Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...озгласом,
который вырвался у него прежде, чем он успел его подавить, он вскочил со
своего сиденья и взлетел на целый ярд прежде чем остаточная гравитация
корабля опустила его назад. Чамберс и Митчел, напротив, вели себя с
традиционной Британской флегматичностью. Они повернулись на своих сиденьях,
уставились на дверь и стали ждать, какие действия предпримет капитан.
Сондерсу потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Если
бы он стоял лицом к лицу с тем, что можно назвать настоящей опасностью, он
сейчас был бы уже наполовину в космическом скафандре. Но скромный щелчок
двери контрольной кабины, когда все, кто еще был на корабле, сидели за его
спиной, не вписывался в опасную ситуацию..
Спрятаться на корабле было просто невозможно. Опасность этого была
очевидна с самого начала коммерческих космических полетов, так что было
предпринято множество предосторожностей. Один из его офицеров, Сондерс,
всегда присутствовал во время погрузки и никто не мог остаться незамеченным.
Далее проводилось детальное предполетное обследование, проводимое Митчелом и
Чамберсом. Наконец, в заключение, проводилась проверка веса перед взлетом.
Нет, спрятаться было вообще ...
Щелчок двери раздался снова. Капитан Сондерс сжал свои кулаки и
привел в порядок челюсть. Через несколько минут, подумал он, некий
романтический идиот будет очень, очень сожалеть.
"Откройте дверь, мистер Митчел," прорычал Сондерс. Одним большим
шагом помощник пилота пересек кабину и толчком открыл люк.
Казалось, целую вечность никто не произнес ни слова. Затем
спрятавшийся, изящно покачиваясь в низкой гравитации, вошел в кабину. Он был
в полном самообладании и выглядел очень довольным собой.
"Добрый день, Капитан Сондерс," сказал он, "Я должен извиниться за
такое внезапное вторжение."
Сондерс тяжело сглотнул. Теперь, когда все части мозаики легли на
место, он посмотрел сначала на Митчела, затем на Чамберса. Оба его офицера
простодушно уставились на него с выражением абсолютной невинности. "Вот,
значит, как," сказал он резко. Не было нужды в других объяснениях: все было
совершенно ясно. Это была картина сложных переговоров, полуночных встреч,
фальсификации записей, разгрузки несущественного груза, которую его
доверенные коллеги проводили за его спиной. Он был уверен, что это была
очень интересная история, но не хотел слышать о ней. Он был слишком занят,
вспоминая, что говорит Руководство по Космическим Законам о такой ситуации,
хотя был уже мрачно уверен, что от него совсем не будет пользы. Конечно,
было слишком поздно возвращаться назад: конспираторы не могли просчитаться в
этом. Он должен был признать, что это самое хитроумное происшествие в его
карьере.
Он еще пытался придумать, что сказать, когда сигнал ПРИОРИТЕТ
замигал на радио-панели. Прятавшийся поглядел на свои часы.
"Я ждал этого," сказал он. "Это, вероятно, Премьер-Министр. Я думаю,
мне лучше поговорить с беднягой."
Сондерс думал также.
"Очень хорошо, Ваше Королевское Высочество," сказал он мягко и такое
подчеркивание титула прозвучало почти как оскорбление. Затем, почувствовав,
что следует остановиться, отошел в угол. Верно, это был Премьер-Министр и он
был очень расстроен. Несколько раз он использовал фразу "ваш долг перед
вашими подданными." и наконец было отчетливо слышно, как ему сдавило горло,
когда он сказал что-то вроде "преданность ваших подданных Короне." Сондерс
понял с удивлением, что тот действительно так думает.
Пока шли эти эмоциональные разглагольствования, Митчел наклонился к
Сондерсу и прошептал ему на ухо:
"Старикан в трудном положении и он знает, что люди будут на стороне
принца, когда узнают, что случилось. Каждому известно, что он стремился в
космос годами."
"Мне бы хотелось, чтобы он выбрал не мой корабль," сказал Сондерс. Я
не уверен, что это не сочтут мятежом."
"Черт его знает. Но запомните мои слова - когда все будет позади, вы
станете единственным техасцем, получившим орден Подвязки. Это ведь будет вам
приятно?"
"Т-с," сказал Чамберс. Принц говорил, его слова летели через пучину,
отделяющую его теперь от острова, которым он станет управлять в один
прекрасный день.
