Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ечно,
понимаете, что мы неустанно бьемся над созданием новых и более эффективных
взрывчатых веществ. Кроме того, государственные исследовательские институты,
да и вообще академический мир всемерно заинтересованы в заимствовании
плодотворных идей из внешних источников. И вот совсем недавно дя... гм...
мистер Фергюсон любезно представил нам свои соображения относительно
создания взрывчатого вещества совершенно нового типа. И что самое интересное
— он предложил использовать в качестве взрывчатки невзрывчатые вещества,
вроде сахара, крахмала и т. п.
— Что? — спросил председатель. — Взрывчатка из невзрывчатых веществ?
Глупости!
Гарри снисходительно улыбнулся.
— Понимаю, сэр, с первого взгляда это действительно кажется
невероятным. Но, как и большинство великих идей, предложение гениально
просто. Боюсь, однако, что мне придется прибегнуть к кое-каким пояснениям.
Члены суда слушали очень внимательно, но несколько настороженно. Гарри
заподозрил, что им уже приходилось иметь дело с экспертами. Он подошел к
столу, стоявшему посреди классной комнаты и уставленному колбами, бутылями с
жидкостями, трубками.
— Надеюсь, мистер Первис, — нервно сказал председатель, — что вы не
собираетесь ставить здесь опасные опыты?
— Разумеется, нет, сэр. Я только продемонстрирую несколько общих
научных положений. Хотел бы еще раз напомнить, сколь важно, чтобы все
услышанное и увиденное вами не вышло за пределы этих стен.
Он сделал многозначительную паузу, дабы произвести на всех должное
впечатление.
— Мистер Фергюсон, — начал он, — намерен использовать одну из
основных сил природы. Это сила, которой подчинено все живое, сила, благодаря
которой живете и вы, джентльмены, хотя, возможно, никогда о ней не слыхали.
Он приблизился к колбам и бутылям.
— Приходилось ли вам когда-нибудь задумываться над тем, — спросил он,
— как умудряются соки дерева подняться до его высокой кроны? Требуется
затратить немало энергии, чтобы поднять жидкость на высоту в сто, а то и
более трехсот футов над землей. Откуда берется эта энергия? Сейчас я вам это
продемонстрирую.
Перед вами прочный сосуд, разделенный проницаемой перегородкой. По одну
сторону перегородки налита чистая вода, по другую — насыщенный раствор
сахара... ну, и некоторых других веществ, которые я не намерен называть. В
этих условиях создается давление, именуемое осмотическим. Чистая вода
стремится проникнуть через перегородку, как будто ей обязательно нужно
разбавить раствор в другой половине сосуда. Сейчас я закупорил сосуд. Прошу
вас обратить внимание на манометр справа. Вы видите, что стрелка ползет
вверх. Это и есть осмотическое давление. Та же сила действует внутри всех
клеток нашего тела, обусловливая в них движение жидкостей. Это она гонит сок
вверх по стволу дерева — от корней до самых верхних веточек. Эта могучая
сила действует повсеместно. Но мистер Фергюсон — первый, кто попытался
покорить ее, и в этом его великая заслуга.
Гарри вновь прибег к эффектной паузе и оглядел присутствующих.
— Мистер Фергюсон, — возгласил он, — осуществил попытку создать
осмотическую бомбу.
Смысл этих слов не сразу дошел до судей. Затем майор Фотерингем
перегнулся через стол и приглушенным голосом спросил:
— Неужели ему удалось изготовить такую бомбу и она взорвалась в его
мастерской?
— Именно так, ваша честь. Приятно, я сказал бы даже чрезвычайно
приятно, выступать перед столь прозорливым составом суда. Труды мистера
Фергюсона увенчались успехом. Он как раз собирался сообщить нам о своем
изобретении, когда в силу случайной оплошности предохранительное устройство
бомбы не сработало. Последствия вам известны. Полагаю, что никаких иных
доказательств мощи этого оружия не требуется. Значение же его становится
очевидным, если вспомнить, что растворы, используемые нашим славным
ученым-патриотом, состоят из самых обычных химических веществ.
Майор Фотерингем несколько растерянно повернулся к юристу,
поддерживавшему обвинение.
— Мистер Уайтинг, — сказал он, — есть ли у вас вопросы к свидетелю?
— Разумеется, есть, ваша честь. Никогда не слышал такой
смехотворной...
