Жанр: Научная фантастика
Приют героев
...я в радуге, некоторые - в сиянии. Но часть самых
упрямых ползет дальше. Из сияния - в переливчатые струи (зелень, охра, морская
синь, а иногда - бурая, противная грязюка). Из струй - в пятна теней, которые
движутся, бегают шустрыми паучками; и еще к маленьким фигуркам-куколкам, и к
большой статуе, которая бывает разная. Золотая, серебряная, железная или
бронзовая, каменная или глиняная, а то и просто дубовая; есть прямо как живые,
до последней морщинки, до последней складочки на одежде, а есть - тяп-ляп,
топором рублены, будто чумчанские идолы-болванчики.
А колокольчики! веретенца! мешочки, светлячки, змейки... Только надо помнить, что
в сердцевине, как лилия в пупке Добряка Сусуна, крутится-вертится черно-белый
шарик.
Там старушечки с пряжей сидят.
...У меня всегда так. Я сначала каморку со старушечками вижу, потом - шарик с
ниточками, потом чудеса и лишь потом возвращаюсь. И вижу, что это папа, или
мама, или тетя Ингрид, или дядя Освальд к папе в гости пришел, или еще кто.
Люди все так изнутри устроены.
...Свеча, потрескивая, догорает, чадит, пламя дергается, буквы расплываются перед
глазами. Я еще плохо понимаю умные слова, но, кажется, вот оно! В памяти
всплывают кожаные переплеты книг. "Синонимия аспектов микрокосма" Бальтазара
Дотошного, "Семантика связей на уровне эасов" Сальватора Лонге-Тролля, "Тонкие
тела: от Канденции до Умбры" Орфеуса фон Шпрее - если бы не они, мне бы ни за
что не продраться сквозь мудреную риторику Огастиуса Драбины в "Комбинаториуме
Начал". Но имея отца-архивариуса и доступ в закрытые для рядовых посетителей
хранилища скриптория...
Чадит, трещит свеча...
...Когда он вошел? Статный красавец, он словно минутой ранее перешагнул раму
портрета кисти Винсента Гольфайне: камзол бордового атласа, темные чулки плотно
облегают стройные мускулистые ноги, церемониальная шпажка, игрушка с изящной
рукоятью. И все эти подвязки, брыжи, буфы, золотые пряжки на туфлях из кожи
молодой виверны... Безукоризненно! Льняные локоны парика свободно падают на плечи.
Породистое, удлиненное лицо аристократа - вежливая маска, из-за которой глядит
плохо скрываемая, зато естественная скука.
Зачем он здесь?
Откуда?
Ах да, наверху в разгаре торжество по поводу трехсотлетия университета!
Наверняка кто-то из знатных меценатов. Конечно же, его пригласили - как иначе? -
и ему быстро надоело общество ученых мужей, сухарей и педантов...
Смотрю на гостя.
Наверное, так смотрели бы на меня три старушечки из каморки, если бы однажды
увидели.
- В этих подвалах? Во тьме кромешной? Дитя мое, убегая от суеты, я не думал, что
застану здесь живую душу. Там. наверху, праздник, огни, скоро начнется
фейерверк...
Зажат в сильной руке, трехглавый змей дышит язычками пламени.
Подсвечник.
- Но ведь и вы сбежали от огней во тьму? Не правда ли, ваша?.. - заканчиваю
вопросительной паузой, ибо не знаю, как обращаться к незнакомцу.
- Ваше! - смеется он. Белые зубы, румянец на щеках и неожиданно грустные лучики
в уголках темных, внимательных глаз. - Разрешите представиться: наше
сумасбродное высочество, герцог д'Эстремьер. Для близких друзей - Губерт, для
насмешников и подхалимов - Губерт Внезапный.
Превращаюсь в камень.
- Чем занимается мой просвещенный собеседник в уединении? Вызывает духов из
бездны? Пишет историю Отечества? Наслаждается тишиной?
- Размышляю над сутью вещей.
- Вот как? Удивительно! В глуши пыльных архивов... И в чем, позвольте
полюбопытствовать, мой рассудительный собеседник видит оную суть?
- Если это действительно интересует ваше высочество... Овал Небес!
Он слушает.
