Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ерись терпения, — ответил Крайстил, — не забывай, что их обычаи
совершенно отличны от наших; необходимо время, чтобы завоевать их доверие.
Как антрополог, имеющий опыт работы с первобытными племенами, я не нахожу в
их поведении ничего удивительного.
— Тогда давай стучаться в дома, — сказал Дэнстор, — уж тут-то они от
нас не убегут.
— Попробуем, — не слишком уверенно согласился Крайстил, — только
избегай всего мало-мальски похожего на церковный храм, не то не миновать
беды.
Впрочем, даже самый неопытный из космических пришельцев не принял бы
домишко, предоставленный муниципальным советом престарелой вдове Томкинс, за
церковный храм. Старуха Томкинс была так приятно поражена, увидав у порога
своего дома двух джентльменов, что даже не обратила внимания на некоторые
странности их туалета. На протяжении секунды она приняла их сначала за
адвокатов, сообщающих о неожиданном наследстве, затем за газетных
репортеров, берущих интервью в связи с сотым днем ее рождения (на самом деле
ей исполнилось только девяносто пять, но она набавляла себе года). Взяв в
руки грифельную доску, которую всегда держала у двери, она обрадованно
приветствовала гостей.
— Пишите вот здесь, — прошамкала она, протягивая доску, — вот уже
двадцать лет, как я ничего не слышу.
Крайстил и Дэнстор растерянно переглянулись. Такой оборот событий они
не предвидели. К тому же с письменностью землян они до сих пор были знакомы
только по объявлениям на телевизионных экранах и пока еще не сумели ее
расшифровать. Но тут Дэнстора, обладавшего фотографической памятью, осенило.
Неловко держа в руке мелок, он начертал на доске фразу, которая, по его
убеждению, служила общепринятым знаком к прекращению разговора.
Когда опечаленные незнакомцы удалились, престарелая вдова в полнейшем
недоумении принялась разглядывать каракули на своей доске. Прошло немало
времени, прежде чем ей удалось их разобрать — Дэнстор к тому же допустил
несколько ошибок, — и тут ее недоумение возросло еще больше. На доске было
написано:
ПЕРЕДАЧА ПРЕРВАНА ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ
Идее Дэнстора нельзя было отказать в остроумии, но бедная старушка так
никогда и не постигла всей ее глубины.
Не более повезло им и в следующем доме. Дверь открыла молодая особа,
чей словарный запас состоял в основном из смешков и хихиканий. Какое-то
время она пыталась взять себя в руки, но потерпела неудачу, и тогда,
изнемогая от смеха, она захлопнула дверь перед самым носом пришельцев.
Прислушиваясь к ее приглушенному истерическому хохоту, Крайстил и Дэнстор
пришли к скорбному для себя выводу, что их маскировка вовсе не столь
безупречна, как им бы того хотелось.
Миссис Смит, хозяйка третьего дома, в отличие от всех прежних
собеседников была отнюдь не прочь поболтать, что и доказала на деле — она
тараторила со скоростью не менее 120 слов в минуту, причем с акцентом, из-за
которого в ее словах было так же трудно разобраться, как и в речи Сэма
Хиггинсботама. Дэнстор, едва лишь ему удалось вставить слово, принес ей свои
извинения, и они двинулись дальше.
— Неужели никто из них не умеет говорить на том же языке, что и радио?
— горестно изливал он свою душу. — Как же в таком случае они умудряются
понимать свои собственные радиопередачи?
— Должно быть, мы выбрали неудачное место, — ответил Крайстил, чей
оптимизм заметно поубавился. В дальнейшем, когда его последовательно
принимали то за сотрудника Института Гэллапа (проводящего опрос
общественного мнения), то за кандидата от консервативной партии, то за
коммивояжера, торгующего пылесосами, и, наконец, за спекулянта местного
черного рынка, его вера в себя оказалась окончательно подорванной.
Но вот, в шестом или седьмом по счету доме дверь им открыла не
домохозяйка, а долговязый юнец. В его потной ладони был зажат журнал с
изображением ракеты, летящей над изрытой кратерами планетой. Что это за
планета — оставалось неясным, но уж, во всяком случае, это была не Земля.
Через всю обложку шла надпись: "Потрясающая псевдонаучная фантастика. Цена
25 центов".
