Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...лавать над поверхностью планеты. Но это была миссия
Закрытого Совета. Мало кому известно, где находятся эти двое.
- Полная мощность, - громко произнес Клавейн. Рывок на полной мощности
позволит ему улететь, разорвав тросы или выдрав якоря вместе с кусками кометы.
- Клавейн, - произнес мужской голос, - мне кажется, тебе стоит подумать.
Никто из них не мог дотянуться до его сознания! Корпус корвета полностью
блокировал сигналы.
- Спасибо, Рэми... но на самом деле, я уже все продумал. И вся эта затея с
орудиями мне совершенно не нравится. Все дело в Волках - верно, Скейд? Вам нужно
оружие, чтобы встретить Волков.
- Именно так, как я тебе растолковала, Клавейн. Да, орудия нужны нам, чтобы
защититься от Волков. Хочешь сказать, что предосудительно? Что это позорно -
стремиться выжить? Может быть, ты хочешь, чтобы... чтобы мы сдались? Чтобы принесли
себя в жертву?
- Откуда ты знаешь, что они идут к нам?
- Мы не знаем. Мы просто предполагаем. Вероятность их появления очень велика,
исходя из информации, имеющейся в нашем распоряжении...
- Есть нечто более важное
Пальцы Клавейна скользнули к пульту управления главными двигателями. Еще
несколько секунд. Или он вырвется на полной мощности, или останется здесь.
- Это все, что мы знаем, Клавейн. Больше ничего. А теперь позволь нам войти в
корвет. Уверяю тебя, я сделаю вид, будто ничего не было.
- Боюсь, этого будет недостаточно.
Он запустил главный двигатель и направил фиолетовые арки, истекающие из дюз,
подальше от поверхности кометы. Ему не хотелось причинить вред этим двоим. Клавейн
не любил Скейд, но не желал ей зла. Ремонтуа был его другом, но привлекать его к
участию в задуманном не стоило.
Корвет продвинулся чуть дальше. Клавейн чувствовал, как вибрация силовых
установок, толкающих корабль от поверхности кометы, отдается в каждой косточке.
Индикаторы перегрузки мигали красным светом.
- Клавейн, послушай меня, - сказала Скейд. - Тебе не нужен этот корабль. Что
ты собираешься с ним делать? Сдаться Демархистам?
- А что, мысль!
- Это самоубийство. Ты никогда не доберешься до Йеллоустоуна. Тебя прикончат
- если не мы, то Демархисты.
Раздался громкий хлопок. Шаттл качнулся и задергался, натягивая оставшиеся
тросы. Через нижний иллюминатор Клавейн видел, как трос с силой хлестнул поверхность
кометы, рассекая защитную мембрану, как масло. На поверхности образовалась рана в
метр толщиной, из которой тут же поднялось облако черной пыли - казалось, комета
выпустила чернильное облако.
- Скейд права. Не делай этого, Клавейн - тебе некуда податься. Пожалуйста, я
прошу тебя как друг... не надо!
- Разве ты не понял, Рэми? Ей недостаточно найти орудия. Те двенадцать кораблей
- совсем для другого. Это часть какого-то большего плана. Это флот эвакуации.
Клавейн почувствовал толчок - это еще один трос оборвался и с яростью вонзился
в комету.
- Допустим, - отозвалась Скейд. - И что дальше?
- А как насчет оставшегося человечества? Что делать этим одураченным
бедолагам, когда придут Волки? Справляться собственными силами?
- Вселенная живет по законам Дарвина.
- Ты неправа, Скейд.
И тут лопнул последний трос. Неожиданно корвет рванул вперед на предельной
скорости, и Клавейна вдавило в сиденье. Он орал от боли в переломанных ребрах. Потом
стрелки контрольных индикаторов двигателей вернулись в нормальное положение и стали
зелеными и белыми. Скорость снизилась, непрерывный гул стих, прекратилась вибрация,
сотрясавшая корпус. Комета Скейд быстро уменьшалась.
