Жанр: Научная фантастика
Рапсодия гнева 3. Разбудить бога
... из снов бессмертного и вечного Бога. А я был одной из частиц, составляющих
неисчерпаемость электрона, о которой говорил дедушка Ленин. Так как же ко мне мог
относиться пользователь этого компьютера? В лучшем случае он мог вспомнить об
электрическом токе, если тот потек не туда, если возникла какая-то системная ошибка.
И что бы я сделал, как пользователь такого компьютера? Постарался бы ошибку
исправить. А раз уж вышло, что исправление ошибки на уровне электрона требует
вмешательства в его структуру, то возникло внимание к моей скромной персоне. Просто я, как
частица, оказался в нужной точке квантового пространства, и от параметров моего движения
теперь зависит время жизни нашей вселенной. Той ошибочной вселенной-электрона, которая
двинулась не по тому пути. Той вселенной, которую надо попросту уничтожить, чтобы она не
мешала работе колоссального компьютера под названием Мироздание.
Я ощутил, как защипало глаза от предательски навернувшихся слез. Я не плакал уже
много лет, а тут не удержался и дал себе волю. Благо меня никто не мог тут увидеть, Так имел
ли я право требовать от Оленя исполнения хоть каких-то обязательств? Мог ли я рассчитывать
на его помощь и понимание? Да мы с ним находимся не просто на разных уровнях понимания,
мы с ним находимся на разных уровнях реальности. Это он, Олень, являлся на самом деле
пользователем Мироздания, а Спящий Бог - лишь процессор в этом компьютере. И надо
просто нажать кнопку "Reset", просто перезагрузить процессор, чтобы компьютер заработал
нужным Оленю образом.
Давясь слезами и корчась от боли в руке, я пополз глубже в нору. Мне было страшно,
меня подавляла колоссальность конструкции, суть которой внезапно открылась мне. Но уже
через минуту эти чувства приобрели немного другой оттенок. Я разозлился. Ведь Кирилл не
был мистическим существом, не был демоном, он был такой же элементарной частицей, как и я.
Однако он сумел подчинить Оленя своей воле. Я только в тот момент окончательно понял:
последний год работой компьютера Мироздания управлял именно Кирилл. Каким-то
невероятным образом он рассчитал все. То, как отреагирую я на созданные им обстоятельства,
то, как отреагирует на них Алиса, и даже то, как отреагирует на них Олень. И даже когда я
нарушал планы Кирилла, он, как фокусник из шляпы, извлекал альтернативные пути к цели.
Причем гораздо более сложные для меня. Он напомнил мне чукчу из анекдота, у которого было
не только три билетика на случай потери одного из них, но еще и проездной - на всякий
случай. Но сейчас мне не хотелось смеяться. Я вдруг понял, что никакие мои усилия не
приведут ни к какому результату - Кирилл все равно меня обыграет. Он собрался стать богом
и станет им. Что бы я ни делал, как бы я ни выкручивался.
Мне снова вспомнилась сказка о Снежной королеве. Безысходность - вот что в ней было.
Безысходность, сквозящая между строк. Да, по законам жанра Герда все же отыскала Кая, но на
самом деле она или осталась бы во дворце, или ее убили бы разбойники, или, в крайнем случае,
что совершенно невероятно, она бы добралась-таки до тундры и замерзла бы уже там. Но,
скорее всего, ее убили бы разбойники. И скорее всего, изнасиловали бы перед тем, как убить. В
жизни обычно так. В той реальности, которая снится сейчас Богу.
Меня сковал ледяной холод тундры. Я понял, что дошел до конца, до того предела,
который отпущен любому смертному. Даже Северный Олень уже оставил меня, и мне надо
топать через ледяную пустыню босыми ногами, как Герде. Но только для меня сказочник не
придумал счастливого конца, как для нее. И что мне оставалось?
