Жанр: Научная фантастика
Ковчег спасения
...Возможность обойтись малой кровью - помните?
- Если хочешь кровопролития, - прошипела Вольева, - то обратился по адресу.
Вскоре она провалилась в какое-то странное состояние - возможно, что-то
наподобие полусна. Дисплеи успокоились, плавные синусоиды, гармоники Фурье и
гистограммы показывали, что сейсмические колебания активности перешли в основную
зону нейроактивности. Еще несколько минут Овод и Хоури наблюдали за ней, пытаясь
догадаться, спит ли она, размышляет или просто потеряла сознание.
Следующие шесть часов пролетели незаметно. Овод и Хоури вернулись на шаттлперевозчик
и обсудили обстановку со своими помощниками. К счастью, за время их
визита к Вольевой не произошло ничего серьезного. Пара мелких вспышек недовольства
- но почти все пассажиры поверили истории о проблемах совместимости атмосфер.
Беженцам сообщили, что технические неполадки устранены - оказалось, что в работе
сенсоров произошел небольшой сбой. Теперь можно было спокойно начинать высадку и
размещение в соответствии с планом, который огласили заранее. Во вращающейся части
корабля, в сотни метров от ангара, для беженцев уже подготовили просторный отсек. Он
почти не пострадал от чумных трансформацией Капитана, но Вольевой и Хоури пришлось
потрудиться, чтобы замаскировать некоторые подозрительные детали.
Однако, вопреки их стараниям, жилая зона все равно оставалась холодной, сырой и
сильно напоминала склеп. С помощью дополнительных перегородок отсек разделили на
несколько секторов, в каждом из которых могло разместиться около сотни человек. В
свою очередь, в этих секторах выгородили несколько комнат, чтобы обеспечить семьям
некоторое подобие уединения. Полностью отсек вмещал около десяти тысяч человек. Еще
четыре рейса шаттла-перевозчика. Начиная с шестой партии, людей придется расселять в
других зонах корабля. И тогда правда выйдет наружу. Люди поймут, что корабль, на
который их привезли, не просто заражен Комбинированной Эпидемией. Он пропитан и
изменен собственным Капитаном, и все они в прямом смысле находятся внутри самого
Капитана.
Скорее всего, за осознанием придет ужас, начнется паника. Более чем вероятно, что
придется перевести колонию на военное положение - еще более строгое, чем на
Ресургеме. За этим последуют убийства, и тогда останется только вводить суровые
наказания, отвечая насилием на насилие.
Но, даже это потеряет смысл, если станет известна еще одна правда. Триумвир,
ненавистная Илиа Вольева, все еще жива, и именно она организовала эвакуацию.
Вот тогда начнется самое страшное.
Хоури смотрела, как шаттл-перевозчик покидает ангар и направляется в сторону
Ресургема. Тридцать часов в полете. Плюс - если сильно повезет - еще полстолько на
то, чтобы погрузить новую партию беженцев. Итого - два дня. Через два дня Овод
вернется. Если за это время люди не разбегутся по всему кораблю, она может гордиться
тем, что покорила неприступную вершину.
Но потом будет еще девяносто восемь перелетов. Ровно столько - чтобы доставить
всех беженцев на борт корабля...
Один шаг за один раз, подумала Хоури. Именно этому ее учили в армии: разбить
проблему на решаемые единицы. Неважно, насколько огромной кажется проблема: с ней
можно справиться, разделив ее на кусочки, сосредоточившись на деталях и не беспокоясь
о ситуации в целом.
Снаружи продолжалось космическое сражение. Вспышки напоминали
беспорядочную перестрелку синапсов в вывернутом наружу мозге. Хоури была уверена,
что Вольева кое-что знала о происходящем. Возможно, "бета" тоже знала. Но Илиа спала,
а от робота вряд ли стоит ждать чего-нибудь, кроме очередной маленькой лжи. Оставался
Капитан - ему тоже должно было быть что-то известно.
Хоури шла по кораблю. Чтобы добраться до Тайника, ей пришлось воспользоваться
системой ветхих транспортеров - точно так, как делала это сотни раз вместе с Вольевой.
