Жанр: Религия
Сатанизм для интеллигенции
....
У Блаватской особо устроенные глаза. Она настаивает, что "Слова "Мой Бог, мое
Солнце, ты излил свой Свет на меня!" - являлись заключительными словами,
которыми заканчиваласьблагодарственная молитва Посвященного, сына и Избранника
Солнца"[214 Блаватская Е. П. Тайная Доктрина. Т. 3 с. 139.].
И когда видишь, что крик боли она переделывает в "благодарственную молитву",
понимаешь, что у Блаватской были сложности не только с "научным" отношением к
материалу, но что-то было не в порядке и с ее совестным чувством, чувством
обычного человеческого сострадания.
На деле же не "научность", а именно мифологичность теософии придает ей ту
беззастенчивость, с которой она приписывает тем или иным авторам идеи, которых у
них не было. Росчерком пера, просто в полемическом раже можно выбросить все те
осмысления христианских символов, которые дают сами христиане, и безапелляционно
втиснуть в них нечто сколь угодно противоположное. При оккультном изучении
христианского искусства популяризаторы теософии будут рассказывать слушателям о
том, что "все эти колоколенки, башенки, купола и все христианские храмы есть
лишь воспроизведения стоящего Фаллоса"[215 Блаватская Е. П. Тайная Доктрина. Т.
2 с. 109.]. А и в самом деле, если теософия постулирует, что "эзотерический"
смысл всех религий должен быть идентичен, и если известно, что в языческих
культах есть почитание детородного члена, то почему бы не быть ему и в
христианстве?! Более того, оказывается, что даже крест - всего лишь фаллический
символ[216 "Нас заставляют верить, что крест - символ спасения. "Спасения"
человечества и плоти - так; потому что жизнь вечная передается от отца сыну; но
спасения душевного - никоим образом. Все это перековеркано и грубо
материализовано Церковью" (Блаватская Е. П. Письмо А. П. Ганненфельду.
Публикация: Кудрявцев К. Д. Что такое теософия и Теософическое общество. - Спб.,
1914, с. 91). Что здесь поразительно: грубо физиологическая интерпетация символа
называется "духовной", а духовное понимание креста Церковью называется "грубой
материализацией"!] ...
Вообще с точки зрения Блаватской, христианства просто не существует.
Христианства нет как самостоятельного духовного и исторического фактора. То, что
было в раннем христианстве доброго (с точки зрения Блаватской), - это отголоски
языческих мистерий. То, что в христианстве появилось нового, - это все чистое
невежество и омрачение древних мистерий. Даже собственного имени нет у Христа.
"Тайная наука говорит, что слова Jesous Chreistos означают только сын Язо,
Хрестос, то есть жрец бога оракула. В действительности на ионическом наречии Язо
называется Иезо, Jesous - родительный падеж, означает: сын Иезо"[217 Блаватская
Е. П. Евангельский эзотеризм. - Рига, б. г. с. 14-15.].
Полагаю, что историко-религиозная схема, которая не замечает Нового Завета и
которая беззастенчиво ищет объяснения еврейских имен вгреческих диалектах, сама
свидетельствует о своей радикальной антинаучности.
Блаватская проявляет готовность к прямой и сознательной фальсификации
источников. Восхваляя древних гностиков, она, например, пишет о некоем Василии
(его звали Василид, но эту неточность можно Блаватской простить), что "24 тома
"Разъяснения Евангелий были, по распоряжению церкви сожжены (как об этом
сообщает Евсевий - H. E. IV.7)"[218 Блаватская Е. П. Евангельский эзотеризм. -
Рига, б. г., с. 20.]. Так и кажется, что первый церковный историк Евсевий
рассказывает о первом аутодафе книг "Василия". Однако единственное, что мы
обретаем в указанном Блаватской источнике - указание на то, что "Василид
составил 24 книги на Евангелие, выдумал себе пророков Варкавву, Варкофа и
других, никогда не существовавших и получивших эти варварские имена, чтобы
поразить людей, способных такому поражаться; он учит вкушать идоложертвенное и
спокойно отрекаться от веры во время гонений; предписывает, следуя Пифагору,
пятилетнее молчание приходящим ему" (Церковная история. IV,7)[219 Евсевий
Памфил. Церковная история. - М., 1993, с. 125.]. Ни о каком сожжении
гностических книг Евсевий не говорит. А Блаватская просто соврала.
