Жанр: Научная фантастика
Рассказы
Артур Кларк
Рассказы
АРТУР КЛАРК
ИЗ КОНТРРАЗВЕДКИ
Часто можно услышать, будто бы в наш век поточных линий и массового
производства полностью изжил себя кустарь-умелец, искусный мастер по
дереву и металлу, чьими руками создано столько прекрасных творений
прошлого. Утверждение скороспелое и неверное. Разумеется, теперь
умельцев стало меньше, но они отнюдь не перевелись совсем. И как бы ни
менялась профессия кустаря, сам он благополучно, хотя и скромно,
здравствует. Его можно найти даже на острове Манхеттен, нужно только
знать, где искать. В тех кварталах, где арендная плата мала, а
противопожарные правила и вовсе отсутствуют, в подвале жилого дома или
на чердаке заброшенного магазина приютилась его крохотная,
загроможденная всяким хламом мастерская. Пусть он не делает скрипок,
часов с кукушкой, музыкальных шкатулок - он такой же умелец, каким был
всегда, и каждое изделие, выходящее из его рук, неповторимо. Он не враг
механизации: под стружками на его верстаке вы обнаружите рабочий
инструмент с электрическим приводом. Это вполне современный кустарь. И
он всегда будет существовать, мастер на все руки, который, сам того не
подозревая, творит подчас бессмертные произведения.
Мастерская Ганса Мюллера занимала просторное помещение в глубине
бывшего пакгауза неподалеку от Куинсборо-Бридж. Окна и двери здания
были заколочены, оно подлежало сносу, и Ганса вот-вот могли попросить.
Единственный ход в мастерскую вел через запущенный двор, который
днем служил автомобильной стоянкой, ночью - местом сборищ юных
правонарушителей. Впрочем, они не причиняли мастеру никаких хлопот, так
как он умел прикинуться несведущим, когда являлась полиция. В свою
очередь, полицейские отлично понимали деликатность положения Ганса
Мюллера и не слишком-то на него наседали; таким образом, у него со
всеми были хорошие отношения. И это вполне устраивало сего миролюбивого
гражданина.
Работа, которой теперь был занят Ганс, весьма озадачила бы его баварских
предков. Десять лет назад он и сам был бы удивлен. А началось
все с того, что один прогоревший клиент принес ему в уплату за
выполненный заказ вместо денег телевизор...
Ганс без особой охоты принял это вознаграждение. И не потому, что
причислял себя к людям старомодным, не приемлющим телевидения. Просто
он не представлял себе, когда сможет выбрать время, чтобы смотреть в
эту треклятую штуку. "Ладно,- решил Ганс,- в крайнем случае продам
кому-нибудь, уж пятьдесят-то долларов всегда получу. Но сперва стоит
все-таки взглянуть, что за программы они показывают..."
Он повернул ручку, на экране появились движущиеся картинки, и Ганс
Мюллер, подобно миллионам до него, пропал. В паузах между рекламами ему
открылся мир, о существовании которого он не подозревал,- мир
сражающихся космических кораблей, экзотических планет и странных
народов, мир капитана Зиппа, командира "Космического легиона". И лишь
когда нудное описание достоинств чудо-каши "Кранч" сменилось почти
столь же нудным поединком двух боксеров, которые явно заключили пакт о
ненападении, он стряхнул с себя чары.
Ганс был простодушный человек. Он всегда любил сказки, а это были
современные сказки, к тому же с чудесами, о которых братья Гримм не
могли и мечтать. Так получилось, что Ганс Мюллер раздумал продавать
телевизор.
Прошла не одна неделя, прежде чем поунялось его первоначальное наивное
восхищение. Теперь Ганс уже критическим взором смотрел на обстановку
и меблировку телевизионного мира будущего. Он был в своей области
художником и отказывался верить, что через сто лет вкусы деградируют
до такой степени. Воображение заказчиков рекламной передачи удручало
его.
Ганс был весьма невысокого мнения и об оружии, которым пользовались
капитан Зипп и его враги. Нет, он не пытался понять принцип действия
портативного дезинтегратора, его смущало только, почему этот дезинтегратор
непременно должен быть таким громоздким. А одежда, а интерьеры
космических кораблей? Они выглядят неправдоподобно! Откуда он
мог это знать? Гансу всегда было присуще чувство целесообразности, оно
тотчас заявило о себе и в этой новой для него области.