Теперь ей предстояло пройти тем же путем в одиночку, и из-за этого возникало странное
чувство неправильности происходящего.
Отсек выглядел так же, как во время их прошлого визита: темнота и невесомость.
Хоури остановила подъемник на уровне люка, затем надела скафандр и "обвязку" с
портативными двигателями. Несколько минут - и она оказалась в Тайнике и, затаив
дыхание, плыла во мраке. Отталкиваясь от стены, Хоури изо всех сил пыталась не
обращать внимания на тревогу, которую всегда испытывала в присутствии орудий.
Навигационная система скафандра была уже включена - оставалось только дождаться,
пока та сориентируется по маякам на стенах Тайника. Потом на лицевой панели
появились серо-зеленые силуэты с аннотациями. Расстояние до стен варьировалось от
десятков до сотен метров. Паутинная решетка мониторинговой системы - жирные
поперечные линии - рассекала помещение Тайника под разными углами. Орудия все еще
находились здесь. Но Хоури ожидала, что их будет больше.
Перед тем, как она улетела на Ресургем, их оставалось тридцать три. Вольевой
удалось вывести восьми из них, прежде чем Капитан попытался покончить с собой. Но
висящих в пространстве силуэтов было подозрительно мало. Хоури пересчитала их, затем
еще раз в другом порядке... потом направилась вглубь Тайника... Может быть, какая-то
проблема с сенсорами? Но первое подозрение оказалось верным. На борту "Ностальгии
по Бесконечности" осталось только тринадцать орудий. Двадцать отсутствовало.
Хоури почти не сомневалась, что знает, где они находятся. Восемь были где-то
снаружи. Там же, вероятно, и другие двенадцать, которых Ана недосчиталась. И, вполне
возможно, двигаются через систему. Туда, где сверкали зарницы, которые они с Оводом
видели из шаттла. Вывод напрашивался сам собой.
Вольева - или кто-то другой - бросил двадцать орудий против Подавляющих.
Оставалось только гадать, кто победит.
Знай врага в лицо, думал Клавейн.
На этот раз он совсем не знал своего врага.
Клавейн сидел на мостике "Зодиакального Света", один, погруженный в глубокую
сосредоточенность. Глаза были полузакрыты, лоб пересекли привычные морщины
беспокойства. Так может выглядеть гроссмейстер, который готовится сделать самый
важный ход во всей партии. Кончики его пальцев застыли над объемной проекцией -
нематериальной фигуркой субсветовика, на борту которого находились похищенные
орудия.
Клавейн вспоминал, что говорила Скейд - давно, в Материнском Гнезде. Все
указывало на то, что этот корабль - "Ностальгия по Бесконечности". Скорее всего, его
капитан - по-прежнему женщина по имени Илиа Вольева. Клавейн даже помнил ее
изображение, которое Скейд показывала ему. Но допустим, данные верны, и ему
действительно предстоит иметь дело с Вольевой. Это почти ни о чем не говорит. Он
может доверять только тому, что узнает сам, при помощи своих вынесенных в
пространство органов чувств. Только настоящему.
Образ, который висел перед ним, позволял считать все главные тактические данные
чужого корабля. Детали постоянно перемещались, нарастали новые слои, модель
становилась все более подробной - по мере того, как системы-разведчики
"Зодиакального Света" доставляли уточненные данные. Длинные строки базовой
интерферометрии* [Способ измерения электромагнитного излучения от некоторого
небесного объекта, при котором оно принимается по двум или больше направлениям с
различными длинами пути, а затем складывается, образуя интерференционную картину.
(Прим. перев.)] снимали электромагнитный профиль корабля по всему спектру, от мягкого
гамма-излучения до низкочастотных радиоволн. Картина обратного волнового рассеяния
сбивала с толку, интерпретирующая программа зависала в недоумении или начинала
выдавать очевидную нелепицу, заставляя Клавейна постоянно вмешиваться в анализ
данных. По какой-то причине компьютер раз за разом рисовал странный гибрид
субсветовика, морского ежа и готического собора. Впрочем, общие очертания были
вполне узнаваемы. Клавейн терпеливо перенастраивал программу, стирая наиболее
странные детали. Возможно, "Ностальгию по Бесконечности" одели неким подобием
панциря, который и сбивал с толку приборы. Подобным образом некоторые анклавы
Ржавого Обода прятались в искусственных "облаках".
