Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ядом с нами; при максимальном увеличении телескопа поверхность
Земли казалась всего в нескольких милях от нас. При хорошей видимости, когда
не было облаков, отчетливо различались объекты величиной с небольшой дом. Я
никогда не был в Африке, но хорошо узнал ее в часы, свободные от дежурства
на Станции Два. Вы можете не поверить, но я часто наблюдал слонов,
двигавшихся по равнинам и огромные стада зебр и антилоп, которые виднелись
просто как колышащиеся волны прибоя на огромных просторах резервации.
Но моим любимым спектаклем был восход, приходящий через высокие горы
в самое сердце континента. Линия солнечного света двигалась через Индийский
океан и новый день гасил маленькие мерцающие галактики освещенных городов в
темноте подо мной. Задолго до того, как солнце достигало низменностей вокруг
них, пики Килиманджаро и Маунт Кения блистали в лучах рассвета все еще
окруженные сверкающими в ночи звездами. Когда солнце поднималось выше, день
быстро опускался по их склонам, и долины наполнялись светом.
Двенадцать часов спустя я мог видеть обратный процесс, когда те же
горы ловили последние лучи закатного солнца. Они сверкали немного дольше в
тесном поясе сумерек; затем Земля погружалась в темноту и ночь опускалась на
Африку.
Но теперь не красота земного шара интересовала меня. Я глядел не на
Землю, а на яркую бело-голубую звезду над западным краем планетного диска.
Автоматический грузовик вошел в тень Земли; то, что я видел, было
раскаленными вспышками его ракет, которые вели его на подъем в двадцать
тысяч миль.
Я наблюдал корабли, поднимающиеся к нам, так часто, что знал сердцем
каждый этап их маневров. Так что когда ракеты не погасли, а продолжали
устойчиво гореть, я уже через секунду понял - что-то не так. Огорченный, в
беспомощной ярости я смотрел, как все наши комнаты отдыха для комфорта - и,
самое худшее, наша почта! - двигались быстрей и быстрей по непредусмотренной
орбите. Автопилот грузовика сломался; если бы на борту был пилот-человек, он
мог бы перехватить контроль и выключить двигатели, а теперь все топливо,
которого должно было хватить на путь туда и обратно, горело в одном
непрерывном взрыве силы.
Когда топливные баки опустели и дальняя звездочка замерцала и умерла
в поле зрения моего телескопа, станция слежения подтвердила то, что я уже
знал. Грузовик двигался слишком быстро, чтобы стать пленником Земной
гравитации - это было направление к космическим пустыням за орбитой
Плутона....
Понадобилось много времени, чтобы оправиться от такого удара и
ситуация только ухудшилась, когда кто-то в компьютерной секции разработал
будущую историю нашего сбежавшего грузовика. Видите ли, в действительности в
космосе ничего не теряется. Если вы однажды вычислили орбиту, вы знаете, где
будет находиться потеря, до скончания века. Когда мы наблюдали, как наша
комната отдыха, наша библиотека, наши игры, наша почта удаляются к далекому
горизонту солнечной системы, мы знали, что все это однажды вернется назад в
превосходном состоянии. Если мы будем на корабле в этом месте, можно будет
очень просто перехватить все во второй раз, когда оно вернется, завершив
оборот вокруг солнца - точно ранней весной 15862 года от Рождества Христова.
Last-modified: Wed, 20 Sep 2000 10:28:59 GMT
Артур Кларк. Пернатый друг
Рассказ из сборника "The other side of the sky"
Перевод Марков Ю.В.
________
Я прекрасно знаю, что не существует устава, запрещающего иметь
любимцев в космической станции. Никому и в голову не пришло, что это
необходимо - но даже если бы такое правило существовало, я совершенно
уверен, что Свен Ольсен его бы проигнорировал.
Услышав такое имя, вы нарисуете себе Свена по меньшей мере
Нордическим гигантом шесть-на-шесть футов, скроенном как бык и с громовым
голосом. Если бы это было так, его шансы получить работу в космосе были бы
очень малы; в действительности он был жилистым, небольшим парнем, как
большинство ранних космонавтов и ухитрялся ограничиться весом в 150фунтов,
что многим из нас стоило уменьшенной диеты.
