Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...о никто не пытался остановить.)
Скейд разозлилась. Любопытство снова высунуло нос, но ситуация с Клавейном
интересовала ее не меньше, чем собственное состояние. А разве эти вопросы не были
взаимосвязаны? Скейд еще не вполне поняла, что случилось с ее телом, но достаточно
того, что это сделал Клавейн. Может быть, непреднамеренно, но это не имеет значения.
Предатель не может совершить непреднамеренный поступок.
"Где он?"
(Это интересный вопрос. И ответа, по-моему, никто не знает. Мы зафиксировали
выброс его двигателей. Клавейн направляется в сторону Эпсилон Эридана. Значит, или на
Йеллоустоун, или к Ржавому Поясу.)
"Демархисты его в клочья разорвут".
Ремонтуа кивнул.
(И в первую очередь потому, что это Клавейн. Но сейчас непохоже, что он собрался
именно туда - по крайней мере, непосредственно туда. Его корвет двигался по
направлению к звезде, потом отклонился от траектории. Насколько - неизвестно, мы
больше не улавливаем излучение двигателей.)
"По всему кометному кольцу разбросаны оптические мониторы. Рано или поздно
Клавейн должен пересечь луч обзора".
(Проблема в том, что Клавейн знает позиции мониторов. Он без труда проведет
корвет так, что ни один луч его не зацепит. Клавейн - один из нас, и об этом следует
постоянно помнить.)
"Ракеты запущены?"
(Конечно. Но они не смогли подойти достаточно близко, чтобы поймать цель. И у
них было слишком мало топлива, чтобы притащить Клавейна в Материнское Гнездо. Так
что нам пришлось их взорвать.)
Скейд почувствовала, как по подбородку стекает капля слюны.
"Мы должны остановить его. Усвой это, Ремонтуа".
(Даже если снова мы снова поймаем излучение, корвет давно вышел из зоны
действия ракет. Мы не догоним его даже на корабле.)
Скейд притушила ярость.
"У нас есть прототип".
("Ночная Тень"? Она не успеет разогнаться. Ее строили не для внутрисистемных
перелетов.)
В течение нескольких секунд Скейд молчала. До какой степени она может
открыться? В конце концов, это дело Внутреннего Кабинета, и даже по стандартам
Закрытого Совета может считаться сверхсекретным.
"Так и есть, Ремонтуа".
Дверь открылась. Первым вошел робот, сделав головой ныряющее движение; за ним
появился Дельмар. Ремонтуа поднялся и повернулся к хирургу и сделал жест, словно на
дюйм отодвигал ладонями невидимую стенку.
(Нам нужна еще одна минута...)
Дельмар остановился у двери и снова скрестил руки на груди.
(Боюсь, мне придется остаться здесь.)
Ремонтуа вернулся к Скейд и склонился над ней. Теперь их лица разделяло лишь
чуть больше сантиметра, что позволяло установить непосредственный контакт между
сознаниями, в обход усилительных систем палаты.
"Это возможно. Потолок скорости у "Ночной Тени" выше, чем ты можешь
представить".
(Насколько, Скейд?)
"Намного, вот увидишь. Все, что тебе надо знать: "Ночная тень" в состоянии
подойти к корвету так близко, что поймает его след. Достаточно близко, чтобы
использовать ракеты. И мне нужно, чтобы ты был в составе экипажа. Ты солдат,
Ремонтуа. Ты разбираешься в орудиях лучше, чем я".
(Может быть, мы придумаем, как взять Клавейна живым?)
"Мы с этим чуть-чуть опоздали, тебе не кажется?
Ремонтуа ничего не ответил, но Скейд знала, что смогла доказать свою правоту. Он
все понял и скоро примет ее точку зрения. Этот человек - Объединившийся до мозга
костей. Он примет необходимость любой акции, даже самой жестокой - если это
послужит на благо Материнскому Гнезду. В этом состояла разница между ним и
Клавейном.
(Скейд...)
"Да?"
(Если я приму твое предложение...)
"У тебя есть какое-то условие?"
