Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...рузках. Ее удерживало кое-что другое.
Сейчас Антуанетта была уверена, что уже давно заметила неладное. Случалось, что
она, находясь на борту, не чувствовала себя в одиночестве. Иногда ей казалось, что
бдительность Тваря - не просто бессознательное тщательное наблюдение персоны
гамма-уровня. За этим крылось нечто большее.
Значит... И Ксавьер, и отец лгали ей. К такому повороту событий Антуанетта была
совершенно не готова.
До настоящего момента.
Наступила короткая передышка - установки контроля инерции остановили для
очередной технической проверки, и Антуанетта пришла на борт "Штормовой Птицы". Из
чистого любопытства она немного покопаться в судовых архивах. Вдруг повезет, и она
узнает, что такое это Правило Мандельштама.
Там должны быть такие сведения.
Но даже если ничего не будет, можно попробовать догадаться.
Первые сомнения появились сразу после того, как началась вся эта история с
Клавейном. Во время атаки баньши Тварь преждевременно сделал выстрел. Казалось,
корабль "запаниковал". Маленькая поправка: интеллект гамма-уровня запаниковать в
принципе не может.
А затем представитель полиции, который сейчас наслаждается жизнью в Замке
Воронья, допытывался о связи ее отца с Лайлом Мерриком - и упомянул то самое
Правило Мандельштама.
Тогда для Антуанетты это был еще один пустой звук.
Но не теперь.
После того, как Тварь случайно сказал о себе "Я" - и словно тщательно
сооруженный фасад на секунду отодвинулся в сторону, как театральный задник... и она
увидела чье-то лицо, которое за ним скрывалось.
- Маленькая Мисс?..
- Я знаю.
- Знаете что?
- Кто ты. Кто ты такой.
- Простите, Маленькая Мисс, но...
- Заткнись, черт подери!
- Маленькая Мисс... если можно...
- Я сказала, мать твою: заткнись, - Антуанетта с силой шлепнула по пульту
управления. Это простое действие всегда задевало Тваря, и она на миг ощутила
согревающую душу радость возмездия. - Я все знаю. И насчет Постановления
Мандельштама тоже.
- Правило Мандельштама, Маленькая Мисс?
- Не хрен строить из себя невинность! Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Закон,
который вступил в силу чуть ли не в тот день, когда ты скончался. Насчет необратимой
неврологической смерти.
- Необратимая неврологическая смерть, Маленькая...
- Правило Мандельштама: власти - Феррисвильский Конвент - имеют право
конфисковывать и стирать копии бета- или альфа-уровня того, кто приговорен к смерти. И
неважно, сколько дубликатов ты с себя наделал. Неважно, что это - грубое неподобие
или качественный неврологический скан. Все они должны быть собраны и уничтожены.
- Выглядит как высшая мера наказания, Маленькая Мисс.
- Так оно и есть, верно? И власти подошли к этому со всей ответственностью.
Любой, кто приютил преступника, рискует огрести немереные проблемы на свою задницу.
Конечно, лазейки есть всегда. Например, заныкать запись скана куда-нибудь подальше.
Или переправить к чертям подальше, благо не вся Галактика находится под юрисдикцией
Феррисвильского Конвента. Но риск все-таки остается. Я проверила, Тварь. Конвент
отловил всех, кто укрывал копии, кто нарушал Постановления Мандельштама. И всех
приговорили к смертной казни.
- Это могло бы показаться немного бесцеремонным.
Антуанетта улыбнулась.
- Да неужели? И ты, разумеется, ни сном, ни духом не догадывался, что тебя тоже
бесцеремонно прячут? Как, ситуация изменилась?
- Сделать вывод затруднительно.
- Да черта с два это что-нибудь изменило! Ни на один сраный дюйм! И уж точно не
там, где дело касается копов. Ты хоть понимаешь, насколько это безответственно, блин?
Когда кто-то обманом заставляет кого-то держать у себя нелегальную симуляцию? Ты,
гребаный засранец, бабушку твою в черную дыру!