Как Блаватская читает источники, можно хорошо увидеть на примере цитирования ею
"Исповеди" Августина. Предлагая убедиться, что христианство несравненно
кровожаднее языческих культов, она приводит слова Августина: "Дивна глубина
твоих слов, о Боже мой, дивная глубина! Страшно заглядывать в нее; да...
благоговейный ужас почитания и дрожь любви. Врагов твоих (читайте - язычников)
поэтому ненавижу неистово; о, если бы ты убил их своим обоюдоострым мечом, чтобы
они больше не могли быть врагами ему; ибо я так бы хотел, чтобы были они
убиты"[220 Блаватская Е. П. Разоблаченная Изида. Т. 2 - М., 1994, с. 47.].
Теперь приведем полный текст: "Удивительная глубина слов Твоих! Вот перед нами
их поверхность - она улыбается детям, но удивительна их глубина, Боже мой,
удивительна глубина! с трепетом вглядываешься в нее, с трепетом почтения и
дрожью любви. Ненавижу неистово врагов Писания. О, если бы погубил Ты их мечом
обоюдоострым - да не будут они врагами его. Так хочу я, чтобы они погибли для
себя, чтобы жить Тобой!" (Исповедь. 12,14).
Это текст в защиту Писания, насыщенный аллюзиями на Писание. "Меч обоюдоострый"
- это отнюдь не меч палача, но Евангелие: "Ибо слово Божие живо и действенно и
острее всякого меча обоюдоострого; оно проникает до разделения души и духа,
составов и мозгов и судит помышления и намерения сердечные" (Евр. 4,12). Смерть
в жизни для себя ради возрождения в жизни во Христе - это традиционная метафора
крещения и обращения ко Христу ("Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет
во мне Христос" - Гал. 2,20; "Ибо никто из нас на живет для себя, и никто не
умирает для себя; а живем ли - для Господа живем; умираем ли - для Господа
умираем" - Римл. 14,7). Это молитва об обращении еретиков, а отнюдь не
призывание скорейшей их смерти. И речь идет именно о еретиках, а не о язычниках.
Августин долго был у манихеев, долго питался оккультными толкованиями Писания,
пока наконец не услышал собственно церковного учения. Отсюда его крик: пусть
Слово Божие образумит и выпрямит сердца тех, кто пытается искривить Писание для
нужд оккультной проповеди! Язычники - не враги Писания. Они его не знают, не
используют и не перевирают. У них есть своя совесть и свой закон. Но
полуязычники-полухристиане уродуют христианское Евангелие, чтобы наполнить его
нехристианскими и даже антихристианскими доктринами. А для христианской совести
надругательство над Евангелием есть кощунство. Отсюда - "ненависть" Августина к
гностикам... Книга Августина - именно исповедь, а отнюдь не "черная магия".
Продолжи Блаватская свою цитату из Августина на три слова дальше - и это стало
бы очевидно[221 Блаватская не дает ссылки на "Исповедь". Возможно, она ее не
читала. Августина она цитирует по антихристианской книге некоего Дрэйпера. Это
довольно страннно, потому что "Исповедь" Августина - классическая и вполне
доступная книга, легко находимая как в оригинале, так и во всевозможных
переводах в любой библиотеке Европы, Америки и России. Возможно, Блаватская
ссылается на Дрэйпера, а не на первоисточник, чтобы затруднить сверку цитаты.