(Не условие, а просьба. Пусть Фелке позволят присоединиться к нам.)
Скейд прищурилась. Несомненно, у Фелки были какие-то основания участвовать в
акции. С каким удовольствием она отклонила бы эту "просьбу"! Сведения об операции не
должны выходить за пределы Закрытого Совета... но Фелку из Совета не исключали.
"И какая польза от ее присутствия?"
(Это зависит... Если ты хочешь просто расстрелять Клавейна, то никакая. Но если у
тебя есть хоть малейшее намерение взять его живым - я на это очень надеюсь. - то
Фелка будет просто незаменима. Ты не можешь этого отрицать.)
Скейд знала, что он прав, однако признать это было больно. Ценность Клавейна в
операции по возвращению орудий была неизмерима. С его побегом задача значительно
усложнится. На этом уровне Скейд привлекала идея вернуть беглеца, чтобы припереть его
к стенке и воспользоваться опытом его нелегких побед, которым он пропитан до мозга
костей. Но куда проще взорвать его вместе с кораблем - иначе остается вероятность, что
Клавейн переметнется на сторону противника. И Демархисты весьма порадуются, когда
услышат о новой кораблестроительной программе, о планах по эвакуации и об орудиях
класса "ад".
Не факт, что эти новости воскресят в противнике боевой дух, но это более чем
вероятно. Тогда Демархисты объединятся с теми, кто до сих пор оставался в стороне -
включая Ультра и другие нейтральные фракции. Если все они сплотятся и обрушат на
Материнское Гнездо последний отчаянный удар, все будет кончено.
Нет. Необходимо уничтожить Клавейна. Решение окончательное и не подлежит
обсуждению. Тем не менее, нужно сделать вид, что она действует непредвзято, как и в
любой другой военной операции. Значит, с присутствием Фелки придется смириться.
"Это шантаж, не так ли?"
(Не шантаж, Скейд. Просто предложение. Если Клавейн и согласится выслушать
кого-то из нас, так это Фелку.)
"Он не станет ее слушать, если только..."
(Если только не думает, что она его дочь? Ты это собиралась сказать?)
"Клавейн - старый человек, Ремонтуа. Со своими старческими задвигами. И за них
я ответственности не несу".
... Роботы снова расступились, пропуская его. Скейд смотрела, как расплывчатый
яйцеобразный предмет - его голова - проплывает через палату, как воздушный шар. В
какие-то моменты разговора выяснялось, что в неврологической блокаде, поставленной
Дельмаром, по вполне понятному недосмотру остались бреши. И в этих окошках,
открытых в сознание Ремонтуа, вспышками стробоскопа мелькали застывшие образы. Она
не была уверена, что способна даже на такое. Возможно, это всего лишь игра ее
воображения, и никаких окошек нет.
Но вторжение в сознание Ремонтуа - плод фантазии... Тогда и то ужасное, что с ней
произошло - тоже. Тот кошмар, который увидел Ремонтуа.
"Дельмар... я действительно хотела бы знать правду."
(Позже. После того, как ты поправишься. А пока тебе лучше вернуться в состояние
комы.)
"Покажи сейчас же, ублюдок!"
Хирург подошел ближе. Один из роботов возвышался над ним, заглядывая через
плечо, хромированные детали блестели, как набор маленьких кривых зеркал. Казалось,
что машина укоризненно покачивает головой.
(Хорошо. Только потом не говори, что тебя не предупреждали.)
Блоки раскрывались в ее черепе, как тяжелые металлические ставни. Щелк, щелк,
щелк... Барьер исчез. Теперь Скейд видела себя глазами Дельмара.
Предмет, лежащий на хирургической кушетке, при желании можно было узнать.
Голова осталась цела. Но все остальное выглядело неправильно, хотя и сохранило общие
очертания. Скейд почувствовала внезапный приступ отвращения. Казалось, она смотрит
на потускневшую фотографию из медицинского архива доиндустриальной эпохи, где
собраны всякие медицинские ужасы. И очень хотела перевернуть страницу и увидеть что
угодно, только другое.