Мы уже сказали, что Ганс был простодушным человеком. Но простаком его
нельзя было назвать. Прослышав, что на телевидении платят хорошие
деньги, мастер сел за свой рабочий стол.
Даже в том случае, если бы автор декораций и костюмов к постановкам о
капитане Зиппе не сидел уже в печенках у продюсера, идеи Ганса Мюллера
произвели бы впечатление. Его эскизы отличались небывалой достоверностмо
и реализмом, в них не было ни грамма той фальши, которая начала
раздражать даже самых юных поклонников капитана Зиппа. Контракт
был подписан незамедлительно.
Правда, Ганс предъявил свои условия. Он трудился из любви к искусству;
обстоятельство, которое не могло поколебать даже то, что он при
этом зарабатывал больше денег, чем когда-либо прежде за всю свою жизнь.
И Ганс заявил, что, во-первых, ему не нужны никакие помощники,
во-вторых, он будет работать в своей маленькой мастерской. Его дело поставлять
эскизы и образцы. Массовое изготовление может происходить в
другом месте; он кустарь.
Все шло как нельзя лучше. За шесть месяцев капитан Зипп совершенно
преобразился и стал предметом зависти всех постановщиков "космических
опер". В глазах зрителей это были уже не спектакли о будущем, а само
будущее. Новый реквизит вдохновил даже актеров. После спектаклей они
часто вели себя как путешественники во времени, внезапно перенесенные в
далекую старину и чувствующие страшную неловкость из-за отсутствия
самых привычных предметов обихода.
Ганс об этом не знал. Он продолжал увлеченно работать, отказываясь
встречаться с кем-либо, кроме продюсера, и решая все вопросы по телефону.
Он по-прежнему смотрел телевизионные передачи, и это позволяло ему
проверять, не искажают ли там его идеи. Единственным наглядным знаком
связей Ганса Мюллера с отнюдь не фантастическим миром коммерческого
телевидения был стоящий в углу мастерской ящик маисовых хлопьев "Крач",
дар благодарного заказчика рекламы. Ганс честно проглотил одну ложку
чудо-каши, после чего с облегчением вспомнил, что ему платят деньги не
за то, чтобы он ел это варево...
В воскресенье поздно вечером Ганс Мюллер заканчивал образец нового
гермошлема; вдруг он почувствовал, что в мастерской есть еще кто-то. Он
медленно повернулся к двери. Она ведь была заперта, как они ухитрились
открыть ее так бесшумно? Возле двери, глядя на него, неподвижно стояли
двое. Ганс почувствовал, как сердце уходит в пятки, и поспешно мобилизовал
все свое мужество. Хорошо еще, что здесь хранится только малая
часть его денег. А может быть, это как раз плохо? Еще разъярятся...
- Кто вы?- спросил он.- Что вам здесь надо? Один из вошедших
направился к нему, второй остался стоять у двери, не сводя глаз с
мастера. Оба были в новых пальто, низко надвинутые на лоб шляпы не
позволяли разглядеть лиц. Слишком хорошо одеты, сказал себе Ганс, чтобы
быть заурядными грабителями.
- Не волнуйтесь, мистер Мюллер,- ответил первый незнакомец, легко читая
его мысли.- Мы не бандиты, мы представители власти. Из контрразведки.
- Не понимаю.
Незнакомец сунул руку в спрятанный под пальто портфель и извлек пачку
фотографий. Порывшись среди них, он вынул одну.
- Вы причинили нам немало хлопот, мистер Мюллер. Две недели мы
разыскивали вас, ваши работодатели никак не хотели давать нам адрес.
Прячут вас от конкурентов. Так или иначе, мы здесь и хотели бы задать
вам несколько вопросов.
- Я не шпион! - возмущенно ответил Ганс, смекнув о чем идет речь.- У
вас нет никакого права! Я лояльный американский гражданин! Гость
игнорировал эту вспышку. Он показал Гансу фотографию.
- Узнаете?
- Да. Это интерьер космического корабля капитана Зиппа.
- Он придуман вами?
- Да.
Еще одна фотография.
- А это?
- Это марсианский город Палдар, вид с воздуха.
- Ваша собственная выдумка?
- Разумеется!- Гнев заставил Ганса забыть об осторожности.
- А это?
- Это протонное ружье. Разве плохо?
- Скажите, мистер Мюллер, все это ваши собственные идеи?
- Да, я не краду у других.
Первый незнакомец подошел к своему товарищу. Несколько минут они
переговаривались так тихо, что Ганс ничего не мог разобрать. Наконец
они как будто пришли к соглашению. Совещание кончилось прежде, чем Ганс
сообразил, что не худо бы прибегнуть к помощи телефона.
