять на сенсорику. Возможно, у вас
уже появились немного неприятные ощущения. Вы уверены, что хотите идти дальше?
Ремонтуа посмотрел на Фелку, и та утвердительно кивнула.
- Веди, Скейд.
- Что ж, прекрасно.
Люк с натужным хрипом открылся. Пространство за ним казалось темным и
мертвым. Следуя за роботом, Фелка и Ремонтуа прошли на дискообразный подъемник,
похожий на поршень, и спустились по вертикальной шахте еще несколько палуб.
Ремонтуа прислушался к своим ощущениям. Ничего необычного. Он покосился на
свою спутницу, вопросительно подняв бровь, Фелка отрицательно качнула головой. Она
тоже ничего не почувствовала, хотя очень легко улавливала подобные вещи.
Дальше начались вполне обычные коридоры. После нескольких коротких остановок
- необходимых, чтобы восстановить силы - робот привел их к неприметной стене. На
ней не было никаких меток - ни визуальных, ни голографических, ни энтоптических*.
[Ощущения, возникающие в результате изменений, происходящих непосредственно в
сенсорном органе (в глазном яблоке, в слуховом канале и пр.), а не вследствие его
нормальной стимуляции. (Прим. ред.)] Однако краб уверенно ткнул куда-то
манипулятором, и через секунду на этом месте начало раскрываться отверстие, похожее
на вертикальный кошачий зрачок. Сходство усиливал багровый свет, который лился из
щели.
- Здесь я и живу, - произнес робот. - Милости прошу.
Они проследовали за представителем в просторное теплое помещение. Ремонтуа
удивленно огляделся. В самом деле, весьма неожиданно... Обыкновенная полупустая
каюта, в которой установлена какая-то аппаратура. Один предмет - небольшой, немного
жутковатый, похожий на обломок скульптуры - Ремонтуа никак не смог опознать.
Помещение наполнял мягкий гул, исходящий от приборов, но и в этом звуке тоже не было
ничего странного.
Еще здесь находился предмет, на который Ремонтуа сразу обратил внимание -
самый крупный из всех. Это было черное металлическое яйцо. Оно покоилось на
постаменте ржаво-красного цвета, усеянном дрожащими аналоговыми циферблатами -
настоящий антиквариат, пережиток зари космической технологии, когда исследования
ограничивались околоземельным пространством. Ремонтуа понял, что перед ним
спасательная капсула, сделанная по проекту Демархистов, простая и надежная. На борту
кораблей Объединившихся такой штуки никогда не встретишь.
Капсула была маркирована предупреждающими инструкциями на всех общих
языках - норте, русише, каназиане, яркими пиктограммами и схемами спектрально
чистых цветов. Корпус украшали двухполосные и крестообразные толкающие двигатели,
серые выпуклости сенсоров и коммуникационных систем, сложенные солнечные батареи
и парашюты. Дверь с маленьким треугольным окошком по периметру крепилась
взрывными болтами.
Внутри капсулы кто-то был. Через окошко Ремонтуа увидел тело, скрюченное и
бледное - очень смутно, потому что оно лежало в янтарном геле, то ли защищающем, то
ли питательном. Гель чуть заметно колыхался - непонятно почему.
- Скейд? - вырвалось у Ремонтуа. Он вспомнил, как навещал ее перед отлетом.
- Смотри, смотри, - отозвался краб. - Внимательно. Уверена, это тебя позабавит.
Ремонтуа и Фелка прижались к окошку. Туша, заточенная в капсуле, была розоватой
и напоминала эмбрион. Сквозь хитросплетения проводов и катетеров можно было
разглядеть движение, не более одного в минуту. Существо дышало.
Это явно была не Скейд и даже не ее останки. Это был вообще не человек.
- Что это? - почти шепотом спросила Фелка.
- Скорпио, - ответил Ремонтуа. - Гиперсвин, которого мы нашли на корабле
Демархистов.
Фелка коснулась металлической стенки капсулы. Ремонтуа сделал то же самое, и оба
ощутили ритмичное гудение систем жизнеобеспечения.
- И что он здесь делает? - поинтересовалась Фелка.