"Я сожалею, М-р Премьер-Министр, что стал причиной вашей тревоги. Я
вернусь, как только представится удобный случай. Кто-нибудь должен все
делать в первый раз и я чувствую, что настал момент для члена моей семьи
покинуть Землю. Это станет ценной частью моего образования и сделает меня
более способным выполнять мой долг. До свидания."
Он бросил микрофон и подошел к обзорному окну - единственному месту
на корабле, позволяющему поглядеть на космос. Сондерс смотрел на него,
стоящего здесь, гордого и одинокого - но теперь удовлетворенного. Когда он
смотрел на принца, глядящего на звезды, которых он, наконец, достиг, все его
недовольство и раздражение испарились.
Довольно долго все молчали. Затем принц Генри оторвал свой взгляд от
сверкающего великолепия за окном, посмотрел на Капитана Сондерса и
улыбнулся.
"Где здесь камбуз, Капитан?" спросил он. "Я давно не практиковался,
но когда был скаутом, я был лучшим поваром в моем отряде."
Сондерс медленно расслабился, затем улыбнулся в ответ. Казалось,
напряжение покинуло контрольное помещение. До Марса еще было далеко, но он
знал теперь, что это будет не такой уж плохой рейс.
Last-modified: Sun, 08 Oct 2000 19:40:30 GMT
Артур Кларк. Зов звезд
_________
© Copyright Arthur C Clarke
© Copyright перевод: Марков Ю.В.(Markov_y@nvnpp.vrn.ru), 1999
The call of the stars. Из сборника: The other side of the sky. 1992
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading,
Berkshire.
_________
Внизу, на Земле заканчивается двадцатый век. Когда я смотрю на
затененный земной шар, закрывающий звезды, я вижу свет сотен бессонных
городов и в этот момент хочу оказаться среди толп, волнующихся и поющих на
улицах Лондона, Кейптауна, Рима, Парижа, Берлина, Мадрида ....
Да, я могу окинуть все их одним взглядом, горящие как светлячки в
темноте планеты. Линия полуночи пересекает сейчас Европу: в восточной части
Средиземного моря пульсирует крошечная блестящая звездочка, как будто
какой-то прекрасный корабль направил в небо свои поисковые огни. Я подумал,
что определенно его целью являемся мы; за несколько минут вспышки стали
совсем правильными и поразительно яркими. Сейчас я вызову коммуникационный
центр и узнаю, кто это, чтобы можно было по радио послать свое приветствие.
Возвращаясь теперь к истории, унесенной навсегда потоком времени,
можно сказать, что прошли самые невероятные сто лет, какие мир когда-либо
видел. Они открылись покорением воздуха, увидели в середине срока
расщепление атома - и теперь, в конце, наведение мостов в космос.
(Последние пять минут я задавал себе вопрос, что случилось в
Найроби; теперь я понял, что там запустили гигантский фейерверк. Ракеты на
химическом топливе устарели здесь, но они все еще широко используются внизу,
на Земле сегодня вечером.)
Конец века - и конец тысячелетия. Что принесет следующее столетие,
начинающееся с двойки с нулями? Планеты, конечно; здесь, в космосе, на
расстоянии мили плавают корабли первой экспедиции на Марс. Около двух лет я
наблюдал, как они вырастали, собираемые кусок за куском, как строились
космические станции людьми, с которыми я работал, поколение назад.
Эти десять кораблей теперь были готовы, со всеми экипажами на борту,
ожидая последней проверки приборов и сигнала к отправлению. Прежде чем
минует полдень первого дня нового века, они вырвутся на свободу от пут
Земли, держа направление к чужому миру, который однажды может стать вторым
домом человечества.
Когда я смотрю на этот небольшой, отважный флот, который сейчас
собирается бросить вызов бесконечности, мои мысли возвращаются на сорок лет
назад, в день, когда были запущены первые спутники, а Луна казалась еще
очень далекой. И я вспоминаю - в самом деле, я никогда этого не забуду -
борьбу моего отца за то, чтобы я остался на Земле.
Было не много аргументов, которые он безуспешно пытался
использовать. Нелепым был самый первый: "Конечно, они могут это сделать,"
фыркал он, "ну и что из этого? Кто захочет отправиться в космос, когда
здесь, на Земле, еще так много нужно сделать? Конечно, это не единственная
планета в солнечной системе, где человек может жить. Но Луна просто куча
выжженного шлака, а где-нибудь еще даже хуже. Здесь, вот где мы должны
жить."