Свен был одним из наших лучших монтажников и превосходил всех в
хитроумной и специализированной работе по сбору и сортировке ферм и балок,
плавающих вокруг в невесомости, заставляя их делать медленные движения,
трехмерный балет, чтобы придать им правильное положение, и сваривая куски
вместе, когда они занимали точное место в предполагаемом узоре. Я никогда
не уставал наблюдать за ним и его командой, когда под их руками станция
вырастала как гигантская игра-мозаика; это была мастерская и трудная
работа, потому что космический скафандр не слишком удобная одежда для
этого. Тем не менее, команда Свена имела большое преимущество перед
монтажными бригадами, возводящими небоскребы внизу, на Земле. Они могли
отойти в сторону и любоваться своим произведением не опасаясь, что оно
развалится на куски из-за гравитации....
Не спрашивайте меня, почему Свен захотел завести любимца, или
почему он выбрал то, что выбрал. Я не психолог, но должен признать, что
его выбор был очень разумен. Кларибел весила всего ничего, ее потребности
в пище были исчезающе малы и ее не беспокоило, как большинство животных,
отсутствие тяготения.
Я впервые узнал, что Кларибел на борту, когда сидел в свой
кубической норе, как в шутку называли мой офис, проверяя технические
документы, чтобы решить, какой пункт мы будем выполнять следующим. Когда я
услышал позади музыкальный свист, я решил, что он исходит из интеркома, и
стал ждать, какое за ним последует объявление. Его не было; вместо этого
послышался длинный, сложный узор мелодий, что заставило меня оглянуться с
такой поспешностью, что я забыл об угловатой балке как раз за моей
головой. Когда звезды перестали взрываться перед моими глазами, я впервые
увидел Кларибел.
Это была маленькая желтая канарейка, висящая в воздухе неподвижно,
как колибри - и без малейших усилий, с крыльями, спокойно сложенными по
бокам. Мы таращились друг на друга с минуту; затем, прежде чем я пришел в
себя, она сделала любопытный переворот назад, на который, я уверен, не
способна ни одна земная канарейка, и удалилась в несколько неспешных
взмахов. Было совершенно очевидно, что она уже научилась действовать в
отсутствие тяготения и не делала ненужной работы.
Свен не признавался несколько дней в своем праве собственности на
нее, что не имело значения, потому что Кларибел была всеобщей любимицей.
Он провез ее контрабандой в последний рейс с Земли, когда возвращался
назад - частично, как он утверждал, из научного любопытства. Он хотел
посмотреть, как птичка будет себя вести, если лишится веса, но может
использовать крылья.
Кларибел процветала и толстела. Время от времени у нас были
небольшие хлопоты, как спрятать нашего незаконного гостя, когда нас
навещали представители VIP с Земли. На космической станции больше потайных
мест, чем вы можете сосчитать; единственная проблема была в том, что
Кларибел была наиболее голосиста, когда была расстроена и мы должны были
быстро придумывать объяснение любопытным пискам и свистам, доносящимся из
вентиляционных отверстий и грузовых складов. Пару раз мы едва избежали
опасности - но кому придет в голову искать канарейку на космической
станции?
Мы теперь работали по двадцатичасовой вахте, которая не так плоха,
как может показаться, поскольку в космосе вы мало нуждаетесь в сне. Хотя,
конечно, здесь нет "дня" или "ночи", все-таки удобней придерживаться
определенных промежутков времени. Когда я проснулся этим "утром", это
ощущалось как 6:00 на земле. У меня была изводящая головная боль и смутные
воспоминания о судорожном, беспокойном сне. Целую вечность я развязывал
ремни своей койки и проснулся лишь наполовину, когда присоединился к
дежурной смене в кают-компании. За завтраком было непривычно тихо и одно
место пустовало.
"Где Свен?" спросил я, без особого беспокойства.
"Он ищет Кларибел," ответил кто-то. "Говорит, не может найти ее
нигде. Она обычно будит его." Прежде чем я успел вставить, что обычно она
будит и меня, Свен появился в дверях и мы заметили, что что-то случилось.
Он медленно разжал свою руку, и там лежал крохотный пучок желтых перышек с
двумя сжатыми лапками, трогательно торчащими в воздухе.
"Что случилось?" спросили мы, все одинаково расстроенные.
"Я не знаю," сказал Свен печально. "Я просто нашел ее такой."
