Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...лое.
И он повез их в прошлое. Машина мчалась по Мемориальной
Аллее. Диана была за рулем, Айрин - рядом с ней, сам
Стилмен сидел сзади с внуками, показывая им знакомые места.
Знакомые ему, но не им. Пусть они еще слишком малы, чтобы
понять все увиденное, во всяком случае хоть что-нибудь
запомнят.
Мимо мраморной тишины Арлингтона (он опять вспомнил
Мартина, покоящегося в могиле на противоположной стороне
земного шара) и вверх, по пригоркам. Позади, точно мираж, в
летнем мареве трепетал и колыхался Вашингтон; но вот и он
исчез за поворотом.
В Маунт-Верноне царил мир и покой-рабочий день,
посетителей мало. Выйдя из машины и направляясь к зданию,
Стилмен спрашивал себя, что сказал бы первый президент
Соединенных Штатов, очутись он здесь теперь. Думал ли он,
что его дом в полной сохранности завершит свое второе
столетие - неизменяемый островок в бурном потоке времени.
Они медленно прошли по исполненным великолепной гармонии
комнатам, терпеливо отвечая на бесконечные расспросы детей и
вдыхая аромат несравненно более простого, покойного образа
жизни. (Но казался ли он простым и покойным людям той
поры?) До чего же трудно представить себе мир без
электричества, без радио, когда единственным источником
энергии были мускулы, ветер, вода. Мир, где скачущая лошадь
воплощала предел скорости и большинство людей умирало не
дальше нескольких миль от места своего рождения.
Жара, пешее хождение и неиссякаемый поток вопросов
оказались более утомительными, чем ожидал Стилмен. И когда
они достигли "Музыкальной комнаты", он решил отдохнуть. На
террасе стояли очень заманчивые скамейки, - можно посидеть
на свежем воздухе, любуясь зеленой травой газона.
- Встретимся на террасе, - сказал он Диане. - Вы
посмотрите кухню и конюшни, а я посижу немного.
- Тебе нездоровится? - тревожно спросила она.
- Никогда не чувствовал себя так хорошо, но лучше
поберечь силы. И дети совсем меня замучили вопросами, я не
знаю, что говорить. Ты уж постарайся, придумай, как-никак
кухня по твоему ведомству.
Диана улыбнулась.
- Кажется, я никогда не отличалась особым талантом...
Ладно, постараюсь, за полчаса управимся.
Оставшись один, он медленно спустился по ступенькам на
газон. Здесь двести лет назад стоял Вашингтон - глядел, как
Потомак прокладывает себе путь к морю, и размышлял о
прошедших войнах и предстоящих задачах. И здесь мог бы
через несколько месяцев стоять Мартин Стилмен, новый
президент США, не рассуди судьба иначе.
Незачем притворяться, что он ни о чем не сожалеет. Иные
достигают и власти, и счастья; ему это не было дано. Рано
или поздно собственное честолюбие сожрало бы его. Последние
недели он был вполне удовлетворен; за это ничего не жаль
отдать.
Он все еще дивился своему чудесному спасению, когда его
время истекло и Смерть бесшумно слетела вниз с летнего неба.
Артур Кларк. Девять миллиардов имен
перевод Л. Жданова
http://koi.arc.sbnet.ru/books/fsf/clarke/clark.ru.txt
- Заказ необычный. - Доктор Вагнер старался говорить как
можно степеннее. - Насколько я понимаю, мы первое предприятие,
к которому обращаются с просьбой поставить автоматическую
счетную машину для тибетского монастыря. Не сочтите меня
любопытным, но уж очень трудно представить, зачем вашему...
э... учреждению нужна такая машина. Вы не можете объяснить, что
вы собираетесь с ней делать?
- Охотно, - ответил лама, поправляя складки шелкового халата
и не спеша убирая логарифмическую линейку, с помощью которой
производил финансовые расчеты. - Ваша электроннная машина
"Модель пять" выполняет любую математическую операцию над
числами, вплоть до десятизначных. Но для решения нашей задачи
нужны не цифры, а буквы. Вы переделаете выходные цепи, как мы
вас просим, и машина будет печатать слова, а не числа.
- Мне не совсем ясно...
- Речь идет о проблеме, над которой мы трудимся уже три
столетия, со дня основания нашего монастыря. Человеку вашего
образа мыслей трудно это понять, но я надеюсь, вы без
предвзятости выслушаете меня.
- Разумеется.
- В сущности, это очень просто. Мы составляем список,
который включит в себя все возможные имена бога.