Даже тогда (мне в то время, наверно, было восемнадцать или около
того) я смог запутать его в вопросах логики. Я вспоминаю свой ответ, "Как ты
можешь знать, Пап, где мы должны жить? В конце концов, мы обитали в море
миллиарды лет, прежде чем решили посмотреть сушу. Теперь мы делаем следующий
большой скачок: я не знаю, к чему бы мы пришли, если бы первая рыба не
вскарабкалась на берег и не понюхала воздух."
Когда он не смог мне возразить, он стал пытаться оказывать тонкое
давление. Он говорил об опасностях космических путешествий и о короткой,
трудной жизни тех, кто достаточно глуп, чтобы позволить вовлечь себя в
ракетное дело. В то время люди все еще боялись метеоров и космических
лучей; как пометка "Здесь Есть Драконы" на старых морских картах, они были
мифическими монстрами на все еще пустых небесных картах. Но это меня не
беспокоило; это было тем, что добавляло остроты опасности в мои мечты.
Пока я учился в колледже, отец был сравнительно спокоен. Мои занятия
имели ценность для любой профессии, какую бы я ни выбрал в дальнейшей жизни,
так что он не мог быть недоволен - хотя иногда ворчал по поводу денег,
которые я тратил, покупая все книги и журналы по астронавтике, какие мог
найти. Мои успехи в колледже были хорошими и это, естественно, нравилось
ему; возможно, он не сознавал, что это поможет и мне выбрать свою дорогу.
Весь свой последний год учебы я избегал говорить о моих планах. Я
даже создавал впечатление (хотя жалею теперь об этом), что оставил свои
мечты о космосе. Не сказав ему ничего, я отправил мое прошение в Астротех и
был принят, как только закончил учебу.
Буря разразилась, когда длинный голубой конверт с выпуклым
заголовком "Институт Технологии Астронавтики" упал на дно нашего почтового
ящика. Я был обвинен в обмане и неблагодарности и не думал, что когда-нибудь
прощу отца за то, что он разрушил удовольствие, которое я мог бы чувствовать
от выбора наиболее исключительной - и наиболее чарующей - профессии, какую
мир когда-либо знал.
Каникулы были тяжелым испытанием; если бы не мать, я не думаю, что
бывал бы дома чаще одного раза в год, и я всегда уезжал так быстро, как
только мог. Я надеялся, что отец смягчится, видя мои успехи, и примет
неизбежное, но этого не случилось.
Затем пришло время жесткого, неуклюжего прощания в космическом
порту, с дождем, струящимся со свинцового неба и бившемся в гладкие бока
корабля, который, казалось, нетерпеливо ждал взлета в вечный солнечный свет
за пределами шторма. Я знаю теперь, что стоило моему отцу видеть машину,
которую он ненавидел, забирающую с собой его единственного сына: потому что
теперь я понимаю много вещей, которые были скрыты от меня тогда.
Он знал, уже когда мы прощались у корабля, что никогда не увидит
меня снова. Но его старая, упрямая гордость не позволила ему сказать ни
одного слова, которое могло бы удержать меня. Я знал, что он болен, но
насколько болен, он не говорил ни разу. Это было единственное оружие,
которое он мог, но не использовал против меня и я уважаю его за это.
Остался бы я, если бы знал? Рассуждать о неизменяемом прошлом еще
более бесполезное занятие, чем о непредсказуемом будущем; все, что я могу
сейчас сказать: я рад, что мне не пришлось делать выбора. В конце концов, он
позволил мне уйти; он проиграл свой бой против моих амбиций и немного позже
свой бой со смертью.
Итак, я сказал "прощай" Земле и отцу, который любил меня, но никогда
не знал, как сказать об этом. Он покоится там, внизу, на планете, которую я
могу прикрыть своей рукой; как странно думать, что из бесчисленных
миллиардов человеческих существ, чья кровь течет в моих венах, я был одним
из первых, покинувших свое отечество....
Новый день поднялся над Азией; горячая линия огня обозначила
восточный край Земли. Скоро она вырастет в бурном кресчендо, когда солнце
взойдет над Тихим океаном - хотя Европа готовится ко сну, за исключением
тех, кто остались, чтобы приветствовать рассвет.
