Жанр: Научная фантастика
Приют героев
...зывало - глава Совета втайне не
возражает перекинуться с гостьей словечком в отсутствие свидетелей.
- О, сударыня! Почту за честь!
Мимо, прямой и строгий, словно жердь проглотил, прошел барон фон Шмуц, хмуро
покусывая сорванную веточку дружинника. Сняв треуголку, он коротко поклонился
гроссмейстеру, затем - Анри, поддерживая версию их служебного, как говорится,
"шапочного" знакомства, и проследовал к домику, где разместили страдающего от
контузии стратега Германа. Безукоризненно одетый, распространяя сложный аромат
духов, в парике с буклями и косицей, Конрад вызывал у любого, менее аккуратного
и чопорного зрителя, чувство собственной неполноценности. Малый рост лишь
подчеркивал общую важность, излучаемую фон Шмуцем: в его присутствии хотелось
сутулиться и отказаться от каблуков.
Глядя вслед обер-квизитору, гросс уважительно цокал языком:
- Очень, очень достойный сударь! Раньше я с меньшим доверием относился к
Бдительному Приказу. Подчеркну, в отличие от Тихого Трибунала! - коему всегда и
безусловно доверял...
Политическая лесть шла Фросе, как лошаку - намордник.
Зато гостеприимство Клофелинга оказалось выше всяческих похвал. Под размещение
раненых он выделил замковую кадавральню - стайку аккуратных домиков и служебных
флигельков, расположенных ниже по склону за Башней Изысканий, между Чурихом и
западным берегом озера, в дивной роще криптомерии. Селить гостей в замке гросс
отказался. "У нас все-таки не отель, - извинился старец, разводя руками. - Не
этот... как его?.. "Приют героев"! Уж не взыщите..." Пока братья Крученики
командовали бригадой дрейгуров, организовывая доставку квесторов на новое место
жительства, шустрая Номочка гнала прочь от кадавральни скандальную очередь,
состоящую из жителей долины. Желающих с выгодой продать безвременно усопшего
родича в услужение некромантам оказалось предостаточно. Похоже, они стекались
сюда с завидной регулярностью, и дождь не был им помехой.
- На сегодня прием закрыт! - кричала Сестра-Могильщица. - Приходите через
неделю! Сударь, ваша чахоточная кузина обождет на леднике! Я кому сказала: через
неделю!
- А почему этих принимают? - бузил упрямый сударь, тыча пальцем в дрейгуров с
носилками, где возлежали бесчувственные квесторы. - Несправедливо! Как своих,
так вне очереди, а как наших, так прием закрыт!
- Эти живые! - разъясняла Номочка, с трудом сдерживаясь от рукоприкладства. - Их
лечить будут!
- Ага, живые! - не сдавался бузотер. - Нашли дурака! Знаем мы ваше лечение...
Сама Анри после краткой беседы с квизом и гроссом поспешила оставить
перекресток, во избежание. Из отряда барона ее мог разоблачить шумный,
бесшабашный Кош Малой, с которым они пили кофий в "Шкатулке д'Оро", а также
Мария Форзац, мистрис молчаливая, но недружелюбная. Знакомство с бароном легко
оправдать служебными связями, но целая "встреча друзей" вызвала бы слишком явные
подозрения. Торопиться следовало еще по одной причине: лошак, трепеща от
пережитого возбуждения, сцепился-таки с ненавистным са-пэем. Ржание, рычание,
оскаленные клыки, мелькание копыт, вопли двух женщин, отдающих приказы
разъяренным животным... Обрывки заклинаний, которые творил малефик из лучших
побуждений, без малейшей пользы трепыхались в воздухе: у мирабила и са-пэя был
слишком высокий защитный барьер, а усилить мощь волшбы Мускулюс не рисковал,
боясь навредить. Повиснув на шее лошака, Анри не давала Гиббусу взлететь и
сверху атаковать пса; вцепившись в холку Лю, мистрис Форзац мешала собаке
мертвой хваткой сжать челюсти на горле врага. Когда животных с трудом растащили,
лицо мистрис, обычно маловыразительное, излучало такое бешенство, что Анри
всерьез стала опасаться за свое собственное горло.