- Очень жаль,- обратился к нему незнакомец,- но похоже, кто-то нарушил
правила секретности. Возможно, это произошло чисто случайно, даже...
э... неосознанно, но это не меняет дела. Мы обязаны провести дознание.
Прошу следовать за нами.
Он сказал это так властно и строго, что Ганс покорно снял с вешалки
пальто и стал одеваться. Полномочия гостя не вызывали у него никакого
сомнения, он даже не попросил его предъявить документы.
Неприятно, конечно, но ему нечего бояться. Ганс вспомнил рассказ о
писателе-фантасте, который еще в самом начале войны с поразительной
точностью описал атомную бомбу. Когда ведется столько исследований,
подобные инциденты неизбежны. Интересно, какой секрет он разгласил, сам
того не ведая?
Уже в дверях он оглянулся и окинул взглядом мастерскую и следующих за
ним незнакомцев.
- Это нелепая ошибка,- сказал Ганс Мюллер.- Если я и показал в
программе что-то секретное, то это чистое совпадение. Я никогда не делал
ничего такого, что могло бы вызвать недовольство ФБР.
И тут впервые прозвучал голос второго незнакомца; он говорил на каком-то
странном английском языке, с необычным акцентом.
- Что такое ФБР?- спросил он.
Ганс не слышал вопроса: он смотрел во все глаза на стоящий во дворе
космический корабль.
OCR'ed by Alligator
Classic Fond
17/05/96
Артур КЛАРК
КОГДА ЯВИЛИСЬ ТВЕРМЫ...
Теперь мы знаем - правда, утешения нам от этого не много - что когда
Твермы засекли Землю своими омфалмоскопами дальнего действия, им самим
приходилось спасаться бегством от своих давних врагов Мукоидов. Однако же,
они среагировали с поразительной быстротой и умением.
За несколько недель радиопрослушивания они накопили миллиарды слов
радиосигналов, передаваемых по системе спутников связи. Поразительные
лингвисты, они в совершенстве ознакомились с основными земными языками.
Более того, они подвергли анализу нашу культуру, нашу технологию, наши
политико-экономические системы и наши средства защиты. Для их отточенных
интеллектов, подстегиваемых отчаянием, потребовался лишь месяцы на
выявление наших слабых точек и на разработку дьявольски эффективного плана
компании.
Твермы знали, что США и СССР располагают боеголовками совместной
мощности почти в терратонну. Пятнадцать других ядерных держав могли
наскрести разве что пару дюжин гигатонн и испытывали недостаток в
средствах доставки, но даже самое слабое сопротивление могло оказаться для
захватчиков роковым. Следовательно, удар должен оказаться мгновенным,
абсолютно неожиданным и подавляющим раз и навсегда. Возможно, они
планировали молниеносный налет на Пентагон, Рэдфорд, Кремль и прочие
центры военного командования. Но, если так, их концепции отличались
излишней наивностью.
С тонкостью, которую после всего случившегося мы можем теперь с болью
оценить, они выбрали нашу наиболее компактную и наиболее уязвимую болевую
точку.
Дождливым воскресным днем в четыре часа по среднеевропейскому
времени, их оскорбительно беззащитный флот совершил нападение. Оружие,
которое они применили, включало в себя неотразимые Психоделические Лучи,
Зудопрожекторы, превращавшие добродетельных бюргеров в нетерпеливых
нудистов, чудовищные Поносные Бомбы и доводящие до изнурения
Гнойноароматические Аэрозольные Установки. Все потери человечества
составили тридцать шесть человек, большей частью из-за истощения и
сердечной недостаточности.
После этого основные силы - три корабля - атаковали Цюрих. По одному
кораблю было направлено в Женеву, Базель и Берн.
Позже было выяснено, что небольшое транспортное судно действовало в
направлении Вадуца.
Не было броневых плит, которые смогли бы остановить их вооруженных
лазерами роботов. Телекамеры, помещенные в их брюшных щупальцах, могли
обрабатывать миллиарды битов информации в секунду.
Прежде чем настало время завтрака, они знали всех обладателей
нумерованных банковских счетов в Швейцарии.
Потом с первой почтой в понедельник ушло специальной отправкой
несколько тысяч тщательно отобранных заказных писем - и завоевание Земли
было завершено.