И теперь на флагманский корабль отправляется транспортная ракета с
последним пассажиром со станции. Я получил сообщение, которое ожидал:
КАПИТАН СТИВЕНС ШЛЕТ СВОЕ ПРИВЕТСТВИЕ КОМАНДИРУ СТАНЦИИ. СТАРТ СОСТОИТСЯ
ЧЕРЕЗ ДЕВЯНОСТО МИНУТ; ОН БУДЕТ РАД ВИДЕТЬ ВАС НА БОРТУ.
Ну, что же, отец, теперь я знаю, что ты чувствовал: время совершило
полный цикл. Теперь, я надеюсь, что понял ошибки, которые мы оба делали. Я
буду вспоминать тебя, когда поднимусь на флагманский корабль Старфайр и
скажу "до свидания" твоему внуку, которого ты никогда не знал.
Last-modified: Wed, 20 Sep 2000 10:30:14 GMT
Артур Кларк. Сделайте глубокий вдох
© Copyright Arthur C Clarke
© Copyright перевод: Марков Ю.В.(Markov_y@nvnpp.vrn.ru), 1999
Из сборника: Arthur C Clarke. "The other side of the sky."
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading,
Berkshire.
Уже давно я сделал открытие, что люди, которые никогда не покидали
Землю, имеют свои понятия насчет условий в космосе. Каждый "знает",
например, что человек умирает мгновенно и ужасной смертью, если попадает
незащищенным в вакуум, который существует за пределами атмосферы. Вы
можете найти многочисленные кровавые описания о взрывающихся космических
путешественниках в популярной литературе и я не хочу испортить ваш
аппетит, повторяя их здесь. Многие из этих рассказов, в самом деле, в
основном верны. Мне приходилось втаскивать через воздушный шлюз людей,
которые были бы плохой рекламой космических полетов.
В то же время, есть исключения из любого правила - даже из этого.
Я это знаю, потому что испытал на себе такое исключение.
Мы были на последнем этапе строительства Спутника Связи Два; все
главные части были соединены друг с другом, жилые отсеки герметизированы и
станции было придано медленное вращение вокруг ее оси, что восстановило
забытое ощущение веса. Я сказал "медленное," но край нашего
двести-футового в диаметре колеса двигался со скоростью тридцать миль в
час. У нас, конечно, не было ощущения движения, но центробежная сила,
возникающая при таком вращении, давала около половины веса, которым мы
обладаем на Земле. Этого было достаточно, чтобы вещи не плавали вокруг, но
недостаточно, чтобы мы чувствовали затрудненность движений после стольких
недель, проведенных вообще в отсутствие веса.
Четверо из нас спали в небольшой цилиндрической кабине, известной
под названием Спальный Домик Номер 6, в ночь, когда это случилось.
Спальные домики находились на самом краю станции; если вы вообразите
велосипедное колесо со связкой сосисок вместо шины, вы будете иметь
хорошее представление о схеме станции. Спальный Домик Номер 6 был одной из
этих сосисок, а мы мирно спали внутри него.
Я был разбужен внезапным толчком, который не был достаточно
сильным, чтобы вызвать тревогу, но который заставил меня сесть, чтобы
выяснить, что произошло. Все необычное на космической станции требует
немедленного внимания, так что я потянулся к выключателю интеркома около
моей кровати. "Алло, Центральная," позвал я. "Что это было?" Ответа не
было; линия была мертва.
Теперь уже окончательно встревоженный, я вскочил с кровати - и
испытал большой шок. Гравитации не было. Я ударился о потолок, прежде чем
мне удалось ухватиться за стойку и удержаться, что стоило мне растяжения
кисти.
Было невозможно, чтобы вся станция внезапно перестала вращаться.
Мог быть только один ответ; отказ интеркома и, как я вскоре обнаружил,
цепей освещения поставили нас лицом к лицу с ужасной правдой. Мы больше не
были частью станции; наша маленькая кабинка каким-то образом оторвалась и
теперь улетала в космос как капля дождя, упавшая на вращающееся колесо.
Здесь не было окон, через которые мы могли бы оглядеться, но мы не
были в полной темноте, потому что зажглось батарейное аварийное освещение.
Все главные воздушные выходы закрываются автоматически при падении
давления. Некоторое время мы могли жить в нашей собственной атмосфере,
даже если она не будет обновляться. К несчастью, постоянный свист сказал
нам, что воздух где-то утекает из кабины.
