Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...туристов. К верхушке башни как раз припарковался
гражданский дирижабль, когда заговорила пено-фазная артиллерия "пауков". Кошке
удалось сбежать из гондолы дирижабля задолго до атаки и спуститься к основанию
башни. Клавейн считал преобразование животных при помощи биоинженерии попыткой
бросить вызов Богу. Он вполне справедливо полагал, что кошки не являются
чувствующими существами - по крайней мере, не признаны таковыми официально.
Сторонников Чистоты Нервной системы хватил бы удар, узнай они, что Клавейн делится
водой из своего пайка с "богопротивной тварью". Они относились к любым видам
генетической огментации с той же ненавистью, что и к людям, которые прошли через
лабораторию Галианы.
Клавейну наконец-то удалось засунуть сосок кошке в рот, и она рефлекторно
сделала несколько глотков.
- В один прекрасный день, киска, мы отсюда выберемся.
- Не так... скоро.
- Пей и не жалуйся.
Кошка глотнула еще несколько раз.
- Спасибо.
Снова ветерок... Потом он усилился, а грохот железобетона стал громче. Где-то
через час в тусклом сиянии биохимической термально-световой палочки Клавейн увидел,
как открылась трещина. Сквозь нее виднелись пыль и развалины. Золотистый мех кошки
вздыбился, как ячменное поле, она пыталась повернуть головку в направлении ветра.
Клавейн осторожно коснулся рукой ее загривка, чтобы успокоить несчастное существо.
Глаза кошки напоминали две кровавых впадины.
Конец близок. Клавейн знал это. Это не движение воздуха в руинах. Это разлом
главного периметра падающей конструкции. Пузырьки воздуха медленно утекали в
холодную, разреженную атмосферу Марса.
Он засмеялся. Казалось, будто в горле скребут тросом, усыпанным маленькими
лезвиями.
- Что-то... смешное?
- Нет, - ответил Клавейн. - Нет. Вовсе нет.
Свет исходил из темноты. Потом волна чистого холодного воздуха ударила его в
лицо и ворвалась в легкие.
Он снова погладил кошку. Если это смерть, то она, кажется, не настолько страшна,
насколько ему представлялось.
- Клавейн.
Кто-то спокойно и настойчиво произносил его имя.
- Клавейн. Просыпайся.
Он открыл глаза. Усилие, которого ему это стоило, отняло половину сил; остальная
половина ушла на то, чтобы понять, где он оказался. Здесь было настолько светло, что
хотелось как можно сильнее зажмуриться... и вернуться назад в прошлое. Даже сон снова
будет наполнен болью и клаустрофобией.
- Клавейн. Я предупреждаю... если ты не проснешься, то мне придется...
Он заставил себя разлепить веки и обнаружил перед собой что-то крайне смутно
очерченное. Клавейн попытался сфокусироваться. Однако это оказалось слишком
сложной задачей.
- Черт... - произнес женский голос, исходящий от расплывчатой фигуры. -
Похоже, он свихнулся. Или что-то в этом роде.
Другой голос - звучный, очень вежливый, но с легкими покровительственными
нотками, отозвался:
- Извините, Маленькая Мисс, но что-либо предполагать в данной ситуации - не
самое мудрое решение. Особенно учитывая тот факт, что данный джентльмен -
Конджойнер.
- Эй, только не надо об этом напоминать!
- Возможно, имеет смысл подчеркнуть, что подобное состояние может быть в
равной степени преднамеренным.
- Ну, так и выкинь его обратно, - проворчал третий голос, тоже мужской. -
Прямо сейчас.
- Заткнись, Ксав.
Глаза наконец-то стали видеть нормально. Клавейн лежал, сложившись пополам, в
маленьком помещении с белыми стенами. Вдоль этих стен стояли помпы и измерительные
приборы, чередуясь с изрядно затертыми схемами и предупредительными табличками.
Шлюз, и ничто иное. Клавейн все еще был в скафандре. В том скафандре, подсказала
память, в котором он покинул корвет. Над ним кто-то склонился - судя по очертаниям,
тоже одетый в скафандр. Потом щиток его шлема поднялся, впуская свет и воздух.
