Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...Если мы не собираемся ходить вокруг да около, почему бы не назвать вещи
своими именами? Это орудия. Вам это известно. Мне тоже. И они тоже знают, можно не
сомневаться.
Триумвир на секунду подняла очки на лоб. Слуга мерил мостик широкими шагами,
его движения выглядели почти человеческими, но им недоставало плавности. Она
опустила очки - фантом тоже двигался рывками, как марионетка.
- Это мне уже больше нравится, Илиа. Да, орудия. Очень старые, неизвестного
происхождения...
- Не пудрите мне мозги, Клавейн. Если вы столько знаете об орудиях, то должны
догадываться, кто их сделал. Возможно, ваши догадки даже точнее моих. Ладно, вот моя
версия: этих тварей изготовили Конджойнеры. Что вы на это скажете?
- Признаюсь, вы на правильном пути. Тепло.
- Тепло?
- Горячо. Очень горячо, на самом деле.
- Так расскажите мне, что это все значит, черт возьми. Если это орудия
Конджойнеров, почему вы только недавно выяснили, куда их занесло?
- Эти орудия испускают определенные сигналы, Илиа. Мы засекли их.
- Но вы не Конджойнеры.
- Теперь нет... - Клавейн сделал рукой неопределенное движение, и Илиа
заметила, как слуга повторил его почти синхронно. - Буду откровенен - надеюсь, это
поможет мне выиграть переговоры. Конджойнеры хотят вернуть орудия. Они тоже
направляются сюда - на самом деле, целый флот тяжеловооруженных кораблей. Можно
сказать, висят у нас на хвосте.
Илиа вспомнила, как человек-свинья упоминал звездолет Объединившихся,
уничтоженные командой "Зодиакального света".
- Зачем вы мне это говорите? - спросила она.
- Вижу, вас это обеспокоило. Я вас не виню. Я тоже обеспокоен. - фантом почесал
бороду. - Поэтому сначала вам следует подумать о переговорах со мной. Позвольте мне
забрать орудия. Это будет передача из рук в руки. Затем я решу вопрос с
Объединившимися.
- Почему вы думаете, что вам повезет больше, чем мне?
- По ряду причин. Первая: мне уже удавалось перехитрить их, и не раз. Вторая, и,
возможно, более веская: до очень недавнего времени я тоже был Объединившимся.
- Я проверил, Илиа, - зашептал в наушнике голос Капитана. - Среди
Конджойнеров действительно был Невил Клавейн.
Илиа мысленно кивнула и снова обратилась к фантому.
- Думаете, это имеет какое-то значение?
Он кивнул.
- Конджойнеры не склонны к зверствам. Если у вас на борту не окажется того, что
им нужно, вас оставят в покое. Однако если орудия останутся у вас, Объединившиеся вас
уничтожат.
- Маленькая нестыковка, - заметила Вольева. - Если орудия останутся у меня,
что мне сделают ваши приятели?
Клавейн заморгал.
- Вы хорошо представляете, как ими пользоваться?
- Есть определенный опыт.
- Значит, не знаете. Вам просто удалось их активировать. Если бы вы
действительно воспользовались орудиями, мы бы обнаружили их лет на сто раньше. Не
переоценивайте себя. Вы знакомы с этими технологиями, Илиа. Это может плохо
кончиться.
- Можно, я сама решу?
Клавейн... Стоп. Хватит думать об этой штуке, как о человеке...
Он снова почесал бороду.
- Я не хотел вас обидеть. Но орудия опасны. Я делаю честное предложение. Вам
лучше передать их мне сейчас. Об остальном я позабочусь.
- А если я скажу "нет"?
- Мы сделаем именно то, что обещали: возьмем оружие силой.
- Взгляните наверх, Клавейн. Хорошо? Сейчас я вам кое-что покажу. То, о чем вы
знаете, если я не ошибаюсь. Но повторение не повредит.