Я готов был умереть прямо в тот ужасный момент. Мне казалось, что за несколько дней
произошедших событий моя воля так окрепла, что я одним ее усилием мог остановить сердце и
навсегда исчезнуть из сна Бога, переместившись в воспоминания о нем. Но этой воли было всетаки
недостаточно, чтобы победить волю Кирилла. Он, как и раньше, постоянно переигрывал
меня.
Я лежал на льду между торосов, сверкающих в лучах холодного низкого солнца. Я был
один. Мне было плохо, как не было еще никогда. У меня очень сильно болела рука, но главное
- меня пробирала стужа безысходности, я был уверен, что мне уже никуда не надо двигаться.
Ни вперед, ни назад. От моего движения уже ничего не зависело. Мы все погибнем - все до
единого. И смерть наша будет ужасна, потому что Кирилл только одним способом может
вытянуть себе полномочия всемогущего бога. Только одним - сделав мир еще более
страшным, чем сейчас. Я вспомнил об огненных чудовищах, пожирающих людей. На этот раз
кошмарное видение было куда более реалистичным. Да, Кирилл все рассчитал до мельчайших
тонкостей. Он нашел способ до предела ухудшить сон Бога, а также знает, где применить этот
способ.
Или это не Кирилл? Мысль, мелькнувшая у меня в голове, показалась мне ужаснее
предыдущей. А ведь правда - Кирилл является такой же элементарной частицей, как и я. Он не
мог ничего рассчитать!
- Какой же я идиот! - не открывая глаз, прошептал я.
Слезы теплыми струйками катились по моим щекам, заросшим двухдневной щетиной. Я
понял, что Кирилл был той элементарной частицей, единственной функцией которой являлось
подтолкнуть меня на нужную траекторию, Вывести к тому событию, которое необходимо
конечному пользователю. Все частицы, с которыми я соприкасался за свою жизнь,
взаимодействовали со мной, сталкивались, а затем разлетались в разных направлениях, спеша
выполнить предначертанную программой функцию. Я подталкивал их, они подталкивали меня,
а все мы - просто обеспечивали движение электрона в нужном направлении. Все люди на
Земле и все существа на других планетах, все камни, все птицы и все кошки. И ветер, и шелест
волн - все только для того, чтобы электрон попал в нужное место схемы Мироздания и
замкнул нужный транзистор. Звезды зажигались и гасли, равноценные нам, людям. Потому что
и у них, и у нас, и у последнего вируса была одна и та же функция - замкнуть нужный
транзистор. И все мое преимущество перед другими людьми состояло лишь в том, что я не
просто летел в оглушающей пустоте, а знал, какой именно транзистор замкнется от моего
движения. Тот, что осуществляет функцию перезагрузки процессора.
Наверное, Олень не просто так появился передо мной в оцифрованном виде. Это была
подсказка на доступном мне уровне. Подсказка, что все мы попросту обеспечиваем работу
Сервера Мироздания. Вход - выход, единица - ноль, да - нет. Жизнь - смерть. Состояния
битов. А эмблемой на корпусе этого сервера, скорее всего, является китайский черно-белый
значок, символизирующий взаимодействие, Инь и Ян.
Вот почему я не мог противостоять Кириллу! До чего же все просто. Ни моя, ни его воля
здесь ни при чем. Просто его функция - направить меня на нужный путь, заставить разбудить
Спящего Бога. И ничего я с этим сделать не смогу. Потому что чем больше я сопротивляюсь,
тем больше на меня будет давление электрических полей обстоятельств. А в то же время я мог
сразу согласиться разбудить Бога, и не было бы никакого давления. Может быть, я бы даже не
узнал о том, что Кирилл находится в сфере взаимодействия. Скорее всего. И как бы я ни
выкручивался, Кирилл всегда меня переиграет, поскольку это функция, предписанная ему
программой. А я-то, дурак, искал какие-то мотивации! Думал, зачем ему становиться
всемогущим богом? Да ни зачем. Точнее, только затем, чтобы вынудить меня двинуться к
транзистору, осуществляющему перезагрузку.