Клавейн покопался в руинах своей памяти.
- Антуанетта?
- Сразу в точку, Клавейн.
Щиток на ее шлеме тоже был поднят, позволяя видеть часть лица - белокурую
челку, огромные глаза и нос в конопушках. Пристегнутая к стене металлическим
тросиком, она держала руку на красном рычаге.
- Ты моложе, чем я думал, - пробормотал Клавейн.
- С тобой все в порядке?
- Мне уже лучше, - ответил он. - А через пару минут я совсем оклемаюсь. Я
вогнал себя в глубокий сон, почти в кому, чтобы сэкономить резерв скафандра. Мало ли,
вдруг ты немного опоздаешь...
- А если бы я вообще не прилетела?
- Я надеялся, что ты все-таки прилетишь.
- И ошибался. Я не собиралась. Правильно, Ксав?
- Ты не представляешь, насколько тебе повезло, старик, - ответил мужской голос.
- Нет, - сказал Клавейн. - Думаю, нет.
- Еще раз повторяю: скинь его в космос, - повторил мужчина.
Антуанетта оглянулась через плечо, в сторону внутреннего люка.
- После того, как мы тащились в такую даль?
- Еще не поздно. Покажи ему, как безвозмездно оказывать помощь.
Клавейн попытался пошевелиться.
- Я не...
- Но!
Антуанетта сделала красноречивый жест, давая понять, что с его стороны будет
крайне неразумно совершать какие-нибудь движения.
- Запомни, Клавейн, - она кивком указала на рычаг, с которого так и не убрала
руку. - Сделаешь что-нибудь такое, что мне не понравится, просто не так моргнешь - и
я дерну этот рычаг. И ты вернешься обратно в космос, как советует Ксав.
Несколько секунд Клавейн обдумывал ситуацию.
- Если бы ты не была готова хоть немного мне доверять, то не стала бы меня
спасать.
- Может быть я просто любопытна.
- Может быть. Но ты, вероятно, поняла, что я не вру. Я спас тебе жизнь, верно?
Свободной рукой она нажала на контроллер внутренней двери. Люк ушел в сторону,
позволяя Клавейну заглянуть внутрь корабля. Вдалеке стоял еще один человек в
скафандре. И больше никого.
- Я сейчас, - сказала Антуанетта.
В считанные секунды она отстегнула тросик, скользнула в люк и заставила дверь
закрыться. Клавейн не двигался, пока ее лицо не появилось в окошке люка. Девушка сняла
шлем и взъерошила пальцами непослушные волосы.
- Ты собираешься оставить меня здесь? - спросил он.
- Да. На некоторое время. В этом есть смысл, ведь правда? Вдруг мне что-то не
понравится. Тогда я смогу выкинуть тебя в космос.
Клавейн приподнялся, снял шлем, позволил ему отлететь в сторону, и тот поплыл по
шлюзу, вращаясь подобно маленькой металлической луне.
- Я не собираюсь делать ничего такого, что доставит кому-то из вас неудобство.
- Вот и славно.
- Пожалуйста, послушай меня внимательно. В этом районе небезопасно. Надо
выбираться из зоны военных действий, и чем скорее, тем лучше.
- Расслабься, старина, - откликнулся спутник Антуанетты. - Времени у нас до
хрена и больше. Здесь ни одного "зомбяка" в радиусе пары-тройки световых минут.
- По поводу Демархистов вам волноваться нечего. Я сбежал от своих. От
Объединившихся. Где-то неподалеку болтается их корабль. Ну, не совсем рядом, но
поверьте, он может двигаться с фантастической скоростью и вооружен дальнобойными
ракетами. Голову даю на отсечение, он ищет меня.
- Хочешь сказать, что ты инсценировал свою смерть, - сказала Антуанетта.
Клавейн кивнул.
- Я догадывался, что Скейд обстреляет мой корабль - теми самыми ракетами. Она
уверена, что я на борту. Но ей мало раздраконить корвет. Если эта стерва настолько
предусмотрительна, как кажется, она заставит "Ночную Тень" прочесать район только для
того, чтобы отыскать несколько моих атомов.
