Жанр: Научная фантастика
Рапсодия гнева 3. Разбудить бога
...увидел. Он психанул и подрезал мне путь, прижимая к бордюру.
"Вот почему так? - думал я, останавливаясь. - Ведь я, наоборот, извинился!"
Нет, понятно, конечно, что причин для злобы в мире становится все больше. Люди
начинают ненавидеть друг друга. Но почему, почему они срывают злость за свои обиды и
неудачи не на истинных виновниках, а на тех, кто слабее, кому еще хуже живется, чем им
самим? Почему вместо того, чтобы притереть к обочине "Мерседес" и надавать по роже
зажравшемуся сыну депутата с мигалкой на крыше, этот парень пытается оторваться на
немолодом уже водителе "жигуленка"? У меня был ответ на этот вопрос, но чести парню он не
делал. Проблема в том, что сына депутата охраняют двое дюжих телохранителей, а то и менты с
автоматами. А пенсионера, у которого, кроме картошки на даче, ничего уже не осталось, не
охраняет никто. Наоборот, все, начиная от квартирных мошенников-маклеров и кончая
государственными структурами, стараются именно этого пенсионера обобрать. Поднимают
квартплату, заставляют страховать машину за несусветную сумму... Несусветную, надо сказать,
как раз для этого несчастного пенсионера, не для водителя "девятки".
Честно говоря, в этот момент я ощутил такую злобу на опустившийся род людской, что
слова Серверного Оленя не показались мне такими уж страшными. Уничтожить мир? Такой
мир? С такими уродами? Да гори он действительно синим пламенем! Нам с Катькой и Максом
подготовлено приятное местечко на вечность, так чего ломаться, действительно? Чего, блин,
ломаться?..
По этой же самой причине, как я теперь понимал, Катька не желала ехать на гастроли. Она
чувствительнее меня и видела то же самое ярче. Для нее мир не просто страшен, а попросту
отвратителен. Но она еще и сильнее меня. Несмотря на это отвращение к одураченной,
одурманенной иллюзиями толпе, она все же поехала. Может быть, ради одного человека,
который услышит то, что Катька вкладывает в свои песни. Это подвиг. Я видел, что это подвиг,
но начал сомневаться, что сам способен на такое. Стоит ли сохранять мир ради тысячи человек?
Этот вопрос вдруг резанул меня по душе опасной бритвой. Тусклым стальным клинком с
зазубренным от частого употребления лезвием.
"Стоит сделать этот мир лучше, - с уверенностью подумал я. - Надо хотя бы
попробовать".
Едва я остановил "жигульку", как парень из "девятки" выскочил и распахнул мою дверцу.
- Чего руками машешь, мудила? - с ходу наехал он на меня и потянулся, чтобы
вытащить из машины за шиворот.
- Да погоди, братишка, я просто спешу, дальше некуда...
- Щас, блин, успеешь! Козел сраный...
Я позволил ему вытащить себя из машины просто из любопытства. Я наблюдал эту сцену
как бы со стороны, мне хотелось увидеть, что сделает этот вполне нормальный с виду человек с
другим человеком, который ему ничего дурного, по большому счету, не сделал. Мне важно
было это узнать. Именно сейчас.
Парень толкнул меня на крыло машины и ударил под дых. Удар у него был так себе,
наработанный скорее в спортивном зале на боксерской груше, чем на живом противнике. Мне
хотелось узнать, как далеко он зайдет. На что способен человек, ощутивший над другим
превосходство в силе. А главное, мне хотелось понять, кто меня бьет - этот самый парень или
страх который живет в нем со дня рождения. Страх перед умирающим миром.
Он попробовал врезать мне в печень, но промахнулся, затем рубанул кулаком в скулу. От
такого удара нормальный человек на моем месте уже сполз бы на землю. Нормальный - это
тот, который три раза в неделю по восемь часов не дрался на тренировках с другими такими же,
закованными в резиновый панцирь протектора. Мы вообще не использовали боксерских груш.