Клавейн прикинул направление и повел корвет к яркой светящейся точке -
Эпсилону Эридана.
Глава 11
Илиа Вольева стояла в самом сердце "Ностальгии по Бесконечности", в эпицентре
того, что когда-то было ее Капитаном, того, кто в прежней жизни называл себя Джон
Армстронг Бренниген. Илиа пыталась сдерживать дрожь, но получалось неважно. Визиты
к Капитану всегда сопровождались крайним физическим дискомфортом, превращая их в
подобие покаянного паломничества. В случаях, когда к Капитану приходили не с целью
оценить степень его разрастания - которое замедлилось, но не прекратилось, - к нему
приходили за советом. Таким образом, неудобства, которые приходилось испытывать
посетителям, выступали как бы частью сделки. И это считалось правильным и
справедливым, хотя советы Капитана не всегда можно было назвать разумными.
Капитана заморозили, чтобы остановить распространение Комбинированной
Эпидемии. Какое-то время криогенный саркофаг, в котором хранилось тело, успешно
выполнял эту функцию. Но в конечном итоге неумолимое разрастание Капитана
передалось и саркофагу, подчинив его системы и видоизменив их тем же кошмарным
образом. Криогенная установка продолжала кое-как работать, но этого было достаточно,
чтобы в камере царил смертельный холод. В то время перед визитом к Капитану
требовалось в обязательном порядке натянуть на себя несколько комплектов теплой
одежды. Дышать промороженным воздухом было нелегко: при каждом вдохе легкие
грозили превратиться в миллион хрупких пленочек, похожих на надкрылья насекомых. Во
время визитов к Капитану Вольева курила без перерыва, хотя для нее эти встречи
проходили легче, чем для других. У нее не было имплантантов, ничего такого, за что Чума
могла ухватиться. Другие - ныне все они мертвы - страдали чрезмерной
щепетильностью и не могли отказаться от имплантантов. Возможно, это была просто
слабость. Вынуждая этих людей находиться рядом с Капитаном, Илиа видела в их глазах
ненависть. В такие моменты они хотели стать такими, как она - хотя бы на несколько
минут. Хотели отчаянно.
Саджаки, Хегази, Суджика... Имена с трудом всплывали в памяти. Прошло слишком
много лет.
Сейчас в камере было ненамного холоднее, чем где бы то ни было на корабле, а по
сравнению с некоторыми секторами - даже теплее. Воздух казался влажным и
неподвижным. Все поверхности покрывала блестящая пленка. По стенам, огибая
шишковидные наросты, бежали ручейки конденсата. То и дело раздавался омерзительный
звук, и масса ядовитых корабельных отходов вырывалась из щели и стекала на пол.
Система переработки биомеханических отходов давно работала сама по себе. Однако
вместо того, чтобы выйти из строя, она начала каким-то безумным образом
эволюционировать, разрастаясь и образуя петли обратной связи. Эта непрерывная и
изнурительная борьба с выделениями, грозившими затопить корабль, длилась уже давно.
Вольева установила повсюду тысячи трюмных насосов, направляя слизь обратно, в
главную перерабатывающую цистерну, где жесткие химические агенты могли ее
нейтрализовать. Навязчивое гудение насосов раздавалось непрерывно, точно бэк-вокал
запавшей клавиши на органе. Этот звук наполнял все помещения, и Илиа просто не
обращала на него внимания.
Человек, который знал, куда смотреть, и обладающий определенными навыками по
выделению конкретных образов из хаоса красок и линий, мог разглядеть в камере
криогенный саркофаг. Когда Вольева позволила ему "разогреться" - а попросту
выстрелила флекеттой в систему контроля температуры - он начал с возрастающей
скоростью пожирать пространство корабля, отрывая атом за атомом и смешивая их с
собственными. Жара стояла как в печке. Вольева не собиралась дожидаться завершения
трансформации, но уже тогда стало ясно: Капитан будет разрастаться, пока не уподобит
себе весь корабль. Мрачная перспектива... впрочем, столь же приятная, как оставить
корабль под контролем другого монстра - Похитителя Солнц. Вольевой оставалось
надеяться, что Капитан преуспеет в борьбе с разумом-паразитом, который оккупировал
"Ностальгию по Бесконечности".