Ее разрезало пополам.
Трос рассек ее от левого плеча до правого бедра, точно по диагонали, отхватив ноги
и левую руку. Края разреза стягивали механизмы, похожие на черепашек - глянцевые
белые гудящие наросты, напичканные медицинской аппаратурой; они напоминали
волдыри, наполненные гноем. Казалось, Скейд вылезала из белого металлического
кокона, как огромное насекомое или погружалась в него, чтобы трансформироваться во
что-то фантасмагорическое.
"Дельмар..."
(Сожалею, Скейд, но я предупреждал.)
"Ты не понял. Это... состояние... дело не в нем. Мы Объединившиеся, не так ли? Нет
ничего такого, что мы не могли бы постепенно восстановить. Даже меня".
Она почувствовала, как Дельмар расслабился.
(Постепенно, да...)
"Так вот, "постепенно" меня не устраивает. Через несколько дней я должна быть на
плаву".
Глава 13
Овода доставили в кабинет Инквизитора. Огромные двери щелкнули и
распахнулись. Вот она, стоит перед окном, спиной к вошедшим. Арестант разглядывал
женщину сквозь щелки заплывших глаз - он никогда прежде ее не видел. Инквизитор
выглядела меньше ростом и моложе, чем он ожидал, и походила на девочку во взрослой
одежде. Ботинки начищены до зеркального блеска; темные брюки; однобортный кожаный
китель как будто великоват, так что руки в перчатках почти не высовываются из рукавов.
Полы кителя почти достигали колен. Угольно-черные волосы аккуратно зачесаны назад,
образуя блестящие дорожки, которые выгибались на загривке, точно перевернутые
вопросительные знаки. Потом она обернулась почти в профиль. Лицо Инквизитора было
на тон смуглее, чем у Овода, тонкий нос с горбинкой нависал над маленьким, плотно
сжатым ртом.
Наконец она повернулась и произнесла, обращаясь к охраннику у двери:
- Можете нас оставить.
- Но, мадам...
- Я сказала, можете идти.
Охранник удалился. Овод мог стоять самостоятельно, только слегка пошатывался.
Фигура Инквизитора то расплывалась перед глазами, то становилась четкой. Вуалюмье
смотрела на него - долго, бесконечно долго, прежде чем заговорила. Овод сразу узнал
голос, который слышал из громкоговорителя за решеткой.
- С вами все в порядке? Я сожалею, что вам причинили боль.
- А я-то как сожалею!
- Мне просто хотелось поговорить с вами.
- В таком случае, вам стоит получше присматривать за гостями, - при каждом
слове он чувствовал во рту кровь. - А то, неровен час, с ними что случится...
- Не соизволите пройти со мной? - Вуалюмье жестом указала в другой конец
офиса - там находилось нечто вроде ее личного кабинета. - Нам кое-что надо обсудить.
- Спасибо, мне и здесь хорошо.
- Это не было приглашением, Овод. Меня совершенно не волнует где вам хорошо,
а где нет.
Интересно, прочла ли она его реакцию - короткое расширение зрачков, которое
можно считать признанием. Впрочем, у них мог быть лазер, который сейчас смотрел ему в
основание черепа и измерял химический состав пота. В таком случае, она могла
догадаться, что арестованный думал по поводу ее заявления. А может быть, у них где-то
есть даже трал. Краем уха Овод слышал, что в Доме Инквизиции находится по крайней
мере один, времен первых поселенцев, который бережно сохраняется.
- Я не знаю, за кого вы меня принимаете.
- О... вы все прекрасно знаете. Так зачем играть в игры? Идемте.