Крайстил и Дэнстор обменялись многозначительными взглядами. Наконец-то
нашелся человек, который по своему развитию способен их понять! Воспрянув
духом, Дэнстор обратился к юнцу:
— Надеюсь, вы нам поможете. Нам никак не удается объясниться с
аборигенами. Видите ли, мы только что прилетели на эту планету, и нам
хотелось бы вступить в контакт с вашим правительством.
— Ага, — ответил Джимми Уильямс, который сам еще не совсем вернулся
на Землю после многочисленных подвигов, совершенных им в образе бесстрашного
астронавта на одной из внешних лун Сатурна. — А где же ваш корабль?
— Там, за холмами. Нам не хотелось никого пугать.
— Это ракета?
— Ну что вы! Конечно, нет. Уже много тысячелетий, как ракетами никто
не пользуется.
— А как же тогда он летает? Он у вас на атомной энергии?
— Вероятно, — ответил Дэнстор, чьи познания в физике всегда были
весьма шаткими, — а что, разве существует еще какая-нибудь энергия?
— Так мы ничего не добьемся, — нетерпеливо прервал его Крайстил, --
мы сами должны задавать ему вопросы. Спроси у него, где здесь поблизости
живут члены правительства, которые смогли бы нас принять?
Но прежде чем Дэнстор сумел перевести вопрос, из глубины дома раздался
громогласный окрик:
— Джимми! Кто там?
— Двое... людей, — не без колебания ответил Джимми, — то есть они
выглядят совсем как люди. А на самом деле они прилетели с Марса. Я всегда
тебе говорил, что это вот-вот должно случиться.
Послышались тяжелые шаги, и из полумрака прихожей возникла
слоноподобная женщина со свирепым выражением лица. Она метнула разъяренный
взгляд на незнакомцев, взглянула на обложку журнала в руках Джимми и
мгновенно все поняла.
— Постыдились бы! — завопила она, напирая грудью на Крайстила и
Дэнстора. — Мало мне бездельника сына, который все свободное время тратит
на чтение этой белиберды, так еще являются взрослые люди и морочат ему
голову! Тоже мне марсиане! Скажите еще, что вы прилетели на летающей
тарелочке.
— Но я ни слова не сказал про Марс, — робко запротестовал Дэнстор.
Бам! Дверь с грохотом захлопнулась, и из-за нее послышались звуки
сварливой перебранки, характерный треск раздираемой бумаги и, наконец,
громкий вопль, свидетельствующий о тяжких телесных и душевных Страданиях.
Так бесславно закончилась и эта попытка.
— Ну, — произнес наконец Дэнстор, — что же мы предпримем теперь?
Кстати, с чего он взял, будто мы прибыли с Марса? Насколько я помню, это
даже не самая близкая к ним планета.
— Понятия не имею, — ответил Крайстил, — они, видно, считают, будто
к ним могут прилететь только с какой-нибудь очень близкой планеты. Вот они
поразятся, когда узнают, откуда мы. Подумать только, приняли нас за марсиан!
Да те, если верить отчетам, еще почище здешних жителей! (Крайстил начал
терять научную беспристрастность.)
— Может, не стоит больше стучаться в дома, — предложил Дэнстор, --
должны же люди появиться и на улице.
Не успели они сделать нескольких шагов, как убедились в справедливости
этого предположения: их окружила целая ватага ребятишек, выкрикивавших
что-то непонятное, но явно оскорбительное.
— Надо задобрить их подарками, — беспокойно проговорил Дэнстор, --
это лучший способ войти к туземцам в доверие.
— А ты захватил подарки?
— Нет, но я думал, что ты...
Однако, прежде чем Дэнстор успел закончить фразу, их мучителей словно
ветром сдуло. Прямо на них двигалась внушительная фигура в голубом мундире.
У Крайстила заблестели глаза.
— Полицейский, — прошептал он, — верно, собирается расследовать
убийство по соседству. Может, он уделит нам минутку, — без особой, впрочем,
надежды закончил он.
Констебль Хинкс с немалым удивлением осмотрел незнакомцев, однако голос
его прозвучал совершенно бесстрастно.
— Привет, джентльмены. Что-нибудь ищете?
— Совершенно верно, — ответил Дэнстор самым миролюбивым и дружелюбным
тоном, на какой только был способен. — Не могли бы вы помочь нам? Дело,
видите ли, в том, что мы только что прилетели на вашу планету и хотели бы
вступить в контакт с вашим правительством.
— Вот как? — поразился Хинкс.
Последовала долгая пауза, впрочем, не такая уж и долгая, ибо
полицейский Хинкс был весьма смышленым молодым человеком и не имел ни
малейшего желания до конца своих дней оставаться деревенским констеблем.