Удивительно, но она оказалась права. Вскоре Капитан подчинил себе весь корабль,
деформируя его в соответствии со своей нездоровой фантазией. Это представляло собой
уникальный случай проявления Комбинированной Эпидемии, который наглядно
подтверждал догадку: знаменитая вспышка Комбинированной Эпидемии на Йеллоустоуне
и заражение, охватившее корабль, были вызваны одним и тем же вирусом. Вольевой
довелось видеть изображения Города Бездны после Эпидемии - гротескно
перекрученные строения, похожие на дурной сон самого города. Порой казалось, что эти
трансформации производились с какой-то целью - по крайней мере, с художественной.
Но они не были порождением разума. Все разнообразие форм определялось основными
принципами биодизайна. Однако с "Ностальгией по Бесконечности" происходило нечто
принципиально иное. Эпидемия поселилась в теле Капитана за много лет до того, как
начала изменять его. Возможно, это привело к некоему подобию симбиоза. И когда под
конец чума разбушевалась и начала поглощать корабль - может быть, ее трансформации
в каком-то смысле отражали образы из подсознания Капитана?
Вольева подозревала, что это так, и надеялась, что ошибается. Тем не менее, во всех
отношениях корабль превратился в нечто чудовищное. Когда Хоури прибыла с Ресургема,
Вольева сделала все возможное, чтобы побольше узнать о трансформациях, но делала это
скорее для собственного блага, чем ради подруги. Вид корабля буквально выбил Ану из
колеи. Незадолго перед тем, как позволить Капитану нагреться, Триумвир получила
возможность заглянуть в сознание Бреннигена и пришла к пониманию его преступлений.
Сейчас это выглядело так, словно оно растянулось до невероятных размеров, так что по
нему можно путешествовать. Капитан стал своим кораблем. Судно унаследовало
преступления человека и стало монументом собственным злодеяниям.
Вольева разглядывала контуры того, что раньше было криогенным саркофагом. За
последнее время он врос в одну из стен и начал выпускать серебристые отростки во всех
направлениях. Они могли возвращаться обратно, в потрескавшуюся оболочку саркофага и
в самого Капитана и прорастать в его центральную нервную систему. Теперь эти
сенсорные щупальца пронизывали весь корабль, извивались, раздваиваясь и
воссоединяясь, подобно гигантским аксонам. Вольева знала множество мест, где
серебристые отростки сходились и образовывали что-то вроде ганглия* [Нервный узел,
анатомически обособленное скопление нервных клеток (нейронов), волокон и
сопровождающей их ткани. В ганглии перерабатываются и интегрируются нервные
сигналы. (Прим. ред.)] - вероятно, основные центры обработки данных, фантастически
запутанные сплетения. От прежнего физического тела Капитана, скорее всего, не осталось
и следа, но его разум - раздутый, призрачный, спутанный - обитал на корабле. В этом
можно было не сомневаться. Вольева пока не выяснила, чем были эти узлы -
независимыми мозговыми структурами или крошечными компонентами единого сознания
размером с весь корабль. Но Джон Бренниген до сих пор существовал - и это было
единственным, что она знала точно.
Когда попытка проникновения в Цербер привела к катастрофе, Вольева была
уверена, что Хоури погибла, и ожидала, что "Ностальгия по Бесконечности" уничтожит и
ее саму. По крайней мере, все шло к тому. "Отогрев" Капитана, Илиа рассказала ему, что
раскрыла его преступление, и дала все основания наказать ее.
