Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ость, быть может,
превосходила нашу, хотя от их деяний и осталось так мало.
На экране опять вспыхнула заключительная сцена — но на этот раз
проекционный аппарат был остановлен. Изображение застыло. С чувством,
близким к благоговению, ученые разглядывали неподвижного пришельца из
прошлого, а маленькое двуногое существо в свою очередь с характерным для
него высокомерием и раздражением смотрело на них в упор.
Отныне и до скончания времен оно будет представлять род людской.
Психологи Венеры будут анализировать его действия и наблюдать за каждым его
движением, пока им не удастся воссоздать его образ мышления. О нем напишут
тысячи книг. Чтобы объяснить его поведение, создадут сложные философские
системы, но весь этот труд, все эти исследования будут тщетны.
Казалось, гордая и одинокая фигура на экране сардонически усмехнулась,
когда ученые приступили к своему многовековому бесплодному труду. Тайна
будет сохранена, пока существует Вселенная, ибо никто и никогда не прочтет
письмена на утраченном языке Земли. Миллионы раз в грядущем вспыхнут
последние несколько слов на экране, и никто не поймет их смысла:
"Производство Уолтера Диснея",
Last-modified: Tue, 18 Jul 2000 05:39:51 GMT
Артур Кларк. Прохожий
_________
© Copyright Ahthur C.Clarke "Passer-by"
Из сборника: Arthur C Clarke "The other side of the sky"
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading,
Berkshire.
© Copyright Перевод с английского: Марков Ю.В. 1999 г.
_________
Будет честно предупредить вас сразу, что эта история не имеет конца.
Но она имеет определенное начало, потому что я встретил Джулию, когда мы оба
были студентами Астротеха. Она училась последний год на факультете солнечной
физики, когда я заканчивал учебу, и в течение последнего года в колледже мы
часто встречались друг с другом. У меня все еще хранится шерстяная шапочка,
которую она связала, чтобы я не набил себе шишку космическим шлемом. (Нет, у
меня никогда не хватало смелости надеть ее.)
К несчастью, когда я получил назначение на Спутник Два, Джулия
отправилась на Солнечную Обсерваторию - на том же расстоянии от Земли, но на
пару градусов восточнее по орбите. Так мы и находились в двадцати двух
тысячах миль над центром Африки - но с девяти сотнями миль пустого,
враждебного пространства космоса между нами.
В начале мы оба были так заняты, что боль разлуки казалась
небольшой. Но когда новизна жизни в космосе прошла, мы начали думать о мосте
через пучину, разделившую нас. И не только думали, потому что я подружился с
некоторыми связистами, и мы использовали это обстоятельство, чтобы немножко
поболтать по межстанционной ТВ-сети.
Некоторым образом было еще хуже видеть друг друга лицо в лицо, и
никогда не знать, сколько еще людей видят нас в это время. Да, в космической
станции не слишком много частной жизни ....
Иногда я фокусировал один из наших телескопов на далекую, сверкающую
звезду обсерватории. В кристальной ясности космоса я мог использовать
огромные увеличения и видеть каждую деталь оборудования нашего соседа -
солнечные телескопы, герметические сферы жилых отсеков, которые приютили
персонал, карандаши транспортных ракет, которые прибыли с Земли. Очень часто
там были фигурки в скафандрах, передвигающиеся в путанице аппаратов, и я
напрягал глаза в безнадежной попытке идентификации. Достаточно трудно узнать
кого-нибудь в космическом скафандре, если вы от него даже в нескольких футах
- но это меня не останавливало.
Мы покорились необходимости ждать со всем возможным терпением, пока
пройдут шесть месяцев с тех пор, как мы покинули Землю, когда нам на помощь
пришла неожиданная удача. Прошло меньше половины срока нашего дежурства,
когда начальник транспортной секции внезапно объявил, что его отправляют с
"сачком" для ловли метеоритов. Он был рад этому, но должен был срочно
вернуться на Землю. Я временно взял его работу на себя и теперь имел - по
крайней мере, теоретически - свободу в космосе.
Под моим гордым командованием были десять маленьких, маломощных
ракетных скутеров, а также четыре больших межстанционных челнока,
используемых для перевозки запасов и персонала с орбиты на орбиту. У меня не
было надежды позаимствовать один из этих челноков, но после нескольких
недель тщательной подготовки я был готов выполнить план, который придумал
через несколько микросекунд после того, как меня назначили начальником
транспорта.