ВОССОЕДИНЕНИЕ
Люди Земли, не надо бояться. Мы пришли к вам с миром - а почему бы и
нет? Ведь мы - ваши двоюродные братья и уже бывали здесь!
Вы сразу же признаете нас, как только мы познакомимся, а это
произойдет через несколько часов. Мы приближаемся к Солнечной Системе
почти с той же скоростью, что и это радиосообщение. Ваше Солнце уже сияет
перед нами.
Десять миллионов лет назад оно было Солнцем наших предков. И ваших
тоже. Но вы не помните своей истории, тогда как мы о своей помним.
Мы колонизировали Землю в период царствования на ней гигантских
рептилий. При нашем появлении они погибли, и спасти их мы не смогли. Тогда
этот мир был тропической планетой, и мы думали, что его можно превратить в
чудесный дом для нашего народа. Мы ошиблись. Порожденные космосом, мы
слишком мало знали о климате, об эволюции, о генетике...
Миллионы лет - именно лет, зим в те времена не было - колония
процветала. Мы почти изолировались, но - хотя путь от звезды до звезды
длится годы - все-таки не прерывали контактов с нашей родной цивилизацией.
Три-четыре раза в столетие появлялись звездолеты и приносили новости из
Галактики.
Но потом, два миллиона лет назад, Земля начала изменяться. На
протяжении многих веков она была тропическим раем; теперь же температура
упала, с полюсов начали наползать льды. Климат сделался таким, что стал
сущим наказанием для колонистов. Теперь-то мы понимаем, что это было
естественное завершение чрезмерно затянувшегося лета. Но тем, кто на
протяжении многих поколений привык считать Землю своим домом, казалось,
что на них обрушилась чуждая и отвратительная болезнь. Болезнь, которая не
убивает, не наносит физического ущерба - просто уродует.
Кое-кто, однако, обладал иммунитетом: изменения пощадили их и их
детей. И таким образом за какие-то несколько тысяч лет колония разделилась
на две самостоятельные группы - подозрительно и настороженно относящиеся
друг к другу.
Раскол породил зависть, недовольство и, в конечном итоге, антагонизм.
Колония распалась.
Все это время климат ухудшался. Те, кто смог, покинули Землю.
Остальные впали в варварство.
Конечно, мы могли бы сохранить с вами контакты, но это так сложно во
Вселенной, насчитывающей сотни тысяч миллионов звезд. Еще несколько лет
назад мы не знали, что кое-кто из вас выжил. Но тут мы поймали ваши первые
радиопередачи, изучили ваши простенькие языки и убедились, что наконец-то
вы смогли вырваться из дикости. Мы рады приветствовать вас - наших некогда
утраченных родственников. Мы рады будем помочь вам.
За время нашей разлуки мы научились многому. Если вы хотите, чтобы мы
вернули вечное лето, царившее на Земле до ледникового периода - мы это
сделаем. Но, в первую очередь мы рады сообщить вам, что мы располагаем
простым и безвредным средством от того генетического уродства, которое
доставило неприятности столь многим колонистам.
Возможно, вы сами пошли по этому пути. Если же нет, то мы знаем, как
вам помочь.
Люди Земли! Вы можете присоединиться к галактическому сообществу без
стыда и смущения!
А если кто-то из вас до сих пор белый - то мы его быстро вылечим!
Артур Кларк "Солнечный ветер"
пер. Лев Жданов
Снасти дрожали от натуги: межпланетный ветер уже наполнил
огромный круглый парус. До старта оставалось три минуты, а у Джона
Мертона на душе был мир и покой, какого он целый год не испытывал.
Что бы ни случилось, когда коммодор даст сигнал стартовать, главное
будет достигнуто - независимо от того, приведет его "Диана" к победе
или к поражению. Всю жизнь он конструировал для других; теперь
наконец-то сам поведет свой корабль.
- Две минуты до старта, - сказал динамик.-Прошу подтвердить
готовность.
Один за другим отвечали капитаны. Мертон узнавал голоса, то
взволнованные, то спокойные, - голоса его друзей и соперников. На
четырех обитаемых планетах наберется от силы два десятка человек,
умеющих управлять солнечной яхтой, и все они сейчас здесь кто на
линии старта, кто на борту эскортирующих судов, кружатся вместе по
орбите в двадцати двух тысячах миль над экватором.
- Номер один, "Паутина", готов!
- Номер два, "Санта-Мария", все в порядке.
- Номер три, "Солнечный луч", порядок.
- Номер четыре, "Вумера", все системы в норме.