- Простите...
- У нас есть основания полагать, - продолжал лама
невозмутимо, - что все эти имена можно записать с применением
всего лишь девяти букв изобретенной нами азбуки.
- И вы триста лет занимаетесь этим?
- Да. По нашим расчетам, потребуется около пятнадцати тысяч
лет, чтобы выполнить эту задачу.
- О! - Доктор Вагнер был явно поражен. - Теперь я понимаю,
для чего вам счетная машина. Но в чем, собственно, смысл всей
этой затеи?
Лама на мгновение замялся. "Уж не оскорбил ли я его? " -
спросил себя Вагнер. Во всяком случае, когда гость заговорил,
ничто в его голосе не выдавало недовольства.
- Назовите это культом, если хотите, но речь идет о важной
составной части нашего вероисповедания. Употребляемые нами
имена Высшего Существа - Бог, Иегова, Аллах и так далее -
всего-навсего придуманные человеком ярлыки. Тут возникает
довольно сложная философская проблема, не стоит сейчас ее
обсуждать, но среди всех возможных комбинаций букв кроются, так
сказать, действительные имена бога. Вот мы и пытаемся выявить
их, систематически переставляя буквы.
- Понимаю. Вы начали с комбинации ААААААА... и будете
продолжать, пока не дойдете до ЯЯЯЯЯЯЯ...
- Вот именно. С той разницей, что мы пользуемся азбукой,
которую изобрели сами. Заменить литеры в пишущем устройстве,
разумеется, проще всего. Гораздо сложнее создать схему, которая
позволит исключить заведомо нелепые комбинации. Например, ни
одна буква не должна повторяться более трех раз подряд.
- Трех? Вы, конечно, хотели, сказать - двух.
- Нет, именно трех. Боюсь, что объяснение займет слишком
много времени, даже если бы вы знали наш язык.
- Не сомневаюсь, - поспешил согласиться Вагнер. -
Продолжайте.
- К счастью, вашу автоматическую счетную машину очень легко
приспособить для нашей задачи. Нужно лишь правильно составить
программу, а машина сама проверит все сочетания, и отпечатает
итог. За сто дней будет выполнена работа, на которую у нас ушло
бы пятнадцать тысяч лет.
Далеко внизу лежали улицы Манхеттена, но доктор Вагнер вряд
ли слышал невнятный гул городского тарнспорта. Мысленно он
перенесся в другой мир, мир настоящих гор, а не тех, что
нагромождены рукой человека. Там, уединившись в заоблачной
выси, эти монахи из поколения в поколение терпеливо трудятся,
составляя списки лишенных всякого смысла слов. Есть ли предел
людскому безрассудству? Но нельзя показывать, что ты думаешь.
Клиент всегда прав.
- Несомненно, - сказал доктор, - мы можем переделать "Модель
пять", чтобы она печатала нужные вам списки. Меня заботит
другое - установка и эксплуатация машины. В наши дни попасть в
Тибет не так-то просто.
- Положитесь на нас. Части не слишком велики, их можно будет
перебросить самолетом. Вы только доставьте их в Индию, дальше
мы сделаем все сами.
- И вы хотите нанять двух инженеров нашей фирмы?
- Да, на три месяца, пока не будет завершена программа.
- Я уверен, что они выдержат срок. - Доктор Вагнер записал
что-то на блокноте. - Остается выяснить еще два вопроса...
Прежде чем он договорил, лама протянул ему узкую полоску
бумаги.
- Вот документ, удостоверяющий состояние моего счета в
Азиатском банке.
- Благодарю. Как будто... да, все в порядке. Второй вопрос
настолько элементарен, я даже не знаю, как сказать... Но вы не
представляете себе, сколь часто люди упускают из виду самые
элементарные вещи. Итак, какой у вас источник электроэнергии?
- Дизельный генератор мощностью пятьдесят киловатт,
напряжение 110 вольт. Он установлен пять лет назад и вполне
надежен. Благодаря ему жизнь у нас в монастыре стала гораздо
приятнее. Но вообще-то его поставили, чтобы снабжать энергией
моторы, которые вращают молитвенные колеса.
- Ну, конечно, - подхватил доктор Вагнер. - Как я не
подумал!
С балкона открывался захватывающий вид, но со временем ко
всему привыкаешь. Семисотметровая пропасть, на дне которой
распластались шахматные клеточки возделанных участков, уже не
пугала Джорджа Хенли. Положив локти на сглаженные ветром камни
парапета, он угрюмо созерцал далекие горы, названия которых ни
разу не попытался узнать.