- Атомов? - Антуанетта покачала головой. - Ты шутишь. Когда они достигнут
места взрыва...
Клавейн кивнул.
- Атомы там останутся. Один-два атома на кубометр. Элементы, которых в
медиуме обычно не бывает. Например, некоторые радиоактивные изотопы... ну и тому
подобное. Они осядут на обшивке "Ночной Тени", и их можно будет проанализировать.
Обшивка покрыта "заплатками" из специального эпоксидного материала, который
задерживает все, что хоть немного крупнее молекулы. Еще есть масс-спектрометры,
которые могут оценить атомный состав прямо в космосе. Есть алгоритмы для переработки
данных. Они построят графики и гистограммы распространения и соотношения изотопов,
а потом сравнят с моделями гибели корвета. Надо сказать, с весьма точными моделями.
Эти результаты не могут претендовать на достоверность, потому что статистических
ошибок будет так же много, как и параметров, с которыми Скейд попытается работать. Я
видел, как это делается. Задача облегчается тем, что на борту было очень мало органики.
Клавейн осторожно поднял руку - так, чтобы это движение не показалось
угрожающим - и коснулся своей головы.
- А еще есть изотопы из моих имплантантов - совершенно определенные. Их
очень сложно обнаружить. Но Скейд ожидает их найти и будет искать очень усердно. А
когда не обнаружит...
- То догадается о том, что ты сделал, - закончила Антуанетта.
Он снова кивнул.
- Но я на это рассчитывал. Поиск займет много времени. Вы успеете вернуться в
нейтральное пространство. Все, что для этого надо - немедленно лечь на курс.
- Клавейн, ты действительно так хочешь добраться до Ржавого Пояса? - спросила
Антуанетта. - Там тебя же там живьем съедят. Не "зомби", так Конвент.
- Никто не говорил, что предательство не сопряжено с риском.
- Ты уже совершал такое, верно?
Он поймал свой шлем и пристегнул к поясу за подбородную петлю.
- Да. Это было очень давно. Возможно, задолго до твоего рождения.
- Лет эдак за четыреста?
- Примерно, - Клавейн почесал бороду.
- Значит, это ты. Тот самый.
- Тот самый кто?
- Тот самый Клавейн. Из истории. Про которого все говорят, что... он уже умер.
Которого называют Мясником Тарсиса.
Клавейн улыбнулся.
- Заслуженное прозвище.
Глава 18
Овод парил над миром, приговоренным к смерти.
Прогулку предстояло совершить на одной из маленьких маневренных посудинок,
которые стояли в ангаре "Ностальгии по Бесконечности". Двухместный шаттл,
предназначенный для челночных перелетов с орбиты на поверхность планеты и обратно,
напоминал голову кобры: крылья в виде капюшона плавно перетекают в фюзеляж,
иллюминаторы кабины расположены по бокам, как глаза. Плавные обводы корпуса были
усеяны многочисленными выпуклостями - сенсорами, доковыми скобами и еще какимито
штуковинами, которые Овод в первый момент принял за вооружение. Два
многоствольных дула завершали картину - они торчали из носовой части шаттла,
подобно ядовитым зубам. Обшивку покрывала мозаичная керамическая броня, причем
пластины были разного размера, черные и отливали зеленью.
- Значит, на этой штуке мы и полетим? - спросил Овод. - Туда и обратно?
- Именно, - убежденно ответила Вуалюмье. - "Эта штука" - самый быстрый из
местных шаттлов. И, вероятно, самый незаметный. Правда, броня довольно легкая, а
пушки больше подойдут для шоу, чем для серьезного дела. Ради бога, можем выбрать чтонибудь
более зубастое. Только тогда не жалуйся, что он ползет еле-еле, и не взыщи, если
нас засекут.
- Выбор за вами.
- Это очень глупо, Овод. Ты еще можешь отказаться.