Нет нужды теперь рассказывать, каких фокусов мне стоило подделать
расписание дежурств, журнал питания и топливный регистр, и уговорить моих
коллег не выдавать меня. Все эти дела были закончены за неделю, я влез в
свой скафандр, привязал себя к паутине конструкции скутера Mark III, и
отчалил от станции на минимальной мощности. Выбравшись в свободное
пространство, я полностью открыл задвижку дросселя и ракетный двигатель
помчал меня через девятисотмильную пучину к обсерватории.
Вся поездка заняла около тридцати минут, навигационные требования
были минимальны. Я мог видеть, где я нахожусь и куда направляюсь и,
признаться, не могу вспомнить моих ощущений - ну, конечно, кроме небольшого
одиночества - на середине моего пути. Не было никаких особых дел на
оставшихся пятистах милях и можно было представить ужасно длинный путь вниз,
на Землю. Было большим облегчением в такой момент настроить радио скафандра
на общую сервисную цепь и слушать все препирательства между кораблями и
станциями.
На середине пути я развернул свой скутер и начал торможение, а
десять минут спустя обсерватория была достаточно близко, чтобы все детали
были видны невооруженным глазом. Вскоре после этого я придрейфовал к
небольшому герметическому пластиковому пузырю, который был приспособлен под
спектроскопическую лабораторию - здесь была Джулия, ожидающая с другой
стороны воздушного шлюза....
Не буду утверждать, что мы ограничились дискуссиями о последних
результатах в астрофизике или прогрессом в построении спутников. На самом
деле несколько другие вещи занимали наши мысли и поездка домой, казалось,
происходила с совершенно удивительной скоростью.
Это случилось где-то на середине пути во время одного из таких
возвращений, когда радар начал мерцать на моей маленькой контрольной панели.
Это было что-то большое, особого рода, и это что-то быстро приближалось.
Метеор, сказал я себе, может быть даже небольшой астероид. Объект, давший
такой сигнал, должен быть виден простым глазом: я прочитал азимут и стал
искать звезду в указанном направлении. Мысль о столкновении не пришла мне на
ум: космос настолько невероятно пуст, что я был в тысячи раз в большей
безопасности, чем человек, пересекающий улицу на Земле.
То, что приближалось, было яркой, устойчиво увеличивающейся звездой
недалеко от Ориона. Оно уже затмило Ригель, и секундой позже было уже не
звездой, а стало выглядеть как диск. Теперь это передвигалось так быстро,
что я едва успел повернуть голову; затем выросло в небольшую, кривую луну,
затем стало уменьшаться и сжиматься с той же самой безмолвной, непостижимой
скоростью.
Я думаю, что отчетливо видел объект, возможно, в течение половины
секунды, и эти полсекунды преследуют меня всю мою жизнь. Объект уже исчез,
пока я сообразил поискать его снова радаром, так что у меня не было способа
измерить, как близко он был и, следовательно, как велик он был на самом
деле. Это мог быть небольшой объект на расстоянии в сотню футов - или очень
большой в десяти милях. В космосе нет чувства перспективы, и если вы не
знаете, что видите, вы не можете оценить расстояние.
Конечно, это мог быть очень большой, необычного вида метеор; я не
могу быть уверен, что мои глаза, напряженно пытающиеся схватить детали так
быстро передвигающегося объекта, не были безнадежно обмануты. Я мог
вообразить, что вижу разбитый, смятый нос корабля и группу темных
иллюминаторов, подобных пустым глазницам черепа. Только в одном я совершенно
уверен, даже имея в виду короткое и фрагментарное видение. Если это был
корабль, он не был одним из наших. Его вид был абсолютно чужим и он был
очень, очень стар.
Может быть, величайшее открытие всех времен проскользнуло мимо меня,
пока я боролся со своими мыслями на середине пути между двумя космическими
станциями. Но у меня не было средств измерить скорость или расстояние; что
бы я ни видел мельком, было потеряно в пустынях солнечной системы.
Что я должен был делать? Никто даже не поверит мне, потому что у
меня нет доказательств. Напиши я отчет, это вызовет только бесконечные
неприятности. Это приведет к насмешкам в Космическом Сервисе, я могу
получить выговор за использование оборудования не по назначению - и,
определенно не смогу видеться с Джулией. А для меня в таком возрасте ничего
не было важнее. Если вы когда-нибудь влюблялись, вы поймете меня; если нет,
бесполезно объяснять.