— Только что прилетели, говорите вы? И, должно быть, на летающей
тарелочке?
— Вот именно, — ответил Дэнстор и облегченно вздохнул, не уловив в
голосе полицейского ноток недоверия или даже враждебности, которые, к
сожалению, слишком часто вызывались этим сообщением на более отсталых
планетах.
— Ну и лады, — дружелюбно проговорил Хинкс. (Не то чтобы он боялся,
что они начнут буянить — на его взгляд, они были довольно хлипкой
парочкой.) — Вы только скажите, что вам надо, и я все устрою.
— Я очень рад, — ответил Дэнстор. — Понимаете, мы умышленно
приземлились в этом глухом уголке, чтобы не вызвать паники. Желательно,
чтобы о нашем прибытии знало как можно меньше людей до тех пор, пока мы не
свяжемся с вашим правительством.
— Вполне вас понимаю, — ответил констебль, украдкой озираясь по
сторонам в поисках случайного прохожего, которого можно было бы отправить с
донесением к сержанту в участок. — А что вы собираетесь предпринять потом?
— Сожалею, но мы не уполномочены обсуждать вопросы нашей политики по
отношению к Земле, — уклончиво ответил Дэнстор. — Могу лишь сказать, что
мы совсем недавно открыли эту часть Вселенной и намерены содействовать ее
прогрессу. Мы сумеем помочь вам в самых различных областях.
— Очень любезно с вашей стороны, — с признательностью отозвался
Хинкс. — Полагаю, что сейчас нам лучше всего пройти в участок и позвонить
оттуда премьер-министру.
— Безмерно вам благодарен, — ответил Дэнстор. Пришельцы доверчиво
зашагали по направлению к участку, стараясь держаться поближе к констеблю,
несмотря на все старания последнего идти сзади них.
— Сюда, джентльмены, — сказал Хинкс, учтиво вводя их в комнату,
которая — даже по отсталым земным стандартам — была скверно освещена и
практически не обставлена. Но прежде чем Крайстил и Дэнстор успели
осмотреться, раздался громкий щелчок, и они обнаружили, что их провожатый
отделен от них дверью, сделанной из толстых стальных прутьев.
— Не надо волноваться, — произнес Хинкс, — все будет хорошо. Я мигом
вернусь.
Ужасное подозрение, закравшееся в души Крайстила и Дэнстора, быстро
сменилось пугающей уверенностью.
— Мы заперты!
— Это тюрьма!
— Что нам делать?
— Послушайте, ребята, — послышался откуда-то слабый голос, — не
знаю, понимаете ли вы по-английски, но дайте же человеку поспать.
Только тут пленники обнаружили, что они не одни в комнате. В самом углу
на койке лежал молодой человек в потрепанном костюме и, приоткрыв один глаз,
укоризненно смотрел на них.
— Слушай, — нервно воскликнул Дэнстор, — как по-твоему, это опасный
преступник?
— В данный момент он не выглядит особенно опасным, — ответил
Крайстил. (Его ответ был ближе к истине, чем он сам подозревал.)
— Послушайте, кто вы такие? — спросил незнакомец, с трудом усаживаясь
на койке, — Вы что, были на маскараде? О, бедная моя головушка! — и он
снова растянулся на койке.
— Подумать только, тяжелобольного человека засадили в тюрьму! — с
участием воскликнул Дэнстор. Затем, повернувшись к незнакомцу, ответил ему
по-английски:
— Я не знаю, почему мы попали сюда. Мы только сказали, кто мы такие и
откуда, и вот что случилось.
— Так кто же вы такие?
— Мы только что прилетели из...
— Не стоит все начинать сначала, — прервал его Крайстил, — все равно
никто нам не поверит.
— Эй, вы там, — сказал незнакомец, вновь усаживаясь на койке, — на
каком языке вы болтаете? Я знаю несколько, но ни один из них не похож на
ваш.
— Ладно, расскажи ему, — сказал Крайстил, — все равно до возвращения
полицейского нам нечего делать.
В этот самый момент констебль Хинкс был занят важным разговором со
смотрителем ближайшей психиатрической лечебницы, который упорно настаивал на
том, что все его пациенты находятся на своих местах. Он все же пообещал
произвести тщательную проверку и сообщить о ее результатах.