Не было способа узнать, что случилось с остальной станцией. Мы
понимали, что вся структура могла разломиться на отдельные куски и все
наши коллеги могли быть мертвы или в таком же положении, что и мы -
плавающими в космосе в консервных банках, из которых утекает воздух. Наша
надежда была в том, что были отброшены только мы, что остаток станции
невредим и будет способен выслать спасательную команду к нам. В конце
концов, мы двигались со скоростью не более тридцати миль в час и один из
ракетных скутеров мог поймать нас за считанные минуты.
В действительности это заняло час, хотя без свидетельства моих
часов я бы никогда не поверил, что это был всего час. Мы уже чувствовали
затрудненность дыхания и прибор на нашем единственном баллоне с кислородом
показывал одно деление выше нуля.
Стук в стену показался нам сигналом с того света. Мы энергично
постучали в ответ и мгновением позже приглушенный голос позвал нас через
стену. Кто-то снаружи лежал, прижавшись к стене шлемом скафандра к металлу
и слова, которые он кричал, достигали нас благодаря прямой проводимости.
Не так ясно, как по радио, но это сработало.
Кислородный прибор медленно приближался к нулю, пока мы держали
военный совет. Мы могли умереть прежде, чем нас отбуксируют на станцию;
спасательное судно было в нескольких футах от нас с открытым воздушным
шлюзом. Наша маленькая проблема состояла в том, как пересечь эти несколько
футов без космического скафандра.
Мы тщательно составили план, отрепетировали наши действия,
сознавая, что представление нельзя будет повторить. Затем мы каждый
вдохнули по последнему, глубокому глотку кислорода, омыв им легкие. Когда
мы все были готовы, я постучал в стену, давая сигнал нашим друзьям,
ожидающим снаружи.
Последовала серия коротких, отрывистых ударов, когда мощные
инструменты принялись за работу над тонким корпусом. Мы крепко уцепились
за стойки, так далеко от входа, как только было возможно, зная, что должно
произойти. Когда это произошло, это было так внезапно, что ум не смог
зафиксировать последовательность событий. Кабина, казалось, взорвалась, и
сильный ветер подхватил меня. Последние следы воздуха хлынули из моих
легких через мой открытый рот. И затем - абсолютная тишина и сияние звезд
через пробитую брешь, ведущую к жизни.
Поверьте мне, я не переставал анализировать мои ощущения. Я думаю
- хотя я никогда не мог быть уверенным, что это не было воображением - что
мои глаза испытали жгучую боль, а по всему телу было ощущение зуда. И я
чувствовал сильный холод, возможно из-за испарения, начавшегося с кожи.
Только в одном я могу быть уверен - в том, что была невозможная
тишина. На станции никогда не бывает совершенно тихо, поскольку всегда
звучат какие-нибудь механизмы или воздушные насосы. Но здесь была
абсолютная тишина пустого пространства, где нет и следа воздуха для
распространения звука.
Почти одновременно мы выпрыгнули наружу через разбитую стену прямо
в ослепительное сияние солнца. Я мгновенно ослеп - но это было неважно,
потому что люди, ожидающие в космических скафандрах, схватили меня сразу,
как я появился, и втолкнули в воздушный шлюз. И здесь звук медленно
возвратился, когда хлынул воздух, и мы вспомнили, что снова можем дышать.
Все спасение, как нам сказали позже, продолжалось всего двадцать
секунд....
Итак, мы стали основателями Клуба Дышащих Вакуумом. С тех пор, по
крайней мере, дюжина других людей сделали тоже самое в подобных аварийных
обстоятельствах. Рекордное время в космосе теперь равно двум минутам;
после этого кровь начинает пузыриться, как будто вскипает при температуре
тела, и эти пузырьки быстро достигают сердца.
В моем случае было только одно последствие. В течение, возможно,
четверти минуты я находился в настоящем солнечном свете, не ослабленном
веществами, которые фильтруют его при прохождении атмосферы Земли. Дышать
космосом не повредило мне вовсе - но я получил большую дозу солнечного
загара, чем за всю мою жизнь.
Last-modified: Sun, 17 Sep 2000 14:03:47 GMT
Артур Кларк. Специальная доставка
_________
© Copyright Arthur C Clarke
© Copyright перевод: Марков Ю.В.(Markov_y@nvnpp.vrn.ru), 1999
Special delivery из сборника: The other side of the sky. 1992
Printed and bound in Great Britain by Cox & Wyman Ltd, Reading,
Berkshire.