Мы сами были боксерскими грушами - подвижными, сообразительными, наносящими
ответные удары. Без таких тренировок можно стать отличным спортсменом, но не бойцом. А
нас тренировали именно так, потому что, несмотря на ведение высокотехнологичных войн, нам
иногда приходилось ходить врукопашную, со штыком, примкнутым к автомату. После таких
тренировок и рукопашных стычек, когда озверевшие, обкуренные моджахеды стараются
выпустить из тебя кишки, перестаешь реагировать на удары, вроде тех, какие наносил мне
молодой человек. На них вообще перестаешь обращать внимание ввиду их полнейшей
безопасности. Они не смертельны, и это их главное отличие от тех ударов, которым учили нас.
Потому что в реальном рукопашном бою нет времени на долгий обмен зуботычинами. Там надо
идти вперед именно в этом предназначение бойца. Один удар один труп. В крайнем случае -
один блок, один удар, один труп. Иначе трупом уже станешь ты.
Я резко развернулся и, чуть подпрыгнув, с размаху всадил парню локтем в открытые
ребра под печень. Раздался неприятный треск, мой противник удивленно крякнул, сделал пару
неловких шагов назад и рухнул на асфальт, глухо кашляя и отплевываясь побежавшей изо рта
кровью. Через пару секунд глаза его закатились, и он потерял сознание. С непривычки перелом
ребер частенько вызывает болевой шок, ничего не поделаешь. Я снял с пояса мобильник и
набрал 03.
- Алло. Тут возле станции метро "Щелковская" выходящего из машины человека
зацепил мотоциклист. Да, парню плохо, вроде бы ребро сломано. Возможен ушиб печени и
повреждение правого легкого. Нет, я не специалист, но у него кровь изо рта идет. Откуда мне
знать его фамилию? Возле метро, да.
Я положил трубку и сел в машину. На экране коммуникатора мерцала строчка: "Вперед,
прямо".
Я включил передачу и рванул "жигульку" с места. Похоже, нужное место находилось за
пределами Кольцевой дороги. Так что надо поспешить, а то вскоре начнет формироваться
приличная дорожная пробка.
Пост дорожной инспекции я миновал без приключений. Пробка на выезде с развязки была
еще не очень плитной, поэтому я обогнул ее по встречной полосе и прибавил газу, несмотря на
запорошивший асфальт снег. День клонился к раннему зимнему вечеру, начинало смеркаться.
Падающая снежная крупа искрилась в бело-голубых лучах фар. Конечно, ксеноновый свет на
"копейке" - нонсенс. Но я люблю хорошую видимость на дороге, так что простите. Иногда
встречные мигали мне, тогда я гасил гудящее дуговое пламя и переключался на ближний свет.
Но чем дальше я углублялся в сторону области, тем меньше становилось машин.
Как только я миновал поворот на Щелково, запищал коммуникатор.
"После закругления дороги будет левый поворот, - сообщил Олень. - Тебе туда".
Ветви деревьев по краям дороги покрыла изморозь. Температура воздуха падала, это было
заметно по многим приметам. Я вынужден был сбавить скорость, потому что здесь дорожные
службы не так усердствовали с уборкой проезжей части, как в Москве. Кое-где на асфальте
попадались тусклые зеркала сплошного льда. Мне хоть и установили антиблокировочную и
противозаносную систему, но все же не стоило рисковать и лихачить.
Вскоре действительно показался указатель на поселок "Солнечный". Я свернул. Уже
совсем стемнело, небо было черным, как старая чугунная сковородка. Встречных не было, я
запалил ксенон и катил вдоль обочины, глядя на темные дома, проплывающие мимо. Иногда
попадались включенные фонари на столбах, но не слишком часто. Где-то вдалеке выла собака
- то ли от холода, то ли от скуки. Пискнул коммуникатор.
"Здесь сверни с дороги на проселок между домами, - гласила надпись. - Я скажу, когда
остановиться".