— Прошу вас ограничиться вопросами по существу дела.
— Прекрасно, ваша честь. Могу ли я спросить свидетеля, чем он объяснит
наличие в воздухе большого количества паров алкоголя сразу же после взрыва?
— Сомневаюсь, чтобы нос таможенника можно было назвать прибором,
способным произвести точный количественный анализ. Однако я подтверждаю, что
известное количество таких паров действительно образовалось. Упомянутый мною
раствор содержит около 25 процентов спирта, что ограничивает подвижность
неорганических ионов и вызывает повышение осмотического давления. Подобного
эффекта и следовало добиваться.
Произнося эту речь, Гарри с удовлетворением подумал: "Так, противник
хоть ненадолго, но задержан!" Он оказался прав. Прошло несколько минут,
прежде чем последовал второй вопрос. Представитель обвинения потряс в
воздухе обломками медных трубок.
— А какова же функция вот этого? — спросил он, стараясь придать
голосу самый саркастический тон. Но Гарри никак не отреагировал на него.
— Трубки, ведущие к манометрам, — ответил он без промедления.
По лицам членов суда было заметно, что все эти высокие материи уже
превзошли пределы их понимания. Этого и добивался Гарри. Но у обвинения был
еще один камень за пазухой. Акцизный чиновник и его проницательный юрист
принялись о чем-то шептаться. Гарри с беспокойством взглянул на дядюшку
Гомера, который пожал плечами, словно хотел сказать: "А я-то тут при чем!"
Юрист таможенного управления поспешно приподнялся.
— Я прошу разрешения представить суду дополнительные доказательства.
— И он положил на стол пакет в коричневой бумаге.
— Разве это не противоречит процессуальным требованиям, ваша честь? --
запротестовал Гарри. — Все вещественные доказательства вины моего коллеги
следовало представить заранее.
— Беру ходатайство обратно, — мгновенно сдался юрист. — Будем
считать, что представляемое вещественное доказательство не имеет отношения к
данному делу. Оно послужит материалом для другого процесса.
Он сделал зловещую паузу, чтобы значение этих слов было усвоено
присутствующими.
— Тем не менее, если мистер Фергюсон согласен ответить на наш вопрос
сейчас, все сомнения могут быть развеяны немедленно.
Было очевидно, что оратор менее всего хотел или ожидал получить
подобное объяснение.
Он сорвал коричневую обертку, и все увидели три бутылки виски
знаменитой марки.
— Ха, — сказал дядюшка Гомер, — а я-то недоумевал...
— Мистер Фергюсон, — прервал его председатель суда. — Разъясняю, что
вы вправе не давать показаний, если у вас нет достаточных побуждений.
Гарри Первис с благодарностью посмотрел на майора Фотерингема. Он сразу
сообразил, что произошло. Копаясь в руинах лаборатории, обвинение обнаружило
несколько бутылок самогона. Действия эти были, вероятно, незаконны, ибо
производились без предъявления ордера на обыск, поэтому, очевидно, они и не
представили эту улику заранее. Ведь поначалу дело казалось и без того
достаточно ясным. Теперь же оно казалось и того яснее...
— Эти бутылки, — сказал представитель казны, — не содержат напитка,
указанного на этикетке. Они, несомненно, употреблены как удобные вместилища
для — скажем так — химических растворов, используемых обвиняемым.
Тут он с неприязнью поглядел на Гарри Первиса.
— Мы подвергли растворы анализу и получили в высшей степени интересные
результаты. Помимо необычайно высокого содержания спирта, то, что находится
в этих бутылках, практически неотличимо от...
Ему так и не довелось закончить свою непрошенную и, конечно,
нежелательную хвалу мастерству дядюшки Гомера. Ибо в этот момент Гарри
Первис услышал пронзительный, зловещий свист. Сначала он подумал, что на их
головы летит бомба, но тут же сообразил, что тревога не объявлялась и
предупреждения о воздушном налете не было. Затем он разобрал, что свист
возник где-то поблизости — ну конечно же, на столе, стоявшем посреди
комнаты.
— В укрытие! — не своим голосом скомандовал он. Суд выполнил
приказание со скоростью, совершенно не свойственной британскому правосудию.