Но "дама за семью печатями" не произнесла ни слова, если не считать команды:
"Лю, рядом!" - и удалилась к бесчувственному сыну. Положив голову Кристофера к
себе на колени, она смежила веки и затихла.
Пес лежал у ног хозяйки, хрипло пыхтя.
Впрочем, драка животных кое-кому пошла на пользу. Вместе с бригадой дрейгуров на
перекресток явился и Фернан Тэрц, притворяясь, что сгорает от любопытства, или
действительно сгорая от оного - редкий случай, когда личина и сущность совпали.
Пожалуй, увидь барон лжестряпчего здесь и сейчас, мог бы и сорваться от такого
сюрприза. Но барон глазел на драку, а Тэрц не растерялся: мигом разоблачась до
подштанников и презрев ливень, хитрец затесался меж дрейгурами, подхватил
носилки на пару с одним из "условно живых" и удалился в кадавральню. Походка
вразвалочку, восковое радушие на приятно-глупом лице, олово тусклых глаз,
механический ритм движений - Анри даже засомневалась, жив ли профос.
Совсем другой человек стал, спасибо за внимание...
- Так мы идем, милочка? - перебил ее воспоминания Фрося.
Анри кивнула.
К вечеру небо очистилось. Высыпали первые, самые любопытные звезды. Светлячки,
мерцая, всматривались в суетные дела, творившиеся на тверди земной. Присев на
крыльцо, медля встретиться с Германом лицом к лицу, барон в ответ любовался
сияющим чудом. В городе редко смотришь на небо; куда чаще клянешься Овалом
Небес, поминая к месту и не к месту. Сейчас небосвод походил на бархотку
королевы, подмигивая из глубины россыпью бриллиантов.
Величие тайны, спел бы трубадур.
Тишь да гладь, отметил бы скромный мещанин.
Скоро ночь, почесал бы в затылке случайный путник, застигнут во чистом поле.
У каждого нашлось бы, чем помянуть уходящий день. Зато несколько часов назад,
когда над гиблым перекрестком разверзлись хляби небесные - слов не хватало, да и
не нужны они были, слова...
...Складывалось впечатление, что там, наверху, косорукая поломойка взялась драить
шваброй грязные облака. Раз за разом дуреха выкручивала тряпку в подставленное
ведро, на дне которого по нелепой случайности оказалась земля. Мокрые до нитки,
рыцари Вечерней Зари траурной процессией удалялись к берегу Титикурамбы, унося
раненых на носилках, сделанных из копий и плащей. Черные страдали: им до одури
хотелось забрать и хромого пульпидора, но в итоге пришлось уйти несолоно
хлебавши.
"Уж не чурихцы ли дождь наслали? - отстраненно думал Конрад, стараясь привести в
чувство племянника: Герман сполз с коня ему на руки и потерял сознание. Должно
быть, от радости видеть любимого дядю. - Вполне могли: воякам пыл остудить. Если
так, колдун-темпестор у них на редкость бестолковый. Сидит небось в башне,
лентяй, и в ус не дует. Битва закончена, пора бы и солнышку выглянуть..."
С усилием приподняв молодого стратега, барон расстегнул ремни, стащил с Германа
мятую кирасу, разодрал, не церемонясь, ворот рубахи. Усадил, прислонив спиной к
валуну - настоящему, не ложному камню, случайно отбившемуся от общей "кладки".
Дождь, наивный лекарь, старательно поливал контуженого; пыль превращалась в
грязь. Барону приходилось держать племянника, чтобы тот не соскользнул в лужу.
Грудь стратега тяжело вздымалась и опадала, лицо коверкали неприятные судороги,
искажая знакомые черты; глаза под веками жили отдельной жизнью, как у спящего,
который видит страшный сон.
Рядом, ничуть не стесняясь, по-волчьи зализывала порез на руке рыжая девица,
абсолютно голая после обратного превращения. "Агнешка Малая", - вспомнил Конрад,
отметив, что девица хороша собой и нагота ей к лицу, поскольку выглядит
совершенно естественной. Рука девицы для постороннего зрителя воспринималась
скорее как левая передняя лапа, но это Агнешку не портило. Словно подслушав
чужие мысли, рыжая со значением подмигнула барону и принялась наконец одеваться
во что попало. Как ни странно, частично одевшись, рыжая стала смотреться гораздо
более вызывающе, чем раньше.