Даже если бы я застрелился в тот самый момент, это ничего бы не изменило. Другая
частица начала бы выполнять мою функцию. Так уж лучше пусть я. Хотя бы с точки зрения
уменьшения энтропии Вселенной. И все же какая-то мелочь, какая-то шероховатость в этой
теории не давала мне покоя. Почему, спрашивается, Кирилл, уже находясь возле Спящего Бога,
не может выполнить мою функцию? Не потому ли, что функция, возложенная на частицу, не
может быть спонтанно изменена? Возможно, есть некий закон, вроде закона сохранения
импульса, который запрещает резко изменять направление мотиваций? И Кирилл, согласно
этому закону, будет мешать мне, а Катька и Дьякон будут помогать. Они не могут поменяться
местами. И я не могу. Тогда получается, что все, что говорил мне Олень, - только поле,
толкающее меня к нужным шагам. Поле более высокого порядка управления, чем те поля,
которыми взаимодействуем мы, элементарные частицы.
Я усмехнулся, вытащил из коммуникатора SIM-карту, швырнул ее на земляной пол лаза и
с наслаждением раздавил ногой.
- Уши и глаза, - прошептал я, проползая глубже. - Обоняние, осязание, вкус.
Интуиция, внутренний голос... К чертям собачьим! Я закрываю порты. Я теряю ориентацию в
пространстве. Я выхожу из-под контроля полей. Пусть я буду той самой частицей, которая
создает шум и помехи в работе компьютера.
Я хотел изменить траекторию, прекрасно понимая, что без внешнего управления она
станет непредсказуемой. Я сознательно отдавался Хаосу. Я плевал на Порядок, установленный
запредельным программистом. Я знал, что у меня не получится убить Кирилла, поскольку это
не входило в число моих функций, а резко изменить функцию мне не даст закон стабильности.
Пусть так. Но я собирался внести такой хаос в систему, который приведет к непредсказуемым
результатам. Пусть этот результат будет непредсказуем для меня, но главное, что он будет
непредсказуем для Программиста. Этот результат с вероятностью пятьдесят на пятьдесят может
сыграть на руку как мне, так и Программисту, Но ловушка, в которой я неожиданно себя
осознал, оказалась настолько безвыходной, что и пятидесятипроцентная вероятность могла
оказаться щедрым подарком.
Забравшись в беспросветное пространство "пузыря", я почти сразу нащупал винтовку.
Под тяжестью шестнадцати килограммов она вросла сошкой в рыхлый грунт, но я вытянул ее
без труда. Я провел ладонью по ее гладкому, чуть влажному боку, я готов был расцеловать ее,
ведь в настоящий момент она была единственной частицей в пространстве Вселенной, чья
траектория в точности совпадала с моей. Когда-то давно я дал ей имя - Хитрый Обманщик,
поскольку война, по утверждению восточных мудрецов, является путем обмана.
- Теперь мы с тобой всех перехитрим, - прошептал я. - Пусть теперь попробуют
направить нас в нужную им сторону. Пусть теперь только попробуют...
Ничего не видя в кромешной тьме, я пополз к выходу, отшвырнув автомат и увлекая за
собой винтовку. Рана руки была слишком тяжелой, я и винтовку тащил с огромным трудом,
куда уж еще автомат! Зато мы с Обманщиком снова были вместе, и снова у меня в кармане
лежали девять патронов от ДШК, которые и на этот раз я стащил из Громовского боекомплекта
прежде, чем он отправился выполнять отвлекающий маневр. С винтовкой я ощущал себя в
силах противостоять замыслу Программиста, кем бы он ни был. Пусть даже истинным венцом
творения. Слезы высохли на моих щеках. Я был готов принять бой хоть с богами, хоть с
чертями.
На самом деле у меня начиналась истерика, я это чувствовал. Нахлынувшая эйфория была
следствием чудовищного нервного напряжения последних минут и следствием
непрекращающегося болевого давления. Понятно, что долго она не продержится, понятно, что я
сорвусь, но все же я был намерен использовать душевный подъем по полной программе.