Все трое членов суда исчезли под помостом, на котором стояла учительская
кафедра. Те же, кто находился в самом классе, кинулись на пол или залезли
под парты. Какое-то время все оставалось по-прежнему тихо, и взволнованный
Гарри решил было, что объявил ложную тревогу. Затем раздался глухой взрыв и
звон бьющегося стекла, а в классе запахло как на винокуренном заводе после
налета немецкой авиации. Присутствующие неторопливо вылезли из своих
укрытий.
Осмотическая бомба постояла за себя. И — что было самым важным --
полностью уничтожила вещественные доказательства, предъявленные обвинением.
Судьи неохотно прекратили дело. Они не без основания чувствовали, что
их достоинство подверглось унижению. К тому же по возвращении домой всем им
предстояли неприятные объяснения — от них разило как из бочки. И хотя
секретарь суда поспешил распахнуть окна (как ни странно, все окна уцелели),
алкогольные пары упорно не желали рассеиваться. Выбирая мелкие осколки из
своих волос, Гарри Первис подумал, что завтра в классе ученики будут
несколько навеселе.
Майор Фотерингем и впрямь оказался свойским парнем. Гарри услышал, как
он сказал Гомеру, покидая разгромленное помещение:
— Послушайте, Фергюсон, пройдут столетия, прежде чем мы получим
бутылки с горючей смесью, обещанные военным министерством. Почему бы вам не
изготовить несколько этих ваших бомб для отряда гражданской обороны? Если
они и не подорвут танка, то по крайней мере напрочь укатают экипаж и лишат
его способности вести боевые действия.
— Я обязательно займусь этим, — ответил дядюшка Гомер, сам несколько
ошарашенный ходом событий.
Впрочем, пока они ехали назад, к дому священника, по узким, извилистым
дорогам, тянувшимся вдоль высоких стен из дикого камня, он полностью
оправился.
— Надеюсь, дядя, — заметил Гарри, когда они выбрались на сравнительно
ровный участок пути и можно было, не опасаясь за свою жизнь, поговорить с
водителем, — что вы не собираетесь восстанавливать самогонный аппарат.
Учтите: теперь они будут следить за вами, как ястребы, и второй раз вам от
них не отвертеться.
Дядюшка ответил мрачно и не по существу:
— Проклятые тормоза! А ведь только перед войной я приводил их в
порядок.
— Эй! — вскричал Гарри. — Осторожно!
Но было уже поздно. Они вырвались к перекрестку, где был повешен
совершенно новый "кирпич". Дядюшка изо всех сил нажал на тормоза. Сначала
ничего не произошло. Но затем левые колеса остановились, в то время как
правые продолжали бодро крутиться. Машина сделала поворот кругом, к счастью,
не перевернулась и влетела в кювет.
Гарри укоризненно посмотрел на дядюшку и уже подбирал подходящие к
случаю выражения, когда с боковой дорожки выехал мотоцикл.
Да, денек все же выдался злополучный. Местный полицейский сержант с
утра сидел в засаде у нового знака и ловил автомобилистов. Он отвел мотоцикл
к обочине и сунул голову внутрь "остина".
— У вас все в порядке, мистер Фергюсон? — осведомился он. Но тут нос
его сморщился, брови нахмурились, и он стал похож на Юпитера, собирающегося
поразить смертного ударом молнии.
— Нет, так дело не пойдет, — решительно сказал он. — Придется
привлечь вас к суду. Водить машину под влиянием... очень серьезное
нарушение.
— Но я весь день и капли в рот не брал! — запротестовал дядюшка,
размахивая перед носом сержанта рукавом, от которого так и несло спиртом.
— Так я этому и поверил! — фыркнул рассерженный полицейский,
вытаскивая записную книжку. — Боюсь, что вам все-таки придется последовать
за мной в участок. Ваш приятель в состоянии вести машину?
Гарри Первис ответил не сразу. Он был занят тем, что бился головой о
приборную доску...
— Итак, — спросили мы у Гарри, — что же они сделали с вашим дядей?
— О, его оштрафовали на пять фунтов и лишили прав за вождение машины в
нетрезвом виде. К сожалению, в суде председательствовал уже не майор
Фотерингем. Зато оба заседателя были прежние. Вероятно, они сочли, что даже
если он на сей раз и в самом деле ни в чем не виноват, все равно — всему
есть предел.
— А достались вам после него какие-нибудь капиталы?
— Черта с два! Он, разумеется, меня очень благодарил и обещал не
забыть в завещании. Но, как вы думаете, чем он занимался, когда я виделся с
ним в последний раз? Пытался создать эликсир жизни.