Итак, я ничего не сказал. Кто-нибудь другой (сколько столетий
пройдет до этого) прославится, доказав, что мы не единственные дети
солнца. То, что вращается по своей вечной орбите, может подождать, как ждало
уже века.
Теперь я иногда спрашиваю себя. Написал бы я отчет, в конце концов,
узнай я, что Джулия собирается замуж за кого-нибудь другого?
Last-modified: Sun, 10 Sep 2000 20:49:10 GMT
Артур Кларк. Рекламная кампания
_________
Copyright Arthur C Clarke
Copyright перевод: Марков Ю.В.(Markov_y@nvnpp.vrn.ru), 1999
Publicity campaign. Из сборника: The other side of the sky. 1992
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading, Berkshire.
_________
Сотрясение от взрыва последней атомной бомбы еще продолжалось, когда
свет зажегся снова. Долгое время никто не двигался. Затем ассистент
продюсера сказал невинно: "Ну, Р.Б., что ты об этом думаешь?"
Пока Р.Б. поднимался со своего кресла, окружающие ожидали, куда
подует ветер. Они заметили, что сигара Р.Б. погасла. Этого не случалось даже
на премьере "G.W.T.W."!
"Ребята," сказал он восторженно, "у нас получилось кое-что! Сколько,
ты сказал, это стоит, Майк?"
"Шесть с половиной миллионов, Р.Б." "Это небольшая цена. Я вам
скажу, что съем каждый фут пленки, если это не побьет "Кво Вэдис."" Он
повернулся так быстро, как только можно было ожидать при его тучности, к
маленькому человеку, все еще горбившемуся на своем стуле в конце
проекционной комнаты.
"Берись за это, Джо! Спасай Землю! Ты видел все эти космические
фильмы. Как тебе эта серия по сравнению с предыдущей?"
Джо подошел с видимым усилием.
"Эта вне конкуренции," сказал он. "Здесь есть все будоражащие
моменты "Вещей" без разочарования в конце, когда вы видите, что монстр был
человеком. Единственная картина, которая на милю приближается к этой, это
"Война Миров." Некоторые эффекты почти также хороши, как наши, но, конечно,
у Джорджа Пэла не было 3D. А это большая разница! Когда Мост Золотых Ворот
падает, я решил, что свая ударит меня по голове!"
"Я считаю, что было еще лучше," добавил Тони Ауербах из рекламы,
"когда Эмпайр Стэйтс Билдинг расщепился как раз посередине. Вы не думаете,
что владельцы могут подать на вас в суд?"
"Конечно нет. Никто не ожидает, что какое-нибудь здание будет
возражать стать - как это говориться в сценарии - городской
достопримечательностью. И, в конце концов, мы уничтожаем и остатки
Нью-Йорка. Ах - эта сцена в Голландском туннеле, когда обрушивается свод! В
следующий раз я возьмусь за паром!"
"Да, это было сделано очень хорошо - почти слишком хорошо. Но что
действительно меня потрясло, это существа из космоса. Анимация превосходна -
как вы это делаете, Майк?"
"Секрет фирмы," сказал гордый продюсер. "Но вам я кое-что скажу.
Большинство этих существ подлинные."
"Как!"
"О, не думайте, что я лгу! Мы не были на Сириусе В. Но у нас были
микросьемки, и мы использовали их, чтобы показать пауков в действии. Мы
использовали лучшие кадры и, я думаю, вам будет трудно сказать, где здесь
микро, а где полно-размерные студийные съемки. Теперь вы понимаете, почему я
хотел, чтобы Чужие были насекомыми, а не осьминогами, как говорилось в
сценарии вначале."
"Из этого выйдет хорошая реклама," сказал Тони. "Только одна вещь
меня беспокоит. Эта сцена, где монстры похищают Глорию. Вы не думаете, что
цензор.... Я имею в виду способ, которым это делается, это выглядит
почти..."
"А, кончайте волноваться! Это как раз то, что должны предположить
люди! Во всяком случае, в следующей части мы ясно даем понять, что они
действительно хотят ее расчленить, так что все в порядке."
"Это будет буря!" возликовал Р.Б., с мечтательным блеском в глазах,
как будто он уже слышал шум лавины долларов, наполняющих театральную кассу.