- Позвольте, я помогу вам.
Над Конрадом, серебристым тополем над кустом ракиты, навис благообразный старец.
Раздражающе высокий, прямой, с аккуратной бородкой, где еще сохранились смоляные
нити. Смотрел старец с искренним сочувствием. По вышитому тюбетею, седым кудрям
и халату незнакомца струилась вода, но он не обращал на ливень ни малейшего
внимания, словно аскет-дождевик из секты "Aqua-vita".
- Буду весьма признателен... - пробормотал барон, вставая и машинально отряхивая
колени.
Старец ничего не стал делать или говорить. Он внимательно посмотрел на Германа -
и тот открыл глаза! Взгляд у горе-командора был мутный, бессмысленный. Фон Шмуцмладший
зашевелился, но как-то невпопад: жужелица вдруг забыла, для чего ей
нужны лапки.
Вспомнив репутацию здешних чародеев, барон вздрогнул.
- Не беспокойтесь, прошу вас, - улыбнулся старец с большой долей иронии. - Юноша
жив. А мы не делаем бидриоганов из живых. Эти конвульсии - последствия удара в
голову... м-м... метательной булавой, если не ошибаюсь. Головокружение, потеря
координации движений, расфокусированный взгляд. Все симптомы налицо. Ваш
родственник?
- Племянник.
- Рада вас видеть, барон! Какими судьбами?
Впервые Конрад имел счастье лицезреть вигиллу при исполнении в одном шелковом
халатике и босиком. Халатик Генриэтта без особого успеха пыталась запахнуть, но
делала это не слишком убедительно, с заметной кокетливостью. Прикрыться личиной
она и не подумала.
Барон отметил сходство поведения Генриэтты Куколь и рыжей хомулюпусицы Агнешки,
после чего слегка покраснел.
- Разрешите представить вам, гроссмейстер: барон фон Шмуц, обер-квизитор первого
ранга. Мы с его светлостью знакомы по службе. Барон, перед вами - Эфраим
Клофелинг, глава Совета Высших некромантов Чуриха.
Барон церемонно поклонился. И вот этот вымокший до нитки улыбчивый старикан,
разодетый, как евнух в ла-лангском серале, - величайший из ныне живущих
некромантов?!
- Рад, душевно рад знакомству, - возликовал гроссмейстер, словно всю жизнь
мечтал прижать к груди сотрудника Бдительного Приказа. - Господин барон, вы не в
курсе: по какому поводу стряслось побоище?
- Позвольте сперва выразить вам свою благодарность, мессир...
"Ваше чернокнижие!" - зловещим шепотом подсказала Анри, лучше осведомленная в
титуловании волшебников.
- Когда б не своевременное вмешательство вашего чернокнижия... - обер-квизитор уже
сообразил, кто был тот огромный ворон, который так лихо спикировал на поле боя,
ввергнув сражающихся в ступор.
- Полноте! - заскромничал Эфраим Клофелинг. - Здесь все свои. Не меня
благодарите, а госпожу Куколь. Она первая заметила неладное...
"Госпожа Куколь" с самым серьезным выражением лица сделала официальный реверанс,
отчего ее халатик... Конрад торопливо уставился на гроссмейстера.
- Причина баталии, ваше чернокнижие, связана с проводимым мной расследованием, и
я не очень-то уполномочен...
- Конечно, друг мой! Тайна следствия превыше всего!
- Но, принимая во внимание неоценимую помощь вашего чернокнижия...
Рассказ занял не более трех минут. Барон был лаконичен: правда, одна правда и
ничего, кроме правды. Письма от "доброжелателя". Прозрачный намек на связь
квесторов с Чурихом. Побоище в "Приюте героев". Сбор обеспокоенных
родственников. Следствие и предположение об инсценировке. Выезд наперехват;
столкновение на перекрестке.
- Н-да, заигрались добры молодцы, - задумчиво потеребил старик мокрую бороду. -
Мало им места в Майорате?