Она заранее загрузила программу, и теперь сферический дисплей показывал
увеличенное изображение гибнущей планеты. Облака материи клубились и рвались,
время от времени открывая сгустки новообразований. Из центра туманности вырастал
объект, похожий на воронку, десятки раз превосходящий размерами любую конструкцию,
созданную человечеством. Похоже, он почти сформировался. Сенсоры не могли "видеть"
сквозь мегатонны материи, которая до сих пор заслоняла обзор, но и этого было
достаточно, чтобы создать ощущение безмерной сложности этого причудливого
образования длиной в сотни километров. Нагромождение отвратительных деталей
сбивало с толку. В нем было что-то от живого организма - узлы и утолщения хрящей,
сухожилия, железистые наросты. Самое изощренное воображение не смогло создать
ничего подобного. Даже сейчас к титаническому сооружению то там, то здесь прирастали
новые слои материи: Вольева видела плотные потоки массы. Но оно выглядело почти
завершенной.
- Клавейн, - сказала Илиа. - Многое из этого вы уже видели?
- Далеко не все. И не так четко, как сейчас.
- И что вы об этом думаете?
- Почему бы вам для начала не озвучить собственные выводы?
Вольева прищурилась.
- На мой взгляд, все очевидно. Я видела, как Подавляющие выпотрошили три
малые планеты, прежде чем занялись этой дрянью. Эти твари не отсюда. И то, что их
привлекло, сделал Дэн Силвест.
- О да... Мы предполагали, что без него не обошлось. Но об этих машинах мы тоже
кое-что знаем. По крайней мере, у нас догадки относительно того, что они собой
представляют.
- Кто "мы"? - уточнила Вольева.
- Объединившиеся. Просто я недавно перешел в другой лагерь... - он немного
помолчал, потом заговорил снова. - Лет двести-триста назад наши экспедиции
отправились в Глубокий космос. Они проникли куда дальше, чем это удавалось другим
фракциям. И один из наших кораблей встретился с этими машинами. Мы назвали их
Волками. Я почти не сомневаюсь: это они, и никто больше.
- У этих тварей нет самоназвания, - сказал Илиа. - Мы называем их
"Подавляющие" - это имя они получили во время Войн Утренних Зорь.
- Это тоже результат наблюдений?
- Нет. Не только.
Пожалуй, она рассказала ему слишком много. Но Клавейн каким-то образом
побуждал ее к откровенности, и контролировать себя было очень трудно. Чуть меньше
осторожности - и она, наверно, выложила бы ему все, что произошло на орбите Гадеса, и
как Хоури позволили мельком заглянуть в бездну галактической истории - бесконечной
череды войн и уничтожений, которая тянулась к самой заре дней...
Конечно, кое-что можно было обсудить даже с бета-копией. Но некоторые вещи она
предпочла бы сохранить в тайне... до поры до времени.
- Вы загадочная женщина, Вольева.
- Ага. А еще я женщина, у которой очень много работы, - она приказала дисплею
увеличить изображение. - Подавляющие строят какое-то орудие. И я сильно подозреваю,
что с его помощью они собираются спровоцировать какой-то крупный катаклизм. В свое
время им удалось уничтожить всю расу амарантян, но на этот раз, думаю, будет кое-что
похуже. Вероятно, окончательная гибель системы. Я просто не могу допустить, чтобы это
произошло. На Ресургеме двести тысяч человек, и они все погибнут, когда оружие пустят
в ход.
- Я сочувствую, поверьте.
- Тогда вы должны понять, что я никому не отдам орудия. Ни сейчас, ни в
будущем.
Впервые Клавейн рассердился. Он провел рукой по волосам, и его голова стала
похожа на ощетинившегося ежа.
- Дай мне орудия, и их используют против Волков. Что тебя смущает?
- Ничего, - весело ответила Илиа. - За исключением того, что я тебе не верю.
Если эти орудия настолько разрушительны, как ты сказал, я не собираюсь передавать
никому. Ни-ко-му. В конце концов, мы хранили их несколько сотен лет. Не повредили, не
поцарапали. Я бы сказала, что это делает нам честь, не так ли? Мы проявили
ответственность. И после этого передать их какой-то замшелой компании жуликов? - она
улыбнулась. - Я бы сказала, что это опрометчиво. Особенно учитывая тот факт - как
следует из твоего признания, Клавейн, - что вы не являетесь полноправными
владельцами этих орудий.