- Заставлять обманом, Маленькая Мисс?
Антуанетта кивнула. Кажется, цель близка. К тому же теперь можно не
осторожничать.
- Полицейский что-то пронюхал, верно? По-моему, он просто не мог связать концы
с концами... А может быть, хотел пощекотать мне нервы и выяснить, что мне известно.
Маска снова слетела.
- Я не вполне...
- Думаю, без Ксавьера тут тоже не обошлось. Он "Штормовую птицу" знает, как
свои пять пальцев. Каждую подсистему, каждый треклятый кабель. Кому как не ему знать,
куда спрятать Лайла Меррика...
- Лайла Меррика, Маленькая Мисс?
- Все ты знаешь. И все помнишь. Ну, конечно, не самого Лайла Меррика, а просто
его копию. Не знаю, бету или альфу. И, честно говоря, меня это не очень интересует. Зато
чертовски заинтересовало бы кое-кого в суде, верно?
- Сейчас...
- Это ты, Тварь. Ты - он. Лайл Меррик умер, когда власти казнили его за то
столкновение. Но этот конец - еще не конец, верно? Твоя жизнь продолжается. Ксав
спрятал твою гребаную копию на борту этого гребаного корабля, блин. На борту корабля
моего отца. И ты - та самая копия.
Несколько секунд Тварь молчал. Девушка наблюдала за медленными
гипнотическими переливами сигнальных ламп и цифр на панели. Она чувствовала боль и
опустошенность. Часть ее самой была уничтожена, осквернена, изнасилована. Все, чему
она могла доверять в этой вселенной, оторвали и вышвырнули.
Тварь снова заговорил, его голос звучал обманчиво измененным:
- Маленькая Мисс... Я имею в виду Антуанетта... Это ошибка.
- Черта с два. Ты это почти признал.
- Нет. Вы не понимаете.
- Что именно я не понимаю?
- Не Ксавьер спрятал меня. Он помогал, он знал все. Но это не его идея.
- Не его?
- Антуанетта, ваш отец спас меня.
Кулак Антуанетты врезался в пульт управления, и она бросилась прочь из корабля.
Ноги ее больше не будет на борту "Штормовой Птицы".
Почти всю дорогу Лашер проспал. Скорпио сказал, что на борту "Зодиакального
света" для него работы не найдется - до самого конца операции. И даже тогда один шанс
из четырех, что его подпрягут к чему-нибудь, кроме участия в маневрах корабля. Где-то в
глубине души Лашер уже подозревал, что ему достанется самая грязная работа. И
нисколько не удивился, когда получил по "плотному лучу" сообщение с "Зодиакального
Света". Его шаттл оказался в нужной "четверти" пространства, а значит, Лашеру пора
готовиться к перехвату корвета, который Скейд выпустила со своего звездолета.
"Старина Лашер, счастливчик... Ты всегда мечтал прославиться. Держи свой шанс".
Нельзя сказать, что он подписался на это с легким сердцем, потому что прекрасно
понимал, насколько рискует. Спасение Фелки было весьма опасным предприятием.
Количество топлива на борту шаттла рассчитали очень точно - ровно для того, чтобы
вернуться домой с пассажиром. Без запаса на возможные ошибки. И на бессмысленный
героизм. Клавейн ясно дал понять, что этого делать не стоит. Если траектория корвета
хотя бы на километр выйдет за пределы безопасной зоны перехвата, Лашеру - или
другому счастливчику - придется отказаться от преследования и разворачиваться.
Клавейн сделал единственную уступку: каждый шаттл снабдили ракетой, заменив
боеголовку передатчиком. Если корвет окажется в зоне "поражения", пилот может
выстрелить, чтобы передатчик закрепился на корпусе корвета. Сто лет субъективного
времени - пятьсот объективных лет - устройство будет непрерывно отправлять
сигналы. Оставался мизерный шанс, что позывные маяка удастся поймать прежде, чем
корвет покинет пределы Обитаемого Космоса. Но это означало, что для Фелки останется
хотя бы тень надежды.