"Омфалос, как одно из космических начал человека, тесно связано с элементалями
Земли - это пуп, начало укоренения и роста зародыша, вплоть до полнообъемной
личности. Омфалический культ - культ жертвенности, связанной с вращением во
времени, с Кругом Судьбы, смерти и рождения. В отличие от фаллического культа,
символизирующего нисхождение снаружи вовнутрь, назначение омфалических связей -
обратное..."
...Рыцари в млечно-белом: тролли-снеговики из свиты Ледяной Императрицы. Рыцари в
угольно-черной броне: смоляные плащи полощутся на ветру.
Двор разделен на две половины: черную и белую.
- Свет и Тьма!
- Добро и Зло!
- Виват магистру Хендрику!
Помоги мне, Вечный Странник! Дай силы не расплакаться, не расхохотаться в голос.
Так они понимают суть бытия, основу Мироздания, философию двух Единств, в
сокровенной глубине рождающих Омфалосы, пуповину личности, крохотный шарик,
каморку со старушечками... Наивный фарс, балаган, двуцветный маскарад, серьезные
мины на полудетских лицах - еще бы! дали прикоснуться к Великой Тайне! теперь мы
Посвященные!
Дети играют в войну.
Орден Зари.
Это ничего, это пустяк, я это вытерплю. Главное - теперь есть возможность
работать. Вокруг меня целый замок, пусть и маленький; вокруг меня - Майорат,
подарок Губерта... Скрипторий, лаборатория, кабинет, возможность приглашать
необходимых консультантов. И - книги! Те, которых не нашлось в университете, о
которых даже мечтать было страшно. Сегодня привезли Эразма Кудесника: "Пуп
земли, как он есть", "Основы Универсума" и, кажется, что-то еще. Я изнываю от
желания взглянуть, перелистать, но приходится ждать окончания церемонии.
- Свет! Тьма!..
Жду.
"Прославленный семант Годфрей Хагги утверждал, что частица "ом" означает
священный голос, звук, возникший в особом месте ("лос"). Слог "фа" значит
"возглашать". Таким образом, "омфалос" - "место, где звучит Ом", центр вибрации
маны, истинная завязь пупка личности, а вовсе не божественный фаллос, как
считают умники из Коллегиума..."
А у балкона - резные перильца. Низенькие.
...Жар! Тело горит, мысли путаются. Нет рук, нет ног, ничего нет - лишь судорожно
пульсирует сгусток жидкого огня в животе. Тьма застилает взор, свет выжигает
мысли. Тьма. Свет. И я.
- Лекаря! Скорее!..
- Магистр!.. с балкона...
Не надо лекаря. Есть другой способ, привычный с детства. Только - наоборот.
Колокольчики! веретенца! мешочки, светлячки... статуя. фигурки... струи, тени,
сияние, радуга... шарик... каморка со старушечками: они еще прядут, еще не знают, им
не до меня. Они не узнают. Наматываю сверху кокон: нити, нити... сияние, радуга -
все превращается в нити, сворачиваясь в клубок - прочней самой крепкой брони...
тени, фигурки!.. светлячки...
Старушечки ничего не узнают.
Крутится-вертится шарик.
Омфалос.
CAPUT XV
"Boт бы взять человечка за любое местечко - и начать выяснять, что к чему..."
Странный сон, который под конец начал скатываться в кошмар, откровенный, как
нагота бывалой шлюхи, оборвался внезапно, словно его отсекли ланцетом медикусаампутатора.
Переход к яви был слишком резким. И явь эта понравилась Конраду
ничуть не больше сгинувшего кошмара: в трепетном сиянии зари, крадущейся из-за
горизонта, над постелью нависла зловещая фигура.
- Стоять! Бдительный Приказ!
Не раздумывая, барон прямо с кровати прыгнул на незваного гостя, но запутался в
одеяле, спеленавшем ноги ловчей сетью, и упал на пол, больно стукнувшись
коленями. Через мгновение он вскочил, выхватывая из-под подушки кинжал, готов
разить...
Увы, пришелец исчез без следа!
Неужели со сна привиделось? Стыд-то какой...
