Жанр: Научная фантастика
Рапсодия гнева 3. Разбудить бога
...прошелся вдоль стены, пытаясь достать тех, кто остался у окон. Сверху на меня посыпался
мусор и мелкие щепки, раздался громкий вскрик и ответная очередь. Я саданул уже более
прицельно - что-то глухо покатилось по полу. Прислушавшись внимательнее, я уловил
наверху еле слышный скрип половиц и добавил еще. Сверху через пробитые отверстия
полились струйки крови. Из брезгливости я отшагнул, стряхнул алые капли и уже смелее
направился к лестнице на второй этаж. Рука ныла чудовищно, словно пьяный хирург пытался
ввернуть мне штопор в кость. Зато никто уже по мне не стрелял.
Алису я нашел без труда. Она лежала на кушетке в специально оборудованной для пыток
комнате на втором этаже. Хотя назвать это просто кушеткой было бы некорректно. Было в ней
что-то от средневековых пыточных орудий и одновременно от гинекологического кресла в
подпольном абортарии, С отвращением я разглядел стоявший в углу генератор для сварочного
аппарата и отвратительные инструменты на полочке, самым приятным из которых был
гвоздодер из хозяйственного магазина со следами свежего солидола.
Алиса была полностью обнажена, а тело ее хоть и выглядело побледневшим, но я не
заметил на нем катастрофических повреждений, если не считать пары серьезных ожогов на
животе. Она молча дрожала и бессмысленно пялилась на меня зелеными глазищами. Либо ее
накачали наркотиками, что вряд ли, поскольку пытки тогда по фигу, либо она находилась в
достаточно глубоком болевом шоке. Это было больше похоже на правду. Волосы у нее на лобке
обгорели и съежились, и это произвело на меня впечатление гораздо более сильное, чем ожоги
на животе. Мне стало как-то особенно приятно, что я тут всех убил. И хотя Алису, скорее всего,
пытал не сам Кирилл, а кто-то из защитников здания, Кирилла мне теперь тоже очень хотелось
убить. Даже больше, чем унять боль в руке.
- Ну вот я и добрался, - сказал я, доставая из кармана нож и разрезая ремни, которые
удерживали напарницу в неподвижности. - Тут ребята меня задержали немного, но я очень
спешил. Ничего, теперь все будет нормально, Все хорошо теперь будет, вот увидишь.
Она молчала. Я видел, что ее трясет от нервного напряжения, а потому продолжал
говорить, зная, что ей надо дать время прийти в себя и вытащить из этого состояния. Водки бы
нам обоим употребить - было бы самое то.
- Водки бы, - посетовал я. - Видишь, меня тоже порядком зацепило. Болит просто сил
нет. Может, ты меня как-нибудь загипнотизируешь? Хотя нет. Сейчас у тебя вряд ли получится.
Да к тому же и мне надо быть в трезвом уме и здравой памяти. Или, может быть, наоборот? Но
до чего же болит, зараза!
Плечо непомерно распухло, так что, справившись с освобождением Алисы, я отрезал
рукав. Рана выглядела ужасно, да и кровь лилась будь здоров, так что некоторое время я был
занят оказанием себе первой помощи. На помощь Алисы рассчитывать не приходилось, На
самом деле ей самой не помешала бы сейчас квалифицированная врачебная помощь. Но что
скажут врачи, обнаружив у нее в теле живую грибницу? Я прямо даже не знал, Да и не было тут
врачей.
Оставив Алису ненадолго одну, я взял пулемет и прошелся по обоим этажам, перешагивая
через трупы и постреливая во все двери, которые находил. Потом я их вышибал и осматривал
помещения. За одной из дверей обнаружилось нечто вроде кладовки, но задней стены в этой
каморке не было - она плавно превращалась в подземный ход. Вряд ли его отрыли ребята,
слишком уж основательно он был укреплен. Скорее всего, остался с прежних времен - может,
на этом месте стояла какая-нибудь древняя крепость. Но Кирилл не дурак, знал, где рубить
терем.