Оставалось лишь следовать за ней. Во второй комнате не было окон, а по габаритам
она была еще меньше приемной. Овод торопливо огляделся в поисках вентиляционных
решеток, за которыми обычно скрывалась какая-нибудь гадость, вроде скрытых ниш -
как это было в камере для допросов. Однако комната выглядела вполне невинно. Вдоль
трех стены тянулись стеллажи с бумагами и папками, на четвертой висела карта
Ресургема, усеянная значками и огоньками. Инквизитор предложила арестованному
кресло у большого стола, который занимал добрую половину комнаты. С
противоположной стороны, со скучающим видом опираясь локтями о край столешницы,
сидела другая женщина. Она выглядела немного старше Инквизитора, но такая же
худощавая, в тяжелом пальто, коричневом с нежно-оливковым оттенком. Воротник и
манжеты были отделаны овчиной, а завершала наряд кепка, надвинутая на глаза. В обеих
женщинах было что-то неуловимо птичье. Хрупкие, но быстрые и цепкие птички. Та, что
сидела за столом, курила.
Задержанный уселся в кресло, на которое указала Инквизитор.
- Кофе?
- Нет, спасибо.
- Тогда сигарету, - предложила другая женщина, протягивая ему пачку.
- Тоже не хочу.
Однако Овод взял упаковку и повертел ее в руках, разглядывая маркировку и
надписи. Изготовлена явно не в Кювье. И похоже, что вообще не на Ресургеме - судя по
внешнему виду. Он вернул сигареты женщине в кепке.
- Я могу идти?
- Нет. Мы даже еще не начали, - Инквизитор опустилась в свое кресло, рядом с
женщиной в кепке, и налила себе кружку кофе. - Думаю, для начала надо познакомиться.
Вы знаете, кто вы такой, и мы знаем, кто вы такой, но вам вряд ли что-то известно о нас.
Конечно, вы догадываетесь, кто я... но, вероятно не очень точно. Можете называть меня
Вуалюмье. А это моя коллега...
- Ирина. - представилась та.
- Ирина... да. А вы, соответственно, Овод. Человек, который в прошлом натворил
много бед.
- Я не Овод. Правительство понятия не имеет, кто такой этот Овод.
- Интересно, откуда вы знаете?
- Я читаю газеты, как и все остальные.
- Вы правы. Департамент Внутренних Угроз не располагает полной информацией
об Оводе. Но только потому, что я делаю все возможное, чтобы сбить с вашего следа
правительство, и особенно этот департамент. Вы хоть примерно представляете, чего мне
это стоит? И чем грозит?
Овод пожал плечами. Сейчас он делал все возможное, чтобы не выглядеть ни
удивленным, ни заинтересованным:
- Это ваша проблема, а не моя.
- Да... а я-то ожидала благодарности. Ладно, проехали. Вы еще не представляете
всей картины в целом, так что реакция понятна.
- Какой картины?
- Мы к этому вернемся... как-нибудь потом. Для начала немного поговорим о вас,
- Инквизитор взяла пухлую папку, которая лежала на краю стола, и передала
задержанному. - Прошу. Откройте ее. Рискните.
Несколько секунд Овод неподвижно взирал на толстенную подшивку. Потом
протянул руку, открыл папку наугад и начал листать то вперед, то назад, пытаясь
избавиться от ощущения, что держит в руках коробку с ядовитыми змеями. Вся его жизнь
была собрана здесь, снабжена примечаниями и перекрестными ссылками,
прокомментирована с невыносимой дотошностью. Его настоящее имя - Рензо. Его
особые и не слишком особые приметы. Каждый публичный акт, совершенный им за
последние пять лет. Любое сколько-нибудь значительное антиправительственное
выступление, в котором он играл сколько-нибудь значительную роль. Расшифровки
фонограмм, фотографии, судебные протоколы, подробные донесения...
- Ну как? - спросила Ирина. - Правда, интересно?
Он наспех пролистал еще несколько страниц, ощущая в животе липкий холод. Этой
информации достаточно, чтобы казнить его много раз подряд, проведя предварительно с
десяток показательных судов.
- Я не понимаю, - выдавил он еще слышно. Он не хотел сдаваться. Не так скоро...
Но сопротивляться было бесполезно.
- Что вам не понято, Овод? - спросила Вуалюмье.
- Это департамент... не Внутренних Угроз, а Внешних. Вы ловите Триумвира. Я
не... Овод не должен вас интересовать.