Конрад затаил дыхание, вслушиваясь. Тихий шорох... вздох? Звук шел из-за высокой
спинки кровати, украшенной парой горлинок в гнездышке. Барон решительно шагнул
вперед. Навстречу, над невинными горлинками, вспух здоровенный волдырь мрака;
правое запястье обер-квизитора сдавили мягкие тиски, выворачивая кисть. Рука,
казалось, угодила в щупальца спрута-судоеда, маленького, еще детеныша, но не
менее опасного для пловца-одиночки, искателя жемчуга или русалочьей икры, чем
взрослый кракен - для корвета или шхуны. Конрад взмахнул левой, целя кулаком, и
злодей тотчас отпрянул, метнулся в дальний угол, огромным пауком взбежал по
стене и завис на потолке.
- Я не враг есть! - сообщили сверху. - Я большой друг и благотворитель. Не надо
меня колоть-рубить-резать. Вы испортить мой плащ.
- Сударь Тирулега?!
- Да, это мой имя. Добрый утро, ваш светлость.
Обер-квизитор не спеша подошел ближе, вгляделся. Икер Тирулега собственной
персоной сидел (висел? лежал?!) на потолке и не падал. Ступни босых ног его
плотно впечатались в две сходящиеся стены. Спиной старик буквально распластался
по потолку; к балкам прилипли ладони жутко вывернутых рук, став неестественно
плоскими и широкими. Не вцепились, не ухватились, а именно прилипли и
растеклись, как плошка мучного клейстера, выплеснутого горе-штукатуром.
- Вы человек,сударь Тирулега?
- А у вас есть сомнений? Я обидеться до глубина души.
Надо же: ни один мускул не дрогнул. Замер, как жаба-липучка, только губы
шевелятся, когда отвечает... Ан нет! Вон по ладоням рябь прошла. И моргать начал:
часто-часто.
- Признаться, есть. Что вы делаете в моей комнате? Извольте объясниться! Почеловечески.
- Я приносить гора извинений. За торг... за вторг... за вторжище. Мне мочь слезть?
- Мочь, - буркнул барон.
Следовало, конечно, держать этого нетопыря под потолком, пока не свалится, - в
наказание за "вторжище". Но Конрад утомился разговаривать, постыдно задрав
голову вверх. Кроме того, барон не был уверен, что Тирулега вообще когда-нибудь
свалится. Останется висеть, пока не разрешат спуститься. Запросто.
- Я сердечно благодарить.
Старик отлепил от балок ладони, маятником качнулся к стене и плашмя, как
насекомое, сбежал вниз. После чего встал на ноги и покорно застыл, всем видом
излучая радушие. Взяв со стула чесучовый халат, обер-квизитор набросил его на
плечи; запахнулся. Неприлично принимать визитера в ночной сорочке. А в халате
дангопейской работы, расшитом сценами подвигов Лучшего-из-Людей - еще в первой,
нерасчлененной инкарнации героя, - совсем другое дело. Хотя тусклое освещение
вряд ли позволит Икеру Тирулеге оценить красоту вышивки.
- Садитесь, - барон указал на освободившийся стул. - Я жду объяснений.
Сам он присел на край развороченной постели; отложил в сторону кинжал, подобрал
с пола одеяло, закутав разбитые при падении коленки. Тайком глянув в зеркало,
висевшее у дверей, с удовлетворением отметил: Тирулега в зеркале отражается.
Значит, не врет: человек.
- О да, объяснять! Из благих намереньев спешить! К вам явиться в гость
инкубонис...
- Кто явиться в гость?!
- Инкубонис. Чужой кошмар, - в слове "кошмар" Тирулега сделал сильное ударение
на "о". - Я его ловить!.. поймать.
- Поймали чужой кошмар?!
"Только безумца в нашей компании не хватало", - мелькнуло в голове Конрада.
- Да! Ох, я забыть известить: я есть ыртабаз каптор... пойматель?.. ловун?..
ловитель?.. ловец снуллей. В пятое колено...
- Куда вы есть? В какое колено?!
- В пятое. Отец, дедушок, прадедушок... Вы понимать?
- Понимать я...
- Вы хорошо понимать? - с сомнением переспросил Икер. - Вы не стать резать
ножик?
- Не беспокойтесь. Как-нибудь пойму без поножовщины. В который раз барон
пожалел, что в этом походе ему не сопутствует Генриэтта Куколь. По возможности,
в одной комнате. Дабы в критических ситуациях подставить, говоря языком
трубадуров, плечо. Оно, конечно, неприлично, когда сударь и сударыня, не
связанные узами брака, на рассвете оказываются подозрительно близки друг к
другу. Но, с другой стороны, содействие Тихого Трибунала, что ни говори, бывает
полезным, а истинный дворянин и кавалер никогда не позволит себе...