Честно говоря, у меня не было ни малейших сомнений в том, что Кирилл покинул терем
не очень давно и именно этим путем. Меня лишь удивляло, что он бросил Алису. Она ведь
была главной частью его плана! Как, впрочем, и моего. Хотя у меня имелась догадка по этому
поводу, но пока не было возможности выяснить, прав я или нет. В любом случае надо спешить,
Независимо от решения, которое примет Гром, он не сможет дурачить пацанов вечно. А
поскольку у него вряд ли хватит духу их убивать, то вскоре они вернутся. И мне придется
всерьез оборонять чужой терем, на что у меня нет никакого желания.
Поднявшись наверх, я раздел одного из покойников и набросил его куртку на плечи
Алисе.
- Ну пойдем, рыженькая. - Я погладил ее по голове. - Нет у нас времени тут
рассиживать. Домой вернемся, водочки выпьем, и будет нам хорошо, Может, если Спящему
Богу такое приснится, даже заедем к Громову в баньку.
Я поднял ее за локоть, и она подчинилась, как сомнамбула, с трудом передвигая ногами.
Была у меня мысль повесить на нее запасной автомат, но я от этой мысли отказался - лишь бы
сама дошла. В пулемете патроны кончились, так что пришлось довольствоваться трофейным
"калашом" с подствольником. И то дело. Боль в руке из ноющей превратилась в
пульсирующую. Теперь казалось, что в кость не штопор вворачивают, а пробивают ее
отбойным молотком.
"Водка мне сейчас просто необходима, - подумал я. - Или промедол, Или что угодно,
только бы сердце не разрывалось от этой чудовищной боли".
Я помог Алисе спуститься по лестнице, а потом протиснуться в подземный ход.
Освещения не было никакого. Пришлось из старой ветоши и выломанной доски соорудить
подобие факела. В качестве горючего пришлось использовать густой, полузасохший лак,
которым некогда грунтовали стены, Я вылил полбутылки на ветошь, а остальное прихватил с
собой. Подпалив факел автоматным выстрелом, я взял Алису за руку, и мы начали медленно
продвигаться вперед.
Ход был действительно старым - об этом говорили и стены, которые ребятам Кирилла
пришлось заново облицовывать бревнами, и кое-где проросшие сверху корни деревьев. Да,
скорее всего он вел когда-то в крепость, от которой теперь и следа не осталось. Значит,
деревянная была крепость. Иначе как? К тому же по дороге то и дело попадались ржавые мечи
и доспехи, иногда кости. Так что, скорее всего, мое предположение было верным.
Ходьба Алисе пошла на пользу. Она, хоть и медленно, но приходила в себя.
- Я Кириллу все рассказала, - тихо произнесла она наконец. - Просто не выдержала.
- Ну и ничего, - попробовал я ее подбодрить, - Ничего страшного. Хорошо, что не
стала зря мучиться. Молодец. Умница. Мы его с тобой все равно догоним и убьем. Зачем ему
жить? Нет, даже мертвому ему жить не надо, Веришь? Не успеет Кирилл ничего сделать. Я его
раньше убью. Видела, я всех тут убил. А значит, и его убью. Что он, думаешь, какой-то
особенный?..
Боль из руки стала перемещаться на грудь. Сердце, не выдерживая нагрузки, сбивалось с
ритма. Меня бросало то в жар, то в холод. Но надо было идти. Я снова вспомнил Северного
Оленя из сказки про Герду, как он шел и шел к цели, несмотря на ветер и холод. Сейчас мне
было бы приятно его увидеть. Но он не являлся. Ладно, переживем.
- Далеко ты отправила Кирилла? - спросил я Алису.
- Нет. Надо выйти к Белому озеру. Ход почти туда и ведет, я знаю.
- Ну и хорошо. Значит, у Белого озера, которого я никогда в жизни не видел, растет себе
гриб, который видит наш мир во сне?
- Да.
- Кирилл найдет его, будет травить ядом, бить током, резать, наверное...