- Ожидает суда, - объяснила Скейд. - Когда "Ночная Тень" достигнет
внутренней системы, мы вытащим капсулу и передадим ее Феррисвильскому Конвенту.
- А потом?
- Потом этот поросенок предстанет перед судом. Его признают виновным во
многих преступлениях, которые он, по всей вероятности, совершил, - прокурорским
тоном произнесла Скейд. - Затем, согласно существующему законодательству, его
казнят. Необратимая смерть со стиранием личности.
- Звучит так, будто ты это одобряешь.
- Мы должны сотрудничать с Конвентом, - ответила Скейд. - Иначе в районе
Йеллоустоуна у нас начнутся серьезные жизненные проблемы. В общем, поросенка надо
вернуть, хотим мы этого или нет. Поверь, для нас предпочтительнее, чтобы он умер, пока
находится под нашим попечительством. К сожалению, в этой капсуле Скорпио имеет все
шансы выжить.
- О каких преступлениях идет речь? - спросила Фелка.
- О военных, - со вздохом ответила Скейд.
- Это мне ни о чем не говорит. Как он может быть военным преступником, если не
принадлежит ни к одной официально существующей фракции?
- Очень просто. Согласно законодательству Конвента, любой экстралегальный акт,
совершенный в зоне военных действий, априори считается военным преступлением. Так
что приговор по делу Скорпио нетрудно угадать. Убийство. Терроризм. Шантаж. Грабеж.
Вымогательство. Экологические диверсии. Транспортировка нелицензионной альфасимуляции.
Откровенно говоря, я не припомню ни одного преступления, совершенного в
пространстве от Города Бездны до Ржавого Обода, в котором этот поросенок не был бы
замешан. Даже по законам мирного времени он вполне заработал такой приговор. А во
время войны, как ты понимаешь, законы ужесточаются, и кара за их нарушение - тоже.
Он заслужил того, чтобы этот приговор исполнили несколько раз, даже если учитывать то,
что он сделал, и не рассматривать то, как он это сделал.
Гиперсвин мерно дышал: вдох - выдох, вдох - выдох. Ремонтуа смотрел, как гель
колышется в такт его дыханию, и размышлял. Снится ли что-либо Скорпио? И если да,
какими могут быть его сны? Могут ли люди-свиньи видеть сны? Ремонтуа не знал. И не
помнил, говорил ли что-нибудь об этом Седьмой Заход. Правда, Седьмой заход
существенно отличался от других "свиней" по образу мышления. Он принадлежал к
одному из самых ранних, несовершенных подвидов, и его психику Ремонтуа никак не мог
назвать здоровой. Это вовсе не означало тупость или отсутствие здравого смысла.
Изощренные пытки, которым пираты подвергали пленников-Конджойнеров, были
свидетельством весьма развитого и оригинального мышления Седьмого. До сих пор где-то
на задворках сознания Ремонтуа (бывали дни, когда он этого почти не замечал) звучал
несмолкающий крик - нить запредельной боли, соединяющая его с прошлым.
- Что за преступления совершил Скорпио? - настойчиво спросила Фелка.
- Он любит убивать людей. Для него это что-то вроде искусства. Я не говорю, что
он один развлекается подобными вещами - это свойство всех нынешних отбросов
криминального мира, - краб прыгнул на капсулу и беззвучно прилепился к ней. - Но
Скорпио уникален. Он получает от этого наслаждение.
- Мы с Клавейном его протралили, - спокойно кивнул Ремонтуа. - Поверь, даже
за то, что мы выцепили, стоило бы немедленно прикончить эту тварь.
- Так почему вы этого не сделали? - спросила Фелка.
- При других обстоятельствах мы бы именно так и сделали.
- Из-за свина никаких задержек не будет, - сказала Скейд. - Ему повезло, что
Клавейн сбежал - теперь нам придется лететь во внутреннюю систему. Иначе мы
вернули бы Феррисвильскому Конвенту труп, упакованный в скоростную ракетную
боеголовку, причем имели бы на это полное право. Такой вариант вполне серьезно
обсуждался.
- Я думал, там находишься ты, - пробормотал Ремонтуа и отошел от капсулы.
- Ну и как, вздохнул с облегчением?
