Жанр: Научная фантастика
Ностальгия
...и сомнения.
Марв встречает нас, как родных. Целую неделю нас готовят к чему-то, о чем и думать-то
неохота. Иначе как объяснить семь дней бесшабашного загула, перемежаемого короткими
пересыпами в казарме? Увеселительные заведения военного городка работают на всю катушку,
комендантские службы сбиваются с ног, растаскивая драки и собирая пьяных. Жены военных
неодобрительно косятся из окон на вакханалию пьяной радости, захлестнувшую обычно тихие
чинные улицы и стараются не отпускать детей без сопровождения. Мы стремительно
избавляемся от излишков средств, скопившихся на наших счетах. Армейские питейные
заведения и учреждения красных фонарей лопатами гребут нехилые комиссионные, словно
чувствуя, что после нас им долгие месяцы сидеть на голодном пайке голых окладов.
- Где были-то? - спрашиваю у Гуса.
- А, на побережье. Помогали нацикам лагеря охранять. Патрули по берегу, прочесывание
лесов, то-се... А вы, рассказывают, Зеркальный на уши ставили?
Молча киваю. Мы сидим в баре "Цапля". Пьем легкое винцо, чтобы растянуть совместный
процесс накачивания до бровей. Виски, или там джин - пойло для молодых, что все делают в
темпе. Быстро пьют, как будто опаздывают куда, быстро ввязываются в драки с пехотными, что
стекаются в Марв из окрестных полевых лагерей, быстро цепляют девок и не успевают
оглянуться, как увольнение закончилось, а всех воспоминаний - краткий миг, пока ты был
трезвый, да занавески в номере массажного салона поутру. Мы с Гусом - старая гвардия, мы
уже можем позволить себе проделывать все вышеназванное и еще много чего кроме этого, с
расстановкой, смакуя детали. Мы и проделываем.
"Цапля" - заведение для сержантского и подофицерского состава. Ходят сюда все, кому
не лень, но в основном его облюбовали технари из авиакрыла дивизии. Ребята они все мирные,
и хоть посматривают на нас, полевых просоленых сусликов, слегка свысока - как же,
специалисты, мать их, но все же мы их не трогаем. Да и вообще, сержанты в драку лезут не так
часто, как рядовые. Положение обязывает соблюдать солидность. Разве что повод шикарный
выпадет - ну, там, какой-нибудь техник-оружейник спьяну стул заденет, или пальцем в грудь
ткнет, перепутав с кем-нибудь, или просто сдуру, не в силах ни взгляд сфокусировать, ни
выматерить как следует. Тогда конечно. Тогда на спектакль сбегаются посмотреть, кому не
лень, даже коменданты не всегда спешат вмешаться, ожидая конца представления. Если бы
зубы, выбитые здесь у летунов за многие годы, могли прорастать, то сквер за баром
представлял бы собой непроходимые бамбуковые заросли. И еще далеко не все
сержанты-морпехи такие мирные, как я. Поэтому нас оглядывают свысока только тогда, когда
мы отвернулись, а так все больше норовят мимо проскочить, опустив глаза. Иногда репутация
отморозков - полезная штука, и помогает общаться с другом без помех.
- Много на счет записал? - интересуется Гус.
- Да нет, парочку всего, - отвечаю, прихлебывая терпкую жидкость.
- Маловато, - сомневается Гус, - Говорили, вы там чуть ли не в капусту черных
крошили.
- Так то черных, - говорю я, - Их начальство за людей не считает. На счет они не
идут. Разве что если с бомбой на поясе или с пушкой. А таких мало попадалось - нацики таких
и без нас пачками отстреливали.
- А мы вот в патрулях настреляли дичи, - задумчиво говорит Гус, - Парни мои
огребли халявы.
- Потерь нет?
- Куда ж без них, - усмехается Эрнесто, - Без потерь народ расслабляться начинает.
Потери нам мотивацию обеспечивают. Одного моего снайпер подстрелил в ногу, еще один
ловушку проворонил.
- Выжил?
- Ему ни хрена, ни царапины, а второй номер его с контузией валяется. Все ничего, да
заикается, сволочь. Теперь, пока доклад сделает, партизаны уже кофе дома попивают. "З-з-десь
Т-т-т-р-е-н-т. Им-м-м-мели к-к-к-он-т-а-кт..." - передразнивает Гус невезучего.