- Замолчи! Я не могла не сказать... Я даже не знала, что вообще может быть настолько
ужасная боль.
- Я тебя не виню, лисичка. Я просто обдумываю ситуацию. Понимаешь, рыженькая,
Кирилл ведь не может не знать, что я иду по его следу. А если иду, то доберусь до него. А раз
так, значит, у него есть козырь, о котором мы пока ничего не знаем. И плохо, что не знаем,
потому что возникнет этот козырь в самый неподходящий момент, и нам с тобой надо будет
понять, как правильно на это отреагировать. И времени у нас будет очень-очень мало. Поэтому
мне сейчас надо стать Кириллом, понимаешь? Я очень боялся им стать. И год назад боялся, и
час назад. Но сейчас мне просто необходимо влезть в его шкуру. Если не влезу, если не пойму,
что он приготовил напоследок, то у нас не будет шансов, лисичка. Веришь? Чтобы стать
Кириллом, мне надо ощутить себя такой же сволочью, а я пока не готов. Но мне надо
постараться. Вот я иду и пробую. Так что ты на меня внимания не обращай. Это я так,
упражняюсь в смене внутренней сущности.
У меня голова трещала от боли, но я все равно напрягал мозги, ворочал ими, как грудой
камней, пытаясь понять, на какую еще подлость способен противник. Затем сообразил, что
подхожу не с того конца. Не это мне надо было понять! Мне следовало стать не Кириллом, а
спросить у самого себя, что сильнее всего могло бы выбить меня из колеи? Что бы могло
поставить меня на колени? И я был уверен, что именно это Кирилл против меня и применит.
- Катька и Макс... - догадался я.
- Что? - глянула на меня Алиса.
- Я понял, какой козырь у Кирилла в рукаве! Он затащит сюда Катьку и Макса, чтобы
полностью меня нейтрализовать. Может быть, уже затащил. Как бы там ни было, когда я увижу
Кирилла, Катька и Макс будут с ним.
- И что ты собираешься делать?
- Идем назад!
- Зачем, что ты придумал?
- Идем же! Будешь играть в Уму Турман.
- В кого?!
- Артистка такая. Играла главную роль в фильме "Kill Bill". А теперь ты будешь играть
ее роль.
- Я ничего не понимаю! - Алиса вырвалась и требовательно глянула на меня.
- Короче, сюжет там вот в чем. Один мужик по имени Билл любил одну бабу, Ну как раз
эту Уму Турман. А она от него слиняла и вышла замуж за другого. Точнее, хотела выйти.
Зажить там нормальной жизнью и так далее. Но этот Билл убил ее жениха прямо в церкви во
время венчания. И ее саму пристрелил тоже. Но она выжила. И весь фильм готовила ему месть.
А потом все-таки грохнула. Причем она вместо того, чтобы взять пулемет или винтовку,
заказала у мастера японский меч и всех им почикала. Выглядело это круто, кстати. Кровища
там и все такое.
- И что? - с недоумением спросила Алиса.
- У тебя есть повод для мести! Неужели не понимаешь? Ты пойдешь его убивать, а не я.
Явишься пред ним как Ума Турман. Во гневе. Он же тебя пытал! Все будет выглядеть
достоверно. Но самое главное - тебе и Катька, и Макс по фигу. Он не сможет на тебя надавить
их присутствием! Кстати... - Я наклонился и вытащил из рыхлой влажной земли
заржавленный меч. - Это самое подходящее оружие. Не японский, но тоже сойдет. Будет
стильно.
- С ума сошел? - Алиса округлила глаза. - Я бы предпочла винтовку.
- Нет, рыженькая. С винтовкой в это время буду я. На очень удаленной дистанции.