При мысли о вопиющей несправедливости всего сущего Гарри вздохнул.
— Иногда, — сказал он мрачно, — я опасаюсь, что дяде удалось
сварганить свое снадобье. Врачи говорят, что более здорового
семидесятилетнего мужчины они не видывали. Так что на мою долю, кроме
забавных впечатлений и тяжкого похмелья, не выпало ничего.
— Похмелья? — переспросил Чарли Уиллис.
— Вот именно, — ответил Гарри и в его взгляде мелькнул отблеск
далеких воспоминаний. — Дело в том, что акцизный чиновник добрался не до
всех вещественных доказательств. Нам пришлось... гм... уничтожить остальные,
на что ушла почти целая неделя. За это время мы сделали немало ценнейших
открытий, но, убей меня бог, если я помню, каких.
1 * Кто оправдывается, тот сам себя обвиняет (франц.).
2 * В закрытом судебном заседании (лат.).--Прим. перев.
Last-modified: Sun, 22 Oct 2000 15:10:48 GMT
Артур Кларк. Песни далекой Земли
© Copyright Arthur C Clarke, 1958
© Copyright перевод: Марков Ю.В.(Markov_y@nvnpp.vrn.ru), 1997
Из сборника: Arthur C Clarke. "The other side of the sky.", 1958
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading,
Berkshire.
Лора ждала под пальмами, поглядывая на море. Лодка Клайда уже виднелась
как крохотная метка на далеком горизонте - только трещинка, разделяющая море
и небо. Минута за минутой она увеличивалась в размерах, пока не отделилась
от лишенного деталей голубого шара, который обозначал мир. Теперь она могла
видеть Клайда, стоявшего на носу судна неподвижно как статуя, обвив рукой
мачту, в то время как его глаза искали ее среди теней.
"Где ты, Лора?" монотонно вопрошал его голос из радио-браслета, который
он дал ей, когда они обручились. "Иди и помоги мне - мы должны отвезти домой
хороший улов."
Так! сказала себе Лора, вот почему он просил меня поспешить на берег.
Просто чтобы наказать Клайда и заставить его немного побеспокоиться, она
игнорировала его вызов, пока он не повторил его дюжину раз. И даже тогда она
не стала нажимать кнопку "Передача" красивого, жемчужно-золотого браслета, а
медленно появилась из тени огромного дерева и спустилась по наклонному
берегу.
Клайд посмотрел на нее с укоризной, но наградил удовлетворенным
поцелуем, когда вышел на берег и вытащил лодку. Затем они вместе стали
выгружать улов, вычерпывая большую и маленькую рыбу из обоих корпусов
катамарана. Лора воротила нос, но помогала старательно, пока ожидающий
пескоход не был нагружен доверху жертвами мастерства Клайда.
Это была хорошая добыча; когда Лора выйдет за Клайда, гордо сказала она
себе, она никогда не будет голодать. Неуклюжие, панцирные существа в море их
юной планеты не были настоящей рыбой; должно пройти еще сто миллионов лет,
прежде чем природа подарит им чешую. Но они были достаточно хороши для еды и
первые колонисты дали им названия, которые, как и многие другие традиции,
они принесли с незабвенной Земли.
"Вот это да!" бормотал Клайд, заталкивая хорошую имитацию лосося в
сверкающую кучу. "Сети я поправлю позже - поехали!"
С трудом найдя подножку, Лора запрыгнула на пескоход позади него.
Гибкие валы момент буксовали в песке, затем начали схватывать. Клайд, Лора и
сотня фунтов собранной рыбы начали подъем по волнистому пляжу. Они проделали
половину своего короткого путешествия, когда простой, беззаботный мир,
который они знали всю свою юную жизнь, внезапно пришел к своему концу.
Знак этого был написан на небе, где будто бы гигантская рука прочертила
куском мела полосу по голубому своду небес. Клайд и Лора видели, как
сверкающий туманный след начал расплываться по краям, исчезая в клочьях
облаков.
Теперь они услышали падающий сверху, с многомильной высоты, звук,
которого их мир не знал уже целые поколения. Инстинктивно они схватили друг
друга за руки, смотрели на снежно-белый след поперек неба и слышали тонкий
визг, доносящийся от границы космоса. Опускающийся корабль уже исчез за
горизонтом, когда они обернулись друг к другу и выдохнули, почти
одновременно, магическое слово: "Земля!"