- Я посмотрю, что ты скажешь, когда столкнешься с Объединившимися, Илиа.
- М-м-м... По крайней мере, я буду иметь дело с законными владельцами.
Клавейн помассировал правую бровь, словно борясь с мигренью.
- Нет. Все будет совсем не так, как ты думаешь. Им нужны только орудия. Они
получат их и тут же улетят с ними в Глубокий космос.
- Я полагаю, ты поступишь куда более великодушно?
- Да, можешь не сомневаться. Я верну их человеческой расе. Демархистам...
Ультра... армии Скорпио... Мне не важно, кто ими владеет, если я буду уверен, что орудия
используют по назначению.
- Например?
- Против Волков. Они приближаются, Илиа. Объединившиеся знают это. И все, что
у вас происходит - лишнее тому подтверждение. Следующие несколько веков станут
очень интересными, Илиа.
- Интересными? - переспросила она.
- Да. Но не в том смысле, как нам бы хотелось.
Илиа отключила "бету" - до поры до времени. Образ Клавейна превратился в
россыпь пятнышек и исчез. На его месте неподвижно стоял слуга.. Переход был резким:
до сих пор Илиа почти ощущала присутствие Клавейна.
- Илиа? - произнес Капитан. - Мы уже готовы. Последнее орудие выведено
наружу.
- Отлично. - Вольева стянула наушники и ответила вслух. - Какие новости?
- Ничего особенного. Развертывание пяти орудий прошло без инцидентов. У
оставшихся трех я заметил временные аномалии: у шестого с управлением движения, у
четырнадцатого и двадцать третьего прерывистые неполадки в подсистеме наведения. Но
ничего не повторилось с момента развертывания.
Триумвир сунула в рот сигарету и ответила лишь после того, как выкурила ее на
четверть.
- Похоже, ничего фатального.
- Уверен, неполадок больше не будет, - прогремел Капитан. - Картина
электромагнитного поля в Тайнике значительно отличается от внешней. Возможно, из-за
этого возникли небольшие сбои. Сейчас орудия сориентируются в пространстве.
- Будь добр... приготовь, пожалуйста, шаттл.
- Извини?
- Ты слышал, что я сказала? Я собираюсь наружу, хочу проверить орудия.
Она встала, ожидая ответа.
- Илиа, в этом нет необходимости. Я сам могу проследить за состоянием орудий.
- Может быть, ты можешь их контролировать, Капитан. Но я все-таки знаю их
несколько лучше.
- Илиа...
- Большой шаттл не понадобится. Я даже подумывала полететь в скафандре, но в
нем невозможно курить.
Капитан вздохнул. Звук был такой, словно в отдалении обрушилось трехэтажное
здание.
- Очень хорошо. Я приготовлю шаттл. Будь осторожна, ладно? В любом случае
держись той стороны корабля, которую Подавляющие не могут видеть.
- Они слишком далеко, чтобы нас заметить. И в ближайшие пять минут ситуация
вряд ли изменится.
- Но имей в виду, что я беспокоюсь.
Неужели? Почему-то в это не слишком верилось. Возможно, ему одиноко: он висит
в космическом пространстве, и единственный человек, с кем можно общаться - она,
Илиа. Но именно она раскрыла преступление Джона Бреннигена, разоблачила его,
приговорила к трансформации. Чувства Капитана по отношению к ней должны быть
чертовски смешанными.
Она докурила сигарету. И по какой-то дурацкой прихоти засунула окурок в
приплюснутую голову слуги, напичканную проводами и железками, вдавив "бычок"
между двумя тонкими металлическими стойками. Кончик загорелся тускло-оранжевым.
- Мерзкая привычка, - пробормотала Триумвир.
Она выбрала двухместный шаттл, похожий на кобру без хвоста - тот самый, на
котором Хоури и Овод наблюдали за работой Подавляющих возле газового гиганта.