Глава 16
KILL КИРИЛЛ vol . 2
Если с Кириллом у меня получилось затянувшееся убийство, то с винтовкой вышли
затянувшиеся похороны. Первый раз мне пришлось хоронить ее в чеченских горах, когда,
согласно инструкции, я был обязан ее уничтожить. Принять такое решение ничуть не проще,
чем принять решение убить лучшего друга. Пусть гражданские смеются сколько угодно, но у
снайпера с оружием возникают особые отношения. Отношения как между живыми разумными
существами, и даже больше - как между равноправными партнерами. В общем, нет ничего
удивительного в том, что инструкцию я все же нарушил. Да, я не уничтожил винтовку, хотя за
мной наблюдали в бинокли и стереотрубы десятки строгих глаз. Я попросту обманул
наблюдателей - винтовку спрятал в расщелине, а двести граммов тротила подорвал
вхолостую.
А в другой раз я ее все-таки уничтожил. Это случилось сразу после бредовых событий в
Крыму, во время которых погиб Андрей - мой друг и лучший корректировщик. И надо же
было так сложиться обстоятельствам, что именно уничтожение винтовки позволило мне
обрести ее снова, но уже не в реальности, а здесь, в сфере взаимодействия.
Мне так и не удалось подробно выяснить в чем тут секрет, но для того, чтобы перетащить
в мир вечного ливня какой-то предмет, с ним следует произвести несколько манипуляций.
Первым делом предмет надо уничтожить в реальности. Не столько даже уничтожить, сколько
привести в негодность по основным для него функциям. Затем уничтоженный предмет
необходимо увидеть во сне. Не простая, надо признать, задача, Это лишь кажется, что
достаточно долго думать о чем-то перед сном, чтобы увидеть это во сне. Как бы не так! Хоть
весь издумайся, а толку будет чуть, если не представлять механизмов, управляющих миром.
Однако Дьякон в свое время разъяснил мне в общих чертах, как все работает. Дело в том, что во
сне наша энергетическая сущность блуждает по более или менее плотным сферам реальности,
обнаруживая при этом такие же энергетические проекции других людей и предметов. Конечно,
не все так просто, однако этого приближения вполне достаточно для практических действий. Из
этого приближения следует, что увидеть уничтоженный предмет во сне можно лишь в том
случае, если окажешься с ним в одной сфере или собственной энергией притянешь его в
нужную тебе сферу. При этом потери энергии довольно велики, но ничего в мире не дается
даром.
Когда я решил убить Кирилла во сне, я уже знал, из чего буду стрелять в него здесь, в
сфере взаимодействия. Раз уж судьба заставила меня в свое время уничтожить винтовку, то
грех было не использовать это обстоятельство в собственных интересах, И я его использовал.
Во время одного из снов я нащупал энергетическую сущность своего верного оружия и усилием
воли вытолкнул его в земляной грот, где мы с ребятами прятались от вечного ливня. Грот
находился здесь, в сфере взаимодействия, Поэтому, попав сюда, мне оставалось только по
компасу добраться до грота, взять винтовку и снести Кириллу голову метким выстрелом.
Правда, в тот раз искусства снайпера от меня не потребовались - стрелял я почти в упор.
А потом, оставив труп посреди вываленного термоядерным ударом леса, я похоронил
винтовку в третий раз. Точнее - спрятал, На всякий случай. И надо же - этот случай
представился куда раньше, чем я предполагал. Спрятал я ее, кстати, в том же земляном гроте.
На боевом сленге мы называли эти гроты "пузырями", поскольку больше всего они напоминали
вспученные под землёй пузыри. Говорят, тут ниже уровня почвы растут какие-то особые
гигантские грибы. Пока растут, распирают грунт, а потом высыхают, превращаются в труху, а
полости остаются, Мы старались обозначать их на карте, чтобы всегда иметь укрытие от дождя.
Присохнуть в таких "пузырях" не получалось, поскольку времени не было, а вот покурить -
запросто. И спрятать что-нибудь - запросто. И найти - запросто. Даже без карты, ведь я
прекрасно запомнил место.
Конечно, окончательно пристрелить Кирилла можно было из чего угодно, хоть из
автомата. Но это в теории. А на практике Кирилл не подпустит меня к себе на расстояние
трехсот метров. Он уже умный, и хотя подарил мне ворону, но убил-то я его, а не он меня.