Теперь Лашер видел маленькое судно. Шаттл повернул, следуя обновленным
координатам, поступающим с "Зодиакального Света". Маленький звездолет с Фелкой на
борту находился в свободном падении, истратив последние микрограммы антивещества.
Он был хорошо виден из передних иллюминаторов шаттла, подсвеченный носовым
прожектором, и напоминал наконечник копья из вороненой стали.
Человек-свинья включил передатчик.
- Лашер на связи. Я его уже вижу. Это точно шаттл. Не могу сказать какого типа,
но на наши не похож.
Он сбросил скорость. В идеале ему следовало дождаться ответа Скорпио, но такая
роскошь была непозволительной. Сигнал шел до "Зодиакального Света" целых
двенадцать минут, и дистанция постоянно увеличивалась - субсветовик поддерживал
ускорение в десять "g". У Лашера было полчаса на все. Затем следовало разворачиваться
и лететь назад. Если задержаться хоть на минуту дольше, то его шаттл уже никогда не
догонит "Зодиакальный Свет".
Но получаса хватит и на стыковку с корветом, и на то, чтобы попасть на борт и
найти дочь Клавейна - или кто она там.
Последний вопрос действительно не волновал Лашера. Только одно имело значение
- его попросил Скорпио. И что с того, что сам Скорпио действует по просьбе Клавейна?
Это не имело значения. Лашер был так же беззаветно предан своему вождю, как и в тот
день, когда решил следовать за ним - почти с тех пор, как Скорпио появился в Городе
Бездны.
Это было событие, которое невозможно недооценить. До сих пор люди-свиньи
считались отбросами общества, презренными обитателями городских трущоб, а их
группировки вечно грызлись между собой. Скорпио сделал их едиными. Он стал
криминальным мессией, полумистической фигурой, многие сомневались в реальности его
существования. Лашер коллекционировал преступления Скорпио, предавая их памяти с
алчностью религиозного фанатика. Он восхищенно изучал каждое - их отличала
простота хайку и жестокая изобретательность. Каково это - чувствовать себя автором
этих шедевров? Позже он вошел в сферу влияния Скорпио и начал подниматься по
ступеням теневой иерархии криминального мира. Лашер хорошо запомнил их первую
встречу... и чувство легкого разочарования: Скорпио оказался таким же человекомсвиньей,
как и он сам. Но скоро его восхищение стало от этого только сильнее. То, что
Скорпио был таким же существом из плоти и крови, делало его свершения еще более
выдающимися. И Лашер преодолел робость. Вскоре он уже был одним из главных агентов
Скорпио, а затем - одним из близких помощников.
Потом Скорпио исчез. Говорили, что он отправился в космос для участия в
суперсекретных переговорах с другой криминальной группой, действующей в системе -
возможно, со Скайджеками.
Любые переезды и перелеты для Скорпио были сопряжены с риском, особенно во
время войны. И Лашер заставил себя смириться с наиболее вероятным и наиболее горьким
исходом - их вождь, скорее всего, погиб.
Прошли месяцы. Затем Лашер услышал новость: Скорпио находится под стражей
или что-то вроде этого. Его схватили "пауки", а до этого он, возможно, он побывал в
плену у "зомби". Потом под давлением обстоятельств "паукам" пришлось передать
пленника Феррисвильскому Конвенту.
Ситуация казалась совершенно безвыходной. Яркое и бесславное правление
Скорпио завершилось. Конвент мог предъявить ему любое обвинение - в военное время
почти всякое преступление каралось смертной казнью. К ним в руки попал сам Скорпио
- событие, которого ждали очень долго. Показательный суд должен был неизбежно
завершиться смертным приговором... и Скорпио окончательно стал бы легендой.