Капитан уже прогрел двигатели и вывел судно в шлюз. При столкновении с "кубиками"
шаттл слегка пострадал, но основную часть повреждений удалось устранить без особого
труда: на складе хватало подходящих запчастей. То, что осталось, не влияло на поведение
судна, если не увлекаться перегрузками и дальними перелетами.
Илиа уселась в кресло пилота и принялась изучать показания приборов. Капитан
потрудился на славу, даже наполнил до краев топливные цистерны, хотя она не
собиралась удаляться от корабля больше чем на несколько сотен метров.
Какое-то напряжение возникло на задворках сознания - чувство, которое Илиа не
могла игнорировать.
Триумвир вывела шаттл через армированные люки в открытый космос. Рядом в
корпусе зияло огромное отверстие, из которого появились орудия. Сами они скрывались
за округлой громадой корабля, не попадая в поле зрения Подавляющих. Вольева
последовала туда же, поглядывая на туманные массы разрушенной планеты, которые
поднимались из-за "горизонта" корабля.
Потом она увидела восемь орудий из Тайника - они походили на затаившихся
чудовищ. Каждое из них было уникально, но некое неуловимое сходство указывало, что
все они созданы одним и тем же разумом. Вольева всегда подозревала, что орудия -
творения Конджойнеров, но услышав от Клавейна подтверждение своей догадки, почемуто
расстроилась. Но зачем ему лгать? С другой стороны, зачем Конджойнерам
понадобилось создавать этих монстров? Причина могла быть одна: они собирались
использовать свои творения. Интересно, не против ли остального человечества?
Каждое орудие было одето в "упряжь" из стальных балок, к которым крепились
рулевые ракеты и целевые подсистемы, а также небольшое количество оборонительного
вооружения для защиты самих орудий. "Упряжь" позволяла орудиям поворачиваться
самостоятельно. В принципе, они могли "добраться" в любую часть системы, но это был
бы слишком длительный процесс. Поэтому недавно Вольева укомплектовала их ракетамитягачами
- по восемь на каждое орудие, - разместив их на противоположных сторонах
"упряжи". Теперь перемещение агрегатов через систему займет меньше месяца.
Вольева направила шаттл к группе орудий. Они почувствовали ее приближение и
поменяли позиции. Илиа проскользнула между ними, затем завалилась на бок,
развернулась и сбросила скорость. Сейчас надо проверить орудия, у которых Капитан
нашел временные неисправности. Диагностические данные, краткие, но содержательные,
пробегали по браслету на ее кисти. Она опрашивала каждое орудие, дотошно анализируя
результаты.
Что-то пошло не так.
Проблема состояла как раз в том, что все шло нормально. Оказалось, что ни с одним
из восьми ничего не произошло.
Вольева переживала колючее чувство неправильности. Она делала то, к чему ее
побуждали, полностью уверенная, что действует по собственному усмотрению. Орудия на
самом деле были в полном порядке. Никакого намека на неполадки, временные или
хронические. Это могло значить только одно: Капитан снова наврал ей, сообщив о
несуществующих проблемах.
Спокойно. Если бы только она не поверила ему на слово, а проверила все сама,
прежде чем покидать судно...
- Капитан... - нерешительно сказала Вольева.
- Да, Илиа?
- Я тут обнаружила нечто забавное. Оказывается, все орудия в полном порядке,
никаких проблем. Нет и не было.
- Илиа, я вполне уверен, что были временные сбои.
- Неужели?
- Да, - голос звучал не слишком убедительно. - Да, вполне уверен. Зачем мне
сообщать то, чего нет?
- Понятия не имею. Возможно, ты хотел выпроводить меня наружу... только вот
опять-таки, чего ради?
- В самом деле, ради чего? - в его голосе звучала обида, но не такая, какую ей бы
хотелось слышать.
- Не знаю. Однако у меня есть неприятное подозрение, и я собираюсь его
проверить.