Каким бы плохоньким снайпером он меня ни считал, но стрелять я умел, и он знал об этом
прекрасно. А потому у меня попросту не было выхода, кроме как достать его с такой
дистанции, к которой он не готов.
На самом деле дистанции, к которым люди оказываются не готовы, меняются с течением
времени. Когда-то максимальная дальность поражения из огнестрельного оружия не превышала
пятидесяти шагов. Были эдакие слонобои калибром миллиметров двадцать, но с эффективным
огнем метров на тридцать. Если из такой штуковины садануть с близкой дистанции, то дыра в
брюхе будет с обеденную тарелку, но дальше пуля летит уже по такой траектории, что камень,
пущенный из пращи, может оказаться более эффективным. Затем дальность боя постепенно
повышалась, но во все времена находились отдельные виды оружия, которые по
характеристикам превышали среднестатистические образцы. Все эти виды были, что
называется, эксклюзивными произведениями оружейного искусства, и именно в этом было их
сокрушительное преимущество. Большинство людей попросту не знали о них, не имели о них
представления, не думали, что их могут снять с дистанции, в два раза большей, чем та, к
которой они привыкли. Но в данном случае речь шла о превышении дистанции в десять раз, а
уж этого Кирилл от меня никак ожидать не мог.
Дело в том, что КСК "Рысь" пятидесятого калибра, которую я тут благоразумно
припрятал, могла поражать живую силу на дистанциях до трех тысяч метров. Конечно, на
пределе дальности поражения можно было говорить только о неподвижных целях, но в
критической ситуации один раз мне пришлось поразить движущуюся мишень. Это нельзя было
считать победой, поскольку на другом конце траектории пули был не враг, а друг, но факт
оставался фактом. К тому же я был уверен, что в нужный момент, увидев Алису с ржавым
мечом в руке, Кирилл будет скорее неподвижной мишенью, чем подвижной. Я надеялся этим
мечом его удивить. Или заставить расхохотаться. Или отвлечь. Ну хотя бы на пару секунд, мне
бы этого было достаточно. И образ Умы Турман в желтом комбинезоне с мечом от Хатори
Ханзо вполне подходил для данной цели. К тому же ничего другого у меня все равно не было,
так что выбирать тактические уловки было попросту не из чего. Правда, трофейная куртка
Алисы ничем пресловутый желтый комбинезон не напоминала, да и меч был несколько секондхенд,
но это можно было считать скидкой на суровую действительность объективной
реальности.
Уловки уловками, но не следовало забывать и о главном тактическом ходе - о том
выстреле, при помощи которого я хотел навсегда избавить мир от Кирилла. Пробираясь по
залитому дождем лесу, я снова и снова мысленно ловил противника в сетку прицела, а затем
решительно и плавно выжимал спуск. Сейчас мне это было необходимо - не имея
возможности реально тренироваться в стрельбе, хотелось хотя бы таким странным способом
освежить навыки. К тому же, чего уж греха таить, ни о чем другом я попросту думать не мог.
Рациональные причины, которыми я объяснял мотивации своего марш-броска через лес,
меркли в сравнении с крепнувшей во мне первобытной злостью. С той отчаянной злостью,
которая заставляет волчицу или тигрицу пускать в ход зубы против превосходящего
противника, когда детенышам угрожает опасность. И хотя Макс не был мне родным сыном, но
именно сейчас я ощутил проявление самого настоящего родительского инстинкта. Именно
сейчас, спеша достать винтовку из тайника, я понял, что вышибу мозги любому, кто будет
угрожать Максу или Катьке.
В фильмах и книгах мне часто встречалось выражение "спасти мир", И сейчас, без
всякого преувеличения, я шел именно спасать мир от злодея, по всем правилам жанра. Но было
и одно но. В данном случае я спасал скорее Катьку и Макса. Ну а уж если для их спасения
приходится спасти мир... Что поделаешь? Побочный эффект...