Ремонтуа вздрогнул: голос исходил не из краба. Он обернулся и впервые задержал
взгляд на странном предмете, которому поначалу не уделил внимание. Та самая
"абстрактная скульптура" на цилиндрическом серебряном пьедестале, который
возвышался в центре помещения, оказался подобием человеческой головы, украшенной
гребнем.
Голова слегка кивнула в знак приветствия и заговорила с ним напрямую.
(Да, это я. Рада, что вы согласились следовать за моим представителем. Сейчас мы в
зоне действия прибора. Как ощущения?)
"Все нормально", - отозвался Ремонтуа. - "Только подташнивает".
Фелка подошла поближе к пьедесталу.
- Не возражаешь, если я дотронусь до тебя?
(Будь как дома.)
Ремонтуа смотрел, как она, легко касаясь пальцами лица Скейд, настороженно
исследовала его очертания.
- Это ты, не так ли? спросила Фелка.
(Ты, кажется, немного удивлена. Почему? Тебе беспокоит мое состояние? Я тебя
уверяю, самое неприятное уже позади. Это временно.)
Но в глубине ее сознания Ремонтуа видел зияющую бездну ужаса и отвращения -
настолько сильных, что они граничили с благоговейным страхом. Интересно, Скейд
специально позволяет ощутить некоторые свои эмоции - или просто перестала
справляться с маскировкой?
"Зачем ты позволила Дельмару такое сотворить?
(Это не его идея. Для того чтобы мое тело полностью восстановилось, требовалось
слишком много времени. У Дельмара далеко не лучшее оборудование. Поэтому я
предложила ампутировать тело и оставить только голову, потому что она совершенно не
пострадала.)
Скейд опустила глаза - согнуть шею она не могла.
(Система жизнеобеспечения устроена достаточно просто. Она вполне надежна и
достаточно компактна... Словом, то, что надо. Правда, химический состав крови
поддерживается не слишком аккуратно - эта штука забывает, что у меня нет
нормального тела. Так что мой мозг периодически получает забавный коктейль из
гормонов и прочей ерунды. Однако на моем состоянии это почти не отражается. Разве что
случаются перепады настроения.)
- А твое тело? - спросила Фелка, отступая назад.
(К тому времени, как я вернусь в Материнское Гнездо, Дельмар вырастит клонзамену.
Не думаю, что можно опасаться отторжения - образцы ткани брали под моим
личным наблюдением.)
- Все прекрасно. Но пока ты здесь как в плену? Или я чего-то не поняла?
(Нет. Свободы передвижения меня никто не лишал.)
Голова повернулась вокруг своей оси на двести семьдесят градусов. То, что вышло
из затененного угла, больше всего напоминало многофункционального слугу для
домашней работы - такие есть у каждой уважающей себя современной хозяйки. Машина
выглядела удручающе: безголовый двуногий "гермафродит" с круглым отверстием
посередине плеч.
(Помоги мне туда забраться. Представитель может это сделать, но он провозится до
скончания вечности.)
"Помочь тебе туда забраться?" - переспросил Ремонтуа.
(Прямо под основанием моей шеи есть стойка.)
Ремонтуа обхватил ладонями серебристый пьедестал и легко надавил. Что-то мягко
щелкнуло, и крышка аппарата отделилась вместе с головой и оказалась у него в руках.
Приподняв ее, Ремонтуа обнаружил, что она тяжелее, чем могло показаться. В отверстии
шевелился целый узел кабелей - они извивались, ощупывая пустоту, словно клубок
угрей.
(Теперь неси меня... аккуратно... к роботу.)
Ремонтуа повиновался. Возможно, пару раз у него сознании проскальзывала
шальная мысль уронить голову. Однако он не без оснований полагал, что Скейд при этом
не слишком пострадает. Скорее всего, пол стал бы упругим и смягчил удар. Пару раз
отфутболив эту соблазнительную идею, Ремонтуа подошел к роботу.
(А сейчас вставляй в тело. Подключение произойдет автоматически. Так...
аккуратно... аккуратно...)
Ремонтуа опускал серебристую втулку, пока не почувствовал сопротивление.
"Ну как, теперь все?"
(Все.)
Глаза Скейд немного расширились, на лице проступили живые краски, которых
раньше не хватало.