Учитывая, что программа работала исправно, пока Клавейн не начинал навязывать
ей свое видение, Все прочие варианты представлялись чересчур... неординарными, чтобы
принять их к рассмотрению.
В дверь постучали. Клавейн повернулся, хрустнув экзоскелетом.
- Да?
На мостике появилась Антуанетта Бакс, за ней следовал Ксавьер. Оба также носили
экзоскелеты, только украшенные люминесцентными завитками и выпуклыми барочными
накладками. Это был не первый образец подобного "творчества", который Клавейну
доводилось наблюдать. Особенно подобная тенденция процветала в армии Скорпио.
Впрочем, в этом не было ничего дурного, и Клавейн не видел смысла вводить
дисциплинарные взыскания. Он вообще приветствовал все, что укрепляло единство и
целеустремленность.
- Что случилось, Антуанетта? - спросил Клавейн.
- Надо кое-что обсудить.
- Относительно атаки, - добавил Лю.
Клавейн кивнул и попытался улыбнуться:
- Если нам очень повезет, то до этого не дойдет. Команде хватит ума спокойно
возвратить орудия, и мы отправимся домой, не сделав ни единого выстрела.
Конечно, на данный момент на такой поворот событий представлялся наименее
вероятным. Излучение орудий ясно показывало, что еще двадцать из них покинули
корабль. На борту оставалось только тринадцать. Результат дополнительной диагностики
был еще более безрадостным: некоторые из них успели активировать. Наконец, три
орудия просто исчезли - и все это произошло за последние восемь часов судового
времени. Клавейн воздерживался от предположений, но не мог отделаться от мерзкого
ощущения, что прекрасно понимает, в чем дело.
- А если нам их не отдадут? - спросила девушка, садясь в кресло.
- Тогда применим силу, - ответил Клавейн.
Ксавьер кивнул.
- Именно так мы и подумали.
- Надеюсь, это будет сделано быстро и решительно, - произнес Клавейн. - Я
даже почти уверен. Скорпио отменно подготовил своих бойцов. Техническую поддержку
Ремонтуа трудно переоценить. У нас есть отлично обученная штурмовая группа и оружие.
Чего нам не хватает?
- Ты забываешь про нас, - сказал Лю.
Клавейн повернулся к модели корабля, проверяя, не изменилось ли что-нибудь за
последние несколько минут. К его огорчению, программа снова украшала корпус
наростами, шишками и разнокалиберными витыми иглами. Клавейн беззвучно выругался.
Корабль походило на Город Бездны времен Эпидемии.
Он насторожился. В голове что-то щелкнуло.
- Ты что-то сказал? - Клавейн быстро посмотрел на Ксавьера.
- Мы хотим помочь, - ответила Антуанетта.
- Вы уже помогли, - отозвался Клавейн. - Без вас мы, вероятно, вообще не
угнали бы этот корабль. Я уже не говорю о том, что именно вы помогли перейти в другой
лагерь.
- Это было раньше, - возразил Ксавьер. - Сейчас мы говорим об участии в атаке
- А-а... - Клавейн почесал бороду. - Вы имеете в виде настоящую помощь?
Боевую?
- В трюм "Штормовой Птице" до черта всего влезет, - сказала Антуанетта. - Она
маневренная, быстрая... Например, на ней можно отвезти на базу нашу добычу.
- И корпус бронирован, - добавил Ксавьер. - Ты видел, как ей досталось, когда
мы уходили с Нью-Копенгагена. Теперь внутри у нее стало попросторнее. Мы можем с
комфортом разместить половину ребят Скорпио.
- Не сомневаюсь.
- Тогда в чем проблема? - поинтересовалась девушка.