На слова о письмах и возможной причастности Чуриха к описанным событиям
гроссмейстер демонстративно не обратил внимания. Конрад тоже решил не заострять
вопрос: не время и не место. Это забота Тихого Трибунала, пусть Генриэтта и
разбирается, если сочтет нужным.
- Наше ведомство этого так не оставит, - заверил некроманта барон. - С Ордена
Зари строго взыщут.
Гроссмейстер с пониманием закивал:
- Не сомневаюсь, друг мой! Но, с вашего позволения, я вас оставлю. Раненые
требуют опеки. Я уже вызвал команду доставки.
Выслушав новость, барон чуть не вцепился старцу в лацканы халата. Раненых - в
Чурих?! Старики не оставят молодежь на попечение некротов, и он, Конрад, -
первый. А с другой стороны, куда еще? В Майорат, что ли?! Среди чурихцев,
возможно, найдутся медикусы... Честно говоря, Конрад плохо представлял себе
обыденную жизнь "гроболазов": мерещились всякие могильные ужасы, да скрежетали
желтыми зубами синюшные упыри. Но выбора не было: в Чурих так в Чурих. В гнездо
некротов нас судьба еще не забрасывала, но все когда-то случается в первый раз.
Барон огляделся.
Взгляд выхватывал из окружающего отдельные картины, разрозненные, не желающие
складываться в единое полотно. Будто не младшего фон Шмуца контузило, а
старшего.
...Черный иероглиф над белым, распластанным на земле: забыв про агорафобию, Икер
Тирулега склонился над двоюродным внуком. Не спасла Санчеса Панчоху хваленая
воровская ловкость, подвела веселая удача...
...Мария Форзац на коленях застыла над неподвижным сыном. Серый балахон Кристофера
сливается с землей; кажется, что бескровное лицо всплывает прямо из жидкой
грязи. Рядом жалобно скулит Лю, норовя лизнуть беднягу в нос, в губы...
...Старуха Вертенна деловито и умело перевязывает внучку Лайзу. Рана в боку
молодой женщины кровоточит, повязка быстро набухает красным. Проходя мимо,
гроссмейстер Клофелинг щелкает пальцами - словно кого-то подзывает, - и кровь
перестает течь.
Двигаясь дальше, великий некромант сутулится: жест отнял больше сил, чем могло
показаться вначале.
...Малефик с вигиллой колдуют над Джеймсом Ривердейлом. Возле них, на подстеленном
плаще, игнорируя непогоду, спит измученный боевой трансформацией граф Ле
Бреттэн. Мирно похрапывая, старый аристократ не оставляет внука даже сейчас.
Составив графу компанию, на краешке плаща скучает Рене Кугут, неловко вытянув
вперед отдавленную ногу. С полей краденой энитимуровской шляпы стекают капли
воды, будто слезы чудовища.
Горбун нашел правильное место: граф очнулся, когда черная гвардия возжелала
забрать пульпидора с собой, и мигом заснул вновь, едва рыцари Вечерней Зари
убрались восвояси.
- ...Дурища хвостатая, перцу тебе в нос! Ну, учудила так учудила!..
Рыжая вовкулачиха испуганно сжалась перед старшим братом, орущим во всю свою
прославленную глотку.
- Муфта облезлая! Мозги - что у землеройки!.. Барон тактично отвернулся, не
желая быть свидетелем воспитательного процесса. Кош был зол не на шутку, и
Конрад его прекрасно понимал. Впрочем, Герману подобная родственная головомойка
еще предстоит: пусть только очнется!
От Чуриха к Чуме спешила целая процессия. Впереди, расплескивая башмаками жидкую
грязь, грузной рысцой трусили два близнеца-крепыша, в одинаковых кафтанах и
мешковатых штанах. Злостные некроты? Ничуть не похожи, но кто еще мог явиться по
зову гроссмейстера? За близнецами гуськом шагали нагие люди с носилками. "Где
они так быстро собрали столько носилок? - подивился барон. - Или чурихцам не
впервой транспортировать раненых?"
"Не впервой. Только не раненых..." - злорадно ответил внутренний голос.
Приглядевшись, барон обнаружил, что голые спасатели тоже, мягко говоря... не
совсем живые. Открытие трудно было отнести к разряду приятных; и дождь сразу
показался куда холоднее.