Но все произошло иначе. Вскоре пошли обычные противоречивые слухи. Впрочем, в
некоторые из них сходились: Скорпио жив и здоров, он уже на воле, вернулся в Город
Бездны и отсиживается в темной угрожающей постройке, которую люди-свиньи знали как
Шато де Карбо. Говорили, что в подвале этого замка водились привидения. Теперь
Скорпио гостил у таинственного владельца Замка Воронья, и совместно они собирались
осуществить нечто неправдоподобное. То, о чем много говорили, но до сих пор считали в
принципе невозможным.
Армия "свиней".
Лашер снова вернулся к своему хозяину. Слухи оказались правдой. Скорпио
действительно собирал армию для какого-то старика по имени Клавейн, на которого -
или вместе с которым - теперь работал. Кроме того, в их планы входил угон корабля,
принадлежащего Ультра. По негласным законам преступного мира, такое нельзя было
даже обсуждать, не то что осуществлять. Подобный поворот событий и заинтриговал, и
напугал Лашера. Особенно после того, как это оказалось только прелюдией к чему-то еще
более дерзкому...
Неужели он мог устоять?
Теперь он здесь. Уже несколько световых лет отделяют его от Города Бездны, от
всего, что он считает для себя привычным.
Он служил Скорпио. Служил хорошо, не просто выполняя все его приказы, но
иногда даже предвидя их; иногда даже идя на шаг впереди своего учителя, за что
удостаивался сдержанной похвалы.
Сейчас корвет был совсем близко. Типичный шаттл "пауков" - гладкий, слегка
побитый мелкими метеоритами, весь черный. Прожектора шарили по обшивке в поисках
люка. Вот и он - в точности как описывал Клавейн: тонкий, как нитка, шов, едва
различимый вблизи. Дистанция составляла пятнадцать метров, скорость сближения -
один метр в секунду. Корвет достаточно мал, значит, проблем с поисками пассажира не
возникнет - при условии, что Скейд сдержала свое слово.
Расстояние между шаттлами сократилось до десяти метров. Тогда из сердца
космического аппарата Объединившихся выросло пятно света, подобное первой вспышке
восходящего солнца.
Лашер не успел даже моргнуть.
Скейд увидела яркую вспышку боеголовки. Сейчас за кормой "Ночной Тени" не
было звезд - только чернильное пятно расползающейся черноты. Релятивистские
эффекты сжали видимую Вселенную в широкое кольцо, окружающее звездолет. Но
корабль Клавейна все еще следовал позади с прежней скоростью. Бриллиантовая
булавочная головка в точке взрыва сверкала в темноте, словно одинокая звезда, которая
случайно оказалась не на своем месте.
Объединившаяся сняла спектрограмму излучения, сделала поправку на красное
смещение. Совокупный выход тератонного взрыва состоял только из самого
приспособления плюс малая остаточная масса антивещества. Значит, уничтоженное судно
- шаттл или что-то подобного размера, но не субсветовик. Взрыв звездолета и его
машин, глубоко запустивших свои когти в энергетический колодец квантового вакуума,
был бы минимум в три раза мощнее.
Итак, Клавейн снова оказался умнее. Нет, поправила себя Скейд: не умнее. Так же
умен, как она сама. Дело не в ее ошибках - пока она не допустила ни одной. Просто
Клавейн все еще отражает ее атаки, все еще сопротивляется. Но преимущество пока на ее
стороне. Скейд не сомневалась: так или иначе, она причиняет упрямому старику
серьезные неприятности. Как минимум, она заставила Клавейна сжечь топливо, которое
он так экономил. Более чем вероятно - побудила направить свои усилия на отражение ее
атак, вместо того, чтобы готовиться к сражению, которое ждет его впереди, в
окрестностях Ресургема. В стратегическом отношении Скейд не потеряла ничего... за
исключением возможности убедительно блефовать.
Но это ей больше никогда не потребуется.
Настало время сделать то, что должно быть сделано.
- Ты, врун долбаный!