Выбравшись из "пузыря", я не без труда зарядил винтовку, поднялся в полный рост и взвалил
ее на плечо. Чавкая ногами по раскисшей от ливня глине, я направился туда, где, по словам
Алисы, расположилось Белое озеро, возле которого рос таинственный гриб, видящий мир во
сне. Желтые, красные и коричневые листья падали вокруг вместе со струями вечного ливня.
Когда я отошел от "пузыря" метров на сто, на меня из-за дерева выскочил когтерез.
Наверное, тот, взгляд которого я ощущал возле лаза. Тварь эта на редкость быстрая, но не
успела она преодолеть и четверти расстояния до меня, как ствол Обманщика уставился ей в
живот. В следующую секунду грянул сокрушительный выстрел. Отдачей меня швырнуло на
землю - из таких винтовок не стреляют иначе, чем с сошки и из лежачего положения.
Наверное, от резкой боли в руке я на несколько секунд потерял сознание, но едва очнулся, тут
же вскочил на ноги. Когтереза видно не было. Только проходя мимо того места, где в него
попала двенадцатимиллиметровая пуля, я заметил изуродованную тушу в кустах. Нога чудища
все еще дергалась в конвульсиях, а вот грудь разнесло в кровавые клочья. Когда, попав в тело,
пуля такого калибра и такой энергии переворачивается хвостовой частью вперед, она образует в
плоти огромную временную раневую полость. Иногда эта полость оказывается больше тела, и
тогда его разрывает чудовищным гидравлическим и кавитационным ударом, возникающим при
прохождении пули через насыщенные водой ткани на сверхзвуковой скорости. Порой этот
эффект оказывается более мощным и более разрушительным, чем эффект от легкой разрывной
пули.
Снарядив винтовку новым патроном, я двинулся дальше в направлении Белого озера. По
словам Алисы, оно располагалось у южного склона известковых дюн, прорезавших
пространство леса в двух километрах к востоку от моего тайника. А раз так, то далеко идти не
стоило, надо было где-то неподалеку отыскать удобную позицию для стрельбы. Дело в том, что
крупнокалиберный снайперский комплекс "Рысь" был специально приспособлен для
поражения живой силы с дистанции до трех километров, и теперь я намеревался использовать
эту характеристику в полной мере. Кирилл был слишком опасен, чтобы приближаться к нему
без необходимости. Но стрелять из леса я не мог, мне нужна была хоть какая-то
возвышенность. Дерево не подходило - с полученной раной я бы и сам на него не забрался, а
уж винтовку втянуть и думать нечего. Но я знал, что неподалеку расположены три известковые
дюны - слепой отросток главной гряды. Если увижу оттуда Белое озеро, значит, выиграл. Если
нет, то пятидесятипроцентная вероятность сыграла против меня.
Примерно через полкилометра лес начал редеть, а глина - становиться все более светлой.
Тут и там появлялись совсем белые участки грунта, а еще метров через сто я увидел вершины
известковых дюн.
Подъем дался нелегко. Иногда я выл от боли, когда вынужден был опираться на
пострадавшую руку, но чем круче становился склон, тем чаще возникала такая необходимость.
Иногда я распластывался на грунте и по несколько минут отдыхал, шумно сопя и скрипя
зубами. Уже чувствовалось, что прилив сил исчерпан и дальше придется собрать в кулак всю
волю. Иначе ничего у меня не выйдет. Ничего ровным счетом. Ни Хаоса, ни Порядка.
Время от времени я поглядывал на восток, пытаясь увидеть Белое озеро, но далекая гряда
дюн, расположенная почти в трех километрах, показывалась из-за леса только вершинами. По
мере подъема я начинал паниковать - было похоже, что высота, на которую я с таким трудом
вскарабкался, оказалась слишком низкой. До вершины оставалось совсем немного, а цели все
не было видно. Все боги и все черти словно смеялись надо мной.
- Будьте вы прокляты! - прохрипел я, устроив очередной привал. Судя по всему,
последний - до вершины оставалось совсем ничего.