Повинуясь командам, услужливые мертвецы сновали по полю боя, укладывая квесторов
на носилки. Лю рычал, норовя кинуться на близнецов-колдунов или цапнуть за
лодыжку ближайшего покойника, но окрики Марии Форзац укрощали нрав пса. Один из
чурихской обслуги показался Конраду до странности похожим на стряпчего Фернана
Тэрца. Барон невольно протер глаза, но мертвец куда-то сгинул, и фон Шмуц махнул
рукой.
Этот крючкотвор скоро сниться начнет...
- Мы воспользуемся вашим фургоном, господин барон! Вон та женщина не желает,
чтобы ее сына несли дрейгуры.
- Фургон в вашем распоряжении! - Конрад вспомнил о багаже, брошенном на вершине
холма. - Заодно прихватим личные вещи. Вы не выделите грузчиков?
...Сидя на крыльце, Конрад вспомнил исполнительных "грузчиков" и улыбнулся. Будет
о чем рассказать коллегам по возвращении! А кое-кому из нерадивых ликторов
поставим дрейгуров в пример. Пусть чешут в затылках, пока обер-квизитор не подал
начальству рапорт с просьбой о внедрении достижений некромантуры...
Овал Небес сверкал над головой.
Сейчас он ничем не напоминал ту серую рвань, что сочилась дождем над
озабоченными живыми, стонущими ранеными и хлопочущими мертвыми.
После дождя внезапно потеплело.
Одуряющий запах мокрых криптомерии кружил голову. Трехгранные шильца хвои,
изогнутые на манер крохотных серпов, в изобилии лежали на земле. Дикие сливы
сгибались под тяжестью плодов, напоминая женщин на сносях; под ними в испуге
колыхались метелки седого мисканта. Мелкие хризантемы прятались в зарослях
бузины, словно опасаясь, что поздние гости кинутся делать из них хризантемовые
куклы для осеннего "фарса Имен" или оборвут листья на салат. Вооружась малярной
кистью, густо смоченной в серебряном молоке, луна белила тропинки, стараясь не
пропустить ни единой темной полоски, замазать каждую с тщательностью, достойной
лучшего применения. Идти по таким светлым путям, постепенно спускаясь вниз, к
влажному и зябкому дыханию Титикурамбы, было чуточку страшновато. Не надо иметь
аттестат мага высшей квалификации, чтобы помнить, куда ведут белоснежные чудодороги,
мощенные плиткой благих намерений, и что ждет идущих в конце, где
холодно, тихо и очень глубоко.
Анри куталась в войлочную бурку, каких на складе кадавральни нашлась уйма,
старалась не думать, для кого эти бурки запасались, и понимала, что ее легенда
трещит по швам.
Квесторы рано или поздно должны были оказаться в Чурихе. Захваченные
некромантами или приехав доброй волей, тоскуя в подземельях или встреченные
хлебом-солью, в кандалах или на свободе - в любом случае вигилла бы не
растерялась. Но свалка на перекрестке, а в особенности внезапное явление отряда
Конрада, путали все планы. Во время отправки раненых умница-барон избегал Анри,
стараясь не выдать их более близкого, чем декларировалось вслух, знакомства;
Фернан Тэрц ловко выкрутился, избежав столкновения с фон Шмуцем, но...
Не стоит возлагать особые надежды на вечное расположение удачи.
Гросс наблюдателен.
А облик добродушного старца, гуляки и сибарита, обманчив. В любую секунду
гроссмейстер способен обратиться в клювастого ворона-гиганта или в иное ходячее
бедствие. Точно так же неизвестно, во что превратится симпатия Эфраима
Клофелинга, истинная или ложная, когда он выяснит, как его одурачили. С благими
намерениями? - да, но про эту брусчатку вигилла вспоминала минутой раньше. В
сложившейся ситуации Чурих окажется вне обвинений и упреков, чист пред законом и
короной, но обидчивость и злопамятность - качества, сопутствующие великим магам
чаще, чем это предписывает клятва Аз-Зилайля...
- Бурный выдался денек, - вмешался гроссмейстер.