Но Капитан не просто пощадил Вольеву - он спас ее. Он позволил ей вернуться на
корабль, где все еще продолжал процесс самопоглощения и трансформации. Капитан
игнорировал все ее попытки завязать общение, но предоставил ей возможность выжить.
На борту остались укромные места, которые изменились не до полной неузнаваемости, и
Вольева нашла их вполне пригодными для обитания. Вскоре она начала исследовать
другие палубы и обнаружила, что подобные обиталища возникают повсюду, куда бы она
не переместилась. Значит Бреннигену - или тому, чем он стал - удавалось управлять
звездолетом, зная о ее присутствии и жизненных потребностях. Позже Илиа нашла Хоури,
и ей тоже было позволено находиться на борту.
Это напоминало жизнь в полузаброшенном доме, где обитал одинокий, но
необщительный призрак. Корабль предоставлял женщинам минимум необходимого и
сохранял полный контроль над уцелевшими механизмами. Однако он не двигался, за
исключением коротких внутрисистемных перелетов, и не давал доступа к орудиям,
которые оставались в Тайнике.
Вольева не оставляла попыток разговорить Капитана, но безуспешно. Она
разговаривала с кораблем - ничего не происходило, посылала визуальные сообщения -
на них не отвечали. Невзирая на это, Илиа была уверена, что Капитан все ее видит и
слышит. Он попросту впал в кататонический ступор* [Психическое расстройство -
оцепенение, с отсутствием реакции на внешние раздражители. (Прим. перев.)],
погрузившись в бездну раскаяния и самообвинения.
Корабль презирал себя.
Потом Хоури покинула "Ностальгию" и вернулась на Ресургем, чтобы внедриться в
Дом Инквизиции и устроить на этой треклятой планетке гонки за призраком. Ни для нее,
ни для Вольевой не составляло проблем проникнуть куда угодно - было бы желание.
Те несколько месяцев были тяжелым испытанием, даже для Илии Вольевой. Она
была вынуждена прийти к выводу, что человеческое общество - вполне пристойная
штука. Находиться в компании угрюмого, молчаливого, полное ненависти разума, не имея
иной альтернативы... Через некоторое время Илиа почувствовала себя на грани срыва.
И вдруг корабль начал отзываться. Поначалу она едва не проглядела эти попытки.
Сотни дел, которые приходилось делать изо дня в день, не оставляли времени на то, чтобы
остановиться и спокойно поразмышлять. Иначе она бы заметила эти неуклюжие жесты
примирения. Толпы крыс... поломки насосов... постоянная борьба с Эпидемией в
критически важных секторах - с помощью нано-агентов, огня, рефрижераторов, химии...
В один прекрасный день роботы-слуги стали вести себя как-то странно. Подобно
крысам, которые сейчас одичали и вытворяли черт знает что, они когда-то составляли
часть ремонтной и обслуживающей инфраструктуры корабля. Роботы последних моделей
были поглощены Эпидемией, но самые старые и примитивные машины уцелели. Они
продолжали старательно выполнять свою работу, хотя, вероятно, смутно осознавали, что
корабль изменился. От большей части этих старых жестянок не было никакого проку, и
Вольева оставила их в покое. Очень возможно, им можно было найти применение, но
такого очень давно не случалось.
И вот теперь роботы начали ей помогать.
Все началось с поломки насоса. Илиа обнаружила остановку помпы где-то на
нижних палубах корабля и спустилась туда, чтобы разобраться, что там стряслось. К
своему удивлению, на месте аварии Илиа обнаружила слугу, который поджидал ее с
набором инструментов, более-менее пригодными для ремонта насоса.
Задача номер один состояла в том, чтобы починить помпу. Когда поток
испражнений корабля пошел на убыль, Вольева присела и критически огляделась.
Корабль выглядел точно так же, как когда Илиа проснулась. Те же бесконечные трубыпереходы,
по которым как будто ползали гигантские слизни. Та же полужидкая
субстанция, которая сочится и капает из каждого отверстия. Тот же тяжелый от испарений
воздух, и в качестве сопровождения каждой мысли - непрестанное гудение насосов,
словно исполняющих грегорианский хорал... вот только запись заело.