Я лежал, вымазанный белой и рыжей глиной, похожий на загримированного актера в
театре безумного режиссера. Я хрипел, я ругался, я плакал. У меня попросту не оставалось сил
на какое-либо продуктивное действие. Потом я вдруг вспомнил, что все страдания, пережитые в
сфере взаимодействия, мне еще раз предстоит пережить в реальности. Это меня окончательно
сломало. Я уже не хотел карабкаться на вершину. Я уже понял, что в этом нет ни малейшего
смысла, - цели оттуда не видно. С неба потоками падал дождь, я перевернулся на спину и
ловил капли ртом. Они били меня по щекам и в зажмуренные веки, смешиваясь со слезами.
Однако, собрав остаток сил, я все же пополз к вершине - образ Северного Оленя с
Гердой на спине не оставлял меня. Последний десяток метров я преодолел с закрытыми глазами
- боялся посмотреть на восток. Боялся не увидеть там озера. Просто боялся.
Наконец я ощутил себя на верхней точке дюны. Глаза открывать было страшно. Я лежал
лицом вниз, тяжело дышал и не мог удержаться от стонов. Голова раскалывалась от боли, в
глазах рябило. Я никогда еще не ощущал себя в столь отвратительной форме. Мне вдруг стало
ясно, что даже если я увижу цель, выстрелить все равно не смогу. Все. Предел. Наверное,
сбылось пророчество Макса - я стал старым и не могу защитить свою принцессу от злого
колдуна. Во мне агонизировал снайпер - еще несколько секунд, и он скончается. Мне нужен
был мощный положительный посыл, и тогда, может быть, я смогу сделать самый важный в
своей жизни выстрел.
Собравшись с духом, я открыл глаза. И взвыл. Взвыл так, как не выл, даже напившись в
ночном клубе. Цели не было видно - дальние дюны торчали из пожелтевшего леса только
наполовину. Все, конец.
В неистовстве, не обращая внимания на дикую боль в руке, я подхватил бесполезную
теперь винтовку, поднялся во весь рост и с силой швырнул ее со склона. Бросок, правда,
получился не ахти какой - пролетев метра три, тяжелая винтовка грохнулась на землю,
прокатилась еще несколько метров и замерла на сошке с разбитым и свернутым прицелом. Не в
силах смотреть на совершенное мною, я обхватил лицо руками, грохнулся на колени и заплакал
навзрыд. Ливень сокрушался вместе со мной, заливая окружающее пространство струями
пресных слез.
- Ну что, дорогой, - раздался прямо за спиной голос Кирилла. - Тяжко пришлось?
Я медленно оглянулся. Да, он стоял передо мной - такой же, как в день своей смерти. В
очках, в кожаных штанах, в черной рубашке и кожаной жилетке. Ему было весело. На его плече
висел короткий американский пистолет-пулемет, а рядом стояла хмурая Катька и заплаканный
Макс, Похоже, парень уже понял, что это не просто сон.
- Твоя рыжая бестия сейчас ждет меня у Белого озера, - усмехнулся Кирилл. - Пусть
подождет, скоро я там буду. С электромагнитной установкой. Будет приятно прикончить
наконец это девку. Я не склонен к сантиментам, но вот ее прикончу с удовольствием. Достали
меня в свое время Хранители. А потом я обмотаю гриб двумя соленоидами и начну претворять
в жизнь тот план, о котором ты знаешь из диктофонной записи.
- Мило, - усмехнулся я. - Ты был уверен, что я выброшу винтовку и останусь
безоружным?
- Конечно. Я ведь долго тебя изучал. У тебя на лбу написаны все твои стратегические
планы. Надо быть идиотом, чтобы не понять, что ты будешь убивать меня не из банального
автомата, а из своей навороченной "Рыси". С чем тебя и поздравляю. Ну а предсказать твое
появление именно здесь вообще труда не составило. Здесь нет других высот. Но и эта, как
видишь, не годится.
"Сука... - подумал я. - Все предусмотрел, даже мою психологическую реакцию на
отсутствие цели".