И тут она увидела. Одно из орудий - тридцать первое, квинтэссенция силы -
отделилось от группы. Оно скользило в сторону, из направляющих реактивных
двигателей вырывались яркие сполохи. Металлическая громада маневрировала без
видимых усилий, плавно, почти изящно. Вольева посмотрела на браслет. Гироскопы
вертелись, сдвигая сбрую в точку центра тяжести. Тяжело, словно многотонный
указующий перст, орудие выбирало цель.
Оно разворачивалось в направлении "Ностальгии по Бесконечности".
Поздно. Проклиная себя, Вольева тупо осознавала, что происходит.
Капитан пытался покончить с собой.
Она должна была понять, что это произойдет. Его выход из ступора являлся всего
лишь хитростью. Скорее всего, он давно свести счеты с жизнью, раз и навсегда, чтобы
положить конец своим беспредельным страданиям. И сейчас Вольева предоставила ему
идеальную возможность. Она уговорила его дать ей доступ к орудиям из Тайника, и он
согласился. Слишком легко.
- Капитан...
- Извини, Илиа, но я должен это сделать.
- Нет. Не должен. Ни этого, ни чего-то подобного.
- Ты не понимаешь. Я знаю, что хочешь понять, и даже думаешь, что понимаешь,
но тебе никогда не узнать, каково это - жить вот так.
- Капитан... послушай меня. Мы можем все обсудить. Чем бы это ни было, вместе
мы справимся.
Орудие замедлило вращение, его цветкообразное рыло почти развернулось в
сторону затемненного корпуса.
- Слишком поздно обсуждать, Илиа.
- Мы что-нибудь придумаем, - сказала она в отчаянии, не веря даже самой себе.
- Найдем способ сделать тебя таким, каким ты был... человеком.
- Не глупи. Ты не в состоянии сделать меня не тем, во что я превратился.
- Тогда мы придумаем, как сделать это... терпимым... покончить с болью,
неудобствами, которые ты испытываешь. Тебе станет намного лучше, чем сейчас. Мы
можем это, Капитан. Нет ничего недостижимого, если хорошо подумать.
Орудие остановилось. Теперь оно указывало прямо на корпус корабля.
- Ты убил человека, - продолжала она. - Уничтожил личность и завладел его
телом. Я знаю. Это было преступление, Капитан, ужасное преступление. Саждаки не
заслуживал того, что ты с ним сделал. Но разве ты не видишь? Ты уже расплатился за
преступление. Саждаки умер дважды: сначала в своем теле, потом в твоем. Это было
наказанием, одному Богу известно за что. Нет больше нужды в дальнейшем искуплении
вины, Капитан. Что сделано, то сделано. Ты достаточно натерпелся. То, что с тобой
случилось, кто угодно сочтет достаточным наказанием. Ты заплатил за свой поступок
тысячу раз.
- Я все еще помню, что сделал с ним.
- Конечно. Но это не значит, что ты должен прямо сейчас налагать на себя
наказание.
Она мельком покосилась на браслет.
И заметила, что орудие активировано. Через минуту его можно будет использовать.
- Должен, Илиа. Должен. Пойми, это не какая-либо прихоть. Я все запланировал
намного раньше, чем ты можешь себе представить. Все время, пока мы разговаривали, я
помнил о своей единственной цели - покончить с собой.
- Ты мог бы это сделать, пока я находилась внизу, на Ресургеме. Почему не сделал?
- Почему?
То, что она услышала, могло быть только смехом. Это был ужасный рыдающий смех
приговоренного к смерти.
- Разве это не очевидно, Илиа? Чего хорошего в акте правосудия, если он
осуществляется без свидетелей?
Браслет сообщал, что орудие готово к атаке.
- Ты хотел, чтобы я увидела, как это произойдет?
- Конечно. Ты всегда была не такой, как все, Илиа. Моим лучшим другом.
Единственной, кто говорил со мной, когда я болел. Единственной, кто понимал.
- А еще именно я сделала тебя таким.
- Это была необходимая мера. Я не виню тебя, действительно не виню.
- Пожалуйста, не надо. Ты причинишь боль не только себе...
Сейчас надо сделать все возможное и невозможное. Любое слово может оказаться
решающим.