После трехсот лет молчания родной мир еще раз коснулся Талассы....
Зачем? Спрашивала себя Лора, когда прошел долгий момент возбуждения, и
визг рвущегося воздуха превратился в эхо с небес. Что произошло, если после
стольких лет с могущественной Земли прибыл корабль в этот спокойный,
очарованный мир? Здесь не было места для других колонистов, на этом
единственном острове на покрытой водой планете, и Земля знала это достаточно
хорошо. Ее автоматические разведывательные корабли составляли карты и
зондировали Талассу из космоса пять столетий назад, в первые дни межзвездных
исследований. Люди посылали экспедиции в межзвездные пучины, а их
электронные слуги шли перед ними, исследуя миры чужих солнц и возвращаясь с
запасом знаний, как пчелы, несущие мед в родительский улей.
Такой разведчик и нашел Талассу, исключение среди миров, с единственным
островом в безбрежном море. Когда-нибудь здесь родятся континенты, но сейчас
это была новая планета, история которой еще не написана.
Автоматической ракете понадобилось сто лет, чтобы вернуться домой и еще
более ста лет собранные знания спали в памяти огромного компьютера, который
собирал всю мудрость Земли. Первая волна колонизации не коснулась Талассы;
было открыто много других, прибыльных миров - миров, не состоящих на девять
десятых из воды. Наконец, пришли первые пионеры; только двенадцать миль от
того места, где стояла Лора, было до того, где предки оставили первый след
ноги на планете и объявили ее принадлежащей человечеству.
Они выравнивали холмы, сажали растения, передвигали реки, строили
города и фабрики и размножались, пока не достигли естественных пределов для
своей земли. Со своей плодородной почвой, отсутствием сезонов и мягкой,
полностью предсказуемой погодой, Таласса была миром, не способным причинить
вред своим приемным детям. Пионерский дух продолжался, возможно, пару
поколений, после чего колонисты пришли к согласию работать столько, сколько
необходимо (но не больше), мечтали ностальгически о Земле и предоставили
будущему заботиться о себе самому.
Поселок был полон разговоров, когда Клайд и Лора прибыли туда. Новость
о том, что корабль погасил свою бешеную скорость и теперь направляется сюда
на небольшой высоте, очевидно ища места для посадки, уже распространилась
сюда с северной части острова. "У них старые карты," сказал кто-то. "Десять
к одному, что они приземлятся за холмами, там, где приземлилась первая
экспедиция."
Это была хорошая догадка, и в считанные минуты весь наличный транспорт
двинулся от поселка по редко используемой дороге на запад. В качестве мэра
такого важного культурного центра, как Палм Бей (население: 572; занятия:
ловля рыбы, гидропоника; промышленность: нет), отец Лоры возглавлял
процессию на своей официальной машине. Правда, многолетней давности краска
на ней, возможно, немного поистерлась; одна надежда была, что визитеры не
обратят внимания на случайные пятна голого металла. В остальном автомобиль
считался довольно новым; Лора отчетливо помнила возбуждение, вызванное его
появлением всего тринадцать лет назад.
Небольшой караван различных машин, тракторов и даже пары мощных
пескоходов перевалил за холмы и остановился около памятного знака с его
простыми, но выразительными словами:
МЕСТО ПОСАДКИ ПЕРВОЙ ЭКСПЕДИЦИИ НА ТАЛАССУ
1 ЯНВАРЯ, ГОД НОЛЬ
(28 Мая год от РХ 2626)
Первой экспедиции, повторила Лора про себя. Второй никогда не было - и
вот она здесь....
Корабль появился так низко и бесшумно, что они заметили его только
когда он был почти над их головами. Не было звука работающих двигателей -
только короткий шелест листьев от струи воздуха, пронесшейся над деревьями.
Затем стало еще тише, и Лоре показалось, что сияющий овоид, покоящийся на
грунте, был большим серебряным яйцом, ожидающим высиживания, чтобы принести
нечто новое и странное в спокойный мир Талассы.
"Какой он маленький," прошептал кто-то позади нее. "Они не могли
прилететь с Земли в такой штуке!"
"Конечно, нет," ответил какой-то, неизбежный в таких случаях,
самозваный эксперт. " Это только шлюпка - сам корабль в космосе. Помните,
как первая экспедиция ... "
"Шшш!" кто-то прервал его. "Они выходят!"