Ксавьер поднял взгляд от экрана. Когда Антуанетта ворвалась в их каюту, Лю лежал
на своей койке, примостив на колени электронный блокнот. На миг девушка заметила
строчки исходных кодов, пробегающих по экрану. Символы и неровные синусоиды
напоминали замысловатые формализованные строфы инопланетной поэзии. У Ксавьера
буквально отвисла челюсть, и стилус, который он держал в зубах, покатился по полу.
Следом свалился блокнот.
- Антуанетта?
- Я все знаю!
- Что ты знаешь?
- О Постановлении Мандельштама. О Лайле Меррике. О "Штормовой Птице". О
Тваре. О тебе.
- О чем, о чем?!
Ксавьер соскользнул с койки, сел и принялся накручивать на палец смоляную прядь,
изображая крайнее смущение.
- Не смей мне врать, засранец!
В следующий момент она нависла над ним, и на голову Ксавьера обрушился град
ударов. Настоящей жестокости в них не чувствовалось, при иных обстоятельствах они
могли показаться игривыми. Ксавьер прикрывал лицо, подставляя ее кулакам предплечья,
и время от времени пытался что-то пробормотать. Но эти жалкие попытки немедленно
пресекались: Антуанетта была в ярости и не желала слушать никаких оправданий.
Наконец гнев иссяк и сменился слезами. Ксавьер поймал ее ослабевшие руки и
нежно сжал.
- Антуанетта, - сказал он.
Девушка слабо попыталась освободиться и разрыдалась. Она ненавидела его и
любила одновременно.
- Это не моя вина, - проговорил Ксавьер. - Клянусь тебе, не моя.
- Почему ты мне ничего не сказал?
Лю смотрел на нее, пытаясь увидеть глаза за пеленой слез.
- Почему я тебе не сказал?
- Да! Именно это я и спросила.
- Потому что твой отец взял с меня слово.
Когда Антуанетта успокоилась и была готова слушать, Ксавьер рассказал ей все.
Много лет Джим Бакс и Лайл Меррик были друзьями. Оба водили свои грузовозы по
Ржавому Ободу и его окрестностям. Обычно два пилота, которые работают в одной
торговой сфере, вскоре обнаруживают, как трудно поддерживать искренние
дружественные отношения, если их интересы слишком часто пересекаются, а подъем
экономики в системе сменяется спадом. Однако интересы Джима и Лайла не
пересекались, как и их клиенты. Бакс перевозил крупные грузы по коротким
высокоскоростным траекториям - обычно в сжатые сроки и не всегда на законных
основаниях. Несомненно, он не искал клиентов из преступного мира, но, по правде
сказать, не отказывался с ними работать. Клиентами Лайла были почти исключительно
криминальные элементы. Они понимали, что его медленная, хрупкая, неуклюжая шаланда
на химических двигателях будет последним кораблем, который заинтересует
таможенников Конвента и куттеры Акцизного управления. Лайл Меррик никогда не
обещал, что груз будет быстро доставлен в место назначения. Он вообще не обещал, что
груз будет доставлен. Зато можно было не сомневаться: ни один таможенник не сунет нос
трюм его грузовоза, и никто никогда не узнает, кому принадлежал и кому предназначался
груз. В итоге дела у Лайла шли отнюдь не плохо. Скрывать доходы от налоговой полиции
составляло для него серьезную проблему, но он успешно изображал неудачника,
балансирующего на грани банкротства. Тем не менее, Меррика трудно было назвать
нищим. Тот же Джим Бакс мог только мечтать о таком состоянии. Доходы позволяли ему
раз в год посещать Город Бездны и проходить сканирование альфа-уровня, обновляя свои
предыдущие копии.
Это продолжалось в течение многих лет. Пока в один прекрасный день его не
остановил полицейский куттер. Причина была проста: Лайл Меррик никогда не вызывал
недовольства властей, явно неспроста. Куттер без труда лег на курс, которым следовала
развалюха Лайла, догнал ее и потребовал заглушить главный двигатель. Грузовоз должен
был сбросить скорость и приготовиться к стыковке. Но Меррик знал: стоит ему заглушить
двигатель - и ему уже не удастся сохранить лицо. Его блестящая репутация строилась на
том, что ни один полицейский никогда не досматривал его груз. Позволив представителю
полиции подняться на борт, Лайл подписывал уведомление о банкротстве - на этот раз
по-настоящему.