Невольно улыбаюсь. Гус - тот еще комик, хотя и повод он выбрал для шутки -
закачаешься. Вино пробуждает во мне аппетит.
- Кэтти, нам бы горячего, - прошу пробегающую мимо официантку.
- Есть тушеные в сметане овощи, есть телячьи отбивные, есть свинина в горшочках, -
отвечает она, выставляя пиво на соседний столик.
Смотрю на Гуса. "Отбивные?". Эрнесто пожимает плечами - все равно, мол.
- Давайте отбивные, милая. И еще вина.
- Хорошо, сержант, - деловитая крепкотелая девушка мчится дальше.
- Ну и как тебе тут? Освоился? - спрашивает Гус.
- Да будто и не уходил вовсе. Все такое же. Взводный только мудак резьбовой, ну да это
пройдет - мы у него первый опыт. Сам знаешь - хорошего начальства не бывает.
- Это точно. Я сам такой, - смеется Гус.
- А тебе как, не надоело еще?
- Надоело, не надоело. Какая разница? Выбора-то все равно нет. К тому же немного
осталось - еще пара лет, и я пенсионер. Хочу вот омолаживание пройти. Пока служу -
половина - за счет Корпуса.
- На молоденьких потянуло? - ехидничаю я.
- Да пошел ты, - беззлобно огрызается Гус.
- Жениться-то не думаешь?
Гус не спеша допивает стакан. Облизывает губы. Склоняется ко мне.
- Тут такое дело. Вроде как женат уже я. Неофициально, правда...
- Сила! И давно?
- Года три будет. Она администратор в нашем супермаркете. Классная деваха. Что-то
такое в ней... - Гус шевелит в воздухе пальцами, - Ну, не передать. Я даже пить почти
бросил. Не нужно стало.
- Зовут-то как?
- Ильза. Если ухмыльнешься - зубы выбью. Любит она меня, хотя смотрю на себя со
стороны - за что вроде?
- С чего мне ухмыляться? - серьезно отвечаю я, - Ты мужик солидный, не пацан, с
деньгами. Таких бабы любят. Просто мы все кобелиться привыкли, а как остановишься -
только выбирай.
- Нет, я тебе точно зубы выбью, - вздыхает Гус, вертя в пальцах пустой стакан, - Как
был ты циник, так и остался. Жизни радоваться надо.
От удивления я чуть не поперхнулся вином.
- Гус, ты ли это? Мы в Корпусе, не забыл? Тут все циники. У нас ведь все просто -
нажал курок - за Императора, и дела нет ни до чего. Ты меня просто поражаешь!
- Да херня все это. Жизни радоваться надо. Я это с Ильзой понимать начал. Приходишь
домой, измудоханый весь, грязный, а она тебя встречает, целует, стол накрыт, и смотрит, как
ем, и сама без меня не ужинает. А потом болтаем с ней ни о чем, и так легко, что словами не
передать. Мне с ней без всякого траха в кайф.
Он замолкает, ждет, пока официантка выставляет на стол тарелки. Благодарит ее кивком.
Разливает нам вина.
- Она ребенка от меня хочет. А я все оттягиваю. Боюсь чего-то. Вот так... - признается
Эрнесто.
- Дела... - только и могу сказать я.
- А ты сам? Как твоя подруга? Ника, кажется? Видишься с ней?
- Да нет. После того, как обложили меня, поссорился с ней. У нее теперь жених есть.
Настоящий, мне не чета. Адвокат. Сытый такой, с бородкой.
- Жалко. Клевая деваха. Высший класс. Слушай, дурень, а пошли ко мне, а? Я тебя с
Ильзой познакомлю. Что мы, у меня не выпьем? - он презрительно качает бокалом.
- Да нет, старик, извини. Не хочется что-то. Давай уж тут посидим, - меньше всего мне
сейчас хочется видеть чужое счастливое гнездышко.
- Ну, как знаешь, - легко соглашается Гус.
И весь вечер мы накачиваемся с ним вином, травим друг другу сальные анекдоты и
громко хохочем, не обращая внимания на косые взгляды за спиной.
31
В одиночестве брести по Цветочному бульвару ночью - только нервы себе тревожить.