Если же это сделано неумышленно, то здесь все равно научная недобросовестность:
столь тяжкое обвинение, которое Блаватская бросает в лицо всему христианству
(цитата сопровождается восклицанием Блаватской: "Удивительный дух
Христианства!") необходимо было бы проверить.].
Пока я привел лишь несколько достаточно периферийных случаев обращения теософов
к христианскому материалу. Если же заняться разбором всех фальсификаций и всех
подлогов, передергиваний и двусмысленностей, умолчаний и купюр, которыми
переполнены труды Блаватской, придется написать книгу, раз в пять более толстую,
чем "Тайная доктрина". Поэтому лишь одной темы в будущем мы коснемся более
подробно: методы теософского препарирования фактов будут показаны в главах о
"переселении душ", в которое, якобы, верили первые христиане. Но и приведенных
примеров достаточно, чтобы настороженно относиться к любому сообщению
основательницы теософского движения: даже к цитатам, даже к числам и датам.
Теперь от Блаватской перейдем к Рерихам. И зададим все тот же вопрос: сколь
хорошо теософы знают церковную историю?
Вот лишь одно церковно-историческое высказывание Е. Рерих: "Ведь не будем же мы
с Вами возвращаться к истории церковных соборов, к гонению на таких великих
отцов христианства, как Ориген, Климент Александрийский, Иоанн Златоуст и
Григорий и Афанасий Великие и пр. их невежественными коллегами"[222 Письма Елены
Рерих 1929-1938. Т. 2 с. 269.].
А не помешало бы вернуться и изучить как следует. Ориген действительно был
умучен. Но как раз теми язычниками, чей "пантеизм" так воспевает Рерих. О
причине же, по которой Ориген был лишен священнического сана, речь пойдет позже
- в главе об Оригене.
Откуда взяты представления о том, что св. Климент Александрийский подвергался
гонениям со стороны христиан - вообще непонятно, ибо св. Климент был священником
в те годы, когда христианство еще было преследуемо само (он скончался в 215 г.).
В 203 г. он действительно был вынужден бежать из Александрии - но от гонений на
христиан, объявленных языческим императором Септимием Севером. Климент поступил
по евангельской заповеди: если вас преследуют в одном городе - бегите в другой
("Не избегающий преследования и подвергающий себя аресту, суду или смерти
делается в том преступлении виновным и нарушает любовь", так как дает повод
гонителям взять на душу грех преследования христианина и его убийства" -
поясняет он (Строматы IV,10)). Затем Климент жил в Каппадокии у своего друга
епископа Александра, а после его избрания на Иерусалимский престол (209 г.)
преподавал в Иерусалиме. Блаженный Иероним (De vir. illustr. 38) приводит письмо
Александра (211 г.) о Клименте: "Это письмо, достопочтенные братья, я пересылаю
вам через благоговейного пресвитера Климента, мужа добродетельного и
благонадежного, которого вы отчасти уже знаете, а еще более узнаете. Доколе
провидением и промышлением Божиим он у нас жил, церковь Божию он не только
укреплял, но и расширил". Это весьма высокая и лестная рекомендация со стороны
епископа, весьма мало похожая на "гонение со стороны невежественных коллег".
Итак, у Климента были сложные отношения с язычниками, но не было "проблем" с
Церковью. Более того, в православной традиции есть сведения о почитании Климента
как святого. Как о святом пишет о Клименте св. Александр Иерусалимский (духовный
отец и епископ священника Климента). Такие же презентации Климента
Александрийского есть у преп. Иоанна Дамаскина, преп. Максима Исповедника,
блаженного Феодорита. И лишь католическая традиция сочла необходимым
дистанциироваться от Климента. Указом папы Бенедикта XIV в 1748 г. Климент был
вычеркнут из святцев. Но при чем же здесь Православная Церковь?
Кроме того, видеть в св. Клименте единомышленника оккультистов можно лишь при
полном незнакомстве с его трудами и его философией. Климент неустанно
полемизировал с проникновением "астрально-оккультной космологии" в христианство.