(Отлично. Соединение установлено. Теперь проверим... контроль сервоприводов...)
Предплечья "гермафродита" резко дернулись вперед, кулаки несколько раз
судорожно сжались и разжались. Скейд согнула руку в локте и повертела ладонь перед
глазами, неприязненно и восхищенно разглядывая искусственную конечность -
блестяще-черную с полированным хромом. Робот, навевающий воспоминания о
средневековых латах, был красив и одновременно омерзителен.
"Похоже, ты уже наловчилась им управлять".
Скейд сделала несколько шаркающих шагов, слегка вытянув вперед руки.
(О да... По правде сказать, я на редкость быстро освоилась. Еще немного - и я
скажу Дельмару, чтобы он не беспокоился.)
- О чем? - спросила Фелка.
(О восстановлении моего старого тела. Останусь в этом. Шутка, между прочим.)
- Конечно, - с трудом выговорила Фелка.
(А ты должна радоваться, что со мной такое произошло. Теперь, скорее всего, я
сделаю все возможное, чтобы взять Клавейна живым.)
- Почему?
- Пусть увидит, что он со мной сделал, - Скейд развернулась, звонко щелкнув
пятками. - Ну что ж, кажется, пора показать вам еще кое-что интересное. Продолжим?
И, сверкая доспехами, она направилась из камеры.
Глава 15
Слово вонзилось в голову Вольевой, словно раскаленное тавро.
(Илиа.)
Она не могла говорить, только формировать мысленные ответы.
"Да. Откуда вам известно мое имя?"
(Я пришел узнать тебя. Ты проявила столько интереса ко мне... к нам... это было
трудно - не узнать тебя тоже.)
Вольева снова хотела постучать в закрытый люк наверху, но руки не слушались. Ее
парализовало, осталась только способность дышать. Что-то, чем бы оно ни было, попрежнему
стояло за спиной - словно кто-то смотрел ей через плечо.
"Кто..."
Ей передалось чувство жутковатого удовлетворения - словно насмешка над ее
невежеством.
(Управляющая субличность орудия, конечно. Можешь называть меня Семнадцатый.
А кто я, по-твоему?)
"Ты говоришь на русише".
(Я знаю, какие языковые фильтры ты предпочитаешь. Русиш достаточно легкий. И
старый. Он почти не менялся с тех пор, как мы были созданы.)
"Почему... сейчас?"
(До этого ты никогда не заходила настолько глубоко в нас, Илиа.)
"Я... подбиралась. Близко".
(Возможно. Но никогда - при таких обстоятельствах. Никогда - в таком ужасе,
даже в самом начале. Ты отчаянно пытаешься использовать нас, верно? Отчаяннее, чем
раньше.)
Несмотря на сохраняющийся паралич, страх немного отпустил. Это "нечто" -
просто компьютерная программа, не более того. Ей просто удалось проникнуть на
уровень управления орудием, который она никогда до сих пор никогда сознательно не
пробуждала. "Нечто" казалось неестественно враждебным, но эта враждебность - как и
паралич - имеет ту же природу, что и искусственно вызванный страх, который появился
в самом начале.
Илиа почувствовала пробуждающийся интерес. Интересно, каким образом орудие с
ней общается. У нее в голове нет ни одного имплантанта, однако голос определенно
возникает прямо в ушах. Такое могло происходить только при одном условии: внутреннее
помещение работает как очень мощный трал, только в обратном направлении. Оно
стимулирует определенные зоны мозга при помощи магнитных полей. Если оно может
вызвать страх, то ему не составит большого труда генерировать фантомные сигналы в
слуховом нерве - или, что более вероятно, непосредственно в слуховой зоне мозга - и
считывать сигналы возбуждения в коре, которые предваряют намерение заговорить.
"Сейчас отчаянные времена..."
(Нам тоже так показалось.)
"Кто вас создал?"
Семнадцатый ответил не сразу. На мгновение хватка, которая держала мозг
Вольевой в подчинении, разжалась. Страх исчез, сменившись моментом пустоты и покоя
- это напоминало вдох перед криком агонии.
(Мы не знаем.)
"Не знаете?"
(Нет. Они не хотели, чтобы мы это знали.)
Вольева выстраивала свои мысли с осторожностью человека, который размещает
тяжелые предметы на шаткой полке.