"Вот ведь влип! - сказал себе Джордж. - Более дурацкую затею
трудно придумать! " Уже которую неделю "Модель пять" выдает
горы бумаги, испещренной тарабарщиной. Терпеливо, неутомимо
машина переставляет буквы, проверяет все сочетания, и, исчерпав
возможности одной группы, переходит к следующей. По мере того,
как пишущее устройство выбрасывает готовые листы, монахи
тщательно собирают их и склеивают в толстые книги.
Слава Богу, еще неделя, и все будет закончено. Какие-такие
расчеты убедили монахов, что нет надобности исследовать
комбинации из десяти, двадцати, ста букв, Джордж не знал. И без
того его по ночам преследовали кошмары: будто в планах монахов
произошли перемены и верховный лама объявил, что программа
продлевается до 2060 года... А что, они способны на это!
Громко хлопнула тяжелая деревянная дверь, и рядом с Джорджем
появился Чак. Как обычно, он курил одну из своих сигар, которые
помогли ему завоевать расположение монахов. Ламы явно ничего не
имели против всех малых и большинства великих радостей жизни.
Пусть они одержимые, но ханжами их не назовешь. Частенько
наведываются вниз, в деревню...
- Послушай, Джордж, - взволнованно заговорил Чак. -
Неприятные новости!
- Что такое? Машина капризничает?
Большей неприятности Джордж не мог себе представить. Если
начнет барахлить машина, это может, - о ужас! - задержать их
отъезд. Сейчас даже телевизионая реклама казалась ему голубой
мечтой. Все-таки что-то родное...
- Нет, совсем не то. - Чак сел на парапет; удивительный
поступок, если учесть, что он всегда боялся обрыва. - Я только
что выяснил, для чего они все это затеяли.
- Не понимаю. Разве нам это не известно?
- Известно, какую задачу поставили себе монахи. Но мы не
знали для чего. Это такой бред...
- Расскажи что-нибудь поновее, - простонал Джордж.
- Старик верховный только что разоткровенничался со мной. Ты
знаешь его привычку - каждый вечер заходит посмотреть, как
машина выдает листы. Ну вот, сегодня он явно был взволнован -
если его вообще можно представить себе взволнованым. Когда я
объяснил ему, что идет последний цикл, он спросил меня на своем
ломаном английском, задумывался ли я когда-нибудь, чего именно
они добиваются. Конечно, говорю. Он мне и рассказал.
- Давай, давай, как-нибудь переварю.
- Ты послушай: они верят, что когда перепишут все имена
бога, а этих имен, по их подсчетам, что-то около девяти
миллиардов, - осуществится божестванное предначертание. Род
человеческий завершит то, ради чего был сотворен, и можно будет
поставить точку. Мне вся эта идея кажется богохульством.
- И что же они ждут от нас? Что мы покончим жизнь
самоубийством?
- В этом нет нужды. Как только список будет готов, Бог сам
вмешается и подведет черту. Амба!
- Понял: как только мы закончим нашу работу, наступит конец
света.
Чак нервно усмехнулся.
- То же самое я сказал верховному. И знаешь, что было? Он
поглядел на меня так, словно я сморозил величайшую глупость, и
сказал: "Какие пустяки вас заботят".
Джордж призадумался.
- Ничего не скажешь, широкий взгляд на вещи, - произнес он
наконец. - Но что мы-то можем тут поделать? Твое открытие
ничего не меняет. Будто мы и без того не знали, что они
помешанные.
- Верно, но неужели ты не понимаешь, чем это может
кончиться? Мы выполним программу, а судный день не наступит.
Они возьмут, да нас обвинят. Машина-то наша. Нет, не нравится
мне все это.
- Дошло, - медленно сказал Джордж. - Пожалуй, ты прав. Но
ведь это не ново, такое и раньше случалось. Помню, в детстве у
нас в Луизиане объявился свихнувшийся проповедник, твердил, что
в следующее воскресенье наступит конец света. Сотни людей
поверили ему, некоторые даже продали свои дома. А когда ничего
не произошло, они не стали возмущаться, не думай. Просто
решили, что он ошибся в своих расчетах, и продолжали веровать.
Не удивлюсь, что некоторые из них до сих пор ждут конца света.
- Позволь напомнить, мы не в Луизиане. И нас двое, а этих
лам несколько сот. Они славные люди, и жаль старика, если
рухнет дело всей его жизни. Н я все-таки предпочел бы быть
где-нибудь в другом месте.