И все же что-то изменилось.
Вольева сложила в контейнер инструменты, которые принес робот. Когда все было
закончено, слуга проворно развернулся на своих гусеницах, покатил прочь и исчез за
поворотом коридора.
- Думаю, ты меня слышишь, - громко сказала Вольева. - Слышишь и видишь.
Тебе известно, что я здесь не для того, чтобы причинять тебе боль. Ты мог сто раз убить
меня, Джон, если можешь управлять роботами - ведь ты ими управляешь, верно?
Ответа не последовало, но это ее не удивило.
- Ты, конечно, помнишь, кто я такая. Я тебя "отогрела". Я та, которая догадалась,
что ты наделал. Возможно, ты считаешь все это наказанием за свои преступления. Ты не
прав. Это не в моем стиле; садизм - это жуткая скукотища. Если бы мне хотелось тебя
наказать, я бы тебя просто убила... есть тысяча способов, которыми я могла бы это
сделать. Меня это тоже не занимает. Просто я хочу, чтоб ты знал мое личное мнение
насчет того, что ты достаточно намучился. Ведь ты мучился, правда?
Она смолкла, вслушиваясь в пение насосов и надеясь, что ни один из них не
вознамерился в скором времени сломаться.
- Ладно... ты это заслужил. Ты заслужил ад за то, что сделал. Как я понимаю, ты
там благополучно пребываешь. И только тебе известно, что это такое - жить так, как ты
живешь все это время, так долго. И только ты знаешь, можно ли считать твое нынешнее
состояние хоть чем-то, похожим на улучшение.
Пол завибрировал - как будто от отдаленного толчка. Любопытно, что случилось.
Возможно, где-то на корабле началась очередная стадия откачки. Или Капитан
комментировал ее замечание.
- Лучше так, как сейчас, правда? Должно быть лучше. Ты исчез и стал душой
корабля, которым когда-то командовал. Чего еще может пожелать Капитан?
Ответа не последовало. Илиа подождала несколько минут, надеясь ощутить новый
один толчок или получить еще какой-нибудь сигнал. Ничего.
- Кстати, насчет робота, - сказала Илиа. - Я благодарна тебе, спасибо. Ты мне
помог.
Корабль снова ничего не ответил.
Однако с тех пор роботы помогали ей постоянно, чем только могли. Если о
намерениях Вольевой можно было догадаться, машины мчались вперед, чтобы принести
ей необходимые инструменты или оборудование. Если работа затягивалась, они
доставляли еду и воду из ближайшего пункта снабжения. Однако когда Илиа просто
просила что-то сделать, ничего не происходило. Для этого она должна была рассказать о
том, что ей нужно - так, будто разговаривала сама с собой, - и тогда корабль
соглашался ей услужить. Это не всегда было возможно, но у Илии возникло впечатление,
что звездолет старается изо всех сил.
Не исключено, что она ошиблась. Во всяком случае, над этим стоило подумать.
Возможно, это был не Джон Бренниген, который преследовал ее, а какой-то другой разум
заметно ниже уровнем. Возможно, он представлял собой что-то вроде коллективного
разума слуг, и в нем были заложены те же шаблоны подчинения. Тогда, обращаясь к нему
как к Бреннигену и разговаривая с ним вслух, она представляла себе этот разум более
продвинутым, чем он был на самом деле.
Потом появились сигареты.
Илиа никогда не просила сигарет, она даже не подозревала, что они могут быть
припрятаны где-то на корабле. И вдруг... Вольева разглядывала их с любопытством и
подозрением. Они выглядели так, словно изготовлены в одной из торговых колоний,
которые "Ностальгия по Бесконечности" посещала десятки лет назад. Вряд ли корабль
соорудил эти сигареты из местного сырья - для этого они слишком хорошо пахли.