Хинкс положил трубку и, размышляя, не является ли вся эта история
дурацким розыгрышем, тихонько подошел к камере. Трое арестованных были
заняты дружеской беседой, и он так же на цыпочках отошел прочь. Всем троим
не мешает немного остынуть. Он нежно погладил себя по скуле, вспомнив, какую
баталию выдержал сегодня на рассвете, прежде чем ему удалось доставить
мистера Грэхэма в участок.
Вышеупомянутый молодой человек уже почти протрезвился после ночной
пирушки, о которой он нисколько не жалел. (Согласитесь, если вы идете на
выпускной экзамен, ожидая провала, и вдруг обнаруживаете, что сдали с
отличием, — такое событие нельзя не отметить.) Однако, слушая Дэнстора,
который уже не надеялся, что ему поверят, Грэхэм начал опасаться, что винные
пары еще не выветрились из его головы. В подобных обстоятельствах, решил он,
надо вести себя так, будто принимаешь все за чистую монету, и ждать, пока
галлюцинации не развеются сами собой.
— Если ваш корабль и в самом деле стоит здесь за холмами, — заметил
он, — то вам, должно быть, ничего не стоит связаться с ним и попросить
помощи.
— Мы предпочли бы выпутаться сами, — с достоинством ответил Крайстил,
— к тому же вы не знаете нашего капитана.
Звучит довольно убедительно, подумал Грэхэм. Во всей этой истории вроде
нет ни одного слабого места. И все же....
— Знаете, мне трудно поверить, что вы умеете строить межзвездные
корабли и не в состоянии выбраться из жалкого полицейского участка.
Дэнстор взглянул на Крайстила. Антрополог беспокойно заерзал.
— Выбраться отсюда мы можем без труда, — ответил он, — но нам не
хотелось бы прибегать к крайним мерам. Вы себе даже не представляете,
сколько шуму наделает подобная история и сколько объяснительных записок нам
придется написать в свое оправдание. А потом, даже если мы и выберемся
отсюда, полицейский патруль схватит нас, прежде чем мы сумеем добраться до
корабля.
— Только не в этой деревушке, — улыбнулся Грэхэм, — особенно если
нам удастся заскочить в "Белый олень". Я оставил там свой автомобиль.
— Ах, так, — обрадованно произнес Дэнстор и, повернувшись к своему
спутнику, вступил с ним в оживленную дискуссию. Затем очень осторожно извлек
из внутреннего кармана черный цилиндрик — он обращался с ним примерно с той
же уверенностью, с какой нервозная старая дева впервые держит в руках
заряженный пистолет. Крайстил тут же отступил в самый дальний угол камеры.
Грэхэм с леденящей душу уверенностью вдруг понял, что он трезв как
стеклышко и что выслушанная им история от начала до конца является правдой.
Не было ни грохота, ни треска, ни снопа электрических искр, ни
разноцветных лучей, но кусок стены фута три шириной вдруг исчез, оставив
после себя маленькую горку песка. Яркий солнечный свет хлынул в камеру, и
Дэнстор с глубоким вздохом облегчения спрятал свое таинственное оружие.
— Идемте, — пригласил он Грэхэма, — мы вас ждем.
Погони не было, поскольку констебль Хинкс все еще спорил по телефону со
смотрителем больницы. Пройдет еще несколько минут, прежде чем этот
сообразительный молодой человек вернется в камеру и испытает самое большое
потрясение за всю свою служебную карьеру. В "Белом олене" ни одна душа не
удивилась при виде Грэхэма — все знали, где и как он провел ночь, и не раз
выражали надежду, что местный суд отнесется к нему с достаточным
снисхождением.
Крайстил и Дэнстор без особого доверия уселись на заднее сиденье
потрепанного "бентли", который Грэхэм ласково окрестил "Розочкой". Но под
ржавым капотом скрывался мощный мотор, и вскоре они уже удалялись от Литтл
Милтона со скоростью пятьдесят миль в час. Эта поездка могла служить
отличной иллюстрацией того, что всякая скорость относительна: Крайстил и
Дэнстор, на протяжении последних лет путешествовавшие в космосе со скоростью
многих миллионов миль в секунду, за всю свою жизнь не испытывали такого
страха. Когда Крайстил вновь обрел дар речи, он вытащил миниатюрный
передатчик и вызвал корабль.
— Мы уже возвращаемся, — шум ветра заглушал его голос, и ему
приходилось кричать, — нам удалось захватить вполне разумное человеческое
существо, и мы везем его с собой.