- Теперь... - она отхлебнула кофе, - теперь интересуете.
Ирина сделала затяжку и выпустила элегантную струйку дыма..
- На самом деле, Овод, нам с коллегой пришлось устроить форменный саботаж
против департамента Внутренних Угроз. Сделать все возможное, чтобы эти ребята вас не
сцапали. Поэтому нам надо было знать столько же, сколько им. Это как минимум. А то и
побольше.
У нее был забавный акцент. Овод попытался определить его и понял, что не может.
Разве что... может быть, в прошлом, когда был намного моложе? Овод покопался в
памяти, но ничего не обнаружил.
- Зачем вы это затеяли?
- Затем, что вы нужны нам живым, а не мертвым, - Ирина улыбнулась быстро, как
обезьянка.
- Это утешает.
- Думаю, вы хотели бы узнать побольше, - проговорила Вуалюмье. - Что ж, я
готова вас просветить. Отсюда мы и понемногу перейдем к описанию картины в целом.
Если хотите поспевать за мной, будьте внимательны.
- Я весь внимание.
- Этот кабинет - отделение Дома Инквизиции, которое называется Департаментом
Внешних Угроз - не совсем то, чем представляется. И суета вокруг поисков военной
преступницы Вольевой - только прикрытие для более деликатной операции. На самом
деле, Триумвир уже несколько лет как мертва.
У Овода возникло ощущение, что ему врут. Но это самая невинная ложь из всего,
что он здесь слышал.
- И зачем тогда огород городить?
- Потому что на самом деле нам нужна не Вольева. Нам нужен ее корабль. Или
способ добраться до него. Но мы привлекаем внимание к Вольевой, чтобы проводить
расследование, не упоминая о ее звездолете.
Женщина в кепке, которая называла себя Ириной, кивнула.
- По сути, департамент занимается поисками ее корабля, и ничем больше. Вообще
ничем. Все остальное - дымовая завеса. Со всеми сложностями, со всеми войнами -
иногда доходит до настоящих войн с полудюжиной других департаментов. Просто дым.
- К чему все эти тайны?
Женщины переглянулись.
- Сейчас расскажу, - Инквизитор, похоже, хотела сказать то же самое, но Ирина
оказалась первой. - Поиски корабля надо вести в обстановке строжайшей секретности.
Причина очень проста: если что-нибудь просочится наружу, все общество встанет на уши.
- Не вижу никакой связи.
- Это называется "паника", - Ирина помахала сигаретой для вящей
выразительности. - Официальная политика правительства всегда придерживалась курса
на терраформирование - первыми были Преобразователи во главе с Жирардо. И, начиная
с кризиса Силвеста, ситуация усугубляется. Сейчас это уже возведено в ранг идеологии.
Любой, кто критикует программу терраформирования - инакомыслящий и едва ли не
враг. Не мне вам говорить.
- А при чем здесь корабль?
- Как возможность осуществить эвакуацию. Одна из ветвей местной власти
установила некий факт, - Ирина снова затянулась. - Очень необычный и очень
тревожный. Внешняя угроза колонии действительно существует, причем не в том виде, в
каком ее обычно представляют. Какое-то время этот факт досконально изучали. И пришли
к однозначному выводу: население Ресургема необходимо эвакуировать в течение одного
- двух лет. Пяти - в крайнем случае, по самым оптимистичным прогнозам.
Она смотрела на Овода и, вне всяких сомнений, ожидала увидеть эффект, который
произвела ее речь. Возможно, даже полагала, что до него с первого раза не дойдет, и
придется повторять.
- Извините, - арестованный покачал головой. - Вам стоит придумать что-нибудь
получше.
Ирина - или кем там она была на самом деле, - выглядела уязвленной.
- Вы не верите тому, что я рассказала?
- Думаю, я в этом не одинок.
- Но вы всегда хотели покинуть Ресургем, - проговорила Инквизитор. - Вы
всегда говорили, что колония в опасности.
- Хотел. А что, только я один?
- Послушайте, - резко сказала Вуалюмье. - Вы герой для тысяч людей.