"Позвольте взглянуть на нее," сказал Джок Дункан, наш
повар-доктор-диетолог. Мы все ждали в молчании, пока он держал Кларибел у
своего уха, пытаясь уловить сердцебиение.
Потом он потряс головой.
"Я не могу услышать ничего, но это не доказывает, что она мертва.
Я никогда не слышал, как бьется сердце канарейки," добавил он извиняющимся
тоном.
"Давайте дадим ей кислород," предложил кто-то, указывая на
зеленополосатый аварийный цилиндр в нише за дверью. Все согласились, что
это превосходная идея, и Кларибел была завернута в кислородную маску,
которая оказалась достаточно велика, чтобы служить для нее настоящей
кислородной палаткой.
К нашему восторгу, она вдруг ожила. Широко улыбаясь, Свен убрал
маску и она вскочила на его палец. Она выдала свою серию трелей на тему
"Идите на кухню, мальчики" - затем вскоре опрокинулась снова.
"Я не понимаю," пожаловался Свен. "Что с ней случилось? Она
никогда так не делала прежде."
В последущие несколько минут что-то шевельнулось в моей памяти.
Казалось, моя голова в это утро работает очень лениво, как будто я все еще
не мог стряхнуть с себя бремя сна. Я понял, что могу что-то сделать с
кислородом, но прежде чем смог дотянуться до маски, понимание взорвалось в
моем мозгу. Я повернулся к дежурному инженеру и поспешно сказал:
"Джим! Что-то не так с нашим воздухом! Вот почему Кларибел
умирает. Я вспомнил, что шахтеры берут с собой канареек, чтобы они
предупреждали о газе."
"Чепуха!" сказал Джим. "Сработала бы тревога. У нас двойные цепи,
действующие независимо."
"Вторая аварийная цепь сейчас не подключена," напомнил ему
помощник. Это потрясло Джима; он без слова бросился прочь, в то время как
мы спорили и передавали баллон кислорода по кругу как трубку мира.
Он вернулся через десять минут с глупым выражением лица. Это был
один из тех несчастных случаев, которые не могут случиться; ночью было
редкое для нас затмение Земной тенью; часть воздухо-очистителей замерзла и
единственная аварийная цепь не сработала. Химическое и электронное
оборудование стоимостью в пол миллиона долларов подвело нас. Без Кларибел
мы могли бы потихоньку умереть.
Теперь, если вы посетите космическую станцию, не удивляйтесь, если
услышите необъяснимые отрывки птичьего пения. В этом случае нет нужды
тревожиться, скорее наоборот. Это означает, что вы гарантированы от
неприятностей дважды и практически без особых затрат.
Last-modified: Fri, 25 Aug 2000 12:25:33 GMT
Артур Кларк. Космическая свобода
© Copyright Arthur C Clarke
© Copyright перевод: Марков Ю.В.(Markov_y@nvnpp.vrn.ru), 1999
Из сборника: Arthur C Clarke. "The other side of the sky." 1992
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading,
Berkshire.
Не многие из вас, я полагаю, могут вообразить время перед тем, как
трансляционные спутники дали нам современную всемирную коммуникационную
систему. Когда я был мальчиком, было невозможно передавать ТВ-программы
через океан или даже установить надежный радио-контакт за пределами кривизны
Земли без того, чтобы не собрать по дороге полный набор тресков и щелчков.
Теперь мы считаем свободную от помех связь разумеющейся само собой и ни о
чем не заботимся, когда видим наших друзей с другой стороны Земного шара так
же ясно, как если бы стояли лицом к лицу с ними. В самом деле, теперь
очевидно, что вся структура мировой коммерции и индустрии разрушилась бы без
спутниковой связи. Если бы мы здесь, на космической станции, не рассылали
сообщения по всему Земному шару, подумайте, как бы могли большие деловые
организации держать в контакте друг с другом их разбросанные по всему миру
электронные мозги?