Фон Шмуц строго одернул разыгравшееся воображение.
И рассказывать Тирулеге о своих сожалениях не стал.
- Ну как? - спросил Мускулюс, дождавшись, пока дрейгур скроется за поворотом.
Похоже, он не слишком доверял заявлениям профоса о безопасности переговоров. -
Когда наших искать станем?
Устало вздохнув, Анри помассировала виски кончиками пальцев.
- Уже ищу.
- Успехи есть?
В темных глазах малефика тлело сомнение.
- Есть. Бусина закатилась под кровать, а это седьмая бусина из седьмого
комплекта гадания на суженого-ряженого. Бирюза с яблочным оттенком приносит
победу и удачу в делах, ускоряет бег лошади. Герань в сочетании с вашим
флаконом, сударь Тэрц, - к заботам, потребующим нашего непосредственного
участия. Там еще побочное тепло домашнего очага, но им можно пренебречь. Петухи
на халате гросса - одиночество уходит, но бойся ссоры. Скандал с начальством
предупреждает об опасности скоропалительных выводов. Ходячий покойник - к добрым
вестям. Если он голый или одет частично, скрывая срам...
- Вернемся к скоропалительным выводам, - прервал Мускулюс лекцию по оперативной
мантике. - Где чурихцы держат пленных квесторов?
Анри развела руками:
- А нигде. Квесторов, судя по композиции мантуалий, в Чурихе нет.
- Как нет?!
- Так. Нет, и все.
Судя по виду малефика, он замышлял государственное преступление: убийство
сотрудницы Тихого Трибунала.
- И не предвидятся? - вмешался более сообразительный Тэрц.
- Отчего же? Вы, сударь, упустили влияние бирюзы на петухов, в сочетании с
косвенной геранью. Предвидятся. В самом скором времени. Правда, веер Наамы
сопряжен с мелким разочарованием, но, мне кажется, веером тоже можно пренебречь.
- Значит, надо ждать? - подвел итог профос.
- Значит, надо.
И они шагнули в ворота.
Нет, не безумец, хвала Вечному Страннику. Ловец снов? Надо же! Весьма редкое
занятие. О ловцах - иначе, морфинитах - Конрад слыхал, но ни с одним из них до
сих пор знаком не был. Тем временем Тирулега извлек из складок балахона радужную
плетенку и встряхнул, демонстрируя барону. В плетенке вяло трепыхалась пятнистая
медуза со свисавшей вниз бахромой щупалец. Бахрома выглядела гнусной и
откровенно стрекучей. Внутри медузы мерцал болотный огонек с ядовитой
прозеленью.
- Это мой кошмар?!
- Не ваш светлость. Чужой. Я такой первый раз видеть. Скверно разуметь могу...
- Хорошо, хорошо, - прервал старика барон, хотя после оригинального спасения
пульпидора и беганья по потолку язык не поворачивался называть Тирулегу
"стариком". - О ваших талантах поговорим чуть позже. Сейчас меня интересует
другое: почему вы сразу не представились? Отчего полезли драться? Я ведь мог вас
убить...
В последнем Конрад был далеко не так уверен, как хотелось бы. Он хорошо помнил
вкрадчивые тиски, сдавившие запястье. Наверняка остались синяки. "А мог и кость
сломать", - с опозданием дошло до барона.
- Я не лезть!.. не лезть! - Тирулега помахал в воздухе указательным пальцем,
словно отгоняя от себя напраслину. - Вы сами на меня скакнуть козлотур! Я
забоял... забояться. Голова совсем дурной, когда забояться. Только потом додумать:
надо говорить, кто я. Я и говорить.
Барон вздохнул.
- Ладно, я вам верю. Такое случается: когда человек с перепугу в драку лезет...
- С перепуг, с перепуг! - согласно закивал Тирулега. - Я сильно-сильно
перепугивать, когда вы скакать!
- А теперь вернемся к нашим кошмарам...
- Не наш!.. не ваш. Чужой. Сопирель. Как это... водить?.. наводить?..
- Наведенный?
- Да! Наведенный. Блуд...
- Приблудный?