Все, что ему оставалось - удирать.
К счастью - или, как оказалось, к несчастью - он уже находился на подходе к
Карусели Нью-Копенгагена. По его сведением, на где-то "ободе" находился достаточно
просторный ремонтный док, куда с некоторым скрипом могла вписаться его посудина.
Как говорится, в тесноте, да не в обиде. Лайл Меррик как минимум получал возможность
уничтожить груз до появления полиции. Понятно, что Лайл создавал себе массу проблем,
но не обманул бы доверие клиентов. Для него это было куда важнее собственного
благополучия.
Но осуществить этот план не удалось. Куттера приближались, к первому
присоединились еще трое, один уже приготовился выстрелить в сторону корабля Лайла
стыковочными якорями. Меррик прибавил скорость... и на полном ходу врезался в
Карусель. Ко всеобщему удивлению - и прежде всего, к удивлению самого Меррика -
он уцелел. Тупоносый обитаемый модуль его звездолета пробил оболочку Карусели,
подобно птенцу, который пробивает клювом скорлупу яйца. В момент столкновения
скорость грузовоза составляла лишь несколько десятков метров в секунду. Незадачливый
пилот отделался множеством синяков и ушибов. Удача не покинула его даже после того,
как одна из главных секций силовой установки - раздутые цистерны с химическим
топливом - продолжая двигаться по инерции, взорвались. Жилой модуль вмяло еще
глубже в карусель, но и на этот раз Меррик выжил.
Он мог сколько угодно радоваться такому везению, но прекрасно понимал,
насколько основательно влип. Сектор обода, в который он врезался, не числился среди
густонаселенных, но жертв оказалось немало. Когда грузовоз пробил оболочку,
герметичность внутреннего пространства Нью-Копенгагена оказалась нарушена. Воздух с
шипением и свистом вырывался наружу через отверстие.
Как раз в этом секторе находилась восстановительная зона - миниатюрные поля и
лес, освещенные подвесными лампами. Обычно туда мало кто заходил по ночам - разве
что десятка два романтиков, желающих полюбоваться "лунным" светом. Но именно в тот
момент на Карусели давали концерт из популярных произведений Квирренбаха,
собравший несколько сотен зрителей. К счастью, большинство остались живы, но многие
получили серьезные ранения. По последним подсчетам, число погибших составило сорок
три человека - не считая самого Лайла Меррика. Не исключено, что эта цифра была
занижена.
Меррик не пытался исчезнуть. Он уже знал, что обречен. В принципе, неподчинение
приказу о стыковке для досмотра не каралось смертной казнью. У него были средства и
способы отвертеться. Но теперь... Со времен Комбинированной Эпидемии, когда
Блестящий Пояс перестал быть Блестящим Поясом и превратился в Ржавый Обод, акты
вандализма против анклавов стояли в списке самых страшных преступлений. По
сравнению с этим гибель сорока трех человек была мелкой деталью.
Лайла Меррика арестовали, судили и вынесли решение. Его обвинили по всем
статьям относительно столкновения. Приговор - необратимая смерть нервной системы.
Поскольку было известно, что осужденного ранее сканировали, в силу вступало
Постановление Мандельштама.
Уполномоченных представителей Феррисвилля не зря прозвали "стирающими
головками".
Едва приговор был вынесен, они приступили к поиску и уничтожению всех альфабета-симуляций
Лайла Меррика. За ними стоял законодательный аппарат Конвента, в их
распоряжении были арсеналы поискового и отслеживающего программного обеспечения
и устройств, устойчивых к спорам Эпидемии. Они прочесывали базы данных или архивы,
выуживая уцелевшие симуляции. Конвент дал им право уничтожить любую
общедоступную структуру сбора и хранения информации только по подозрению
содержания нелегальной копии. "Стирающие головки" справлялись со своей работой на
славу.