- И чего ты хочешь? - спросил я вслух.
- В первую очередь справедливости, - пожал плечами Кирилл. - Год назад я остался
перед тобой безоружным. И ты не замедлил этим воспользоваться. Теперь ситуация обратная, и
я тоже мешкать не буду. Только поговорю немножко, как положено злодею в конце фильма.
- В конце фильма злодеев убивают.
- Расслабься. Ты, Саша, у меня сценаристом работал, а я всегда правил твои сценарии,
поправлю и сейчас. В этом фильме злодея не убьют. Я хочу обновить само понятие
киноискусства.
- Иллюзии в жизнь? - усмехнулся я, глянув на Катьку.
Она молодец. Мы с ней всегда понимали друг друга с первого взгляда. Она боец. Сразу
поняла, что я заговариваю Кириллу зубы.
- Да. Иллюзии в жизнь. Я, Саша, так долго и с таким трудом карабкался вверх по
иерархической лестнице общества, что это вошло у меня в привычку. И когда я занял на ней
верхнюю ступеньку, разделив ее с сильными мира сего, мне стало некуда двигаться. Пришлось
продолжить лестницу за пределы общества. Подняться над ним, а заодно и над всем
человечеством. Над самой материей, если хочешь.
- Жестко, - иронично оценил я, давая Катьке возможность выскользнуть из поля зрения
Кирилла.
Она шажок за шажком по дуге зашла ему за спину, а затем разогналась и прыгнула на
него. Не ожидая такого от женщины, Кирилл пошатнулся вперед, сделав пару неловких шагов,
успел схватиться за рукоять своей скорострелки, но прицелиться я ему не дал. Прыгнув вперед,
я ухватил его за ремень автомата и рванул изо всех сил. От неожиданности Кирилл выдавил
спуск, ударив длинной очередью в землю у меня между ног. Не задумываясь и не давая
противнику возможности опомниться, я с разворота всадил ему локтем раненой руки в челюсть,
сбив с ног.
Несмотря на то что автомат оказался у меня в руках, этот удар отразился на мне почти так
же сурово, как на Кирилле. Взвыв от боли, я рухнул на колени, не в силах не то что выстрелить,
а даже прицелиться. Однако Катька в столь критичной ситуации совершенно не растерялась.
Бросившись ко мне и прекрасно понимая, что со мной происходит, она выхватила автомат из
моих ослабевших рук, прицелилась и нажала на спусковой крючок.
Но выстрела не последовало - кончились патроны.
- Мило, - усмехнулся Кирилл.
Он пытался спрятать за иронией ужас предыдущей секунды, но я видел, как у него
дрогнули губы. Это была моя маленькая победа над ним. Маленькая, но очень для меня важная.
А сверху потоками хлыстал ливень.
Кирилл медленно поднялся и сделал шаг в сторону Катьки, но она, умница, отшвырнула
трофейный автомат подальше. Понятно, что у Кирилла был запасной магазин, но Катька
лишила его оружия. Два-один в нашу пользу. Жаль только, что Алиса оказалась не так умна,
как я рассчитывал. На ее месте, поняв, что у озера никого нет, я бы рванул сюда на подмогу.
Хотя, может, она уже в пути? Три километра по пересеченной местности - не самый легкий
кросс. Впрочем, девушка она спортивная.
- Дуэль на кулаках? - глянул на меня Кирилл. - Пошловато, на мой взгляд.
- Зато, учитывая, что я буду драться только одной рукой, у тебя появляется слабый шанс
на выигрыш, - с сарказмом ответил я.
- Переоцениваешь ты себя, дорогой.
- Да нет, я действительно сегодня не в форме.