Среди ярких разноцветных огней льется сплошной людской поток, словно где-нибудь в
увеселительном районе Зеркального в ночь на воскресенье, людей так много, что их смех и
разговоры сливаются в ровный гул, смешиваясь с шелестом листвы на деревьях. Повсюду
довольные лица, беззаботные женщины в вызывающих одеждах, лица вспыхивают улыбками.
Если присмотреться - отличия от увеселительного района все же есть - не меньше половины
присутствующих носят ту или иную форму, а вдоль тротуара туда-сюда фланируют
моторизованные патрули с хмурыми военными копами. Такая их судьба - службу свою
поганую тащить, когда все веселятся. Вечер хорош удивительно, легкий теплый ветерок
шевелит ветви, небо, чистое от туч, играет переливами Спирального созвездия. И все бы
хорошо, да вот не знаю я, куда податься после того, как с Гусом попрощался, а толкаться среди
веселой толпы одному - не в кайф. Грустинка какая-то завязла глубоко внутри, хочется
посидеть где-нибудь в тихом месте, или поговорить с кем неспешно, по душам, да нет такого
места сегодня в Марве. Все заведения забиты до отказа, гул и гомон там такой, что собеседнику
кричать приходится, даже в массажные салоны очередь и девочки расписаны на часы вперед.
Форт-Марв отрывается напоследок, словно последние дни живет, гудит голосами, наперебой
обсуждая недавние перестрелки и зачистки местности.
Потихоньку схожу с ума. Потому как, несмотря на поздний час мне так не терпится
позвонить единственному человеку, кого я сейчас хочу видеть. Госпоже лейтенанту. Господи
прости, свинство какое! Я совсем мозги растерял. Так я думаю про себя, а руки, тем временем,
достают коммуникатор и набирают необходимый код. Почти полночь! Сердце колотится, грозя
продолбить туннель наружу. Что я ей скажу? Каким идиотом буду выглядеть?
- Лейтенант О'Хара, слушаю вас. - лицо Шар вовсе не сонное, чего я сильно опасался.
Она внимательно смотрит на меня. Глаза чуть прищурены. Узнает. - Трюдо? Что случилось?
Тревога?
- Добрый вечер, мэм. То есть, доброй ночи... - я совсем смешался. "Доброй ночи" -
вроде как пожелание спокойного сна. - Мэм, ничего не случилось. Простите, что разбудил вас.
Черт под руку толкнул. Я уже жалею, что позвонил.
- Ага, значит, все-таки, ничего не случилось... - она заметно расслабляется, - Тогда в
чем дело? Давайте без предисловий, Трюдо. Я уже поняла - вам неловко за поздний звонок, и
вы обычно более воспитаны. Так что можете перейти прямо к делу.
- Черт возьми вашу прямолинейность, лейтенант, мэм! - я совсем смешался и уже не
соображаю, что несу. Была не была! - Дело у меня простое, мэм. Я решил воспользоваться
вашим приглашением в бассейн. Помните, в Зеркальном?
- Вы большой оригинал, Ивен... - она даже игнорирует то, что я только что послал ее к
черту. Или делает вид, что игнорирует. - Бассейн? Ночью? На вас спиртное плохо действует.
Не пейте больше.
Раз решившись, я иду до конца. Теперь меня танком не остановить. Я почти успокоился
- самое страшное позади. Набираю воздуха.
- Мэм, я не пьян. Немного легкого вина - не в счет. Не в моих правилах звонить даме
спьяну, да еще ночью. Я прошу вас составить мне компанию. Ночью в бассейне здорово. Вы не
пожалеете, мэм. - видя ее удивление, но вовсе не гнев, продолжаю: - Мэм, я понимаю, вы
можете быть заняты. У вас могут быть личные причины для отказа. В конце концов, вы можете
сослаться на нарушение субординации. Но, если это мне поможет - я очень боюсь, что вы
пошлете меня подальше, и молюсь про себя, чтобы этого не произошло. Прошу вас, Шармила!
О'Хара мотает головой. Ее удивленные глаза - как чайные блюдца. Она тихо смеется.
- Ивен, вы талантливый командир.
- Почему, мэм?
- Вы умеете добиваться своего. Как, по-вашему, после такой речи, я могу отказаться?