- Это не ваша битва. Вы помогли мне, и я очень вам благодарен. Но я слишком
хорошо знаю Ультра. Думаю, что знаю... Они просто так ничего не отдадут. Хватит крови,
Антуанетта. Позволь мне сделать так, чтобы этого больше не было.
Молодые люди - интересно, давно ли они стали казаться ему столь юными? -
таинственно переглянулись. Клавейн подозревал, что им известен какой-то секрет, в
который его не посвятили.
- Ты неправ, - произнес Лю.
Клавейн посмотрел ему глаза.
- Уверен, Ксавьер?
- Конечно...
- Я действительно считаю, что вы не должны участвовать в сражении, - Клавейн
снова повернулся к модели звездолета. - А сейчас, если вы не против... я кое-чем
займусь.
Глава 33
- Илиа, просыпайся.
Хоури стояла рядом с ее койкой, наблюдая за показаниями нейронной диагностики и
пытаясь уловить признаки проблесков сознания. По виду было совершенно непонятно,
жива Вольева или нет. Однако за то время, пока Хоури посещала Тайник,
диагностические показатели совершенно не изменились.
- Вам помочь?
Хоури обернулась, пораженная и пристыженная одновременно. С ней снова
заговорил скелетообразный слуга.
- Клавейн... Не думала, что ты все еще включен.
- Минуту назад я действительно был выключен
Робот, до сих пор стоявший в тени, подошел к койке, потянулся к одной из
установок, похожей на приземистое горбатое животное, и нажал на какие-то кнопки.
- Что ты творишь? - спросила Хоури.
- Привожу ее в сознание. Ты ведь этого хотела?
- Я... Черт, не знаю, что с тобой делать. То ли верить, то ли разнести вдребезги.
Слуга отошел в сторону.
- Разумеется, ты не должна мне доверять. Моя основная цель - убедить вас
передать орудия. Я не могу применять силу, зато могу использовать убеждения и
дезинформацию, - он достал что-то из-под койки и изящным движением бросил Ане.
Хоури автоматически схватила предмет на лету.
Это были голоочки с наушниками. Обычный гарнитур, изготовленный на борту и
потерявший вид от долгого употребления. Хоури надела его и увидела, как на
скелетообразную фигуру слуги наложился уже знакомый образ седого мужчины. Голос,
звучащий в наушнике, стал богаче и окрасился интонациями.
- Так-то лучше, - сказал он.
- Кто управляет тобой, Клавейн?
- Илиа кое-что говорила о вашем Капитане, - ответил Клавейн. - Я его никогда
не видел и не слышал, но подозреваю, что он меня использует. Когда Илиа была ранена,
он включил меня, чтобы я смог ей помочь. Я все-таки бета-копия. Я обладаю всеми
знаниями Клавейна, всем его опытом, а он хорошо разбирается в медицине. Хотя, как мне
кажется, Капитан мог пользоваться разными источниками, включая и собственные
воспоминания. Полагаю, он не хочет вмешиваться напрямую и использует меня в качестве
посредника. Я его марионетка, так или иначе.
Хоури так и подмывало поспорить. Но ничто в словах Клавейна не указывало на то,
что он врет или пытается быть более убедительным. Капитан нарушил свое молчание
только для того, чтобы совершить самоубийство, но его попытка провалилась. Илиа
получила смертельные ранения. Теперь он снова замкнулся в себе, погрузившись в еще
более мрачный психоз. Остается только гадать, кем Капитан сделал этого псевдоКлавейна:
марионеткой или оружием.
- В таком случае, какого черта я должна тебе доверять? - Хоури указала взглядом
на Вольеву. - Ты мог бы ее убить?
- Нет, - он энергично покачал головой. - Ваш корабль... ваш Капитан... он бы не
позволил. Я уверен. И в любом случае, у меня такого даже в мыслях не было. Пойми, Ана:
я не из породы хладнокровных убийц.
- Ты просто программа, - ответила Хоури. - Программа, которая способна на что
угодно.