- Нет. Дело не в моей глупости и не в чем-то другом, Инквизитор, - он все еще не
мог избавиться от привычки обращаться к ней по должности. - Я просто не буду с вами
работать, пока не увижу, что нам действительно что-то угрожает. Причем собственными
глазами. Картинки на дисплее показывайте другим. Я вам не доверяю.
- Зачем нам тебя обманывать?
- Понятия не имею. Но, думаю, именно это вы и делаете, - Овод пристально
посмотрел Вуалюмье в глаза - чуть дольше, чем позволяли правила приличия. - Может
быть, не во всем. Не могу сказать, в чем дело, но вы обе не до конца со мной откровенны.
Просто я еще не понимаю, что вы задумали.
- Мы задумали спасти людей с Ресургема.
- Знаю. Как раз в этом я вам верю.
Они вошли в "змеиную голову", оставив Ирину на борту "Ностальгии", и шаттл
вылетел из ангара, как пробка. Овод крутился в кресле, пытаясь посмотреть назад, но из
этого ничего не вышло. Ему до сих пор не представилась возможность увидеть корабль
Триумвира снаружи - даже во время перелета с Ресургема. Овод пребывал в недоумении.
Почему женщины так стараются ему в этом воспрепятствовать? Или не стараются...
Возможно, ему это просто показалось. Тогда на обратном пути он сможет взглянуть на
"Ностальгию по Бесконечности" из космоса.
- В принципе, ты бы мог лететь самостоятельно, - говорила Ирина, когда они
втроем обсуждали план вылазки. - Шаттлом не обязательно управлять. Мы можем
ввести в автопилот любую траекторию, и он будет сам ее придерживаться. Только скажи,
как близко ты хочешь подлететь к Подавляющим.
- Не очень близко. Думаю, двадцать-тридцать тысяч километров хватит. Я смогу
разглядеть эту арку, если она такая яркая. А может быть, и трубы, которые входят в
атмосферу. Но один я никуда не полечу. Если я вам так нужен... вернее, моя помощь,
пусть одна из вас составит мне компанию. Тогда я могу быть уверен, что это не ловушка,
верно?
- Тогда я, - предложила Вуалюмье.
Ирина пожала плечами.
- Вот и славно.
За время перелета ничего интересного не произошло. Как и на пути с Ресургема,
основную часть времени они провели во сне - не в "заморозке", а в псевдокоматозном
состоянии, вызванном медикаментами и похожим на сон без сновидений.
Вуалюмье не просыпалась и не будила Овода, пока расстояние между шаттлом и
газовым гигантом не сократилось до половины световой секунды. Овод проснулся с
легким чувством раздражения, с отвратительным привкусом во рту и не менее
отвратительной болью в каждой мышце.
- Поздравляю, Овод, - произнесла Инквизитор, - у нас хорошие новости: мы до
сих пор живы. Либо Подавляющие не знают о том, что мы прилетели, либо наше
присутствие их не волнует.
- Почему не волнует?
- Должно быть, опыт им подсказывает, что никаких особых проблем мы создать не
сможем. Тем более, скоро они всех нас уничтожат. Так зачем размениваться на мелочи?
Овод нахмурился.
- Опыт?
- Их общий опыт, общие воспоминания. Мы - не первая цивилизация в их черном
списке, и точно не последняя. У них неплохие шансы на успех, иначе бы они
пересмотрели стратегию.
Шаттл находился в свободном падении. Овод отстегнул ремни, сбросил паутину
креплений и, оттолкнувшись, поплыл к иллюминатору, похожему на миндалевидную
щель. Неприятные ощущения почти исчезли. Газовый гигант просматривался очень четко
и вызывал не самые приятные ассоциации.
Первое, что заметил Овод - это три огромных потока материи, три дуги, которые
тянулись откуда-то с окраины системы, тускло поблескивая в лучах Дельты Павлина. Три
тонкие прозрачно-серебристые ленточки, три призрачных мазка через все небо в
плоскости эклиптики, уходящие в бесконечность. Движение металлических гранул
становилось заметным, когда то одна, то другая на мгновение ловила свет солнца. Этот
неторопливый поток мелкозернистых частиц напомнил Оводу реку, по которой ползет
шуга. Скорость "течения" составляла сотни километров в секунду, но в таком масштабе
оно выглядело неторопливым, как движение ледника многокилометровой ширины.