- Я об этом давно мечтаю. Но мы ничего не можем поделать,
пока не выполним контракт, и за нами не прилетят.
- А что, если подстроить что-нибудь?
- Черта с два! Только хуже будет.
- Не торопись, послушай. При нынешнем темпе работы -
двадцать часов в сутки - машина закончит все в четыре дня.
Самолет прилетит через неделю. Значит, нужно только во время
очередной наладки найти какую-нибудь деталь, требующую замены.
Так, чтобы оттянуть программу денька на два, не больше.
Исправим, не торопясь. И если сумеем все верно расчитать, мы
будем на аэродроме в тот миг, когда машина выдаст последнее
имя. Тогда им уже нас не перехватить.
- Не нравится мне твой замысел, - ответил Джордж. - Не было
случая, чтобы я не довел до конца начатую работу. Не говоря уже
о том, что они сразу заподозрят неладное. Нет уж, лучше дотяну
до конца, будь что будет.
- Я и теперь не одобряю нашего побега, - сказал он семь дней
спустя, когда они верхом на крепких горных лошадках ехали вниз
по извилистой дорге. - И не подумай, что я удираю, потому что
боюсь. Просто мне жаль этих бедняг, не хочется видеть их
огорчения, когда они убедятся, что опростоволосились.
Интересно, как верховный это примет?..
- Странно, - отозвался Чак, - когда я прощался с ним, мне
показалось, что он нас раскусил и отнесся к этому совершенно
спокойно. Все равно машина работает исправно, и задание скоро
будет выполнено. А потом, впрочем, в его представлении никакого
"потом" не будет.
Джордж повернулся в седле и поглядел вверх. С этого места в
последний раз открывался вид на монастырь. Приземистые
угловатые здания четко вырисовывались на фоне закатного неба;
тут и там, точно иллюминаторы океанского лайнера, светились
огни. Электрические, разумеется, питающиеся от того же
источника, что и "Модель пять". "Сколько еще продлится это
сосуществование? " - спросил себя Джордж. Разочарованные монахи
способны сгоряча разбить вдребезги вычислительную машину. Или
они преспокойно начнут все свои расчеты сначала?..
Он ясно представлял себе, что в этот миг происходит на горе.
Верховный лама, и его помощники сидят в своих шелковых халатах,
изучая листки, которые рядовые монахи собирают в книги. Никто
не произносит ни слова. Единственный звук - нескончаемая дробь,
как от вечного ливня: стучат по бумаге рычаги пишущего
устройства. Сама "Модель пять" выполняет свои тысячу вычисений
в секунду бесшумно. "Три месяца... - подумал Джордж. - Да тут
кто угодно свихнется! "
- Вот он! - воскликнул Чак, показывая вниз, в долину. -
Правда, хорош?
"Правда", - мысленно согласился Джордж. Старый, видавший
виды самолет серебряным крестиком распластался в начале
дорожки. Через два часа он понесет их к свободе и разуму. Эту
мысль хотелось смаковать, как рюмку хорошего ликера. Джордж
упивался ею, покачиваясь в седле.
Гималайская ночь почти настигла их. К счастью, дорога
хорошая, как и все местные дороги. И у них есть фонарики.
Никакой опасности, только холод досаждает. В удивительно ясном
небе сверкали знакомые звезды. "Во всяком случае, подумал
Джордж, - из-за погоды не застрянем". Единственное, что его еще
тревожило.
Он запел, но вскоре смолк. Могучие, величавые горы с белыми
шапками вершин не располагали к бурному проявлению чувств.
Джордж посмотрел на часы.
- Еще час, и будем на аэродроме, - сообщил он через плечо
Чаку. И добавил чуть погодя: - Интересно, как там машина - уже
закончила? По времени - как раз.
Чак не ответил, и Джордж повернулся к нему. Он с трудом
различил лицо друга - обращенное к нему белое пятно.
- Смотри, - прошептал Чак, и Джордж тоже обратил взгляд к
небесам. (Все когда-нибудь происходит в последний раз. )
Высоко над ними, тихо, без шума одна за другой гасли звезды.
Last-modified: Mon, 29-Dec-97 14:18:18 GMT
Артур Кларк. Стена Мрака
Перевод Л. Жданова
файл подготовил В. Сидоров
http://koi.arc.sbnet.ru/books/fsf/clarke/clark2.ru.txt
Многочисленны и удивительны миры, плывущие подобно
пузырькам пены по Реке Времени. Иные, их очень мало, движутся
против или поперек течения; еще меньше таких, что находятся вне
его пределов, и не ведают ни будущего, ни прошлого. Маленькая
вселенная Шервана в их число не входила, ее своеобразие было
иного рода. Она насчитывала всего лишь один мир - планету
племени Шервана - и одну лишь звезду, великое солнце Трилорн,
дающее планете свет и жизнь.