- Да! Приблудник. Правильно есть. Бывать так: друг-враг нарочно сон на человек
наводить. Это - сопирель. У нас так говорить, между ловцы снуллей. А бывать, сон
своя воля бегать. Чужой, приблудный и сам ходить ногами. Вагансомнул. Редкоредко
бывать.
Конрад встал, прошелся из угла в угол, заложив руки за спину. "Как арестованный
в камере", - пришло некстати сравнение, и барон поспешил сменить позу.
Остановился перед почтительно молчавшим Тирулегой, глянул сверху вниз. Оберквизитору
нравилось смотреть на людей сверху вниз. К сожалению, памятуя рост
барона, выпадала сия радость нечасто.
- Так мой сон наведенный или приблудный? Сам явился? - или наслали?!
Тирулега удрученно нахохлился:
- Я не разуметь. Я каптор ырта... ловец снуллей больше сорок лет, но такой снулль
- первый раз. Сопирель. Вагансомнул. И капля-капелька - ваш. Все вместе. Никогда
не видеть.
Он вновь уставился на плетенку с пойманной "медузой".
- Вот тут зелень светить, мало-мало. Видеть? Значит - сопирель. Свой сон -
желтяк или пеструшка. Инкубонис - красный. И гори ясно-ясно. А здесь висеть
веревки, шевелиться. Видеть? Вагансомнул. Приблуда. Он на веревки летать тудасюда.
"Похоже, наш морфинит никогда не видел медуз и не знает слова "щупальца", -
отметил Конрад.
- Плотный - значит, правда. Память. Как мозги в башка. А тут ба... ба-хромать?
- Бахрома?
- Да, ба-хромать! Это значит - старенький, очень. Много ба-хромать. Много-много
лет. Сколько ниточек, столько раз сниться. Видеть?
- И сколько же лет нашему дорогому... м-м... инкубонису? - осторожно поинтересовался
обер-квизитор.
- Я не знать. Сто? - больше-меньше... Точно не сказать. Первый раз - такой старый
снулль. Никогда не видеть, слышать только. От мой дедушок. Всегда думать:
сказка...
Барон ощутил себя плошкой, в которую из клепсидры-Тирулеги капают слова - вотвот
наполнят до краев. Брызги летят на стенки, стекают обратно памятью о
пойманном снулле, уходят вглубь, в бешено вращающиеся водовороты мыслей...
- Погодите! Вы утверждаете, что этот сон - частичная правда? Чья-то память? Не
игра воображения? И теперь эта память - в вашей... ловушке?
- Не память, - замотал головой Тирулега. - Снулль. Ну, сон и снулль... это как... О,
книга! Снулль - книга. А сон - буквицы, что в этот книга кто-то записать. Снулль
носит сон. Я поймать снулль. В снулле - сон, который вам кто-то приснить.
- Вы хотите сказать, что у вас в ловушке снулль, в снулле - сон, а во сне -
чужая память?
Барону ужасно захотелось проснуться.
- Верно есть! - ловец искренне обрадовался понятливости собеседника. - Не весь
память. Ломтик.
- Хорошо, пускай ломтик, - в обер-квизиторе вдруг проснулся охотничий азарт. -
Выходит, кто-то помнит время становления Ордена Зари! Сударь Тирулега, вы
совершенно правы: нашему другу-снуллю очень много лет. А как далеко должен
находиться человек, чтобы снулль перенес его сон на другого человека?
- Недалеко. Рядом.
- Например?
- Например, в сей дом.
- Очень хорошо! - фон Шмуц потер руки в предвкушении. - И вы можете определить,
чей это сон?
Конрад уже знал ответ. Сейчас ему требовалось лишь подтверждение. Никто из
спутников барона не был стар в должной мере - это известно доподлинно. Но для
колдуна или мага, особенно с мощным внутренним запасом маны, и сто лет - не
предел жизненного срока. Молодо выглядит? - на то есть личины и другие
чародейские штучки. Не далее как позавчера благодаря мастерству вигиллы барон и
сам куролесил в облике верзилы-матроса.
- Да, я мочь определить. Здесь, в сей дом, нет такой человек.