"Смотрите - мы кладем еще миллион на рекламу! Я просто вижу афиши - запиши
все это, Тони. СЛЕДИТЕ ЗА НЕБОМ! СЮДА ИДУТ ПРИШЕЛЬЦЫ С СИРИУСА! И мы сделаем
тысячи движущихся моделей - можете вообразить, как они будут бегать кругом
на своих волосатых ногах! Людям нравится быть напуганными, и мы напугаем их.
Когда мы закончим, никто не будет способен смотреть на небо без содрогания!
Я оставляю это вам, ребята - это картина, которая сделает историю!"
Он был прав. "Монстры из космоса" ударили по публике два месяца
спустя. После одновременных премьер в Лондоне и Нью-Йорке в западном мире не
было никого, кто бы не видел плакатов, кричащих ЗЕМЛЯ В ОПАСНОСТИ! или
фотографий волосатых чудовищ, крадущихся вдоль пустынной Пятой Авеню на свои
тонких, многосуставчатых ногах. Небольшие дирижабли, с умом замаскированные
под космические корабли, плавали в небе к большому смущению пилотов, которые
их встречали, а заводные модели пришельцев были везде на улицах, пугая
старых леди до потери сознания.
Рекламная кампания была блестящей, и картина, без сомнения, шла бы
месяцами, если бы не совпала с бедствием, которое не было предусмотрено.
Пока массы людей падали в обморок на каждом сеансе, небеса Земли внезапно
заполнили длинные, тонкие тени, медленно скользящие в облаках....
Принц Зервашни был добродушен, но склонен к импульсивности - хорошо
известный недостаток его расы. Не было причин полагать, что его миссия,
предусматривающая мирный контакт с планетой Земля, может представить
какие-нибудь особые проблемы. Корректная техника сближения полностью
срабатывала много тысяч лет, позволяя Третьей Галактической Империи медленно
расширять свои границы, поглощая планету за планетой, солнце за солнцем.
Какие-либо неприятности происходили редко: действительно разумные расы
всегда могут договориться, стоит им только преодолеть первоначальный шок от
мысли, что они не одни во вселенной.
Человечество, правда, вышло из примитивной, воинственной стадии лишь
в последнем поколении. Однако, это не беспокоило главного советника Принца
Зервашни Сигиснина II, Профессора Астрополитики.
"Это великолепный образец культуры класса Е," сказал профессор.
"Продвинутые технически, отсталые морально. Тем не менее, они уже имеют
концепцию космических полетов и, без сомнения, скоро ее используют.
Нормальных предосторожностей будет достаточно, пока мы завоюем их доверие."
"Очень хорошо," сказал принц. "Скажите, что посланники могут
выходить."
К несчастью, "нормальные предосторожности" не принимали в расчет
рекламную кампанию Тони Ауербаха, которая теперь достигла новых высот
межпланетной ксенофобии. Послы приземлились в нью-йоркском Центральном Парке
в тот самый день, когда выдающийся астроном, сильно нуждающийся, а
следовательно, поддающийся влиянию, объяснял в обширном интервью, что
пришельцы из космоса должны быть недружелюбны.
Неудачливые послы направились к зданию Организации Объединенных
Наций, расположенному южнее, на 60-ой стрит, когда встретились с толпой.
Встреча было очень односторонней, и ученые Музея Естественной Истории очень
досадовали, что им осталось так мало для исследований.
Принц Зервашни попытался еще раз, с другой стороны планеты, но
новости опередили его. В этот раз послы были вооружены и дали хороший отпор,
пока не были подавлены превосходящим количеством. И только когда ракетные
бомбы были выпущены по его флоту, принц потерял терпение и решил применить
сильнодействующее средство.
Все произошло за двадцать минут и было совершенно безболезненно.
Затем принц повернулся к советнику и сказал заметно спокойнее: "Что сделано,
то сделано. А теперь - можете вы сказать мне точно, что было неправильно?"
Сигиснин II сплел дюжину своих гибких пальцев вместе до сильной
боли. Его угнетал не только вид аккуратно продезинфицированной Земли, хотя
для ученого уничтожение такого превосходного образца всегда большая
трагедия. Равным расстройством было разрушение его теорий и с ними его
репутации.