"Я думаю, вас создали Конджойнеры. Это просто моя рабочая гипотеза, но вы пока
ее ничем не опровергли".
(Это неважно, правда? По крайней мере, сейчас.)
"Возможно. Мне просто любопытно. Куда важнее то, что вы до сих пор способны
мне служить".
Оружие пощекотало ту часть мозга, которая регистрирует удивление.
(Служить тебе, Илиа? С чего ты взяла?)
"Раньше вы делали то, о чем я вас просила. Не ты конкретно, Семнадцатый, я еще
никогда с тобой не общалась. Другие орудия всегда подчинялись".
(Мы не подчинялись тебе, Илиа.)
"Нет?"
(Нет. Мы смеялись над тобой. Мы развлекались, выполняя твои просьбы. Чаще всего
это выглядело так, будто мы выполняем твои команды, но только с твоей точки зрения.)
"Вы просто разыгрываете меня".
(Нет. Илиа, ты должна понять. Тот, кто создал - кем бы он ни был - дал нам долю
свободы. Должно быть, у него были причины. Возможно, ожидалось, что мы будем
действовать автономно. Или выстраивать схему действий, собирая по кусочкам обрывки
некорректных приказов. Скорее всего, нас создали как орудия уничтожения, понимаешь?
Как последнюю надежду. Оружие Конца Времени.)
"Вы им и остались".
(Илиа, неужели настал Конец Времени?)
"Я не знаю. Может быть, настал".
(Могу сказать, что ты была напугана, прежде чем придти сюда. Мы все можем это
сказать. Чего ты на самом деле от нас хочешь, Илиа?)
"Есть проблема, в которой вы бы могли поучаствовать".
(Локальная проблема?)
"Да, она касается этой системы. Мне бы хотелось вывести вас за пределы корабля...
за пределы этого помещения... чтобы вы мне помогли".
(А если мы решим не помогать тебе?)
"Ваше право. Я присматривала за вами в течение столь долгого времени, заботилась
о вас, сохраняя в неприкосновенности. Я знаю, вы мне поможете".
Казалось, что Семнадцатый держит сознание Вольевой на весу и время от времени
игриво пощелкивает по нему. Теперь она знала, что чувствует мышка, пойманная котом.
Пожалуй, еще немного - и шестиметровый "кот" свернет ей шейку.
И вдруг это ощущение исчезло - так же внезапно, как и возникло, а заодно прошел
и паралич. Она все еще оставалась пленницей, но снова могла управлять собственными
мышцами.
(Возможно, Илиа. Но давай не будем притворяться, что ситуацию ничто не
осложняет.)
"Ничего такого, что нельзя было бы обговорить..."
(Илиа, это будет очень трудно сделать без согласия другого объекта. Даже если бы
мы хотели.)
"Другого?"
(Другого. Он по-прежнему способен до некоторой степени нас контролировать.)
Вольева перебирала в голове варианты, пока она не поняла, о ком говорит орудие.
"Вы имеете в виду Капитана".
(Илиа, мы не настолько автономны, чтобы действовать без разрешения другого
объекта. Никакие уловки, которыми ты пытаешься нас убедить, здесь не играют роли.)
"Капитана просто надо уговорить, вот и все. Я уверена, в конце концов он
согласится".
(Ты всегда была оптимисткой, Илиа?)
"Нет... вовсе нет. Но я верю в Капитана".
(Тогда мы надеемся, что сила твоего убеждения окажется достаточной.)
"Я тоже надеюсь".
Внезапно у Вольевой перехватило дыхание, словно от сильного удара в живот. В
голове стало пусто, но неприятное ощущение чужого присутствия исчезло - словно
захлопнулась дверь. Она висела в пустом колодце, одна. И хотя люк был по-прежнему
заперт, совершенно не боялась.
Илиа отдышалась и пришла в себя, потом попыталась переосмыслить то, что с ней
только что произошло. За все годы работы с орудиями она даже не подозревала, что они
снабжены охранной субличностью, искусственным интеллектом высокого гамма-уровня
- по крайней мере, если не до средней "беты".
Так или иначе, но сейчас Илиа чувствовала
...Закладка в соц.сетях