Сквозь тучи просвечивало мутное пятно полной луны. Я осторожно вел "жигульку" по
засыпанному снегом поселку, потому что не дай бог тут застрять. Иначе только эвакуатор
спасет, никак не иначе.
"Стой, - высветилась надпись на экране коммуникатора. - Нужный дом справа от
тебя".
Я выбрался из машины, подняв воротник пальто и прихватив двустволку. Поддувал
низкий пронизывающий ветер, тучи клочьями летели над головой, потрескивали деревья,
скованные тонким ледком. Ворота, ведущие в дом, выглядели солидно, но собаки за забором,
очевидно, не было. Я бы почуял. Я пошатал ворота, но они были заперты, так что лучше уж
через забор. К тому же никакого серьезного препятствия он не представлял - обычный
кирпичный забор, не очень к тому же высокий. Я перебросил через него штуцер, а затем
перевалился сам, ухнув ногами в затвердевший от перепадов температуры сугроб. По всем
признакам дом уже давненько не видел хозяев. Дорожки заметены снегом, а высокие стебли
сухого бурьяна, торчащие на клумбах, говорили о том, что и летом за садиком не больно
ухаживали.
Дверь металлическая, оконные стеклопакеты забраны решетками.
"Есть нормальный вход?" - набрал я на коммуникаторе.
"Через окно. С торца дома слуховое окно туалета, там нет решетки", - пришел ответ с
сетевого сервера.
Пришлось переться через сугробы и трещащий заиндевевший бурьян, раздвигая его
стволами ружья. Я негромко ругался под нос, скорее для бодрости, чем от злости. Вдалеке,
кажется на шоссе, прокричала несколько раз милицейская сирена. Соседская собака
продолжала усердно выть, словно это доставляло ей сексуальное удовольствие.
Окно оказалось там, где и предрекал Серверный Олень. Высоковато, надо признать, но
мне и не по таким форточкам приходилось лазать, выбирая снайперские позиции для уличных
боев. Выбив стекло прикладом, я выломал оставшиеся осколки, чтобы не пораниться
ненароком, снял пальто, завернул в него двустволку, просунул внутрь, а затем подтянулся на
пальцах и протиснулся следом.
Внутри было темно, как ночью на угольном складе. Курить я бросил, поэтому спичек у
меня не было, так что вместо фонарика пришлось использовать подсветку коммуникатора. Не
ахти какой прожектор, но двух шагах видно дорогу, и ладно.
Под подошвами хрустнули осколки выбитого стекла.
"Вот такое in vitro", - подумал я.
Накинув пальто и освещая себе дорогу коммуникатором, я выбрался из туалета в дом.
Было очень холодно - давно не топили. Зато я обнаружил на стене выключатель. Дело
хорошее, но что-то мне подсказывало, что свет включать не стоит. Место, конечно, безлюдное,
зимой на дачах мало кто живет, если не считать бомжей, но все равно, когда вламываешься в
чужие дома, не следует привлекать излишнее внимание.
"Что дальше?" - спросил я у Серверного Оленя.
"Прямо через холл. Затем на кухню. Там есть лестница в подвальный этаж".
На кухонном столе стаяла недопитая бутылка виски и невымытый стакан. Сразу повеяло
духом Кирилла. Уже не было сомнений, что этот домик был его неучтенной собственностью. А
раз неучтенной, то и мне не доставшейся. Я снял очки и сунул в карман пальто. В темноте они
только мешали - подсветка монитора отблескивала на стеклах, сужая и без того неширокое
поле зрения.
- Вот зараза! - выругался я, внимательнее осмотрев стол.
За пепельницей, полной окурков, лежал диктофон. Точно такой же, какой принесла мне
вчера Зинаида Исаевна. А рядом комплект батареек в заводской упаковке.
"Вот зараза этот Кирилл, - мелькнуло в голове. - Другой бы о такой мелочи не
подумал! А ведь правда, никакие батарейки без упаковки год не продержатся".
Я присел на табурет и нажал кнопку воспроизведения.