"Я просто не понимаю!" пожаловался он. "Конечно, расы на этом уровне
культуры часто подозрительны и нервничают при первом контакте. Но у них
никогда прежде не было визитеров, так что не было причин для такой
враждебности."
"Враждебности! Они просто были демонами! Я думаю, они все
помешались." Принц повернулся к капитану, трехногому созданию, которое
выглядело как клубок шерсти, балансирующий на трех соединенных иголках.
"Флот рассредоточился?"
"Да, сэр." "Тогда мы вернемся на базу на оптимальной скорости. Эта
планета угнетает меня."
На мертвой и безмолвной Земле афиши все еще кричали свои
предупреждения с тысяч заборов. Недоброжелательные насекомообразные,
сыплющиеся с небес совсем не походили на Принца Зервашни, которого, за
исключением его четырех глаз, можно было спутать с пандой с пурпурным мехом
- и который, кроме всего прочего, явился с Ригеля, а не Сириуса.
Но, конечно, теперь было слишком поздно говорить об этом.
Last-modified: Sun, 08 Oct 2000 19:40:21 GMT
Артур Кларк. Все время в мире
_________
Copyright Arthur C Clarke
Copyright перевод: Марков Ю.В.(Markov_y@nvnpp.vrn.ru), 1999
All the time in the world. Из сборника: The other side of the sky. 1992
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading, Berkshire.
_________
Когда раздался тихий стук в дверь, Роберт Эштон оглядел комнату
быстрым автоматическим взглядом. Скучная респектабельность удовлетворяла его
и успокаивающе действовала на визитеров. У него не было оснований ожидать
полицию, но не стоило давать им шанс.
"Войдите," сказал он, взяв "Диалоги Платона" с полки позади него.
Возможно, такой жест был чуточку показным, но это всегда впечатляло
его клиентов.
Дверь медленно открылась. Сначала Эштон сидел, углубившись в чтение,
и даже не поднял глаз. Он почувствовал участившееся сердцебиение и мягкое,
даже веселое возбуждение, сжимающее грудь. Конечно, это не мог быть
полицейский: кто-нибудь предупредил бы его. Однако, визитер, появившийся без
договоренности, был необычен и, следовательно, потенциально опасен.
Эштон отложил книгу, глянул на дверь и сухо сказал:"Что я могу для
вас сделать?" Он не встал; такая вежливость принадлежала прошлому,
похороненному давным-давно. Кроме того, это была женщина. В кругах, где он
часто бывал, для женщин было привычно получать украшения, платья и деньги -
но не уважение.
Однако в посетительнице было что-то, поднявшее его медленно на ноги.
Она была не просто красива, она была спокойна и властна без всяких усилий,
она была из другого мира, отличного от мира цветущих шлюх, которых он
встречал в нормальном течении своего бизнеса. В спокойных, оценивающих
глазах был ум и целеустремленность - ум, как подозревал Эштон, равный его
собственному.
Он не знал, насколько хорошо оценил ее.
"М-р. Эштон," начала она, "давайте не будем терять время. Я знаю,
кто вы и у меня для вас есть работа. Вот мои верительные грамоты." Она
открыла большую, модную сумочку и извлекла толстую пачку банкнот.
"Вы можете расценивать это," сказала она, "как образец."
Эштон схватил пачку,которую она небрежно кинула ему. Это была самая
большая сумма денег, какую он держал в своей жизни - по меньшей мере сотня
пятерок, все новые и с серийными номерами. Он ощупал их своими пальцами.
Если они не настоящие, то были так хорошо сделаны, что разницы не ощущалось.
Он пробежал большим пальцем по краю пачки туда и обратно, как по
колоде меченых карт и сказал задумчиво: "Я бы хотел знать, где вы их взяли.
Если они не поддельные, они должны быть горячими и от них нужно
избавиться."
"Они настоящие. Совсем недавно они были в Английском банке. Но если
они вам не нужны, бросьте их в огонь. Я просто дала их вам, чтобы показать,
что речь идет о деле."
"Продолжайте." Он жестом показал на единственный стул, а сам уселся
на край стола.
Она вынула пачку листков из вместительной сумочки и протянула ему.
"Я готова заплатить любую сумму, какую пожелаете, если вы добудете
указанные пункты и принесете мне в определенное время и на определенное
место. Более того, я гарантирую, что вы можете их красть без всякой
опасности."