Но Джим Бакс не мог допустить, чтобы его друг исчез навсегда. Прежде чем
ловушка захлопнулась, друзья Лайла - среди которых были весьма темные личности, -
обнаружили его последний альфа-скан и спрятали его от блюстителей закона. Мастерски
выполненные исправления в архивных записях клиники создавали впечатление, что
Меррик не успел пройти последний сеанс сканирования. "Стирающие головки" долго
изучали записи, озадаченные столь странной ситуацией, но вынуждены были признать,
что альфа-копия, за которой они гонялись, никогда не существовала. В любом случае, они
сделали свое дело: все известные симуляции были стерты.
В определенном смысле, Лайл Меррик избежал наказания.
Однако это была не последняя уловка, к которой пришлось прибегнуть. Джим Бакс
сказал, что сможет спрятать скан в таком месте, где блюстители закона вряд ли когдалибо
станут искать. Меррик стал субличностью корабля. Альфа-копия человеческого
сознания заменила коллекцию алгоритмов и подрежимов, которые представляют собой
интеллект гамма-уровня. Настоящее сознание - теперь просто совокупность нервных
импульсов, имитация настоящего сознания, - заняло место фиктивной личности.
Настоящий призрак, обитающий в машине.
- Зачем? - спросила Антуанетта. - Почему папа хотел, чтобы все так
получилось?
- А как ты думаешь? Он беспокоился и о друге, и о дочери. Таким образом он
обезопасил вас обоих.
- Я не понимаю, Ксав.
- Если бы Лайл Меррик не согласился, его бы сейчас вообще не было. А для твоего
отца это был единственный способ спрятать скан, не подставляя свою шею. Кстати, Джим
получил еще кое-какую выгоду, хотя они с Мерриком об этом и не договаривались.
- Какую?
- Он взял с Меррика слова, что тот будет заботиться о тебе в его отсутствие.
- О нет... - простонала Антуанетта.
- Тебе собирались все рассказать. Это планировалось изначально. Но время шло... и
когда Джим умер... - Ксавьер помотал головой. - Понимаешь, мне было нелегко. Как ты
думаешь, каково мне было жить с этой тайной? Шестнадцать лет, Антуанетта, черт бы их
подрал. Я же был зеленым юнцом, когда твой отец взял меня на работу, помогать ему со
"Штормовой Птицей". Само собой, насчет Лайла я знал все.
- Все равно не понимаю. И что значит "заботиться обо мне"?
- Джим знал, что не сможет всю жизнь находиться рядом с тобой. Он любил тебя
больше чем...
Ксавьер осекся.
- Я знаю, что он меня любил. И это было совсем не так, в голографических драмах
- какие-то ненормальные отношения между отцом и дочерью. Всякая чушь вроде "ты
никогда не говорил, что любишь меня". На самом деле, мы с ним чертовски хорошо
ладили.
- Знаю. В этом-то все и дело. Джима беспокоило, что с тобой будет после его
смерти. Он прекрасно знал, что ты хочешь унаследовать корабль, и не собирался тебе
отказывать - даже не собирался. Черт подери, Антуанетта... Джим гордился тобой. На
самом деле гордился. И думал, что ты станешь еще лучшим пилотом, чем он сам. И был
уверен на все сто, что у тебя есть настоящая деловая хватка.
Девушка вяло улыбнулась. Отец не раз говорил ей такое... но как приятно услышать
то же самое от кого-то еще. Лишнее доказательство того, что Джим Бакс действительно
так считал... если это нуждалось в доказательствах.
- И что?
Ксавьер пожал плечами.
- Старик просто хотел позаботиться о тебе. Не такое уж страшное преступление,
правда?
- Не знаю. О чем конкретно они договорились?
- Лайл обязывался обитать на "Штормовой Птице". Джим сказал, что он должен
все время играть старую субличность гамма-уровня, чтобы ты никогда не заподозрила,
что этот... блин... анге
...Закладка в соц.сетях