Мертон улыбнулся, услышав этот отголосок старины. Так
докладывали еще на заре космонавтики, и это вошло в свод традиций.
Бывают случаи, когда человеку хочется вызвать к жизни тени тех, кто до
него уходил к звездам.
- Номер пять, "Лебедев", мы готовы.
- Номер шесть, "Арахна", порядок.
Теперь очередь его, замыкающего. Странно подумать, что слова,
которые он произнесет в этой маленькой кабине, услышат пять
миллиардов людей.
- Номер семь, "Диана", готов к старту.
- Подтверждаю с первого по седьмой,-ответил безличный голос с
судейского катера. - До старта одна минута.
Мертон слушал вполуха; он в последний раз проверял натяжение
фалов. Стрелки всех динамометров замерли неподвижно, зеркальная
гладь исполинского паруса блестела и искрилась на солнце. Невесомо
парящему у перископа Мертону казалось, что парус заслонил все небо.
Ничего удивительного - пятьдесят миллионов квадратных футов
соединено с его капсулой чуть не сотней миль такелажа. Если бы сшить
вместе паруса всех клиперов, какие в прошлом белыми тучками летели
над Индийским океаном, то и тогда они не сравнялись бы с парусом, в
который "Диана" ловила солнечный ветер. А вещества в нем чуть
больше, чем в мыльном пузыре: толщина этих двух квадратных миль
алюминированного пластика всего лишь несколько миллионных дюйма.
- До старта десять секунд. Все съемочные камеры включить.
Такой огромный и вместе с тем такой хрупкий - уму непостижимо!
Еще труднее освоиться с мыслью, что это тончайшее зеркало одной
только силой уловленных им солнечных лучей может оторвать
"Диану" от Земли.
- ... пять... четыре... три... два... один... руби!
Семь сверкающих ножей перерезали семь тонких линий,
привязывавших яхты к базам, на которых их собрали и обслуживали. До
этой секунды все в строгом строю летели вокруг Земли; теперь яхты
начнут расходиться, словно влекомые ветром семена одуванчика.
Победит та, которая первой достигнет орбиты Луны.
На "Диане" как будто ничего не изменилось. Но Мертон знал,
что это не так. Хотя он не ощущал тяги, приборная доска говорила ему,
что ускорение приближается к одной тысячной G. Для ракеты
смехотворно мало, но для солнечных яхт это было рекордом. "Диана"
хорошо сконструирована, огромный парус оправдывает надежды,
которые он на него возлагал. При таком ускорении после двух кругов он
разовьет достаточную скорость, чтобы покинуть околоземную орбиту. А
затем, подгоняемый всей мощью Солнца, пойдет курсом на Луну.
Вся мощь Солнца. Он усмехнулся, вспоминая, как пытался
растолковать на лекциях там, на Земле, что такое солнечный ветер.
Тогда лекции были для него единственным способом заработать деньги
на свои личные опыты; он был главным конструктором "Космодайн
корпорейшн", создал немало космических кораблей, но его хобби фирму
не увлекало.
- Протяните ладони к Солнцу,- говорил он.-Что вы чувствуете?
Тепло, конечно. Но, кроме него, есть еще давление. Правда, такое
слабое, что вы его не замечаете. На площадь ваших ладоней приходится
всего около одной миллионной унции. Но в космосе даже такая малая
величина играет роль, потому что она действует все время, час за часом,
день за днем. И запас энергии, в отличие от ракетного горючего, не
ограничен. При желании можно ее использовать. Мы можем создать
паруса, которые будут улавливать солнечное излучение.
Тут он доставал кусок легкой материи в несколько квадратных
ярдов и подбрасывал его в воздух. Влекомая теплыми токами воздуха,
серебристая пленка, струясь и извиваясь, словно дым, медленно
всплывала к потолку.
- Видите, какая легкая,- продолжал Мертон.- Квадратная миля
весит только одну тонну, а лучевое давление на такую площадь
достигает пяти фунтов. Парус будет двигаться. и нас потянет, если мы
его запряжем. Конечно, ускорение будет очень мало, около одной
тысячной G. На первый взгляд пустяк, но посмотрим, что это значит. За
секунду мы продвинемся на одну пятую дюйма. Обычная улитка и то
проходит больше. Но уже через минуту мы покроем шестьдесят футов и
разовьем скорость более мили в час. Неплохо для аппарата, который
приводится в движение солнечным светом! За час мы удалимся от
исходной точки на сорок миль, скорость достигнет восьмидесяти миль в
час. Не забывайте, в космосе нет трения. Стоит что-нибудь стронуть с
места, потом так и будет лететь. Вы удивитесь, когда я вам скажу, что
такое одна тысячная G: за сутки парусник разовьет скорость две тысячи
миль в час. Если стартовать с околоземной орбиты - а другого способа
нет,- за два дня будет достигнута вторая космическая скорость. И все это
без единой капли горючего.