Большинство из них не доверили бы правительству завязать шнурки на своих ботинках. А
некоторые из них до сих пор верят: вы знаете, где находится пара шаттлов, и планируете
массовый отлет в космос для тех, кто в вас верит.
Он пожал плечами.
- И что дальше?
- Конечно, это вранье. Никаких шаттлов у вас нет. Но это не значит, что их в
принципе не могло существовать. Особенно в свете последних событий, - Вуалюмье
наклонилась к нему. - Просто подумайте над такой гипотезой. Секретное подразделение
правительства выяснило, что над Ресургемом нависла глобальная, неотвратимая угроза.
То же отделение провело титаническую работу и обнаружило корабль Вольевой.
Обследовало звездолет и выяснило, что он поврежден, но может летать. Более того,
изначально корабль сконструирован для перевозки пассажиров и подходит для
транспортировки огромного числа людей. На нем можно эвакуировать все население
планеты, если возникнет угроза катастрофы.
- Прямо Ноев ковчег.
- Вот именно, - ответила Инквизитор, явно удовлетворенная его ответом. - Вы
весьма точно выразились.
Подруга Вуалюмье элегантно держала сигарету между двух пальцев. Ее тонкая
кисть напоминала крыло птицы, обтянутое кожей, только без перьев.
- Найти корабль, способный сыграть роль ковчега - это только полдела, -
сказала она. - Проблема в другом. Если правительство выступит с заявлением о
существовании звездолета, это будет воспринято весьма скептически, правда? Конечно,
да, - она ткнула сигаретой в его сторону. - А если то же самое скажете вы... Люди
поверят вам в том, в чем никогда не поверят нам. - Ирина повертела в воздухе пачкой
сигарет: - Кстати, это с корабля.
- Правда? Вот славно. Вы говорили, что не можете даже выйти на орбиту. Или я
ослышался?
- Не могли, но сейчас можем. Мы попали на корабль с поверхности, а вернулись на
корабельном шаттле.
Арестованный изобразил недоверие. Но он не мог поклясться, что такая операция
невозможна. Трудно, маловероятно... но...
- И вы собираетесь эвакуировать всю планету с помощью одного шаттла?
- На самом деле - двух, - Вуалюмье прочистила горло и достала другу папку. -
Судя по последней переписи, население Ресургема составляет менее двухсот тысяч.
Шаттл - тот, что побольше - может принять на борт пятьсот пассажиров и перевезти их
на орбиту, где они перейдут на внутрисистемный звездолет. Его вместимость - две
тысячи человек. Это значит, что нам придется четыреста раз слетать с поверхности на
орбиту и обратно. Внутрисистемному кораблю понадобится сто рейсов к судну Вольевой
и обратно. Само собой, это процесс довольно длительный. Каждый рейс займет, по
крайней мере, сорок часов - даже при условии, что посадку и высадку будут производить
очень организовано. В общем и целом почти шесть стандартных месяцев. Мы можем
немного сэкономить время, если используем еще один внутрисистемный корабль. В
оптимальном варианте можно уложиться в пять месяцев. И это, понятное дело, означает,
что две тысячи человек будут готовы в любой момент покинуть Ресургем и ждать
отправки. Каждые сорок часов...
Вуалюмье улыбнулась. Оводу, вопреки всему, нравилась ее улыбка - хотя должна
была ассоциироваться с болью и страхом.
- Думаю, до вас уже дошло, зачем вы нам понадобились.
- Допустим, я откажусь от вашего... предложения. И что будет делать
правительство?
- В таком случае единственным выходом будет массовая принудительная
эвакуация, - ответила Ирина - как будто зачитывала официальное заявление. -
Переход на военное положение... лагеря для интернированных... идея понятна? Эвакуация
не будет праздником. Акты гражданского неповиновения, нарушения порядка. Не
исключены многочисленные жертвы.
- Жертвы будут в любом случае, - возразила Вуалюмье. - Организовать
массовую эвакуацию планеты без некоторых потерь невозможно. Но мы бы хотели
максимально контролировать ситуацию.