- Ты нам нужен, Капитан. Нам нужны орудия, содержащиеся в тебе, и ты сам,
чтобы помочь эвакуировать людей из Ресургема. Ты убиваешь не только себя. Ты
обрекаешь на гибель двести тысяч человек. Это будет куда более страшное преступление,
чем то, в котором себя обвиняешь.
- Грех по оплошности.
- Капитан, умоляю тебя... не делай этого.
- Илиа, пожалуйста, отведи шаттл. Не хочу, чтобы тебя зацепило каким-нибудь
обломком. У меня никогда не было намерения тебя погубить. Я просто хотел, чтобы ты
стала свидетелем. Кем-то, кто бы понял.
- Я уже поняла! Этого недостаточно?
- Нет.
Орудие проснулось. Поток излучения, который вырвался из его рыла, оставался
невидимым, пока не коснулся обшивки корабля. И здесь, на один ослепительный миг,
проявил себя - ураганом высвобожденного воздуха и ионизированной брони. Копье
метровой толщины пробило корпус насквозь. "Тридцать первый" был не самым мощным
инструментом в арсенале Вольевой, но обладал почти неограниченной дальнобойностью.
Именно по этой причине Илиа отобрала его для акции против Подавляющих. Прорезав
корпус, луч вышел с другой стороны с такой же вспышкой. Потом орудие снова
принялось за работу, прогрызая корпус по длине.
- Капитан...
Его голос вернулся.
- Извини, Илиа... Сейчас я уже не могу остановиться.
Он стонал от боли. Пожалуй, это было даже не удивительно. Его нервные окончания
проросли в каждую часть "Ностальгии по Бесконечности". Раскаленное лезвие,
вскрывающее корпус, должно вызывать запредельную боль - это все равно, что резать
собственное тело. Ее снова осенила догадка. Это должно быть нечто большее, чем просто
самоубийство - быстрое и аккуратное. Но для расплаты за содеянное этого недостаточно.
Собственная казнь должна проходить медленно, тянуться долго. Тщательно, с
изобретательностью продуманное наказание - и прилежный свидетель, который оценит
и запомнит, как Джон Армстронг Бренниген покарал себя.
Луч уже прорезал борозду длиной в сто метров. Из нее вырывался воздух и
жидкость, словно из раны хлестала кровь.
- Остановись, - пробормотала Илиа с безнадежной отрешенностью. -
Пожалуйста. Ради всего святого, остановись.
- Дай мне закончить это, Илиа. Пожалуйста. Прости меня.
- Нет. Я не позволю вот так...
Она не рассуждала и не взвешивала. Секунда размышлений - и она вряд ли нашла
бы смелость действовать. Она никогда не считала себя храброй, и тем более способной на
самопожертвование.
Илиа повела шаттл по направлению к лучу, чтобы оказаться между дулом орудия и
смертоносной сквозной раной в корпусе "Ностальгии по Бесконечности".
- Нет! - послышался голос Капитана.
Но было уже слишком поздно. Он не смог бы отключить орудие меньше чем за
секунду или развернуть его прежде, чем луч зацепит суденышко. Шаттл пересек
траекторию луча по касательной - Вольева не планировала сводить счеты с жизнью - и
мощный поток излучения срезал его правый борт. Броня, изоляция, внутренние
конструкции, герметичные мембраны - все это исчезло в течение доли секунды. В
следующую секунду Илиа осознала, что смогла увернуться от сердцевины луча, а еще
через секунду - что это ничего не меняет.
В любом случае она умрет.
В глазах потемнело. Горло наполнилось чем-то ледяным и плотным, словно ей в
глотку заливали жидкий гелий. Илиа попыталась вздохнуть, холод ворвался в легкие.
Потом в груди материализовался кусок гранита. Внутренние органы превратились в кусок
льда.
Она открыла рот, пытаясь хоть что-то сказать. Похоже, это было самым правильным,
что следовало сделать.
Глава 31
- Почему, Волк? - спросила Фелка.