Несмотря на пришедшую в мир вечного ливня осень, я без особого труда узнавал
приметы, по которым предстояло найти винтовку. Вот большая, заполненная водой воронка от
взрыва. За ней ручей. Все так же, как когда мы пробирались тут с отрядом, ведя боевые
действия в этом нереальном лесу. А вот и поляна, за которой под землей располагался
"пузырь". Идти дальше я осмелился только после того, как пристегнул к автомату свежий
рожок. Дело в том, что в этих "пузырях" время от времени устраивали себе жилище жуткие
твари, которых мы прозвали когтерезами. Эдакие безмозглые двуногие чудища с длиннющими
когтями на руках. Причем работать этими когтями они умудрялись с такой скоростью, что
изображение в глазах размазывалось.
Год назад неподалеку отсюда мне дважды приходилось сталкиваться с когтерезом, причем
однажды я оказался с ним один на один без оружия. Сейчас у меня не было ни времени, ни
желания повторять тогдашний подвиг, поэтому я вскинул автомат и осторожно двинулся через
кусты, Рука болела неистово, но я начал потихоньку привыкать к этой боли, От одного
военного доктора я слышал, что, когда боль становится невыносимой, организм сам начинает
выделять в кровь эндорфины - естественные наркотические вещества, по структуре близкие к
морфинам, Наверное, процесс пошел. В любом случае я ощущал уже скорее тупую пульсацию,
чем боль в прямом понимании этого слова.
Желтые листья, набухшие от дождя, непрерывно сыпались с веток деревьев, жидкая
глинистая грязь расплескивалась при каждом шаге. Двигаться в таких условиях бесшумно было
мне не по силам, поэтому, отбросив иллюзии о возможности скрытного перемещения, я
получил выигрыш в скорости. Попросту говоря, я ломился через кусты как медведь, готовый
каждую секунду шарахнуть очередью во все, что движется. Неожиданно мне вспомнилась
охранная сигнализация Дьякона, и я усмехнулся. Попадись мне сейчас на пути детская
игрушка, я бы точно отправил ее в пространство добрым пинком. Такое вот состояние. Скорее
всего, это обратная сторона того напряжения, без которого невозможно заставить себя идти в
бой. Все инстинкты категорически против, а надо идти на огонь, на пули, на отточенную сталь.
Поэтому приходится тащить себя волоком, преодолевая голос разума и голос инстинктов. А как
это сделать без напряжения? Никак.
Преодолев таким образом метров тридцать, я обнаружил лаз, ведущий в "пузырь", именно
там, где и ожидал. При этом я не мог отделаться от ощущения, что за мной наблюдают глаза
хищника - очевидно, когтерез находился неподалеку, но нападать не решался. Возможно, он
уже имел неосторожность познакомиться с автоматным огнем. В здешних местах это проще
простого. И хотя от близкого присутствия чудища у меня волосы на затылке встали дыбом, я
заставил себя забыть об опасности, пока она не станет явной.
Забыть-то я себя заставил, но вот заставить себя не глядя лезть в темноту "пузыря" я не
мог, Не хватало еще, чтобы меня там, в замкнутом пространстве, поджидал когтерез. Это было
бы так на руку Кириллу, что я попросту не мог дать ему такой удобный спасательный круг. Вот
спасательный круг из чугуна - пожалуйста. Его мне для Кирилла не было жалко.
Когда мне было лет семь, дед научил меня штурмовать доты. Он владел этим искусством
в совершенстве - бил фашистов начиная с Севастополя и заканчивая Берлином. Во время этой
затянувшейся военной Кампании доты ему попадались довольно часто, так что была
возможность отточить метод до совершенства Мне же с дотами не везло - наверное, дед
подавил их столько, что на мою долю уже не осталось. Скорее всего, это к лучшему, но как бы
там ни было, за все годы войны в горячих точках, дот мне ни разу не попался. А если и
приходилось подавлять какие-то укрепления, то я это делал недоступным деду способом - с
расстояния в полтора-два километра, огнем из своей винтовки. В общем, дедов способ долгое
время был для меня бесполезным, но сейчас я снова вспомнил о нем. Передо мной, конечно,
был не дот, но сооружение, по характеру очень с ним схожее. И если в "пузыре" кто-то меня
поджидал, то наука, переданная по наследству, могла оказаться очень кстати.