Так, перебрасываясь колкостями, мы с ним приглядывались друг к другу, кружа на
вершине дюны под проливным дождем. У меня открылась рана, я чувствовал, как из нее все
сильнее течет кровь. Кроме того, я с грустью заметил, что всегда недооценивал рукопашные
качества Кирилла. Он с самой первой встречи показался мне хлюпиком, я его воспринимал как
продюсера, хотя знал, что когда-то ему довелось служить снайпером и что именно он убил
предыдущего хозяина Базы. Теперь я видел, что Кирилл неплохо держится на ногах и что мне
придется туго с ним один на один. Проблема Кирилла была лишь в том, что я не собирался
тягаться с ним в одиночку. Точнее, даже если бы я принял такое решение, Катька бы мне не
дала. Она, как боевая кошка, собиралась принять в финальной битве самое непосредственное
участие.
Мы образовали на вершине почти правильный треугольник, заставив Кирилла постоянно
вертеть головой, переводя взгляд то на меня, то на Катьку. Наконец, приняв решение, он
бросился на нее. Первым же ударом в челюсть он сбил Катьку с ног, но я тут же всадил ему
ногой в копчик, вынудив подскочить и взвыть от боли. Выгадав момент, я добавил ему кулаком
в лоб, и он рухнул на спину.
Катька в это время поднялась на четвереньки и по-кошачьи прыгнула на него, молотя
кулаками по голове, Удары у нее были не очень поставленные, зато частые, в результате чего
Кирилл рефлекторно прикрылся и попытался откатиться в сторону, тут же налетев на мой
прямой удар ногой в лицо.
Надо отдать ему должное - удар он выдержал с честью. Мотнув головой, он
перекувыркнулся через плечо и лихо встал на ноги. Катька попробовала сунуться и снова
получила прямой кулаком, на этот раз в нос. Похоже, понимая его преимущество, она
специально подставлялась, чтобы дать мне возможность наносить ему более эффективный
урон. И я не стал мешкать - придерживая раненую руку, я начал атаковать ногами ниже пояса.
Кирилл эффективно отбивался, но все же я всадил ему носком ботинка в колено. Он
пошатнулся и грохнулся на бок.
Это было похоже на победу - Кирилл валяется на земле, я готов его добить, Катька тоже
вроде очухалась, хотя у нее кровь пошла носом и здорово ей мешала. Но тут вдруг возникло
еще одно обстоятельство - Кирилл выхватил нож. Не понятно почему он не сделал этого
раньше, но я подозревал, что это было хитрой уловкой. Он нарочно решил дать нам
почувствовать превосходство, дать нам расслабиться, а потом вызвать шок неожиданным
изменением расстановки сил.
- Назад! - крикнул я Катьке, прежде чем Кирилл успел кинуться в ее сторону.
И она отпрянула. Умница. Не стала хорохориться и лезть на клинок. Нет ничего зазорного
в том, чтобы отступить перед отточенной сталью, если не знаешь, как правильно противостоять
ей. Если, в конце концов, нет достаточного опыта работы против холодного оружия. Без
наработанных навыков можно запросто получить повреждения организма, несовместимые с
жизнью, как любят говаривать патологоанатомы.
У меня опыт был, но и это не давало полной гарантии от фатальной ошибки. К тому же
Кирилл, оказалось, ножом владел куда лучше, чем могло показаться на первый взгляд. Поняв,
что Катька не собирается геройствовать и лить воду на его мельницу, он сделал три
разноуровневых выпада в мою сторону, распоров мне правый рукав. Подставившись таким
образом, я получил возможность достать его ногой в печень, но нельзя сказать, что этот удар
прошел вполне чисто. А дальше началось настоящее молотилово. Причем с самых первых
секунд этой односторонней поножовщины Кирилл навязал мне оборонительную тактику, что
сильно меня напрягало. Он вертелся ужом, проводя скоростные тычки то справа, то слева, то
снизу, то сверху, то наискось, и я никак не мог предсказать направление следующего удара.
Поэтому мне постоянно приходилось разрывать дистанцию, чтобы не получить клинком в шею
или под ребра.
Пару раз я попытался выбить у него нож ногой, но это кончилось глубоким порезом
лодыжки, после чего я перестал корчить из себя Джеки Чана. Обычно в таких случаях я
старался по возможности швырнуть в глаза противн
...Закладка в соц.сетях