Кем я буду выглядеть?
- Так ваш ответ - да? - я не верю такой удаче.
Она снова смеется, наблюдая за мной.
- Ивен, вы ведете себя неприлично. У вас на лице все написано. Если мы встретим
комбата с такой физиономией, я окажусь в вашем отделении рядовым.
Тщетно стараюсь сдержать улыбку. Рот у меня сейчас точно до ушей. Представляю, как
глупо сейчас выгляжу, и все равно улыбаюсь, словно миллион выиграл в Военную лотерею.
- Извините, мэм... Шармила. Я сделаю самую постную рожу, на какую способен. За
вами заехать?
- Нет уж. Дайте даме собраться. Не могу же я в таком виде выйти в свет.
- Осмелюсь напомнить, Шар, для бассейна косметика - лишнее.
- Отставить пререкания, сержант!
- Есть, мэм! - дурашливо отвечаю я.
- Ждите меня там, где стоите. Вы на Цветочном, кажется?
- Точно, мэм. На перекрестке с Ватерлоо.
- Ну вот там и ждите. Постараюсь вас не задержать.
- Буду ждать, даже если вы к утру явитесь, - заверяю я.
- Постараюсь до этого не доводить, - она улыбается мне открытой улыбкой, совсем
простой, абсолютно не эротичной, но от этого она только ближе становится, будто знакомы с
нею давным-давно.
В ожидании О'Хара с комфортом устраиваюсь на резной лавочке. Мне хорошо виден
перекресток, так что ее такси я не пропущу, точно. От скуки разглядываю веселящихся
прохожих, стараясь не слишком демонстрировать свое внимание - драка и разборки с военной
полицией мне сейчас ни к чему. Встречаются любопытные экземпляры. Вот молодой пехотный
лейтенант, очевидно, судя по полевому комбинезону, из одного из лагерей в округе, знакомится
с планетой, вожделенно дефилируя под руку с шикарной полногрудой блондинкой. Все его
устремления написаны на простоватом лице, он натужно шутит, блондинка с готовность
смеется, вот только облом у него после выйдет - факт, потому что мест в гостиницах сегодня
нет как нет, а грудастая - кукла для выхода из категории "для господ офицеров", она не
проститутка, хотя за определенную мзду все они не прочь, но апартаментов у нее нету, а для
случки в кустах у нее слишком высока самооценка. Так сказать, категория не та. Так что все у
них кончится парой бокалов вина в простеньком ресторанчике. Или вот этот пьяненький
бравый морпех, что шарит глазами по толпе, выискивая пару. С этим тоже все ясно. Нет тут для
него свободной половинки, и с минуты на минуту кого-нибудь ревнивого зацепит его взгляд,
направленный на спутницу, и вот уже перепалка, да еще при даме, а там и до кулаков недалеко,
потом женский визг, топот патруля, и баиньки на гауптвахте, да еще минус половина оклада. А
вот дамочка, стройная, изящная, на шпильках, звонко цокает себе по брусчатке, оглядываясь по
сторонам, то ли пару потеряла, то ли ищет кого. Чудо из чудес - одна! Жена какого-нибудь
офицера, наверное, стать не чета служебным девочкам. На нее оглядываются. Одинокая
красивая женщина в такой вечер - нонсенс, и долго ей быть одной не придется. Скучающий
морпех сразу делает на нее стойку, устремляется вперед сквозь поток прохожих. Взгляд
дамочки, меж тем, падает на меня и она машет мне рукой. Мне? Я удивленно оглядываюсь.
Рядом никого. Внезапно приходит понимание происходящего. Бог ты мой, это же моя
лейтенантша! Вскакиваю, проклиная свою невнимательность. С чего я взял, что она приедет на
такси?
- Добрый вечер, мэм. Я вас не узнал, - говорю я смущенно. И тут же - подошедшему
морпеху-одиночке: - Извини, дружище. Это за мной.
Морпех, хоть и пьяненький, все же врубается. Смотрит на О'Хара, на меня. На мои
петлицы. Разводит руками сожалеюще. Поворачивается кругом и шлепает себе дальше.
- Ивен, мы не на службе. Давайте без формальностей, ладно? - улыбается лейтенант.
- Есть мэм! - козыряю я шутливо, - Мы договорились, что ваш интерес к плаванию -
чисто профессиональный.