Но все это было еще в будущем, в поздние семидесятые, когда мы
заканчивали работы по созданию Трансляционной Цепи. Я уже рассказывал вам о
некоторых наших проблемах и бедах; тогда они были достаточно серьезны, но в
конце концов, мы их преодолели. Три станции, расположенные вокруг Земли,
больше не были кучей решеток, воздушных баллонов и надутых пластиковых
домиков. Они были собраны полностью, мы перешли на них и могли теперь
работать в комфорте, не стесненными космическими скафандрами. И у нас снова
была гравитация, потому что теперь станция медленно вращалась. Не настоящая
гравитация, конечно, но центробежная сила давала ощущение, будто вы не в
космосе. Было приятно иметь возможность наливать напитки и сидеть без
опасения, что тебя сдует первым движением воздуха.
Когда три станции были построены, оставался еще год напряженной
работы, чтобы установить радио и телевизионное оборудование, которое
образует всемирную коммуникационную сеть в космосе. Это был великий день,
когда мы установили первую ТВ-связь между Англией и Австралией. Сигнал был
направлен к нам на Транслятор Два, поскольку мы находились над центральной
Африкой, мы передали его на Три - уравновешенном над Новой Гвинеей - а они
отправили его снова вниз, на Землю, ясным и чистым после путешествия в
девяносто тысяч миль.
Это был, тем не менее, всего лишь инженерный тест. Официальное
открытие системы, возможно, величайшее событие в истории всемирной связи,
предполагалось как тщательно разработанная телевизионная передача, в которой
каждая нация должна была принять участие. Предполагалось трехчасовое шоу, в
котором впервые ТВ-камера будет передвигаться вокруг Земного шара,
провозглашая человечеству, что последний барьер в преодолении расстояний
пал.
Планирование программы, как кто-то цинично заметил, потребовало
столько же усилий, что и строительство первой космической станции, но все
проблемы были решены, причем, наибольшей трудностью был выбор конферансье
или церемониймейстера для представления пунктов разработанного глобального
шоу, которое будет наблюдать почти половина человеческого рода.
Небеса знают, сколько подкупов, шантажа и испорченных репутаций было
за кулисами. Мы узнали, что за неделю перед великим днем ракета вне
расписания вышла на орбиту с Грегори Уенделом на борту. Это было совершенно
неожиданно, поскольку Грегори не был такой известной личностью на ТВ, как,
скажем, Джеферс Джексон в США или Винс Клифорд в Британии. Однако оказалось,
что известные парни исключают один другого и Грегг получил завидную работу,
как один из компромиссов, так хорошо известных политикам.
Грегг начал свою карьеру в качестве диск-жокея на университетской
радиостанции на Американском Среднем Западе и прошел путь от Голивудских и
Манхэттенских ночных клубов до собственной ежедневной национальной
программы. Кроме его развязной манеры держаться, его наибольшим достоинством
был глубокий бархатный голос, за который он должен был, возможно,
благодарить свою негритянскую кровь. Даже если вы были совершенно не
согласны с тем, что он говорил - даже когда он разрывал вас на части во
время интервью - все равно было приятно его слушать.
Мы организовали ему большую экскурсию по космической станции и даже
(вопреки строгостям устава) взяли с собой наружу в космическом скафандре.
Ему все понравилось, но две вещи ему понравились особенно. "Этот воздух,
который вы делаете," сказал он, "побьет ту гадость, которой мы дышим внизу в
Нью Йорке. Впервые, с тех пор, как я пришел на ТВ, исчезли мои неприятности
с носоглоткой,." Ему также понравилась низкая гравитация; на краю станции
люди имели половину нормального, Земного веса - а на оси веса не было
совсем.
Тем не менее, новинки, окружающие его, не отвлекали Грегга от
работы. Он проводил целые часы в Центре Связи, полируя свою речь, оттачивая
свои реплики и изучая дюжины экранов мониторов, которые были его окнами в
мир. Я как-то проходил мимо, когда он повторял свое представление Королевы
Елизаветы, которая должна была сказать речь из Букингемского Дворца в самом
конце программы. Он был так увлечен своей репетицией, что даже не заметил,
что я стою позади него.
Эта телепередача теперь часть истории. Впервые биллионы людей
смотрели одну программу, которая шла "в живом времени" из каждого уголка
Земли и показывала всемирно известных граждан планеты. Сотни камер на земле,
на море и в воздухе смотрели на вращающийся Земной шар; а в конце был
замечательный кадр через иллюминатор станции, показывающий всю планету
удаляющейся, пока она не затерялась среди звезд....