- Я не собираюсь ее убивать, пойми. Я хочу вернуть эти орудия, потому что верю в
человечность. И никогда не считал, что цель оправдывает средства. Даже на войне, на
любой треклятой войне, в которой мне доводилось участвовать. Если мне придется убить
ее, чтобы вернуть орудия - я ее убью. Но прежде сделаю все возможное, чтобы получить
свое другими средствами. Иначе чем я лучше Объединившихся?
Без предупреждения, Илиа заговорила из своей кровати:
- Зачем они тебе, Клавейн?
- Могу спросить тебя то же самое.
- Это... черт подери... мои орудия.
Хоури пристально разглядывала подругу, но та, казалось, пребывала в том же
состоянии, что и минуту назад.
- На самом деле это не твои орудия, - сказал Клавейн. - Это все еще
собственность Объединившихся.
- О, мать твою... а ты спешишь их вернуть... законному владельцу?
- Не совсем так, Илиа. Я просто хороший парень, который хочет взять у тебя эти
чертовски опасные игрушки, прежде чем до них доберутся плохие парни. Прежде чем это
станет твоей проблемой, а не моей. Когда я говорю "плохие парни", то именно это и имею
в виду. Имея дело со мной, ты имеешь дело со здравомыслящим человеком. Но
Объединившиеся не станут тратить время на переговоры. Они просто отнимут орудия без
вопросов.
- Знаешь, Клавейн... вся эта байка о том, как ты переметнулся в другой лагерь... мне
что-то с трудом верится.
- Илиа... - Хоури склонилась над ней. - Илиа, отвлекись от Клавейна. У меня к
тебе один очень серьезный вопрос. Что ты сделала с орудиями? В Тайнике их осталось
всего тринадцать.
Вольева закудахтала. Похоже, ее забавляло собственное остроумие.
- Разогнала по всей округе. Одним выстрелом убила двух зайцев. Для Клавейна они
вне зону досягаемости. Я разбросала их... по всей системе... установила автономный
режим и позволила вести огонь по Подавляющим. Как там мои прелестные крошки,
Хоури? Видела, какой этой ночью был фейерверк?
- Фейерверк продолжается, Илиа. Но, черт подери, я так и не поняла, кто
побеждает.
- Говоришь, продолжается?.. Это уже здорово, правда?
Казалось, она ничего не сделала, но над койкой возникла полупрозрачная сфера,
наподобие облачка, в которое помещают реплики персонажей в комиксах.
Клавейн не солгал: после столкновения с лучом Вольева ослепла. Но теперь у нее на
носу красовались маленькие серые очки, связанные с имплантантами, которые робот
вживил ей в мозг. В некотором смысле ее зрение даже улучшилось. Теперь Илиа могла
видеть в любом частотном диапазоне, причем не только электромагнитное излучение -
например, считывать поля, генерируемые машинами, с большей ясностью, чем до сих пор.
Правда, это не меняло отношения Вольевой к чужеродным предметам, которые наводнили
ее организм. Подобное всегда вызывало у нее протест, и теперь только угроза смерти
заставила Триумвира пойти на такой шаг.
Проектируемая сфера была скорее совместной галлюцинацией, чем обычной
голограммой.
Ее покрывала сетка зеленых линий планетарной системы координат, расширяясь в
районе экватора и стягиваясь к полюсам. Эклиптика системы - молочно-белый диск,
усыпанный символами с аннотациями - рассекал сферу пополам. В центре диска горел
оранжевый глаз Дельты Павлина. Киноварно-красное пятно указывало на остатки Руха, а
более яркий алый вырост в форме рога - на чудовищное орудие Подавляющих, которое
теперь вращалось вместе со звездой. Саму звезду окружала сетка лиловых линий, и точка
на его поверхности, точно на одной оси с орудием, показывала, что погружение внутрь
звезды достигло глубины одной восьмой ее диаметра. Четверть пути к термоядерной
сердцевине была пройдена. Неистовые фиолетово-белые кольца раскаленной материи
расходились в стороны от центра погружения, словно застывшие волны озера, но эти
островки нового синтеза были жалкими искорками по сравнению с силовой установкой
самого ядра. Однако, сколь бы волнующими не выглядели эти трансформации, основное
внимание привлекала не звезда. Хоури насчитала двадцать черных треугольников
примерно в том же квадрате эклиптики, где находилось орудие Подавляющих. Это были
орудия из Тайника.