- Привет, дорогой, - раздался голос Кирилла. - Надо сказать, я в тебе не ошибся.
Глубоко копаешь. Или везет тебе. Но это не имеет значения, раз уж ты добрался до этого дома.
Вообще-то я предполагаю, кто тебе на ушко нашептал адресок, иначе не оставлял бы эту
запись. Ладно, речь не об этом. Ты сначала сходи в подвал, раз уж приехал. А потом
дослушаешь. Иначе не поймешь, о чем речь. Свет включается справа на стене.
Я выключил диктофон, поудобнее перехватил ружьецо и осторожно спустился по
скрипучей деревянной лесенке. Выключатель обнаружился без труда, и после щелчка вспыхнул
до боли яркий свет. Я зажмурился, но даже сквозь веки какое-то время пробивался красноватый
отсвет. Пришлось простоять довольно долго, давая адаптироваться глазам. Светильники под
потолком мерно гудели, как мухи в знойный августовский день. Пахло душной сыростью,
никак не вязавшейся с моими представлениями о жилых помещениях.
Наконец я смог поднять веки, но, честно говоря, не сразу понял, что вижу. Какие-то жгуты
проводов, металлические штанги, ажурные фермы с жестяными коробами. Все это вдоль стен, а
посреди довольно обширного подвала не было вообще ничего. Голый, как мне вначале
показалось, пол.
- Фигня какая-то, - обескураженно пробормотал я.
Только пройдя пару шагов по бетонному полу, я разглядел, что весь он покрыт толстым
слоем мусора, коричневатой трухой, из которой торчали окислившиеся бронзовые штыри. К
некоторым из них с помощью хромированных зажимов были подцеплены витые провода,
убегавшие к стенам. С удивлением я понял, что все коммуникации сходятся к огромному
пульту, какие бывают на хороших звукозаписывающих, студиях. Пришлось, теряясь в догадках,
идти осматривать это сооружение. По пути я присел, чтобы получше разглядеть, из чего
состоит мусор под ногами. А когда понял, у меня по спине пробежала волна ледяных мурашек.
Труха представляла собой высохшие грибы. Сколько их тут было когда-то, даже
представить страшно. Причем это были не шампиньоны, какие иногда выращивают в подвалах,
а какие-то поганки с пупырчатыми шарообразными шляпками. Приглядевшись получше, я
понял, что среди этого компоста есть и вполне процветающие экземпляры - то там, то сям
группами виднелись живые грибы, уцелевшие за год. Вблизи они гадостно воняли, их запах
напоминал запах толуола.
- Ну и ну! - невольно воскликнул я, припомнив, где я в последний раз ощущал такой
запах.
Точно так же вонял наркотик, с помощью которого необстрелянные пацаны попадали на
бойню в сферу взаимодействия. Алиса называла эту гадость шумерским снадобьем. Теперь мне
стало понятно, откуда этот порошок появлялся на черном рынке. Значит, не все, что говорила
Алиса, - вранье. Уже неплохо.
Теперь провода, пульт и другие конструкции предстали совсем в другом свете. Я вдруг
понял, что производство шумерского снадобья было далеко не главной задачей этого
помещения. Кирилл здесь исследовал грибы - вот что самое важное. Остальное вторично.
Подойдя к пульту, я убедился в своей правоте. Десятки различных данных приходили сюда и
вводились в компьютер - электропроводность грибных тел, влажность на разной глубине,
скорость роста, характеристики образования спор. Кроме входов, по которым данные
поступали на пульт, были еще и выходы. Надписи на них меня шокировали. На одном фейдере
красовалась маркировка "ухудшение состояния", на другом, рядом, "улучшение состояния".
- Лаборатория по исследованию реакций Спящего Бога, - сделал я вывод. - Странно,
что такой подход мне самому не пришел в голову.
И ведь действительно. Если проекция Спящего Бога на реальность является грибом, то
каким бы особенным грибом он ни был, его реакции можно математически просчитать.