Шерван не знал, что такое ночь, ибо Трилорн всегда парил
высоко над горизонтом, опускаясь к нему только в долгие зимние
месяцы. Правда, в Стране Вечной Тени каждый год бывала пора,
когда Трилорн исчезал за краем планеты и наступала тьма, в
которой ничто не могло жить. Но и тогда мрак не был полным,
хоть и не было звезд, чтобы его рассеять.
Один в своей маленькой вселенной, вечно обращенный одной и
той же стороной к своему одинокому солнцу, мир Шервана был
последней и наиболее странной причудой творца звезд.
И однако же мысли, которые наполняли голову Шервана, когда
он глядел на земли своего отца, могли родиться в сознании
любого из детей человеческого рода. Он ощущал и благоговение, и
любопытство, и немного страха, но над всем преобладало
стремление изведать огромный мир, окружающий его. Пока он был
слишком юн для этого, но старинный дом стоял на самой высокой
на много миль точке, и во все стороны открывался вид на край,
которым ему владеть. Если повернуться лицом на север, к
Трилорну, то вдали можно было разглядеть длинную гряду гор,
которые уходили вправо, становясь все выше и выше, пока не
терялись в далях за его спиной - там, где начиналась Страна
Вечной Тени. Когда-нибудь, став постарше, он пройдет через эти
горы, через перевал, что ведет в обширные страны востока.
Слева - всего несколько миль - океан; иногда Шерван слышал
даже рокот волн, катящихся на пологий песчаный берег. Никто не
знал, как далеко протянулся океан. Корабли выходили в его
просторы и плыли на север, но Трилорн все выше поднимался в
небе, все сильней и сильней становился жар его лучей. И задолго
до того, как могучее солнце достигало зенита, кораблям
приходилось поворачивать вспять. Так что, если мифическая
огненая Огненная Страна и впрямь существует, никому не суждено
достичь ее берегов. Правда есть легенды, они говорят, будто
некогда были быстроходные металлические суда, которые могли
пересечь океан наперекор палящим лучам Трилорна и достигнуть
земель на том краю света. Теперь туда можно попасть только
после долгого путешествия по суше и по морю, а если пожелаешь
хоть немного сократить путь, надо следовать севернее, насколько
хватит отваги.
Все обитаемые земли мира Шервана лежали в узком поясе между
палящим зноем и нестерпимым холодом. В каждой стране крайний
север - это неприступная область, опаленная гневом Трилорна. А
к югу от всех государств раскинулась огромная и мрачная Страна
Вечной Тени, где Трилорн - всего лишь бледный диск над самым
горизонтом, а то и вовсе нет его.
Все это Шерван узнал в годы своего детства, и в ту пору его
не влекло за пределы обширной страны между горами и океаном.
Издревле его предки и предшествовавшие им племена упорно
трудились, стремясь сделать эти земли самыми прекрасными на
свете, и они добились своего, или почти добились. Удивительные
цветы украшали сады; лаская мшистые утесы, тихо журчали потоки
которые вливались в прозрачное, не ведающее приливов море. Поля
шелестели колосьями на ветру, словно поколения еще не
родившихся семян перешептывались между собой. На просторных
лугах и под сенью деревьев, мыча и блея, лениво бродили
послушные стада. А еще был большой дом с огромными залами и
бесконечными коридорами, который ребенку казался исполинским.
Вот в каком мире рос Шерван, какой мир он знал и любил. И то,
что находилось за родными рубежами, его пока не занимало.
Но мир Шервана был подвластен времени. Урожай созревал, и
хлеб засыпали в амбары; Трилорн медленно плыл по своей короткой
небесной дуге; сменялись времена года, крепли тело и дух
Шервана. Такой родной край уже не казался ему таким огромным,
горы подступили ближе, и до океана было рукой подать от
большого дома. Он начал познавать мир, в котором жил, готовясь
исполнить предназначенную ему роль в судьбах этого мира.