- То есть как - нет?! Вы ловец снуллей или шутник?! От расстройства, что
замечательная догадка развеялась сизым дымом по ветру, Конрад на миг сорвался, о
чем немедленно пожалел, устыдившись. Зрелый муж, дворянин, высокопоставленный
сотрудник Бдительного Приказа... Значит, обязан держать себя в руках даже в часы
светопреставления. Стыд и позор!
- Извинить меня, - уныло развел руками Икер Тирулега. - Странный снулль. Редкий.
Нет, в дом нет просеззориус ага... человек-хозяин.
- Прошу прощения за резкость и недоверие. А как насчет молодого пульпидора,
которого вы вчера спасли?
- Нет, горбатый не мочь быть просеззориус. Никто из люди в сей дом.
- А скажите... Сны, то есть снулли - их можно хранить?
- О, да! - оживился Тирулега. - Целый искусство есть. Я им владеть! Снулль
поймать, сажать в экзипула, - он еще раз продемонстрировал плетенку с
"медузой", - из экзипула в апотека... схрон... сохранялище. Там снулль долго сидеть
мочь. Давать приснить иногда, настой духоцвет брызгать, глупый муравей не пускай
рядом...
- Как долго?
- Год. Два. Десять. Десять - редко.
- А пятьдесят? Сто?!
- Не знай, - признался честный Тирулега. - Никто хранить не пробуй. Если сон
долго покупатель нет, его сушить, потом толкать?.. толочь?.. - порох делай.
Инкубонис-порох с сера и кора дуба быстро таракан гоняй. Порох-сон про война с
перец и сухой лишай - от лихоманка пить. Порох-сон про деньги...
Барон знал: морфинитов зовут, желая избавить человека от кошмаров. Даже
широкополосные гипномаги не всегда брались помочь, а ловцы снов обычно
справлялись. Впрочем, зарабатывали на жизнь они не только ловлей кошмаров.
Находились и состоятельные любители грез, пойманных в силки. Чем впустую
пролеживать бока, не лучше ли пережить во сне любовную авантюру? Предаться
оргии? Схватиться с врагом в смертельном, но безопасном поединке? Пощекотать
пресытившиеся чувства чужим ужасом?
Но порошок от тараканов?!
- Спасибо, сударь Тирулега. Кроме вас, здесь больше нет ловцов?
- Нет. Я один есть каптор ыртабаз.
Конрад не стал выяснять, каким образом старик определяет коллег. Сам барон тоже
в девяти случаях из десяти распознал бы квизитора под любой личиной.
- Премного благодарен вам, сударь. Итак, вы уверены, что в клиентелле нет
человека, который мог бы, вольно или невольно, "подбросить" мне этот сон?
- Уверен. Я хранить снулль сей, сколько нужно. Его можно приснить еще. Вдруг вы
там найти полезный... сведений? Про наш общий дело?
- Буду вам весьма признателен. А сейчас прошу меня извинить: светает, я хотел бы
переодеться к завтраку. Нам скоро выступать.
Всплеснув черным плащом, Тирулега откланялся и ушел. "Хорошо хоть не по
потолку..." - вздохнул барон, совершенно сбитый с толку.
- А мне в морге и говорят: в кредит больше не дадим!
- Тебе?
- Мне! Я им подтверждение категории, заявку на эксперимент, план мероприятий...
Нет, и все, хоть тресни! Лимит, сатир его бодай, исчерпан! Взятку сунул, так
интендант, гарпий моченый, аж взвился...
- Давай я на себя запишу. Мне Фрося семь льготников подмахнул, а я на третьем
вижу: глушь! Без "ветлы" тень прямо в банке рассасывается...
- Кручу, верчу, дух поймать хочу...
- Да нет же! Кручу-у, верчу-у... Упирай в конце на "у". Уменьшенная септушечка с
добавленной сверху малой нонкой, как в "Гибели богов". Я тебе дам "Процесс
разложения мелодики вызова", там есть...
- Кручу-у, верчу-у...
- Ну ты, брат, глухарь... тебе дух только в старом башмаке ловить...
- ...чу-у... задолбала ваша септушечка!.. кручу-у-у...
- Берешь медный чан, кипятишь воду на перекрестке семи дорог. Дальше по порядку:
жир Hemiaspsis signata, зев Tachyglossus Churihus, клюв Strigiforme... э-э... глаз
Coronella austriaca...
- Погоди, я запишу... в чан живей сыплю жир болотных змей, зев ехидны, клюв
совиный... глаз медянки...