Конечно, было несколько накладок. Одна из камер на платформе в
Атлантике была не готова к своему включению и мы заняли ее время показом
Тадж Махала. Вследствие ошибки переключения субтитры России были направлены
на Южно-Американский передатчик, в то время как половина СССР пыталась
читать по испански. Но это были пустяки по сравнению с тем, что могло
произойти.
Три полных часа, представляя знаменитое и неизвестное с одинаковой
непринужденностью, тек сочный и как никогда звучный голос Грегга. Он
проделал великолепную работу; поздравления посыпались, как только
широковещательная передача закончилась. Но он не слышал их; он сделал один
частный звонок своему агенту и отправился спать.
На следующее утро челночный грузовик с Земли ждал, чтобы отвести его
назад к работе, которую он теперь сможет получить. Но он отправился без
Грегга Уэндела, теперь младшего диктора Транслятора Два.
"Они думают, я сошел с ума," сказал он, сияя от счастья, "но почему
я должен возвращаться в это крысиное племя там внизу? Я увидел весь мир, я
могу дышать свободным от смога воздухом, низкая гравитация делает меня
Геркулесом и три моих дорогих экс-женушки не смогут добраться до меня." Он
послал воздушный поцелуй удаляющейся ракете. "Прощай, Земля," воскликнул он.
"Я вернусь, когда стану чахнуть о Бродвейской толчее и тусклых рассветах над
крышами небоскребов. А если у меня начнется ностальгия, я могу заглянуть
куда угодно простым поворотом выключателя. Я теперь больше в центре событий,
чем мог бы быть даже на Земле и могу, когда бы ни захотел, отрезать себя от
человеческого племени."
Он все еще улыбался, пока смотрел на корабль, начавший свой путь на
Землю к славе и удаче, которые могли бы быть и для него. Затем, беспечно
насвистывая, он покинул наблюдательное помещение восьмифутовыми шагами,
чтобы прочитать прогноз погоды для Нижней Патагонии.
Last-modified: Sun, 17 Sep 2000 14:04:09 GMT
Артур Кларк. Следите за космосом
_________
Copyright Arthur C Clarke
Copyright перевод: Марков Ю.В.(Markov_y@nvnpp.vrn.ru), 1999
Watch this space. Из сборника: The other side of the sky. 1992
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading, Berkshire.
_________
Было сюрпризом обнаружить, когда я посмотрел справочники, что
наиболее известные эксперименты, которые мы провели, будучи на Луне, имеют
свое начало в 1955. В это время высотные исследовательские ракеты
запускались уже около десяти лет, в основном, с Белых Песков, Нью Мексико.
Тысяча девятьсот пятьдесят пятый был датой одного из самых эффектных из этих
ранних экспериментов, включающий распыление натрия в верхних слоях
атмосферы.
На Земле, даже в самую ясную ночь, небо между звездами не абсолютно
темное. Существует очень слабое свечение, одной из причин которого является
флюоресценция атомов натрия на высоте в сто миль. Поскольку натрием,
содержащимся во многих кубических милях верхней атмосферы, можно наполнить
один спичечный коробок, ранним исследователям показалось, что можно устроить
настоящий фейерверк, если использовать ракету для сброса нескольких фунтов
вещества в ионосфере.
Они были правы. Натрий, распыленный с ракеты над Белыми песками,
образовал в небе огромное желтое сияние, которое выглядело как искусственная
Луна в течение часа, прежде чем атомы рассеялись. Этот эксперимент был
сделан не для веселья (хотя это было весело), а с серьезными научными
намерениями. Инструменты, использованные для наблюдения этого сияния, должны
были собрать новые знания о верхних слоях атмосферы - знания, которые пошли
в общий фонд информации, без которой космические полеты были бы невозможны.
Прибыв на луну, Американцы решили, что было бы хорошей идеей
повторить эксперимент здесь в гораздо большем масштабе. Несколько сот
килограмм натрия, запущенные с поверхности Луны, произведут зрелище
флюоресценции в лунной атмосфере, видимое даже с Земли в хороший полевой
бинокль.
(Некоторые, кстати, все еще не знают, что Луна имеет атмосферу. Она
в миллион раз слабее, чем необходимо для дыхания, но чувствительными
инструментами ее можно обнаружить. Она служит хорошим метеорным щитом,
потому что даже при большом разрежении ее толщина составляет сотни миль.)