- Вот вам состояние игры, - сказала Вольева. - Так выглядит сражение в
реальном времени. Не ревнуешь меня к моим игрушкам, Клавейн?
- Ты понятия не имеешь, насколько ценны эти орудия, - проговорил робот.
- Неужели?
- От них зависит, жить человечеству или умереть. Всему человечеству, Илиа. Мы
тоже знаем о Подавляющих, Илиа. И о том, на что эти твари способны. Мы получили
послание из будущего: человеческая раса должна быть уничтожена, полностью стерта
этими машинами. Мы назвали их Волками, но можно не сомневаться: у нас один враг.
Поэтому ты не имеешь права попусту растрачивать их силу.
- Попусту? - в ее голосе звучала смертельная обида. - Это не называется
"попусту". Это тактический ход: я задерживаю Подавляющих. Я хочу выиграть время,
чтобы спасти Ресургем.
Голос "беты" стал настойчивым, словно зондировал сознание.
- Сколько орудий ты потеряла в этой кампании?
- Ни одного, точно.
Робот склонился над ней.
- Илиа... слушай меня внимательно. Сколько орудий ты потеряла?
- Что значит "потеряла"? Три орудия были неисправны. Слишком много для
инженерии Конджойнеров, не находишь? Другие два рассчитаны на одноразовое
использование. Я бы не говорила о "потерях", Клавейн.
- Хочешь сказать, Подавляющие не истребили ответным огнем ни одного орудия?
- Два слегка повреждены.
- Вернее, полностью уничтожены, так?
- Я еще не получила телеметрию с их "упряжи". Я вообще не могу оценить степень
повреждений, пока не изучу картину сражения.
Хоури видела, как Клавейн выпрямился и сделал шаг назад. Он как будто потускнел,
став еще больше похожим на призрак, закрыл глаза и начал беззвучно шептать что-то,
подозрительно напоминающее молитву.
- Начнем с того, что орудий было сорок. Сейчас, по моим подсчетам, девять
утрачено. Сколько еще, Илиа?
- Сколько понадобится.
- Ты не можешь спасти Ресургем. Ты имеешь дело с силой, которая выше твоего
понимания. Все, что ты сейчас делаешь - это бесполезное расточительство. Отдай
орудия - и мы используем их должным образом, так, что они обеспечат людям реальный
перевес. Здесь только авангард Волков, но скоро их станет намного больше. Но если мы
сможем изучить орудия, то, возможно, изготовим новые образцы. Десятки, сотни, может
быть, даже тысячи.
Она снова улыбнулась; Хоури была уверена в этом.
- Так к чему был весь этот прекрасный треп, Клавейн? Говоришь, цель не
оправдывает средства? Ты верил хоть одному своему слову?
- Я верю только в одно: ты расточительно используешь орудия. Население
Ресургема все равно обречено. Все, что ты сможешь изменить - немного отсрочить их
гибель. На несколько дней. А потом будут еще миллионы и миллионы погибших. Но если
передашь нам орудия - сейчас, то мы еще успеем хоть что-то изменить.
- Значит, я должна допустить, чтобы двести тысяч человек погибли ради будущего
спасения миллионов?
- Не миллионов, Илиа. Миллиардов.
- Знаешь, Клавейн... - она улыбнулась, словно последний раз в жизни. - Ты меня
почти убедил - на одну минуту. Я почти поверила, что с тобой можно иметь дело. Я
ошиблась, верно?
- Я не подонок, Илиа. Я просто точно знаю, что нужно делать.
- Как ты сказал, самый опасный противник...
- Пожалуйста, не надо так плохо обо мне думать. Я все равно заберу орудия.
- Твоему кораблю лететь сюда еще две недели. Когда вы доберетесь, я буду более
чем готова к встрече.