- А что, зерно в этом есть. Я всегда могу сказать, что брала у вас уроки плавания.
Морскому пехотинцу не к лицу плохо плавать, верно? - смеясь, она берет меня под руку и
увлекает за собой.
Мы лавируем в толпе гуляющих и мне изрядно надоедает уворачиваться от
встречных-поперечных, только ощущение тепла ее тела рядом искупает все неудобства. В
такой обстановке и поговорить-то не получается. Она буксирует меня на параллельную улицу,
чудо, какой классный буксир, энергии у нее - через край. Тут народу поменьше. Идем, не
спеша, дружно решив не брать такси. Только сейчас до меня доходит, что я, черт меня подери,
осмелился пригласить женщину-офицера на свидание. Ибо, если это не свидание - я съем
свою шляпу. Ощущение очень необычно для меня. Похоже, О'Хара тоже слегка не в своей
тарелке.
- Шар, вы действительно не сердитесь за поздний звонок?
- Ой, да ладно вам, Ивен! Сколько можно, - улыбается она, - Если бы я хотела
отказаться - я бы сделала это с легкостью, не сомневайтесь.
- Позвольте считать ваше заявление комплиментом, - шучу в ответ.
- Ночь - просто сказка, - говорит О'Хара, - Как будто и нет войны совсем.
- Ночь великолепна, согласен. Только вот война всюду ощущается - и веселье это
истеричное, и толпа чужих пехотных невесть откуда. Да и вот те игрушки в мирный пейзаж не
вписываются, - я киваю на тусклые стволы зенитного артавтомата, что матово блестят в свете
фонарей.
- Давайте больше не будем о войне, - просит она, - Мне так беззаботно сейчас. Не
хочу настроение портить. А вы правда поучите меня плавать?
- Чудес не обещаю. Но сделаю, что смогу. Надеюсь, вы послушная ученица.
- О, я очень старательна! Не люблю учиться, но когда приходится этим заниматься,
делаю это просто отлично. Думаю, вы не слишком устанете от меня.
- Ну что вы, Шар. Не кокетничайте. Разве от вас можно устать? - возражаю я.
Она смотрит на меня немного искоса. Снизу вверх. Испытующе так. Молчит и улыбается
мягко. Рука ее крепка и невесома одновременно. Так бы и бродил с ней всю ночь.
Шар рассказывает мне, как училась в университете. Как потешно к ней клеился
моложавый преподаватель математики. Как с группой сокурсников ходили в походы в
карстовые пещеры и как однажды она отбилась от группы и целый день блуждала одна в
подземных лабиринтах, а потом выбралась на поверхность в незнакомом месте. Она говорит и
говорит, постепенно забывая, где находится, глаза ее блестят, она улыбается восторженно,
словно девчонка, потом она отпускает мою руку и начинает увлеченно жестикулировать. Она
теряет постепенно плавную, выверенную, корректную речь, она сыплет совершенно
необидными и не пошлыми жаргонизмами, студенческо-корпоративный слэнг из ее уст звучит,
словно стихи. Я слушаю, боясь вставить хоть слово, чтобы не прервать ее откровения, не
спугнуть ненароком. Раскрепостившись, сняв невидимую броню женщины-офицера, она
превращается в живое, очаровательно-непосредственное существо. В восхитительную
женщину, к которой так и тянет прикоснуться, чтобы убедиться - она настоящая. "Ей всего-то
тридцать. Совсем молодая еще" - думаю я. Кажется, с сожалением думаю, потому что мои
тридцать - я уж и забыл, что чувствовал тогда, как жил, и все равно - мои тридцать уже
давно позади и на женщин теперь я смотрю все больше созерцательно. И злюсь на себя за это,
потому как кобелизм - моя неотъемлемая черта, но вот нет чего-то в башке - хоть убей, и все
больше говорить хочется, хотя иногда глазами тайком по привычке ощупываю ее фигуру,
цепляюсь за ее выпуклости, и глушу в себе мальчишеский порыв - развернуть ее лицом к себе,
прижать грубо, пробежать ладонями по всему ее гибкому телу, измять, как цветок.