Ждите нас... уфф! черт!.. Прошу прощения, мы только что проехали через
мостик... примерно через десять минут. Что? Что? Разумеется, нет. Для нас
это не составило никакого труда. Все прошло на редкость удачно. Пока.
Грэхэм лишь раз оглянулся назад, чтобы узнать, как чувствуют себя его
пассажиры. Зрелище было довольно жалкое, поскольку фальшивые уши и волосы
(приклеенные не слишком прочно) унесло ветром и из под грима начали
проступать их собственные черты. Грэхэм с беспокойством отметил, что,
кажется, у его новых знакомых, кроме всего прочего, отсутствуют носы. Ладно,
со временем можно привыкнуть ко всему. А времени у него, как видно, будет
предостаточно.
То, что произошло потом, все вы, разумеется, хорошо знаете, и все же
полная история первого контакта Пришельцев с людьми и те несколько необычные
обстоятельства, при которых Посол Грэхэм стал представителем Человечества во
Вселенной, так и остались неизвестными. Мы узнали эти подробности после
долгих уговоров от самих Крайстила и Дэнстора во время нашей работы в
Министерстве внеземных дел.
Вполне понятно, что после блестящего успеха на Земле именно Крайстила и
Дэнстора уполномочили установить первый контакт с нашими таинственными
соседями, марсианами. Так же понятно в свете вышеприведенного рассказа,
почему Крайстил и Дэнстор весьма неохотно и не без колебаний взялись за эту
миссию. И, по правде говоря, мы не были чрезмерно удивлены, узнав, что с тех
пор они не давали о себе знать.
Last-modified: Sun, 22 Oct 2000 15:13:58 GMT
Артур Кларк. Охота на крупную дичь
Перевод В. Голанта
Источник: А.Кларк, Космическая одиссея 2001 года. Сборник науч.-фант.
произведений. М., "Мир", 1970.
OCR & Spellcheck: Aslan Frunze
По единодушному признанию, среди постоянных посетителей "Белого оленя"
никто не мог сравниться с Гарри Первисом в искусстве рассказывать
удивительные истории (хотя, на наш взгляд, некоторые из них страдали
известными преувеличениями). Не следует, впрочем, думать, что никто не
пытался оспаривать это первенство. Бывали случаи, когда кое-кому удавалось
даже превзойти Гарри. Быть свидетелем поражения чемпиона всегда в общем-то
приятно, и, должен признаться, я не без удовольствия вспоминаю, как
профессор Хинкелберг одержал победу над Гарри на его же собственной
спортивной площадке.
Круглый год в "Белом олене" полно американцев. Подобно завсегдатаям
кабачка, это чаще всего ученые или писатели, и в книге посетителей, которую
Дрю держит за стойкой, можно найти немало прославленных имен. Нередко такие
посетители являются по собственному почину и решаются робко назвать свое имя
только при случае. (Как-то раз один весьма застенчивый лауреат Нобелевской
премии битый час просидел неопознанным в углу, прежде чем набрался храбрости
и сообщил, кто он такой.) Иные же прибывают с рекомендательными письмами.
Многих приводят с собой постоянные посетители, а потом бросают их на
произвол судьбы.
Профессор Хинкелберг подкатил однажды на огромном "кадиллаке", задняя
часть которого весьма смахивала на рыбий хвост. Машину он взял напрокат на
Гросвенор-Сквер, где их стоит превеликое множество. Одному богу известно,
как ему удалось провести такую громадину по переулкам, ведущим к "Белому
оленю", но, удивительное дело, оба крыла остались целехонькими. Профессор
был высокий худой человек с лицом, напоминающим одновременно Генри Форда и
Уилбура Райта; такие обветренные, сожженные солнцем лица вызывают в нашей
памяти американских пионеров, этих суровых неразговорчивых людей. Впрочем,
последняя примета не соответствовала действительности: профессор Хинкелберг
говорил как долгоиграющая пластинка, запущенная на 78 оборотов. Не прошло и
десяти секунд, как мы уже знали, что он зоолог из колледжа в Северной
Виргинии, сейчас в отпуске, занимается изучением планктона по заданию
Управления военно-морских исследований, что он без ума от Лондона и даже
любит английское пиво, о нас прочел в письме, напечатанном в журнале
"Сайенс", но не верил, что мы и впрямь существуем, что Эдлай Стивенсон --
парень подходящий, но если демократы хотят вернуться к власти, им придется
импортировать Уинстона[1]*, что ему хотелось бы знать, кой черт
испортил все наши телефоны-автоматы и как вернуть гору медяков, которую они
проглотили, что кругом пустые кружки и нельзя ли их наполнить, ребята?