Бета-копия ничего не ответила. Хоури понятия не имела, как расценивать это
молчание, но оно ее сильно беспокоило.
Корабль возвышался над ней. Его сдерживали лишь оковы неубранных ремонтных
лесов. Во внутренних помещениях "Штормовой Птицы" горели огни, и в одном из
иллюминаторов верхней палубы Антуанетта видела силуэт Ксавьера - как всегда,
погруженного в работу. В одной руке электронный блокнот, в зубах стилус... Запрокинув
голову, Ксавьер поворачивал древние рычаги-переключатели и прилежно записывал
показатели. Вечный счетовод, подумала Антуанетта.
Она отдала экзоскелету команду и встала. Время от времени Клавейн устраивал
экипажу несколько часов передышки в условиях нормальной гравитации. Но к
настоящему моменту это не относилось. Экзоскелет был на редкость неудобной
конструкцией, а мягкие подушечки сенсоров постоянно натирали кожу. Антуанетта уже
не могла дождаться, когда "Зодиакальный свет" доберется до Дельты Павлина. Вот тогда
можно будет наконец-то избавиться от этих сооружений!
Она смотрела на "Штормовую Птицу" - долго и пристально.
Во время своего последнего визита Антуанетта так и не смогла заставить себя
подняться на борт своего корабля. Ей вообще больше не хотелось на нем находиться. С
тех пор прошло несколько месяцев, и гнев утих, хотя и не прошел полностью.
Теперь это, скорее, можно было назвать раздражением.
Несомненно, судно было готово к бою. На взгляд непосвященного, никаких
радикальных изменений не произошло. К прежним "способам убеждения" добавилось
еще несколько орудий, украсив корпус новыми выпуклостями и пиками. "Фабрика"
тоннами выпускала орудия и боеприпасы, и позаимствовать немного для собственных
нужд оказалось на удивление легко: Скорпио попросту закрыл на это глаза. А Ремонтуа
лично помогал Ксавьеру интегрировать наиболее экзотические орудия в сеть управления
"Штормовой Птицы".
Антуанетта и сама не понимала, почему в ней проснулось желание сражаться. Она
никогда не замечала за собой склонности к жестокости или героизму. Скорее уж ко
всяким бесполезным глупым выходкам - вроде похорон отца в атмосфере газового
гиганта.
Она пробралась по кораблю наверх, на взлетно-посадочную палубу. Ксавьер
продолжал работать, словно не заметив появления Антуанетты. Возможно, он
действительно ее не заметил. К тому же, стало уже привычным, что Антуанетта обходит
"Штормовую Птицу" стороной.
Усевшись в кресло, Антуанетта ждала, пока Ксавьер отвлечется. Наконец он
обернулся, коротко кивнул и снова занялся своими переключателями Это означало одно:
он предоставляет ей пространство и время, чтобы действовать по своему усмотрению.
Пожалуй, такой благородный жест стоило оценить.
- Тварь? - спокойно произнесла она.
Обычная пауза перед тем, как Лайл Меррик ответил. Такая же, как обычно, но
сейчас она казалась вечностью.
- Да, Антуанетта?
- Я вернулась.
- Да... я заметил. - снова бесконечное молчание. - Я рад, что ты вернулась.
Тональность и тембр его голоса остались прежними, но что-то изменилось. Скорее
всего, Лайлу больше не нужно подражать старой субличности, которую он заменил
шестнадцать лет назад.
- Почему? - резко спросила она. - Ты скучал по мне?
- Да, - ответил Меррик. - Да, скучал.
- Сомневаюсь, что когда-либо смогу тебя простить, Лайл.
- Я и не ждал, что ты простишь, Антуанетта. Я определенно этого не заслужил.
- Это уж точно.
- Но ты понимаешь, что я дал обещание твоему отцу?
- Это Ксавьер так говорит.
- Твой отец был прекрасным человеком. Он хотел тебе только лучшего.
- И тебе тоже.
- Я его должник. Даже спор
...Закладка в соц.сетях