К бассейну приходим незаметно, словно и не прошли полгорода. В этом районе пусто,
заведений в округе нет, и город шумит где-то за поворотом, просвечивая разноцветными
огнями сквозь кроны деревьев. Сонный дежурный в холле, сразу видно, тут не аншлаг. Быстро
переодеваемся, встречаемся у входа в зал. Сторона для рядовых ярко освещена, у бара гуляет
какая-то веселая компания, пользуется пустотой, отрывается по полной. Многоголосый смех, я
бы даже сказал - гогот, отражается от воды.
- Может быть, лучше пойдем на нашу сторону? - неуверенно интересуется О'Хара. -
Там никого.
- Если пригласите - с удовольствием.
Мы перелезаем через невысокое ограждение "для господ". Служащий смотрит на
экранчик сканера. Кивает приветственно.
- Все в порядке, лейтенант. Прошу.
- Этот господин со мной.
- Хорошо, мэм. Включить свет?
О'Хара вопросительно смотрит на меня. Над дальней стенкой царит полумрак. Только
редкие светильники у дна, да отсветы из соседнего отделения разбавляют тьму.
- Оставьте так, если можно, - прошу я, - Так вполне уютно.
- Только нырять без освещения запрещено, - предупреждает парень.
- Не волнуйтесь, мы правила знаем, - успокаиваю я его.
Служащий скрывается в темном коридоре. Остаемся одни в уютном сумраке, если не
считать звуки веселья, доносящиеся через бортик. Зеленовато-серая вода, едва разбавленная
желтыми подводными фонарями, придает помещению этакий романтический налет.
- Ну что, поплыли? - спрашивает О'Хара.
- С удовольствием, Шар.
Мы опускаемся в воду и плывем по соседним дорожкам. Я неспешно гребу, стараясь не
обгонять ее, О'Хара, наоборот, старается показать, на что способна. Плавает она, кстати, вполне
сносно. Хотя это не удивительно - иначе она бы из офицерской школы пробкой вылетела.
- Шармила, не нужно выкладываться, - прошу я ее.
Она сбавляет темп.
- Почему?
- Получайте от процесса удовольствие. Вода - ваш друг. Представьте, как она проходит
сквозь вас и смывает все печали. Плывите не спеша, но отдавайтесь движению полностью.
Распрямляйте тело до конца и скользите.
Она смотрит на меня удивленно. Пробует. Сбивается на барахтанье. Снова пытается. Тело
ее, покрытое почти прозрачным в воде купальником, подсвеченное снизу, тюленем скользит в
толще воды. Как могли ее ноги показаться мне суховатыми? Они просто великолепны!
Стараюсь на разглядывать ее, точнее, стараюсь, чтобы это не выглядело слишком явно.
Темнота помогает маскировать мои жадные взгляды.
- Еще резче! Спина прямая! Выдыхайте медленно! - подбадриваю я ее.
Она действительно легкая ученица. Старательная, но не зубрилка. Понимает меня с
полуслова. Плаваем от бортика к бортику минут тридцать, пока она не сдается.
- Передохнем?
- Конечно, Шар. Вы и так долго продержались.
- Да ладно вам! Терпеть не могу, когда мне льстят, - полушутя отмахивается она.
- Я абсолютно честен. Никакой лести. Вы неплохо чувствуете воду.
- Вы поплавайте пока без меня. Я вымотала вас, наверное, - улыбается О'Хара.
Я ввинчиваюсь в воду. Лечу в полутьме двухударным кролем. В темпе прохожу
туда-обратно, перехожу на брасс. Тело горит и просит добавки. Вода придает мне силы и
словно расступается передо мной. Пятна фонарей под водой качаются перед глазами
размытыми дугами. Я испытываю настоящий, ни с чем ни сравнимый кайф, словно дельфин,
попавший в родную стихию после долгого перерыва. Я играю и кружусь в диком кураже,
демонстрируя благосклонной самке свои достоинства. Я рассекаю воду тредженом. Я
выпрыгиваю над водой в энергичном баттерфляе. Я ныряю и с десяток метров плыву под
водой, и в заключение торпедой выметываюсь на стенку, обрушив на мозаичный мягкий пол
поток воды. О'Хара сидит, обняв свои колени и не спускает с меня глаз.
- Вы просто артист, Ивен, - наконец, говорит она.
- Вы преувеличиваете, Шар. Но я рад, что вам понравилось.