Вольева выкурила одну до самого фильтра. Вкус был не менее восхитительным, чем
запах. Потом еще одну. И эта тоже не вызвала разочарования.
- Где ты их нашел? - поинтересовалась Илиа. - Где, во имя всего...
Она глубоко затянулась, впервые за много недель наполняя свои легкие чем-то,
лишенным обычного корабельного запаха.
- Неважно. Мне не обязательно знать. Благодарю.
С тех пор она уже не сомневалась, что имеет дело с Бреннигеном. Только члены
команды знали, какие сигареты Вольева предпочитает. Ни одна машина не могла до
такого додуматься, сколь бы глубоко не были заложены программы служения. Похоже,
корабль хотел с ней помириться.
С тех пор прогресс продолжался, но уже не столь резво. Время от времени корабль
снова замыкался в себе, тогда роботы следовали его примеру и отказывались помогать.
Первый раз это произошло после того, как она поговорила с Капитаном слишком
свободно, пытаясь вызвать его на диалог с помощью психологических уловок. Вольева с
сожалением признавала, что никогда не была сильна в психологии. Одной из ее самых
серьезных ошибок стали эксперименты с артиллеристом Нагорным, в результате которых
он свихнулся. Если бы этого не произошло, то не возникло бы необходимости вербовать
Хоури, и все могло бы быть иначе...
Через какое-то время жизнь на борту снова приходила в относительную норму, и
роботы снова начинали помогать Вольевой. После первого инцидента она стала
внимательно следить за тем, что делала и говорила. По несколько недель со стороны
Вольевой не возникало никаких явных попыток пообщаться. Потом она неизменно
начинала снова - и снова медленно, но верно доводила дело до приступа кататонии. Но
упорно проходила этот цикл снова и снова. Ее не покидало ощущение: после каждого
провала следует еле заметный, но очень важный прогресс.
Последний провал случился через шесть недель после визита Хоури, состояние
ступора длилось около восьми недель. С тех пор прошло еще десять недель мирных
отношений, и сейчас Вольева снова была готова рискнуть.
- Капитан... послушай. Я неоднократно пыталась докричаться до тебя. Думаю, пару
раз у меня даже получилось, и ты осознавал сказанное мной. Ты просто был не готов
отвечать. Честное слово, я понимаю. Но сейчас мне нужно тебе кое-что объяснить. Насчет
внешнего мира, насчет того, что происходит в системе.
Триумвир стояла в огромной сфере корабельного мостика и говорила чуть громче,
чем это необходимо для нормального общения. В принципе, Илиа могла произносить
свою речь в любом секторе корабля и не сомневаться, что ее услышат. Но здесь, в
помещении, которое когда-то было командным центром звездолета, этот спич звучал не
так абсурдно. К тому же акустика сферы придавала голосу приятную глубину. Вольева
даже жестикулировала сигаретным окурком, словно выступала на сцене.
- Возможно, тебе уже все известно. Я знаю, у тебя есть синаптическая связь с
внешними сенсорами и камерам наблюдения. Но я понятия не имею, как ты
интерпретируешь эту информацию. В конце концов, ты с этим не родился. Наверное, это
странно, даже для тебя - воспринимать Вселенную глазами и ушами здоровенной
четырехкилометровой посудины. Но ты всегда чертовски хорошо умел
приспосабливаться. Полагаю, ты в конце концов привыкнешь.
Никакого ответа. Но непохоже, что корабль впал в ступор. Если верить
контрольному браслету, работа слуг по всему кораблю продолжается в нормальном
режиме.
- Но, по-моему, ты ничего не знаешь о тех машинах, про которые мы говорили с
Хоури, когда были здесь последний раз - ты, наверно, слышал краем уха. Спрашиваешь,
что за машины? Их сделали не люди, это точно. Мы не знаем, откуда они прибыли. И они
уже здесь, в системе Дельта Павлина. Это все, что нам известно. Нам кажется, это
Силвест... помнишь его? Должно быть, он по случайно вызвал их сюда, когда проник в
артефакт Гадеса.