Они были одни, в том же серо-стальном сумраке под серебряным небом, среди
заполненных водой углублений в скалах, куда Скейд приводила ее по настоянию Волка.
Сейчас это был просто сон. Она находилась на корабле Клавейна, Скейд была мертва.
Однако Волк выглядел не менее реально, чем в прошлый раз. Его силуэт медленно
двигался во мгле, словно столб дыма, который по какой-то прихоти обрел очертания
гротескной человеческой фигуры.
- Что почему?
- Почему ты так ненавидишь жизнь?
- Я - нет. Мы - нет. Мы только делаем то, что должны.
Фелка сидела на камне в окружении тех же останков морских животных. Она
понимала, что присутствие Волков объясняет одну из великих космических загадок,
парадокс, который занимал умы людей со времен первых полетов в пространстве.
Галактика изобиловала звездами, и у большинства их них были планетные системы. Да, не
все они располагались на нужном расстоянии от звезд, чтобы стать колыбелью жизни. Не
на всех присутствовали необходимые фракции металлов, которые могли положить начало
углеводородным реакциям. Порой сами звезды оказывались слишком нестабильными. Но
численность звезд в Галактике превышала сотни миллиардов. И незначительная их часть
порождала миры, пригодные к обитанию, что обуславливало малое количество обитаемых
систем.
Однако разум почему-то не стремился распространяться от звезды к звезде,
несмотря на относительную несложность подобных путешествий. Вглядываясь в ночное
небо, философы пришли к выводу, что разумная жизнь, скорее всего, исчезающе редка.
Возможно, человечество являлось единственным мыслящим видом в Галактике.
Они ошибались. Но эта ошибка открылась лишь с началом заселения космоса.
Экспедиции находили следы погибших цивилизаций, разрушенные миры, потухшие
светила. Великое множество.
Оказалось, разумная жизнь была не такой редкостью, как казалось сначала. Просто
она была очень, очень склонна к самоуничтожению. Или что-то уничтожало ее.
Волки оказались недостающим элементом головоломки. Именно они были причиной
вымирания цивилизаций. Неумолимые, терпеливые, вечные, они выслеживали разум и
приводили в исполнение приговор, вынесенный неизвестно кем и неизвестно когда.
Безмолвие и пустоту Галактики нарушали только стаи машин, бдительно
патрулирующих пространство.
Волк ответил на вопрос. Но не объяснил, в чем причина.
- Зачем? - спросила Фелка. - Какой смысл действовать таким способом? Если вы
настолько ненавидите жизнь, почему бы вам не покончить с ней раз и навсегда?
- Навсегда? - Волк казался удивленным, словно услышал нечто принципиально
новое.
- Вы бы могли отравить каждую звезду в Галактике или раздавить на кусочки
каждую планету. Или вам не хватает смелости нанести последний удар?
Медленный вздох напоминал сход далекой лавины, шелест гальки.
- Это не ради уничтожения разумной жизни, - сказал Волк
- Нет?
- С точностью до наоборот, Фелка. Для ее сохранения. Мы ее хранители, мы не
позволяем разуму познать настоящий кошмар.
- Но вы убиваете его. Вы полностью уничтожаете цивилизации.
Волк исчез и снова появился. И Фелке показалось, что она слышит голос Галианы:
- Иногда надо стать жестоким, чтобы быть добрым, Фелка.
После гибели Галианы Клавейна почти никто не видел. Каждый на борту, вплоть до
рядовых армии Скорпио, понимал без слов, что его не стоит беспокоить, разве что в
крайних случаях, когда речь шла о принятии стратегических решений. Неизвестно, было
ли это просьбой самого Клавейна или кого-то из его ближайших помощников. Вполне
возможно, что он являлся комбинацией обоих источников. Клавейн стал чем-то вроде
корабельного призрака, его почти никогда не видели и лишь изредка слышали; призраком,
который иногда проходил по коридорам "Зодиакального Света", когда почти весь экипаж
спал. Порой, когда корабль разгонялся, можно было уловить ритмичное "тук... тук...
тук..." - ша
...Закладка в соц.сетях