Некоторое время мы сидим рядом, болтая ногами в воде.
- Знаете, а в Древней Греции человек, не умевший читать и плавать, считался
невежественным, - говорю я.
- Ну, по меркам древних греков, Ивен, вы профессор, не иначе.
Смех ее задевает внутри меня какие-то струнки, я подвешен на этих струнках, как
деревянная суставчатая кукла и управляет она мною не хуже опытного кукловода. Мне хочется
обнять госпожу лейтенанта, или просто взять за руку, такая она сейчас близкая. Но я понимаю
- это - предел, за который лучше не переступать. Как там намедни говорил Гус - "без
всякого траха в кайф". Или что-то вроде. Когда я рядом с Шармилой, Ника отпускает меня. Не
тревожит больше. Дай ей бог счастья, за все, что она для меня сделала. Я был с нею счастлив
целый год, это само по себе не мало. Добрая память о моей длиннолапой кошке - все, что мне
осталось. И мне так легко от этого, что хочется глупости делать. Мы болтаем с Шар просто так,
ни о чем. И понимаем, что вот-вот начнем о личном, наши занятия плаваньем - глупейший
предлог, наивный обман окружающих, и нас тянет друг к другу, но проклятые условности не
позволяют перешагнуть рамки. Нас словно силовой барьер разделяет. Говорить можно, а
прикоснуться - никак. И смотрит она на меня искоса так, словно видит насквозь, и улыбается
грустно, читая мои глупые мыслишки.
- Выпьете чего-нибудь? - интересуюсь я.
- Не знаю. Чего-нибудь легкого. Лучше минеральной воды.
Бар на нашей половине не работает, так что я пулей перемахиваю на свою сторону и
проталкиваюсь между пьяных верзил к стойке. Бармен выслушивает мой заказ с кислой
физиономией. Да уж, на мне ты много не заработаешь, парень.
Мы устраиваемся в проточных ваннах с теплой водой. В этом углу света почти совсем
нет. Глаза О'Хара - блестящие точки в полутьме. Я улыбаюсь, глядя на нее.
- У вас глаза в темноте светятся, Шар. Как у ведьмы. Или как у кошки, - со смешком
говорю я в ответ на ее немой вопрос.
- Ну знаете, Ивен! Впервые мужчина ухаживает за мной, называя ведьмой, - притворно
возмущается она.
- Ведьма - это комплимент. Вроде породистой стервы. Некоторым женщинам нравится.
Очевидно, вы не тот тип.
- Что с вас взять. Все полевые морпехи - жуткие мужланы! А так все хорошо
начиналось...
Мы смеемся и продолжаем никчемный треп. Просто так. Я будто вне времени, мне сейчас
все по барабану. Только бы эта ночь не кончалась.
- Ивен, у вас ведь есть жена в Зеркальном? Ну, или гражданская жена. - внезапно, без
перехода, интересуется О'Хара, глядя на воду.
- С женой я в разводе. С гражданской - тоже.
- Мне показалось, вы были чем-то расстроены в гостинице, когда говорили по
коммуникатору.
- Да как вам сказать...
- Если не хотите - отвечать не нужно, - говорит она, по-прежнему не отрывая глаз от
воды.
- Я с дочерью говорил. Большая уже - пятнадцать ей. Сто лет ее не видел. А потом с
Никой.
- Ника - эта ваша жена?
- Скорее подруга. Хотя... мы с ней год вместе прожили. Наверное, можно сказать, что и
жена. - немного помолчав, добавляю: - Была...
- Простите, что разбередила вас, Ивен, - тихо произносит Шармила.
- Я сам ее спровадил, когда полоса пошла...
- Полоса?
- Полоса неудач, - поясняю я, - Склад сгорел вместе с товаром, страховка накрылась,
потом обвинение в коррупции. Плюс невыполненные обязательства перед партнерами.
Покатилось как-то все. Я решил, что ни к чему ее во все это впутывать. Корпус с призывом
выручил меня крупно. Я бы сейчас уже кровью в шахте кашлял.
- Вы ее любите, Ивен?
Молча смотрю на нее. Она упорно не смотрит мне в лицо. Губы ее чуть напряжены. Я
боюсь признаться, что Ника да, она
...Закладка в соц.сетях