Все целыми днями обсуждали эксперимент. Натриевая бомба была
доставлена с Земли последней грузовой ракетой и выглядела внушительно. Ее
действие было крайне простым: будучи подожженной, она испаряла натрий до
достижения определенного давления, затем диафрагма лопалась и вещество
распылялось в небо через наконечник специального вида. Попытка должна быть
произведена вскоре после наступления ночи, и когда облако натрия поднимется
выше лунной тени на прямой солнечный свет, оно засияет как огромный
бриллиант.
Наступление ночи на Луне, одно из самых внушающих благоговение
зрелищ природы, замечательно вдвойне, потому что когда вы видите пылающий
солнечный диск, медленно опускающийся за горы, вы знаете, что пройдет
пятнадцать дней, прежде чем вы увидите его снова. Но мрак не наступает - по
крайней мере, на этой стороне Луны. Здесь всегда Земля, висящая неподвижно в
небе, чье массивное тело никогда ни поднимается, ни опускается. Свет,
отражающийся от ее облаков, заливает лунный ландшафт мягким зелено-голубым
сиянием, так что часто проще найти дорогу ночью, чем при сильном сиянии
солнца.
Даже те, кто не был на дежурстве, вышли наружу, чтобы наблюдать за
экспериментом. Натриевая бомба была расположена в середине треугольника,
образованного тремя кораблями, и стояла прямо с наконечником, направленным к
звездам. Доктор Андерсен, астроном американской команды, проверил все
запальные цепи, все остальные отошли на приличное расстояние. Бомба
выглядела превосходно, похожая на настоящую, хотя в действительности была не
опасней сифона с содовой.
Казалось, все оптическое оборудование трех экспедиций было собрано
вместе, чтобы зафиксировать процесс. Телескопы, спектроскопы, кинокамеры и
многое другое, что можно вообразить, были в готовности к действиям. И это, я
знаю, не шло ни в какое сравнение с батареями приборов, которые будут
направлены на нас с Земли. Каждый любитель-астроном, кто мог наблюдать Луну
сегодня вечером, должен был стоять на своем заднем дворе, слушая
радиокомментарии, сообщающие о ходе эксперимента. Я бросил взгляд на
сверкающую планету, которая господствовала в небе над моей головой; земная
суша казалась совсем свободной от облаков, так что люди должны иметь хорошую
видимость. Это было только справедливо; в конце концов, это они оплатили
расходы.
Оставалось пятнадцать минут до начала. Не в первый раз мне
захотелось, чтобы был надежный способ для курения сигарет в космическом
скафандре без того, чтобы шлем задымлялся так, что вы ничего не могли
видеть. Наши ученые решили такое множество более трудных проблем; было жаль,
что они не могут сделать что-нибудь насчет этого.
Чтобы скоротать время - поскольку это был эксперимент, в котором я
ничего не делал - я включил радио моего скафандра и слушал Дэйва Болтона,
который очень хорошо комментировал события. Дэйв был нашим главным
навигатором и блестящим математиком. Он также имел бойкий язык и живописные
обороты речи, и ВВС иногда подвергало цензуре его записи. Однако в данном
случае они ничего не могли поделать, потому что передача велась в живом
эфире через трансляционную станцию на Землю.
Дэйв закончил короткое и яркое объяснение задач эксперимента,
описал, как облако сияющего натрия даст нам возможность анализа лунной
атмосферы, когда будет подниматься приблизительно со скоростью тысячи миль в
час. "Однако," обратился он к миллионам, ожидающим на Земле, "позвольте
прояснить один вопрос. Даже когда бомба закончит действовать, вы не сможете
увидеть ничего в течение десяти минут - как и мы. Натриевое облако будет
совершенно невидимо, пока не поднимется за пределы лунной тени. Затем,
внезапно, оно вспыхнет бриллиантом, освещенное солнечными лучами, которые
струятся над нашими головами прямо сейчас, когда мы смотрим в космос. Никто
не может сказать, насколько оно будет ярким, но можно довольно уверенно
сказать, что вы сможете его увидеть в любой телескоп больше двух дюймов. Это
соответствует хорошему биноклю."
Он говорил в таком роде следующие десять минут, и для меня было
чу
...Закладка в соц.сетях