Наверняка ведь существуют определенные показатели окружающей среды, при которых гриб
будет существовать в наиболее комфортных условиях. А на другом конце этой шкалы - гибель
гриба. Вот и вся арифметика.
Однако столь простое решение проблемы подошло бы мне, но никак не Кириллу. Мне бы
просто сделать получше условия, в которых спит гриб, чтобы его сон перестал быть кошмаром.
А чего хотел от этих исследований Кирилл? Вряд ли спасения мира. Ой, вряд ли. Наверняка он
стремился изменить сон Бога каким-то определенным образом, чтобы вбить туда вполне
конкретные образы. Какие? С этим вопросом к Кириллу. Я даже не уверен, что Кирилл
собирался воскреснуть. Это я так ляпнул Алисе, просто в качестве варианта. Но вполне могло
получиться так, что энергетическое существование его на все сто процентов устраивает. Чего
же он тогда добивается? Какого сна ждет от Спящего Бога?..
Я решил, что с подвалом все ясно. Надо дослушать диктофонную запись. Поднявшись по
лесенке в кухню, я положил двустволку на стол и включил диктофон.
- Впечатлился зрелищем? - после недолгой паузы раздался голос Кирилла. - На самом
деле оборудование этого подвала обошлось мне недешево. Зато результат оправдал
затраченные средства. Знаешь, дорогой, я выявил целый спектр причин, улучшающих иди
ухудшающих состояние этого вида грибов. И, насколько мне удалось выяснить из разных
источников, проекция Спящего Бога на нашу реальность родственна именно этому виду грибов.
Не идентична, но родственна.
- Вот сволочь, - прошептал я. - А ведь говорил, что не верит в Спящего Бога!
Хотя что удивительного? Основным оружием Кирилла всегда была ложь. Пора бы мне
привыкнуть. Я протянул руку и выключил диктофон.
"Бессмысленно слушать, - пожал я плечами. - Все равно, кроме вранья, на пленке
ничего нет".
- Включи, - раздался рядом знакомый голос.
- Алиса? - обернулся я.
Но никого, естественно, не увидел. Очки ведь лежали в кармане пальто. Покосившись на
стол, я убедился, что и ружья нет там, где я его оставил.
"Везенье кончилось", - с досадой понял я.
- Руки на стол, - посоветовала Алиса, не выходя из состояния невидимости. - Включи
диктофон и не дергайся. А то, как ты недавно изволил выразиться, от тебя останутся только
ноги и хорошо перемолотый фарш.
В ее словах был определенный резон, так что я не стал возражать. Нажав кнопку
воспроизведения, я уперся ладонями в стол и перенес на них тяжесть тела, чтобы не
нервировать девушку. Подавляющее большинство людей уверены, что из такой позы нельзя
моментально нанести удар, выхватить оружие или перейти к другим активным действиям.
Именно поэтому спецназовские инструкторы так упорно учили нас действовать именно из
этого положения. А также из положения "руки вверх", "руки на затылок" и "лежа лицом вниз".
Но я не спешил. Мне было интересно, с чем в этот раз пожаловала моя рыжеволосая знакомая.
- Из этого я сделал вывод, что смогу повлиять на сон Бога в нужную сторону, - снова
донеслось из диктофона. - Точнее - вынудить Спящего Бога выйти на контакт со мной через
Посланника. План мой прост и эффективен. С помощью разработанных в подвале приемов я
делаю существование Спящего Бога невыносимым. Довожу дискомфорт его существования до
предела, за которым смерть. Но предел не перехожу. Арсенал приемов довольно большой,
начиная от некоторых ядов в точнейших дозах и заканчивая переменным магнитным полем. Я
все изучил. А когда Посланник выйдет со мной на связь, я продиктую свои условия. Все очень
просто, дорогой, я пожелаю стать всемогущим Богом. Подлинным венцом творения.
- Подлым венцом творения, - сквозь зубы поправил я. Но Кирилл меня не слышал, он
уже год находился в сфере взаимодействия.