Конечно, он помнит Силвеста, если вообще может что-либо помнить из прошлой
жизни. Они доставили Силвеста на борт, чтобы вылечить Капитана. Но Силвест сыграл на
их потребностях, его интересовал только Гадес.
- Разумеется, - продолжала Вольева, - это только догадки, но они, недалеки от
реальности. Хоури знает об этих машинах очень много, куда больше меня. Но она узнала
о них таким способом, что ей будет непросто рассказать, что именно она знает. Во многом
мы все еще блуждаем впотьмах.
Она рассказала Капитану о том, что происходило на данный момент, потом снова
запустила запись на дисплейной сфере мостика. Она показала, как полчища Подавляющих
начали переработку трех лун, добывая из их сердцевины нужные им элементы.
- Впечатляет, правда? Но пока они не делают ничего такого, чего не можем мы. И
моему сердцу незачем уходить в пятки и там дрожать. Пока - нет. Что меня беспокоит,
так это их следующий шаг.
"Горнодобывающие операции" прекратились две недели назад, совершенно
неожиданно и беспричинно. Искусственные вулканы, установленные по экватору каждой
из трех лун, разом перестали извергать породу. Остались лишь последние тонны
измельченного материала, которые все еще кружились на орбите.
По подсчетам Вольевой, на тот момент по крайней мере половина массы каждого из
спутников была выброшена в космос. Луны превратились в полупустые оболочки. Это
было захватывающее зрелище - когда они сжались, как только работы завершились, и
превратились в компактные оранжевые мячики из радиоактивного шлака. Некоторые
машины отделились от поверхности, но многие, казалось, выработали свой ресурс и не
подлежали восстановлению. Эта картина опустошения напугала Вольеву. Похоже,
размеры затрат в первичном цикле обработки Подавляющих не волновали - цель
оправдывала средства.
Однако миллионы более мелких машин все еще кружили около лун. Остатки колец
обладали собственным тяготением. Машинам приходилось непрерывно "собирать" их,
как отару овец, заставляя двигаться по ровным "дорожкам". Разнообразные устройства
плавали среди них, поглощая и извергая материю. Вольева обнаружила мощные вспышки
экзотического радиоактивного излучения в зонах их деятельности. Машины запустили
какой-то жуткий алхимический процесс. Сырая руда, добытая из лун, превращалась в
элементы и соединения, которые просто не существовали в природе.
Но еще до того, как "вулканы" прекратили выброс руды, начался новый процесс.
Потоки материи покидали орбиту вокруг остатков малых планет. Крупицы
переработанного материала образовывали длинные языки, которые вскоре достигли
длины в несколько светосекунд. Очевидно, машины-"пастухи" придали им достаточное
ускорение, чтобы преодолеть притяжение лун-прародителей. И теперь языки материи
вытянулись вдоль гелиоцентрической орбиты, по мягкой параболе, лежащей в плоскости
эклиптики, и продолжали растягиваться - уже до нескольких световых часов. Вольева
экстраполировала все три параболы и обнаружила точку пространства, в которой они
сойдутся.
Сейчас в этой точке ничего не было. Но в момент встречи потоков туда прибудет
еще одно действующее лицо - самый крупный в системе газовый гигант. Вольева
склонялась к мысли, что это совпадение не случайно.
- Вот что я думаю, - сказала она, обращаясь к Капитану. - То, что мы наблюдали
- это добыча сырья. Сейчас его направляют туда, где начнется настоящая работа. Они
что-то творили на Рухе* [Гигантская летающая птица из арабских сказок, способная
унести в когтях слона. (Прим. ред.)], что именно - я не знаю. Но можно не сомневаться
- это часть их плана.
На проекционной сфере появилась сводка данных по газово
...Закладка в соц.сетях