И добавил с намеком, словно проник в самую сердцевину опасений Анри:
- Клянусь мудрым Аз-Зилайлем, я снова чувствую себя молодым. Стычки,
неожиданности, подозрения, незваные гости, случайные союзники... Ночные прогулки
под луной, бок о бок с прекрасной дамой. Молчание, в котором прячется уйма
вопросов - незаданных, но жгучих, как перец. О-о, где вы, мои золотые годы?! Вы,
голубушка, разумеется, терзаетесь догадками: зачем юные сорвиголовы оказались в
опасной близости к Чуриху, коварному и ужасному? Я прав?
- Нет, ваше чернокнижие, - Анри решила поддержать тон беседы. Ирония позволяла в
случае провала списать ложь на шутку. Но лучше обойтись правдой, отмеряемой,
будто лечебный яд, в строго предписанных дозах. - Вы слишком обрадовались моему
профилю мантиссы и забыли о главном: я - вигилла Тихого Трибунала. Нас учат
делать выводы из полученных сведений. Даже из самых скудных и разрозненных.
Уверена, квесторы ехали к вам в связи с последними чурихскими экспериментами.
Засада не входила в их планы: рыцарям Утренней Зари, светлым идеалистам, и в
голову не пришло бы нарушить "Завет", перенеся квест за пределы Майората. Теперь
моя очередь интересоваться: я права?
Гроссмейстер расхохотался.
Плечи бурки, высоко поднятые и загнутые кверху острыми углами, делали его
похожим на Ангела Детства, который является скверным мальчишкам и гадким
девчонкам раз в год, отбирая подарки и наставляя на путь добродетели. Сорвав
колосок мисканта, Эфраим растер его между пальцами и с наслаждением вдохнул
терпкий аромат. Лицо старика, все в складках и морщинах, было на редкость
безмятежно. Луна не спешила ткнуть кистью в эту рельефную маску, выбелив ее
наподобие лица площадного фигляра, и Анри разделяла осторожность ночного
светила.
- Вы умница, сударыня. Вижу, вы чудесно осведомлены о правилах квеста и
принципах Ордена Зари.
Анри прикусила язычок.
Но гросс не стал развивать успех, допытываясь, отчего бы это вигилле изучать
"Завет" рыцарского ордена, наибессмысленнейшего из всех существующих под
небесами. Он вздохнул и продолжил с безыскусной прямотой:
- Я обещал нашим дурачкам содействие. Добровольцам надо приплачивать, а тут сами
объявились, сами предложили... Я спрашивал: откуда они в курсе новейших
изысканий? - молчат, как воды в рот набрали. На собрании Номочка отсоветовала
мне проявлять чрезмерное любопытство. Надо пользоваться благосклонностью судьбы:
если добыча сама идет в руки... м-м... Простите, милочка, сравнение вышло неудачным.
Вы, чего доброго, опять заподозрите меня в людоедстве и плясках на костях. Тем
не менее я до сих пор в растерянности: из каких тайников квесторы добыли
сведения о теневой трансплантации? Пытался разузнать - тщетно...
- Рада помочь, коллега. Один из квесторов, вор Санчес Панчоха, присутствовал в
таверне "Осел и роза", когда вы с братьями Кручениками вербовали некоего
Гвоздилу. Думаю, Санчес осведомлен и о дальнейшей судьбе Гвоздилы. Если он
доверился некроманту Кристоферу Форзацу, то для мага соответствующего профиля
нетрудно сделать ряд далеко идущих выводов. Как версия, устраивает?
Внезапно обернувшись, Эфраим двумя шагами сократил расстояние до опасно
интимного. Длинные руки обняли Анри, ласково, но настойчиво прижали к груди
некроманта, а сухие губы по-отечески - ну, почти по-отечески - чмокнули в лоб.
Между двумя бурками, своей и гроссовой, оказалось тепло до дрожи в коленках.
На щеках Анри вспыхнул густой румянец - должно быть, от жары.