Казалось, кто-то размотал несколько планетарных колец и протянул через полсистемы.
Овод проследил взглядом за течением. Возле Руха плавные математические кривые
- потоки лежали вдоль гелиоцентрических траекторий - внезапно поворачивали почти
на сто восемьдесят градусов и направлялись каждый к своей луне. Казалось, живописец
вывел на холсте космического пространства изящно изогнутые линии, а в последний
момент кто-то толкал его под руку. Положение лун относительно потоков постоянно
менялось. Следовательно, и геометрия потоков должна подвергаться постоянному
пересмотру. Более того: время от времени то один, то другой поток надо "придерживать",
чтобы они не пересеклись с друг с другом. Впрочем, возможно, потоки просто успевали
пройти друг через друга так быстро, что столкновения масс оказывались слишком
незначительными.
- Мы не знаем, каким образом машины ими управляют, - конфиденциальным
тоном сообщила Вуалюмье. - Эти потоки должны быть чудовищно инертны - массовая
скорость составляет миллиарды тонн в секунду. Но Подавляющие легко изменяют их
направление. Может быть, там расположены маленькие черные дыры, которые заставляют
потоки так изгибаться... во всяком случае, по версии Ирины. Честно признаюсь, это пугает
меня до смерти. Еще она думает, что машины умеют управлять инерцией, отключать ее
когда угодно, и поэтому потоки ведут себя подобным образом.
- Звучит не слишком оптимистично.
- Понимаю. Но даже если машины могут управлять инерцией или черными
дырами... это не значит, что они могут делать с ними вообще все, что угодно. Иначе нас
бы уже не было в живых. Подавляющие не всесильны. И в это надо верить.
Спутники - каждый несколько десятков километров в диаметре - казались
маленькими узелками света, утолщениями на концах потоков, которые в них впадали.
Материя погружалась в огромные отверстия, распахнутые перпендикулярно оси орбиты,
словно алчные пасти. По всем правилам, из-за несбалансированного движения массы
спутники должны были давно переместиться на новую орбиту. Но - ничего подобного.
Похоже, машины действительно имели возможность игнорировать фундаментальные
законы.
Самая удаленная луна располагалась на той самой арке, которая постепенно
превращалась в кольцо и окружала Рух. Наблюдая процесс с борта "Ностальгии по
Бесконечности", можно было подумать, что концы арки никогда не сойдутся. Но сейчас
такой мысли уже не возникало. Концы продолжали двигаться друг навстречу другу, трубы
росли - каждые четыре часа на тысячу километров. Лавина сверхорганизованной
материи текла со скоростью поезда-экспресса.
Это не магия, а технология. Овод то и дело напоминал себе об этом, но верилось с
трудом. В луне, под ледяным панцирем, прятались механизмы, которые перерабатывали
поступающую материю с адской скоростью, выковывали из нее немыслимые детали, из
которых создавалась труба диаметром тринадцать километров. Женщины не рассуждали в
его присутствии о том, каковы были эти трубы. Сплошные? Полые? А может быть,
наполнены какими-нибудь чудовищными механизмами?
В любом случае, магией здесь и не пахло. Впрочем, это не мешало Подавляющим
плевать на фундаментальные законы физики с завидной легкостью - по крайней мере,
так показалось Оводу. А может быть, эти законы не такие уж фундаментальные, как
кажется людям? Может быть, это просто закономерности, которые чаще всего
справедливы, но вполне могут нарушаться? Однако, как заметила Инквизитор, есть вещи,
которые не под силу даже Подавляющим. Они творят чудеса, но и для них есть
невозможное. Например, им нужна материя. Машины обрабатывают ее с поразительной
скоростью, но, судя по всему, не могут создать ее из ничего. Им пришлось разрушить три
мира, чтобы эта адская система заработала.