- Любое разумное существо, если будет о чем-то усиленно думать, увидит это во сне. А я
постараюсь сделать так, чтобы Спящий Бог думал только обо мне, чтобы ни на что другое,
кроме мучений, у него попросту не осталось сил. Но в моем плане, к сожалению, есть одно
уязвимое место. Я не знаю, где находится проекция Бога на сферу взаимодействия. Где растет
этот чертов гриб, понимаешь, дорогой? А узнать это может только Хранитель. Я все силы
положил, чтобы ты вошел с ними в коалицию. Надеюсь, что ты сейчас слушаешь эту запись не
один. Ладно, теперь самое главное. Мне нужен Хранитель. Но как заставить его появиться в
сфере взаимодействия и выдать мне местоположение проекции Бога? Казалось бы, задача
неразрешимая. Но я так не считаю. Дело в том, что мне известно одно очень интересное место в
сфере взаимодействия. Одна уютненькая землянка, в которой лежат бессознательные тела
Хранителей. Одно мужское и одно женское, рыжеволосое. И если, Саша, ты сюда с одним из
Хранителей не явишься, то этим двоим конец. Я убью их здесь, и они, само собой, умрут в
реальности. У меня железное терпение, но не бесконечное.
Диктофон умолк. Я стоял в позе кажущейся беспомощности и обдумывал слова Кирилла.
Наверняка процентов на девяносто вранье. Но что касается землянки, то и Алиса про нее
говорила. Правда, второго тела там уже нет, но год назад информация была на сто процентов
верная. Интересно, каково Алисе сейчас? Честно говоря, мне ее было жалко, настолько жалко,
что я бы так и стоял с раздвинутыми ногами, опершись ладонями о стол. Мне не хотелось не то
что убивать ее, но даже просто бить. Но это был тактический порыв, а настоящий боец должен
думать как можно более стратегически, просчитывая события на много ходов вперед. Со
стратегической же точки зрения Алису следовало убить прямо сейчас. Она ведь призналась, что
является последним Хранителем, значит, кроме нее, никто не сможет выдать Кириллу
местоположение Спящего Бога. Если я ее грохну, то Кирилл так и останется в сфере
взаимодействия, не имея ни малейшей возможности воздействовать на реальность.
Останавливало меня только то, что и я без Алисы не смогу узнать местоположение
проекции Спящего Бога на реальность. А мне хотелось выяснить, где спит этот Бог. Раз уж
Кирилл докопался, какими средствами можно ухудшить сон Бога, то он же знает, какими
средствами его можно улучшить, И что бы ни случилось, я из него вытрясу эту информацию. В
любом случае в сферу взаимодействия я попаду. В крайнем случае дождусь Катьку и она меня
туда переправит, как в прошлый раз. Но, не зная, где спит Бог, я никак не смогу воздействовать
на его сон. Даже если выясню, какими средствами это можно сделать.
В общем, щекотливая создалась ситуация - дальше некуда. Куда ни кинь - всюду клин.
Однако все безвыходные ситуации похожи одна на другую тем, что из каждой можно
выбраться, если как следует рискнуть. Риск, правда, чаще всего бывает смертельным. Но это
ладно бы! В данном-то случае я не только собой рисковал, но и всем миром!
"Вот уже начинается, - с грустью подумал я. - Вот уже ты стоишь и просчитываешь,
как шахматист, чьей жизнью можно пожертвовать, а чьей нет. И какова будет стоимость этой
жертвы".
Мне стало ясно, что Алису я не убью. Вот не буду этого делать, и все. Вот ни при каких
обстоятельствах. Смог бы Кирилл принять такое решение? Скорее всего нет, и я был
несказанно этому рад. Потому что я нашел различия между ним и собой, и это для меня было
очень важно. Он шахматист, а я - нет. Он может жертвовать людьми, как фигурами, а я к
этому не готов. Я лучше собой пожертвую, но не перейду эту черту. Все, хватит. Я и так
слишком много людей отправил на тот свет, если можно, конечно, считать людьми
моджахедов. Но Алиса другой породы.