- Благодарю, голубушка! - слегка отстранив вигиллу, но не спеша восстановить
статус-кво, Эфраим растроганно моргал. Глаза великого некроманта увлажнились, на
кончике носа блестела пыль от мисканта. - Вы просто чудо! Я непременно отпишу
председателю Месропу, чтобы он повысил вас в чине! Или в ранге? В чем там вас
повышают? Впрочем, неважно. Кликуша сам найдет, как сделать вам приятное, если
просьба Эфраима Клофелинга еще что-то значит!
Оставив даму в покое, он отвернулся и тихо шмыгнул носом.
Можно сказать, всхлипнул от полноты чувств.
"Прикидывается или нет?" - гадала вигилла, чуя заранее, что гадание плодов не
принесет. Увы, подруга, винить некого. Ты известила гросса насчет вашего
знакомства с Гвоздилой и служебного интереса к чурихским теневым изысканиям,
приняв на себя часть бремени профоса Фернана Тэрца... Надзор Семерых должен быть
счастлив: вига из Тихого Трибунала покрывает их человека. Но что делать, если
Эфраим спросит: сударыня, откуда вам известны имена двоих квесторов? Как вы
выяснили, что один из них - квалифицированный некромант?!
Будем надеяться, бурный денек ослабит наблюдательность Клофелинга, как ослабил
он сдержанность Генриэтты Куколь.
Ох, язык до тюрьмы доведет...
- ...Значит, этому вас в Бравалле учили, молодой человек?
Контуженый Герман угрюмо молчал, глядя в землю и избегая встречаться глазами с
гневным дядюшкой. Сквозь бинты на лбу выпирала изрядная шишка, словно юный
стратег вознамерился от большого ума родить из головы Ахинею-Воительницу, как
проделал это некогда великан Прессикаэль. Исполина можно было понять: он жаждал
иметь потомство, а жены иметь не жаждал. Увы, на тот момент вожделения
Прессикаэля не осуществились - ему в третий раз отказала Ползучая Благодать. Это
уже позднее, зачав при помощи левой лодыжки, сердечной избыточности и милости
Нижней Мамы...
Впрочем, шишка Германа не имела отношения к рождению новой воинствующей Ахинеи.
Да и размеры самой шишки были скромнее, чем казались на первый взгляд: под
повязкой скрывался лечебный компресс. Перевязывала беднягу добрая целительница,
исключительно красивая дама, - из обращения к ней коллег-некротов Конрад узнал,
что зовут даму Сестрой-Могильщицей. С этого момента беспокойство барона за
здоровье племянника резко усилилось.
Возможно, потому обер-квизитор и был сейчас так строг с Германом.
- Вы, сударь мой, взбудоражили пол-Реттии! Вашим делом занялся не только
Бдительный Приказ, но и Тихий Трибунал! Родственники чуть с ума не сошли,
оплакивая погибших детей и внуков! А хитроумные оболтусы чистят белые перышки...
Ладно, на усилия квизиторов и вигилов, а также на скорбь близких людей вам
плевать - как истинным рыцарям Света и Добра! Идеалы превыше всего. Но думать-то
вас учили?! По крайней мере, лично вас, молодой человек?! На факультете
фундаментальной стратегии, который вы непонятным для меня образом сумели
окончить с отличием. Шевелить мыслительной мышцей? Просчитывать последствия?
- У нас был план! Хороший план, - Герман вскинул голову и сморщился от боли,
гулко ударившей в виски.
- Неужели? - язвительно переспросил фон Шмуц-старший. - Если это хороший план,
то я - Вечный Странник! Результат, как говорится, на лице. На вашем, господин
стратег, и на лицах ваших товарищей. Вас никогда не учили, что все гениальное -
просто?
- Учили...
- Скверно учили! Столь громоздкий замысел просто обязан был провалиться.
Запомните, сложные интриги процветают лишь в балладах. А на практике... Хвала
небесам, что вы не избрали простой путь! Тогда последствия могли оказаться куда
более плачевными.
- Откуда вы знаете, дядя?
Судя по гримасе, исказившей черты Германа, командор наконец понял, что любимый
дядюшка, бранясь, много чего недоговаривает. И хорошо, что недоговаривает, а то
со стыда сгоришь и по ветру прахом развеешься.
- Мне по долгу службы положено - знать и предвидеть. Ладно, племянничек, считай,
легко отделался. Посидите
...Закладка в соц.сетях