_________
Я до сих пор вспоминаю, какое возбуждение царило в далеком 1957 -
ом, когда Россия запустила первые искусственные спутники, подвесив здесь, за
пределами атмосферы, несколько фунтов приборов. Конечно, я был в то время
лишь ребенком, но я выходил вечерами на улицу, как и все, пытаясь увидеть
этот маленький магниевый шарик, когда он рассекал сумеречное небо в сотне
миль над моей головой. Забавно думать, что некоторые из этих спутников все
еще здесь, но они теперь ниже меня и я должен смотреть вниз, в направлении
Земли, если хочу их увидеть ...
Да, много всего случилось в последние сорок лет и я боюсь, что вы,
люди Земли, воспринимаете космические станции как нечто само собой
разумеющееся, забывая о мастерстве, научных исследованиях и отваге, которые
потребовались, чтобы создать их. Как часто вы забываете, что дальние
телефонные разговоры и большинство ТВ - программ транслируются через тот или
другой спутник. А как часто вы не доверяли метеорологам за то, что
предсказания погоды были не точнее, чем в шутках наших дедушек, а теперь они
точны в девяноста девяти процентов случаев.
Сложная жизнь была в семидесятых, когда я отправился на работу на
внешние станции. Они были предназначены для создания миллионов новых ТВ и
радиоканалов, которые могли быть задействованы, как только мы установим в
космосе передатчики, излучающие программы в любое место земного шара. Первые
искусственные спутники были очень близки от Земли, а три станции,
составляющие огромный треугольник трансляционной цепи, расположились на
высоте в двадцать две тысячи миль точно вокруг экватора. На этой высоте - и
ни на какой другой - они совершают оборот по орбите точно за сутки и поэтому
остаются всегда над одним и тем же местом вращающейся Земли.
В свое время я работал на всех трех станциях, но мое первое
дежурство было на борту Транслятора Два. Это почти точно над Энтеби, Уганда,
и отсюда предусматривалось обслуживание Европы, Африки и большей части Азии.
Сегодня это огромная структура в несколько сотен ярдов в поперечнике,
излучающая одновременно тысячи программ на полушарие внизу и обеспечивающая
пропускную способность радиоканалов половины земного шара. Однако когда я
увидел ее в первый раз в иллюминатор транспортной ракеты, доставившей меня
на орбиту, это выглядело как куча хлама, дрейфующего в космосе. Различные
детали плавали вокруг в безнадежном беспорядке и казалось невероятным, чтобы
из этого хаоса мог возникнуть какой-нибудь порядок.
Место размещения технического персонала и бригад монтажников было
примитивным, состоящим из нескольких старых грузовых ракет, с которых было
снято все, за исключением устройств очистки воздуха. "Остовы", как мы
окрестили их; каждый просто имел достаточное пространство для себя и пару
кубических футов для личных вещей. Ирония состояла в том, что мы жили среди
бесконечного пространства и не имели места, чтобы вытянуться кошке.
Это был великий день, когда мы услышали, что на пути к нам находится
первый герметический жилой отсек - даже с игольчатым душем, который мог
действовать здесь, где вода - как и все остальное - не имеет веса. Если вам
не приходилось жить на борту переполненного космического корабля, вы не
сможете оценить, что это значит. Можно было теперь выбросить свои влажные
губки и почувствовать себя, наконец, по настоящему чистыми ...
Душ был не единственной роскошью, обещанной нам. На пути с Земли
находилась надувная комната отдыха вместимостью до восьми человек,
библиотека микрофильмов, магнитный бильярдный стол, наборы легких шахмат и
кое-какие новинки для скучающих космонавтов. Сама мысль обо всем этом
комфорте сделала нашу скученную жизнь в Остовах совершенно невыносимой, даже
несмотря на то, что нам платили около тысячи долларов в неделю, чтобы
выносить это.
Стартовавшая из Второй Заправочной Зоны, две тысячи миль над Землей,
страстно ожидаемая грузовая ракета должна была за шесть часов добраться до
нас со своим драгоценным грузом. Я не был на дежурстве в этот раз и
обосновался около телескопа, где проводил большую часть своего скудного
досуга. Было невозможно устать от исследования огромного мира, висящего в
космосе р
...Закладка в соц.сетях