Как бы там ни было, создавшуюся ситуацию следовало разрешить. Ну не люблю я стоять
под прицелом, не получаю я от этого мазохистского удовольствия! Очки бы на нос натянуть,
было бы проще... И какого чёрта я их снял?
"Ладно, придется снова драться вслепую", - подумал я, переводя дыхание в боевой
режим.
На тренировках в спортивном зале инструкторы нередко выключали свет. А поскольку зал
располагался в подвале, наступала кромешная темнота. И в этой темноте нам приходилось
драться. Конечно, существуют определенные приемы боя, но одним лишь знанием приемов не
сделать из человека бойца. Главное в рукопашном искусстве - драться. Драться подолгу, с
разными противниками. И тогда тело само начинает рождать систему приемов, которая чаще
всего годится только для тебя самого. Но зато именно она становится в высшей степени
эффективной. То же и с дракой вслепую. Можно сколько угодно рассказывать, какие звуки что
обозначают, но, если из-под палки заставлять драться в темноте, от этого будет намного больше
проку. Не скажу, что в этой дисциплине я был отличником, но кое-чему за шесть лет успел
научиться.
Проблема была лишь в одном - Алиса тоже была бойцом не последним, а потому знала,
что ее может выдать любой звук. Ну и, понятное дело, издавать этих звуков она не собиралась.
А для меня жизненно важно было в начальный момент поединка безошибочно определить хотя
бы направление на противника. Потому что если я ошибусь в расчетах, тут же получу картечью
из обоих стволов. И тогда врачам придется долго бороться за мою жизнь, а я этим по горло сыт.
В результате я продолжал стоять, опасаясь сделать первое движение, пытаясь уловить
хотя бы отголосок дыхания, хотя бы запах чужого тела. Хуже всего, что я не знал главного -
сидит Алиса или стоит. От этого зависел уровень, по которому ударит картечь в момент
выстрела. А в том, что выстрел грянет сразу, как только я дёрнусь, не было никаких сомнений.
В общем, несмотря на теоретическую возможность начать схватку и выйти из нее победителем,
я ощущал себя в крайне затруднительном положении.
И тут мой взгляд упал на экран коммуникатора. Трудно сказать, случайно так получилось
или на подсознательном уровне я таким образом искал выход из ситуации, но факт остается
фактом - я глянул на монитор. И сюрприз, который меня там ждал, оказался единственной
строчкой:
"Она сидит на корточках прямо у лестницы в подвал".
Как бы я ни относился к Серверному Оленю, но такой подарок переоценить было трудно.
Это я поставил ему в зачет. Однако воспользоваться подсказкой Оленя было не так-то просто
- позицию Алиса выбрала до придела удачно. Получалось, что нас разделяет полных пять
шагов, что очень много, учитывая ружье у нее в руках, к тому же при любом моем резком
движении она могла пальнуть и тут же скатиться по лестнице в подвал. Кроме того, она сидела
на корточках, а это означало, что броском на пол у меня не получится уйти от выстрела, что
совсем уж скверно. В общем, я недооценил Алису как бойца, хоть Олень и предупреждал об
этом. Но это в мужчинах зашито намертво - женщина не воспринимается ими как
полноценный противник, хоть кол на голове теши. И время от времени этим колом
представителям сильного пола как следует достался. На этот раз за всех мужиков пришлось
отдуваться мне, что было не очень кстати и не очень вовремя. Но как бы там ни было, ситуация
требовала разрешения. И я начал действовать.
Единственным выходом, как мне казалось, было сильнее опереться руками о стол, чуть
подпрыгнуть и с кувырком оказаться на столешнице. Это давало сразу два преимущества - вопервых,
я на какое-то время покину пол, не давая Алисе возможности пальнуть мне по ногам, а
во-вторых, крепкая столешница в первый момент в достаточной мере защитит меня от картечи,
Все-таки гладкий ствол есть гладкий ствол - даже если картечь пробьет дерево
...Закладка в соц.сетях