"А делали мы так, - рассказывал дед, приняв на грудь граммов сто водочки. -
Подберешься к доту сзади и держишь наготове две гранаты. Одну сразу швыряешь под дверь и
ждешь, когда она шарахнет. Как только дверь взрывом вышибет, тут же кидаешь вторую, но
уже внутрь. А затем долбишь из автомата, пока патроны не кончатся. А их в моем ППШ было
аж семьдесят две штуки. Если после этого кто из фрицев в живых остается, то выходят с
поднятыми руками".
Деду-то хорошо, у него на такие случаи были две гранаты, а вот у меня ни одной.
Пришлось обойтись автоматом, то есть опустить первые пункты инструкции, перейдя сразу к
третьему. Сунув "ствол" в черноту лаза, я выдавил спуск. Руку как следует рвануло отдачей,
боль выплеснулась из раны и разлилась по всему телу. Грохот ударил по ушам и затерялся в
лесу. Мне показалось мало, поэтому, перехватив автомат обеими руками, я добавил две
длинных очереди, полностью опустошив магазин. Несмотря на неистовую боль, я тут же
перезарядился, чтобы не оказаться безоружным перед лицом неожиданной опасности, и только
после этого осторожно пролез в нору целиком.
Через несколько секунд кромешная тьма окружила меня. Пришлось, морщась от боли,
достать из кармана коммуникатор, чтобы подсветить путь его экраном. Но стоило мне глянуть
на него, я с удивлением остановился - там мерцала новая строчка. Мерцала как линза
вражеского прицела - почему-то именно эта ассоциация возникла у меня в тот момент.
Пользователь с именем Servernij Olen сообщал следующее:
"Я передал Кириллу контроль над сном Катерины и Максима. Только если разбудишь
Спящего Бога, с ними ничего не случится. Получите то, что я вам обещал. Иначе..."
- Сволочь! - произнес я сквозь зубы.
Вот уж с какой стороны я не ожидал подставы, так это от Оленя. Почему, кстати? Что
заставляло меня думать, будто он всеми четырьмя ногами стоит на моей стороне? Кто я для
него? Кем для него вообще может быть человек - существо, живущее меньше века? Какие
отношения могут быть между смертным и древним демоном? Я вдруг с ослепительной
ясностью понял, что мне всегда лишь казалось, будто я понимаю задачи и цели Оленя. На
самом же деле я не мог осмыслить даже крохотной их части, поскольку полный его
стратегический замысел находился не только за пределами отпущенного мне срока, но и за
пределами бесконечного числа прошедших и будущих снов Бога. Я представил немыслимую
череду возникающих и пропадающих Вселенных, разнообразие миров, которые были до нашего
мира и будут после него. Мне стало страшно. Я ощутил себя не просто винтиком колоссального
механизма, не просто пешкой в чужой игре, я почувствовал себя элементарной частицей в
бурной жизни какой-нибудь далекой звезды. То, что с моей стороны казалось немыслимо
важным - моя жизнь, жизнь Катьки и Макса, - на самом деле являлось лишь броуновским
движением. Квантовым шумом.
- Вот зараза! - прошептал я, закрывая глаза.
Вспышки сверхновых звезд и столкновения целых галактик предстали перед моим
внутренним взором. Это было похоже на работу не мной созданного механизма, разобраться в
функциях которого для меня так же невозможно, как для муравья разобраться в функциях
компьютера, пока он ползает по его деталям. И в этом компьютере я был не деталью, не
крохотным транзистором, а всего лишь электроном, бегущим по натруженным проводам и
дорожкам печатной платы. Если же быть до конца точным, то электроном был весь наш мир -
просто один
...Закладка в соц.сетях