- ...пясть Bufo calamita, ветвь Taxus cuspidata... желчь Capra ibex... Capra ibex...
- ...жабий окорочок, ветка тиса... желчь безоарова козла...
- Простите великодушно, господа! Capra ibex - это козерог, а безоаров козел - он
именуется Capra aegagrus...
- Козел, он и в Ла-Ланге козел...
- Да, но его желчь в данном случае конфликтует с тисом! Как общеизвестно, тис
тянет корни ко рту всех трупов, а камень-безоар, иначе панзахр радостный, он же
Хаджарылтес, он же "пища жизни", взошедший на желчи Capra aegagrus, хранит от
дурного глаза с летальной перспективой...
- Минуточку! Если ваш безоар при употреблении вовнутрь заденет зубы
употребляющего...
- А для этого "пищу жизни" толкут пестиком и размачивают розовой водой! И,
закрутив винтом в бутыли, непосредственно в глотку, минуя жизненно важные зубы...
- А вы, собственно, кто таков будете, сударь?
- А я, собственно, буду лейб-малефик Андреа Мускулюс... м-м... вольноприглашенный
консультант гроссмейстера Эфраима!
- Коллеги! Фрося малефика заказал! Королевского!
- Гип-гип-ура!
- Слава Фросе!
- Слава лейб-малефициуму!
- Дорогой! Любимый! Вредитель ты мой ненаглядный! Зайди в пятую лабораторию, мы
там без вашего брата обстрадались!..
- Главное, не дать шнурки на саване надрезать.
- Почему?
- Если родичи надрежут - все, не поднимешь. Он, гад, такой тяжелый делается...
- А дождик смастырить? Они жмура во двор, рюмзить. а ты тучку за штучку, и
сверху: кап-кап, кап-кап... Жмур, кого дождем накрыло, идет как по маслу!
- Дождь, это хорошо... дождик-дождик, перестань, во гробу мертвец восстань...
- И в домовинку красное яичко подкинуть... с льняным клочьем...
- За яичко "тэтэшки" тебя самого... за красное...
- А я тихонько...
- Запомните, юноша: цель, даже наиблагороднейшая, не оправдывает сомнительных
средств! Яичко он... тихонько он... Нет уж, будьте любезны, поднимайте, как все!..
без подметных яиц!..
- Удрал, зараза! Я его сделал, отвернулся, а он, кобелина, на моего коня и деру!
- Куда?
- Жениться приспичило! Свербит у него! К невесте поскакал! На войну уходил,
клялся: вернусь, мол! Откуда ж я знал, что он принципиальный?
- А невеста?
- Да что ей сделается, корове? Она хоть за кого рада... пока ждала, троих родила...
- Патологоанатом, хотя и был фанатом, но из любви к пенатам не брал работы на
дом...
- Златоуст! пиита! еще!!!
- После тяжелой и продолжительной болезни...
- Думай о болезни!.. думай!.. чахотка там или джига боцмана Пью... и руками вот
так...
- ...волею судеб разлученный с Отчизной... несмотря на телесную немощь,
преследовавшую его весь остаток жизни...
- Ты некролог или благовест?! На полтора тона ниже! Взором, взором проницай...
- Община глубоко скорбит об утрате...
- Воображай объект... подробней, в деталях... и "крендель" вплетай, с присыпкой...
- ...приносит искренние соболезнования семье и друзьям покойного...
- Уже лучше!.. и руками, руками делай... Кстати, кого хороним?.. и хорошо бы во
сне повторить...
- Во сне, господа, не надо. Читать во сне некролог о незнакомце или о том, кого
вы знали мельком, - к получению наяву двух взаимоисключающих указаний. Оно вам
надо?
- Сударыня! Вы мантисса? Какое счастье! Скажите, а правда, что прочесть во сне
некролог человеку уже умершему-к значительным расходам?
- И даже к долгам.
- О! Благодарю, благодарю... интересная трактовка...
- Сударыня вигилла, давайте присядем где-нибудь... заморим червячка...
- В пятой лаборатории? Нас там самих заморят... червячков...
- Вы, сударь малефик, двужильный! А я есть хочу! Я не завтракал...
- О! "Едальня"! М-м... клянусь Добряком Сусуном, так и написано: едальня...
- К
...Закладка в соц.сетях