Что бы ни делали Подавляющие, это требовало времени. Арка росла вокруг планеты
со скоростью двести восемьдесят метров в секунду - и не могла возникнуть
моментально. Машины были могущественны, но не подобны Богу.
Овод решил, что это единственное утешение, какое возможно в данной ситуации.
Он переключился на две нижние луны. Подавляющие перебросили их под слой
облаков, на круговые орбиты, которые время от времени пересекались. Однако "кабель"
продолжал медленно, аккуратно тянуться за ними, как ни в чем не бывало.
Сейчас смысл этой операции прояснился. Овод разглядел элегантные изгибы труб -
гладких, как штамповка. Они выползали непосредственно из каждой луны, тут же
сгибались и уходили вниз, в слои облаков. На расстоянии несколько тысяч километров
позади каждой луны трубы вонзались в атмосферу, как иглы шприцов. В этот момент их
скорость равнялась орбитальной - несколько километров в секунду, - и в атмосфере
возникала синевато-багровая черта, похожая на след когтя. Эта тонкая нить
исступленного ржаво-красного цвета два или три раза обматывалась вокруг экватора, и
каждый виток чуть-чуть не совпадал с предыдущим из-за прецессии оси газового гиганта.
Луны рисовали в непрерывно движущихся облаках замысловатый орнамент - или,
скорее делали экстравагантную каллиграфическую надпись. На каком-то уровне
восприятия Овод понимал, что это красиво. И до тошноты омерзительно. Здесь случится
нечто ужасное - и это будет последним, что произойдет с этой планетой. На ее
поверхности изящной вязью был написан смертный приговор.
- Надеюсь, теперь ты нам поверил, - сказала Вуалюмье.
- Скорее, склоняюсь к этому, - Овод отодвинулся от иллюминатора. - Если
только у вас тут стекло, а не какой-нибудь трехмерный экран. Но это вряд ли. Наверно, вы
придумаете что-нибудь покруче. Даже если я выйду наружу в скафандре и осмотрюсь, все
равно... вдруг вы и со щитком что-нибудь сотворили?
- Какой же ты въедливый!
- Я давно усвоил, что легкая паранойя помогает выжить.
Овод вернулся в свое кресло, решив, что на данном этапе увидел достаточно.
- Хорошо. Следующий вопрос. Что творится там, внизу? Чего они добиваются?
- Это не обязательно знать, Овод. Здесь случится что-то скверное, можно не
сомневаться. И этого вполне достаточно.
- Мне недостаточно.
- Те машины... - Вуалюмье указала на иллюминатор. - Мы знаем, что они
делают, но не знаем как. Подавляющие уничтожают цивилизации, медленно и
мучительно. Силвест привел их сюда. Возможно, у него просто так получилось. Но если
этот ублюдок в чем-то замешан, "просто так" обычно ничто не происходит. Теперь
машины пришли сюда, чтобы сделать свою работу. Это все, что нам нужно знать. И еще
- что людей надо увести отсюда как можно скорее.
- Если Подавляющие настолько сильны, как вы утверждаете, от бегства проку
мало. Или я ошибаюсь?
- Мы выиграем время, - возразила Инквизитор. - И еще один нюанс. Машины,
конечно, сильны, но уже не так, как раньше.
- Стоп. Вы говорили, что это самовоспроизводящиеся механизмы. С какой стати им
уменьшать свою эффективность? Если они могут становиться умнее и быстрее, по мере
того как узнают все больше и больше?
- Кто бы их ни сотворил, он не хотел, чтобы его создания стали слишком умны. Их
миссия - уничтожение разумной жизни, достигшей определенного уровня развития. А
если они заполнят ту нишу, которая должна оставаться пустой? Вся затея теряет смысл.
- Похоже, вы правы...
Нет, пожалуй, так легко сдаваться не стоит.
- ... Но я думаю, вы знаете гораздо больше и должны мне это рассказать. А для
начала я хочу подойти еще ближе.
- Насколько ближе?
- У этого челнока обтекаемая форма. Думаю, он может войти в атмосферу.
- Мы так не договаривались!