Он убедил своих слушателей: в конце концов ему удалось убедить
и "Космодайн". За последние двадцать лет возник и развился новый
спорт. Его, не без оснований, называли спортом миллиардеров, но
теперь он стал окупаться благодаря печати и телевидению. Взять, к
примеру, нынешние гонки: на карту поставлен престиж четырех
континентов и двух планет, и число зрителей превзошло все ожидания.
"Диана" хорошо начала гонки; теперь можно взглянуть и на
соперников. Соблюдая предельную осторожность (надежные
амортизаторы отделяли капсулу от тонких снастей, но он предпочитал
не рисковать), Мертон переместился к перископу. Вот они, будто
невиданные серебристые цветки среди черных полей космоса. Ближе всех
- каких-нибудь пятьдесят миль - южноамериканская "Санта-Мария",
очень похожая на воздушного змея, только размеры не те: длина стороны
- миля с лишним. Несколько дальше - "Лебедев", сконструированный
Астроградским университетом и напоминающий мальтийский крест;
четыре крыла по его краям, очевидно, можно поворачивать для
перемены курса. "Вумера", снаряженная Федерацией Австралазии,-
обыкновенный парашют четырех миль в поперечнике. "Арахна" (яхта
Главного космического комбината), в полном соответствии со своим
именем, похожа на паутину и собрана по тому же принципу: из центра по
спирали расходятся автоматически управляемые перепонки. Точно так
же, только размером поменьше, сделана "Паутина" Еврокосмоса.
Присланный Марсианской республикой "Солнечный луч" представлял
собой плоское кольцо с полумильным отверстием; кольцо медленно
вращается, и центробежная сила придает ему устойчивость. Идея старая,
но никому еще не удавалось успешно осуществить ее. Мертон мог бы
поклясться, что экипаж помучается с парусом, когда надо будет
поворачивать.
Правда, осталось еще шесть часов до той поры, когда яхты
завершат первую четверть своего медленного, величавого полета по
суточной орбите. Сейчас, в самом начале гонок, они идут от Солнца, так
сказать, с попутным солнечным ветром. Надо выжать все из этого галса,
пока яхты не обогнут Землю и Солнце не окажется впереди.
На этой стадии навигация не требовала от него внимания, и
Мертон решил сделать первую проверку. Он тщательно осмотрел парус,
подолгу останавливая перископ на точках, где снасть крепилась к парусу.
Фалы - узкие полосы непосеребреной пластиковой пленки были бы
совсем невидимы, если бы не флюоресцирующая краска. Сейчас они
казались протянувшимися на сотни ярдов упругими разноцветными
лучами; каждая пленка управлялась своим электрическим брашпилем.
чуть больше катушки спиннинга. Эти крохотные брашпили непрерывно
вращались, то выдавая, то выбирая фалы по команде автопилота,
который держал парус под нужным углом к Солнцу.
Нельзя не залюбоваться переливами солнечных лучей на этом
исполинском гибком зеркале... Оно медленно колыхалось, вибрировало,
и множество отражений светила бежало по нему, теряясь у кромки
паруса. Эта вибрация неизбежна; как правило, она ничем не грозила
хрупкой конструкции, по Мертон был начеку. Иногда колебание
переходит в зловещее биение, от которого парус рвется в клочья.
Убедившись, что все в порядке, он снова стал ловить перископом
своих соперников. Как он и думал, "прополка" уже идет, менее
совершенные яхты отстают. Но настоящая проверка их качеств начнется,
когда они войдут в тень Земли и маневренность будет играть такую же
роль, как скорость.
Казалось бы, не самое сейчас подходящее время - гонки только что
начались,- но не худо было вздремнуть. На других яхтах по два человека,
они могут чередоваться, а Мертона некому подменить. Он может
положиться лишь на свои собственные силы, как Джошуа Слокум,
который в одиночку провел вокруг света свою крохотную "Спрэй".
Мертон пристегнул к креслу ноги и пояс эластичными ремнями,
потом надел на лоб электроды усыпляющего устройств
...Закладка в соц.сетях