Кое-что ему поведал отец, Шервал, но главным наставником
был Грейл, который пришел из-за гор в дни отца его отца и
воспитал уже три поколения в их роду. Мальчик привязался к
Грейлу (хоть было много такого, чему он учился без всякой
охоты), и годы детства текли безмятежно. Но вот настала пора
Шервану отправиться через горы в соседнюю землю. Много веков
назад его род пришел из великих стран востока, и с тех пор в
каждом поколении старший сын совершал туда паломничество,
проводя год юности среди сородичей. Это был мудрый обычай,
потому что в стране за горами еще хранили память о знаниях,
коими обладали древние; к тому же, было легко встретить людей
из других земель, изучить их обычаи.
Весной того года, когда пришел срок сыну отправляться в
путь, Шервал призвал к себе трех слуг, взял несколько животных
(назовем их для простоты лошадьми) и поехал вместе с Шерваном в
ет части родной страны, которых юноша еще не знал. Сперва они
ехали на запад, потом, спустившись к морю, много дней следовали
вдоль берега. Трилорн заметно приблизился к горизонту, но они
продолжали путь на юг, и тени у их ног становились все длиннее
и длиннее. И только когда лучи солнца, казалось, вовсе утратили
свою силу, путники повернули на восток. До Страны Вечной Тени
оставалось совсем немного, и было бы неразумно ехать дальше на
юг, пока не наступило лето.
Шерван ехал рядом с отцом, жадно рассматривая новые
ландшафты с любопытством мальчика, который впервые попал в
незнакомую страну. Отец говорил ему о почве, о том, какие злаки
здесь можно выращивать, а какие не привьются. Но мысли Шервана
были заняты другим - он смотрел туда, где начинались пустынные
земли Страны Вечной Тени, пытаясь представить себе, далеко ли
она простирается и какие тайны хранит.
- Отец, - заговорил он наконец, - если ехать на юг все
прямо и прямо, через Страну Вечной Тени, попадешь на
противоположную сторону мира?
Отец улыбнулся.
- Люди много веков задают себе этот вопрос, - но есть две
причины, из-за которых им никогда не узнать ответа.
- Какие причины?
- Во-первых, разумеется, мрак и холод. Даже здесь никто и
ничт не может жить зимой. Но есть и более веская причина, хотя
Грейл, насколько я понимаю, не говорил тебе о ней.
- Кажется, не говорил, во всяком случае, я не припомню.
Шервал помолчал. Привстав в стременах, он обвел взглядом
земли, простершиеся к югу.
- Когда-то я хорошо знал эти места, - сказал он наконец
Шервану. - Поедем, я тебе кое-что покажу.
Они свернули с тропы и несколько часов ехали спиной к
солнцу. Местность постепенно повышалась, и Шерван увидел, что
они поднимаются вдоль гребня вершины, которая напоминала
кинжал, нацеленный в самое сердце Страны Вечной Тени. Стало
слишком круто для их коней, тогда они соскочили и оставили
животных на попечение слуг.
- Можно обойти кругом, - объяснил Шервал, но лезть напрямик
быстрее, чем вести коней в обход.
Вершина была хоть и крутая, но не очень высокая, и они за
несколько минут поднялись на нее. Сперва Шерван не заметил
ничего необычного: та же самая дикая пересеченная страна,
только чем дальше от Трилорна, тем мрачнее и суровее.
Он в замешательстве повернулся к отцу, но Шервал поднял
руку, указывая на юг, и пальцем отчеркнул линию горизонта.
- Это не сразу рассмотришь, - тихо произнес он. - Мой отец
показал мне как раз отсюда, за много лет до того, как ты
родился.
Напрягая зрение, Шервал всматривался в сумрак. Небо на юге
было темное , почти черное там, где встречалось с краем земли.
А впрочем, нет, не встречалось: вдоль горизонта, разделяя землю
и небо, широкой дугой протянулась полоса еще более густого
мрака, черная, как ночь, которой Шерван не знал.
Долго и пристально гладел он на эту полосу, и, видимо, в
душу Шервана вкралось предчувствие, потому что угрюмый край
вдруг словно ожил, маня его. И когда он наконец оторвал взгляд
от черной полосы, то - хоть и был слишком юн, чтобы истолковать
загадочный зов,- знал: отныне все будет представляться ему в
ином свете.
Ранней весной он простился с родными и в сопровождении слуг
направился через горы в великие страны восточного мира. Здесь
Шерван встретил людей одной с ним крови, и здесь он изучил
историю своего народа, узнал искусства и ремесла, уходящие
корнями в древность, науки, направляющие жизнь людей. В местах
учения он завязывал дружбу с юношами, что прибыли из стран,
лежащих еще
...Закладка в соц.сетях