Эштон посмотрел список и вздохнул. Женщина была сумасшедшей. Однако,
лучше ей потворствовать. Это может принести больше денег.
"Я вижу," сказал он мягко, "что все эти вещи из Британского музея, и
большинство из них, образно говоря, бесценны. Поэтому я думаю, что вы не
можете ни купить, ни продать их."
"Я не собираюсь их продавать. Я коллекционер."
"Понятно. Что вы готовы заплатить за это приобретение?"
"Назовите цифру." Наступило короткое молчание. Эштон взвешивал
возможности. Он испытывал определенную профессиональную гордость своей
работой, но это был случай, когда выполнение нельзя оценить количеством
денег. Однако было любопытно посмотреть, до каких размеров может дойти
предлагаемая цена.
Он посмотрел список снова.
"Я думаю, около миллиона может быть разумной ценой за эту партию,"
сказал он с иронией.
"Боюсь, вы не принимаете меня всерьез. Для расходов вы можете
располагать этим."
Последовала вспышка света, и что-то сверкнуло в воздухе. Эштон
поймал колье, прежде чем оно упало на пол, и не смог сдержать возглас
изумления. В его руках было целое состояние. Центральный бриллиант был
больше, чем он когда-нибудь видел - должно быть, это один из всемирно
известных камней.
Его посетительница осталась совершенно безучастной, когда он опустил
колье в карман. Эштон был потрясен; он понял, что она не играет. Для нее эта
невероятная драгоценность имела не большую ценность, чем кусок сахара. Это
было безумие невообразимых масштабов.
"Допустим, вы можете достать деньги," сказал он, "но как вы
представляете физическую возможность выполнить то, о чем просите? Можно
украсть один предмет из списка, но через несколько часов музей будет набит
полицией."
С состоянием в кармане он мог позволить себе быть откровенным. Кроме
того, ему было любопытно узнать больше о фантастическом визитере.
Она улыбнулась немного печально, как если бы острил отсталый
ребенок.
"Если я покажу способ," сказала она мягко, "вы сделаете это?"
"Да - за миллион."
"Не замечаете ли вы нечто странное, с тех пор, как я пришла? Не
правда ли - очень тихо?"
Эштон прислушался. Бог мой, она была права! В этой комнате никогда
не было совершенно тихо, даже ночью. Всегда слышен ветер, дующий над крышей;
куда он подевался теперь? Удаленный шум уличного движения исчез; пять минут
назад он проклинал маневровые двигатели сортировочной станции, расположенной
в конце дороги. Что случилось с ними?
"Подойдите к окну."
Он повиновался приказу и потянул грязный шнурок портьеры пальцами,
которые немного тряслись, несмотря на попытки взять их под контроль. Затем
успокоился. Улица была почти пуста, как часто бывает в это время в середине
утра. Движения не было, следовательно, не было и причин для шума. Затем он
поглядел вниз на ряды грязных домов в направлении сортировочной станции.
Его посетительница улыбнулась, когда он застыл в шоке.
"Скажите мне,что вы видите, м-р. Эштон."
Он медленно повернул побледневшее лицо,и его голосовые связки
заработали.
"Кто вы?" выдохнул он. "Как?..."
"Не будьте дураком. Есть простое объяснение. Изменился не мир, а
вы."
Эштон снова уставился на этот невероятный маневровый двигатель, с
султаном пара, застывшим неподвижно над ним, как будто он был сделан из
куска ваты. Он понял теперь, что облака также были неподвижны; они должны
были нестись по небу. Все вокруг него было неестественно неподвижно, как на
моментальной фотографии, как яркая, нереальная сцена, блеснувшая при вспышке
молнии.
"Вы достаточно сообразительны, чтобы осознать происходящее, даже
если не можете понять, как это делается. Ваша шкала времени изменилась: за
минуту времени вашего мира в этой комнате пройдет год."
Она вновь открыла сумочку, и в этот раз на свет появилось что-то
вроде браслета из серебристого металла, который украшали несколько дисков и
переключателей.
"Можете назвать это персональным генератором," сказала она. "С ним,
надетым на руку, вы непобедимы. Вы можете двигаться и ходить без помех - вы
можете выкрасть все из этого списка и принести мне, прежде чем хоть один
сторож в музее успеет мигнуть. Когда закончите, можете убежать за много
миль, прежде чем выключите поле и
...Закладка в соц.сетях