- Так зачем понадобился я? - повторил Овод.
- А теперь позвольте изложить план, - Инквизитор заговорила, отмечая конец
каждого предложения шлепком ладони по столешнице. - Мы немедленно вас освободим.
Вы сможете идти куда пожелаете, и я гарантирую, что буду по-прежнему следить за тем,
чтобы департамент Внутренних Угроз вас и пальцем не тронул. Я также позабочусь,
чтобы все, кто причинил вам боль, были наказали... обещаю. Со своей стороны, вы
распространите информацию о том, что определили местонахождение шаттлов - более
того, выяснили, что Ресургему угрожает опасность, и нашли способ спасти людей. Ваша
организация начнет распускать слухи, что эвакуация вот-вот начнется, и намекнет, в каких
местах нужно собираться заинтересованным гражданам. Тем временем правительство
выступит со встречным заявлением, чтобы вас дискредитировать. Но они не будут
полностью уверены в своей правоте. Люди заподозрят, что вам действительно известна
какая-то тайна, о которой власти не подозревают. Пока понятно?
- Пока что, да, - Овод улыбнулся.
- Здесь начинается самое интересное. После того, как идея прочно засядет в
головах у населения, а кое-кто даже воспримет ее вполне серьезно, мы вас арестуем.
Вернее, инсценируем ваш арест. Через какое-то время правительству придется признать
две вещи: то, что угроза Ресургему - реальность и то, что ваше движение действительно
имеет доступ к кораблю Вольевой. Таким образом, контролировать эвакуацию будет
правительство. Вы сделаете вид, что неохотно даете свое благословение, и останетесь, в
глазах народа, главным действующим лицом. Правительство окажется не в самом
удобном положении, но люди убедятся, что не шагают в ловушку. Вы станете героем, -
Вуалюмье посмотрела ему в глаза - чуть более долгим взглядом, чем прежде. - Все
довольны. Никакой паники во время эвакуации. Затем вас освободят, все обвинения будут
сняты... Звучит заманчиво, не так ли?
- Конечно, - признался он, - но вы пропустили два момента.
- Какие?
- Что за угроза и что за корабль. Вы не сказали мне, почему надо удирать с
Ресургема. Я должен это знать, верно? И должен в это верить. Как я могу убедить коголибо
в том, во что сам не верю, а?
- Честная позиция. А что насчет корабля?
- Вы говорили, что можете до него добраться. Вот и отлично...
Овод посмотрел сначала на Инквизитора, потом на ее подругу. Он ничего о них не
знал, но чувствовал: даже поодиночке они весьма опасны... и гораздо опаснее, когда
работают в паре.
- Что "отлично"? - спросила Вуалюмье.
- Я смогу взглянуть на него.
Они были в одной светосекунде от Материнского Гнезда, когда произошло нечто
необычное.
Фелка смотрела на комету за кормой "Ночной Тени". Поначалу комета уменьшалась
медленно, словно в странном затянувшемся сне корабль отплывал одинокого острова,
залитого лунным светом. Фелка думала о своей мастерской в зеленом сердце Гнезда, о
резных деревянных головоломках, одна сложнее другой. Затем ее мысли обратились к
стене с лицами и лабиринтам со светящимися мышами. Не было никакой уверенности, что
Фелка когда-нибудь увидит их снова. После возвращения все станет иным, глубоко иным
- потому что Клавейн будет либо мертв, либо под стражей. Если бы не он, Фелка давно
бы замкнулась в себе, вернулась в успокоительную пустоту прошлого, когда
единственной вещью в мире, которая имела значение, была ее любимая Стена. Самое
ужасное, что эта мысль совершенно не вызвала отвращения - скорее, ноющий зуд
нетерпения. Все шло бы по-другому, если бы Галиана была жива. И даже если бы она
умерла, но осталось бы дружеское расположение Клавейна, которое соединяло ее с
реальным миром, со всей его убийственной простотой.
Последнее, что она сделала, после
...Закладка в соц.сетях