Это произошло за одно биение сердца. Секунду назад корпус был цельным и
гладким настолько, что глаз напрасно искал хоть какой-нибудь признак двери.
А теперь, мгновением позже, появилась овальная дверь с коротким трапом,
опустившимся на землю. Ничто не двигалось, но что-то происходило. Как это
делалось, Лора не могла представить, но она приняла чудо без удивления. От
корабля, прилетевшего с Земли, только и можно было ожидать таких чудес.
В темном входном проеме появились фигуры; ни одного звука не раздалось
из ожидающей толпы, когда визитеры медленно вышли и стояли, щурясь в ярком
свете незнакомого солнца. Их было семеро - все мужчины - и они не выглядели
супер-существами, как она ожидала. Они все были приблизительно среднего
роста и имели тонкие, хорошо прорисованные черты, но были так бледны, что их
кожа казалась совсем белой. Они казались, кроме того, обеспокоенными и
неуверенными, что сильно озадачило Лору. Впервые ей показалось, что их
посадка на Талассе могла быть непреднамеренной, и что визитеры были удивлены
встретить здесь островитян, приветствующих их появление.
Мэр Палм Бея, оказавшийся перед лицом величайшего момента своей
карьеры, выступил вперед, чтобы произнести речь, над которой он начал бешено
работать, как только автомобиль покинул поселок. За секунду перед тем, как
открыть рот, внезапное сомнение поразило его и начисто вытерло из головы
подготовленные слова. Все автоматически подразумевали, что корабль прибыл с
Земли - но ведь это была только догадка. Это могли быть посланцы другой
колонии, которых было по меньшей мере, дюжина и гораздо ближе, чем
родительский дом. В панике не следуя протоколу, отец Лоры смог сказать
только: "Мы приветствуем вас на Талассе. Вы с Земли - я полагаю?" Это "Я
полагаю?" сделало мэра Фордиса бессмертным; пройдут столетия, пока кто-то
обнаружит, что эта фраза была не совсем оригинальной.
Из всей толпы только Лора не услышала утвердительного ответа,
произнесенного на английском, который немного ускорился за столетия
разделяющие их. В этот момент Лора впервые увидела Леона.
Он вышел из корабля, спеша присоединиться к своим компаньонам на трапе.
Может быть он делал какую-нибудь регулировку приборов; может быть - это
казалось более вероятным - он сообщал о встрече на большой главный корабль,
который висел над ними в космосе, далеко за пределами границ атмосферы.
Какова бы ни была причина, с этого момента Лора видела только его.
В первое же мгновение она поняла, что ее прежняя жизнь больше никогда
не вернется. Это было что-то совсем новое, за пределами всего ее жизненного
опыта, одинаково удивительное и тревожное. Причиной тревоги была ее любовь к
Клайду; удивление и восторг вызывало новое и неизвестное, вошедшее в ее
жизнь.
Леон не был высок, как его компаньоны, но был скроен гораздо
основательней и производил впечатление сильного и энергичного человека. Его
глаза, очень темные и живые, были глубоко посажены, и черты его лица нельзя
было назвать красивыми, но Лоре они показались тревожаще привлекательными.
Это был человек, который видел то, что Лора не могла и вообразить - человек,
который ходил по улицам Земли и видел ее сказочные города. Что он делал
здесь, на одинокой Талассе и почему читалось напряжение и беспокойство в его
ищущих глазах?
Он уже взглянул на нее, но его пристальный взгляд не задержался на ней.
Затем он повернулся, как будто что-то всплыло в его памяти, и в первый раз
увидел Лору, и все, что ее окружало, как будто пробудилось для него. Их
глаза встретились, преодолевая пропасть времени, пространства и опыта.
Озабоченность исчезла из его глаз и напряженные морщины разгладились; он
улыбнулся.
Были уже сумерки, когда речи, банкеты, приемы, интервью были закончены.
Леон очень устал, но его ум был слишком возбужден, чтобы позволить ему
уснуть. После напряжения нескольких последних недель, когда он был разбужен
сигналом тревоги и боролся вместе со своими коллегами за спасение корабля,
трудно было осознать, что они, наконец, в безопасности. Какое невероятное
счастье, что обитаемая планета оказалась так близко! Даже если им не удастся
отремонтировать корабль и завершить двухвековой полет, который еще им
предстоял, они, по крайней мере,
...Закладка в соц.сетях