Ударная тактика профессора в общем возымела свое действие, но когда он
на миг замолк, чтобы перевести дыхание, я подумал: "Гарри следует быть
начеку, не то этот тип переговорит его в два счета". Я взглянул на Первиса,
сидевшего неподалеку от меня, — губы его презрительно морщились. Тогда я
уселся поудобнее, чтобы посмотреть, как развернутся события.
Народу в тот вечер собралось довольно много, а потому прошло порядочно
времени, прежде чем профессор Хинкелберг был представлен всем. Гарри,
который обычно первым спешил познакомиться со знаменитостью, на сей раз
упорно держался в сторонке. Но Артуру Винсенту — он исполняет у нас
обязанности неофициального секретаря клуба и следит за тем, чтобы каждый
расписался в книге для посетителей, — все же удалось загнать его в угол.
— Вам, разумеется, найдется, о чем поговорить с Гарри, — в приливе
невинного энтузиазма сказал Артур профессору. — Вы ведь оба ученые, не так
ли? С Гарри случаются самые необычайные вещи. Гарри, расскажите профессору,
как вы нашли в своем почтовом ящике кусок урана-235...
— Я не думаю, — ответил Гарри с некоторой поспешностью, — чтобы
профессору, гм... Хинкелбергу хотелось забивать себе голову такими
пустячными историями. Уверен, что он и сам может рассказать о многом.
Впоследствии я долго ломал голову над этим ответом. Он не
соответствовал характеру Гарри. Обычно, как только представлялась
возможность, Первис делал рывок вперед. Быть может, на этот раз он решил
изучить соперника и подождать, когда профессор допустит первую ошибку, чтобы
тут же его прикончить. Если так, то он недооценил противника. У него не
осталось ни единого шанса. Потому что профессор Хинкелберг стартовал подобно
ракете, с ходу набрав максимальную скорость.
— Странно, что вы об этом знаете, — сказал он. — Совсем недавно я
действительно столкнулся с удивительным случаем. О таком не напишешь в
научной работе, но, кажется, я могу облегчить душу и рассказать вам одну
любопытную историю. Кажется, могу, что бывает нечасто из-за этой проклятой
секретности. Но, к счастью, до сих пор никому не пришло в голову засекретить
опыты д-ра Гриннела и о них можно говорить.
Насколько мне удалось понять, Гриннел — один из тех ученых, кто
пытается объяснить механизмы нервной системы биотоками, то есть явлениями
электрическими. Подобно Грею Уолтеру, Шэннону и другим, он начал с того, что
создал модели, способные воспроизводить простейшие действия живых
организмов. Самым большим его достижением оказалась механическая кошка: она
могла ловить мышей и падать на все четыре лапы, когда ее сбрасывали с
высоты. Очень скоро, однако, Гриннел стал экспериментировать в другой
области, поскольку открыл явление, названное им "нейроиндукцией". Если
несколько упростить этот термин, то окажется, что речь идет ни более ни
менее, как о методе управления поведением животных.
Уже давно известно, что все процессы, происходящие в мозгу,
сопровождаются возникновением слабых электрических токов — их научились
регистрировать, но подлинная природа этих сложных волновых колебаний все еще
не раскрыта. Гриннел и не пытался исследовать ее, слишком уж сложен такой
анализ. То, чего он достиг, гораздо проще, хотя и это далось ему нелегко. Он
подсоединял регистрирующее устройство к мозгу различных животных, что дало
ему возможность составить небольшую "библиотеку" (если так можно выразиться)
электрических импульсов, связанных с поведением подопытных животных. Одна
форма кривой напряжения соответствовала повороту вправо, другая — движению
по кругу, третья — состоянию полного покоя и так далее. Интересно, не
правда ли? Но Гриннел на этом не успокоился. "Проигрывая" зарегистрированные
импульсы, он сумел заставить подопытных животных повторять определенные
действия — хотели они того или нет.
Теоретическую возможность этого признает едва ли не каждый невролог. Но
из-за чрезвычайной сложности нервной системы в практический успех могли бы
поверить очень немногие. К тому же свои первые опыты Гриннел ставил на
примитивных животных, которые обладают сравнительно простыми рефлексами.
— Я присутствовал то
...Закладка в соц.сетях