- Тогда шейте дело, - он усмехнулся. - Я от природы любопытный. Точно как
вы.
Скорпио очнулся в чем-то холодном, липком и непроизвольно вздрогнул. Потом
ощупал себя. Всю его голую кожу покрывал толстый слой жирного геля. Эта
отвратительная полупрозрачная короста уже начала отходить и легко отставала от тела.
Снимать гель с правого плеча, где красовался свежий след от ожога, приходилось очень
аккуратно. Скорпио с мрачным удовольствием обвел пальцем ожог пальцем, исследуя
топологию морщинок на границе нежной кожицы с грубой текстурой зарубцевавшейся
плоти. Он вдоль и поперек изучил эти несколько квадратных дюймов собственного тела.
Но ожог был напоминанием. О долге - об очень личном долге, который Скорпио
поклялся исполнить, когда бежал от Перепела. Нет, Перепела он никогда не забудет. Он
не забудет и о том, что генетически Перепел вполне может считаться человеком. И о том,
что именно на людей Скорпио должен обрушить свое возмездие.
Сейчас боль прошла - даже боль от ожога. Но ни дискомфорт, ни дезориентация
никуда не делись. В ушах стоял гул, словно голова находилась в вентиляционной трубе.
Перед глазами плавал туман, превращая предметы в туманные пятна, похожие на
призраков. Скорпио поднял руку, соскреб с лица гелевую пленку и поморгал. Теперь
зрение прояснилось, но навязчивый рокот по-прежнему лез в уши. Все еще дрожа от
холода, Скорпио огляделся. Он почти пришел в состояние боевой готовности и понимал,
где находится и что происходит.
Предмет, в котором он проснулся, напоминал разломанное пополем металлическое
яйцо. Скорпио лежал там, изогнувшись в неестественной позе, и нижняя часть тела до сих
пор была погружена в отвратительный склизкий гель. Вокруг плавали пластиковые
трубки и соединители. В носоглотке саднило, словно эти трубки только находились там, а
потом их не слишком аккуратно вытащили. Другая половина яйца лежала рядом -
похоже, ее только что убрали. Дальнейший осмотр помещения позволил безошибочно
опознать интерьер корабля - повсюду полированный голубой металл и изогнутые
шпангоуты с множеством отверстий, которые напоминали ребра. Гул, донимавший
Скорпио, был звуком работающих двигателей. Звездолет куда-то летел, а факт, что шум
силовых установок был слышен в помещении, говорил о том, что судно слишком
невелико, чтобы установить двигатели на усиленных консолях. Наверно, шаттл или нечто
подобное. И определенно - внутрисистемный.
Скорпио вздрогнул. В дальнем конце ребристой кабины открылся люк. На миг
Скорпио увидел за ним маленькое помещение с трапом, ведущим наверх. Через секунду с
последней ступеньки шагнул человек, переступил через комингс и спокойно направился к
Скорпио. Судя по всему, он был ничуть не удивлен тем, что гиперсвин проснулся.
- Как себя чувствуешь? - спросил человек.
Скорпио заставил свои непослушные глаза сфокусироваться. Он знал этого
человека, хотя с момента их последней встречи тот сильно изменился. Его темная одежда
выглядела все такой же нейтральной, но по покрою не напоминала ту, что носят
Конджойнеры. Череп, прежде выбритый наголо, скрывали очень красивые черные
локоны. И кожа стала менее бледной.
- Ремонтуа, - сказал Скорпио, выплюнув отвратительный комок геля.
- Да, это я. С тобой все в порядке? Судя по показаниям датчиков, все обошлось без
последствий.
- Где мы?
- На корабле, недалеко от Ржавого Обода.
- Снова будешь меня пытать, так?
Ремонтуа не смотрел ему в глаза.
- Какие пытки, Скорпио? Это просто переобучение.
- Когда вы передадите меня Конвенту?
- Это больше не стоит на повестке дня. По крайней мере, ближайших дней.
Скорпио снова напомнил себе, что корабль невелик. Скорее всего, это вообще
шаттл. И вполне возможно, кроме
...Закладка в соц.сетях