Его слова, сказанные им об иудейском гностицизме, весьма подходят и для
характеристики действий теософов (также смотрящих на Евангелие через призму
иудейской эзотерики - Каббалы): "Ереси, возникающие в недрах варварской
философии (в данном случае - иудаизма - А. К.) напрасно вместе с нами повторяют,
что существует один только Бог; напрасно они и Христа прославляют: это речи
чисто человеческие, обиняки и лишние слова, коим недостает истинности. Бог, ими
проповедуемый, есть Бог самоизмышленный. Христос, ими исповедуемый - не тот
Христос, которого возвещают пророки" (Строматы VI,15).
В разбираемом нами пассаже Елена Рерих упоминает Григория Великого, которого
она, похоже, путает с Григорием Богословом. Св. Григорий Великий был Римским
Папой и хотя бы поэтому был надежно защищен от всяких гонений со стороны своих
"невежественных коллег". И жил он полвека спустя после Пятого Вселенского
собора, осудившего оригенизм, - а потому вряд ли может быть привлекателен для Е.
Рерих.
А вот с Григорием Богословом сложнее. Он действительно был смещен с
константинопольской кафедры на Втором Вселенском Соборе. Но вероучение св.
Григория Собор как раз принял (то есть осудил ересь Аполлинария, с которой
боролся св. Григорий и подтвердил Божественность и Ипостасность Духа). Однако
Собор счел недопустимым нарушение древнего церковного правила: епископ не может
менять города своего служения. Григорий был посвящен во епископы Сассим, и
должен был вернуться туда из Константинополя. Абсолютно никакого оккультизма в
учении св. Григория нет.
Златоуста же действительно изгнали из Константинополя - но прежде всего по
интригам императрицы, а не "иереев"[223 "Иоанн в одной из своих проповедей
избрал темой обличение суетности женщин. Общественное мнение истолковало слова и
нападки Иоанна в том смысле, что он имел в виду императрицу Евдоксию, а враги
его в придворной сфере сумели раздуть это дело и дали ему такую огласку, что
Евдоксия почувствовала себя оскорбленной". - Кулаковский Ю. История Византии Т.
1. - Киев, 1918, с. 187.] Златоуста вряд ли могла ждать иная судьба в
Константинополе. Строгий моралист - он своими обличениями бичевал совесть власть
имущих. Проповедник чрезвычайно высокого идеала священнической жизни -
приходским клиром он воспринимался как источник угрозы. В светскую жизнь столицы
он вообще плохо вписывался: будучи человеком болезненным, он не мог есть ничего,
кроме рисового супа, и пил только слабое разогретое вино. Отсюда, замкнутость в
жизни и отсутствие на общественных обедах. Он не мог ни к себе приглашать
именитых гостей на приемы, ни сам посещать дворцовые трапезы[224 см. Болотов В.
В. Лекции по истории древней Церкви. Т. 4. - М., 1994, сс. 163-164.]. Его образ
жизни и проповеди вызывали немало возмущения в самых разных людях - в том числе,
кстати, и у антиоригенистов. Но нигде мы не видим, чтобы Златоуст поддержал
какие-либо теософские идеи, равно как и не видим нигде, чтобы кто-либо, даже из
противников Златоуста, в полемическом задоре приписал св. Иоанну проповедь
какой-либо "реинкарнации".
Впрочем, Златоуст поддержал трех монахов, разругавшихся со александрийским
епископом Феофилом и обвиняемых в оригенизме. Однако ни из чего не видно, что
Златоуст изначально знал об их пристрастии к спорным учениям Оригена и тем
более, что он разделял их[225 см. Болотов В. В. Лекции по истории древней
Церкви. Т. 4, с. 167.]. Более того, когда Феофил сам прибыл в Константинополь
для организации суда над Златоустом, то прежде всего он примирился с ранее
изгнанными им самим монахами-оригенистами, и на могиле старшего из них, к тому
времени уже скончавшегося, произнес проповедь, в которой восхвалял его как идеал
монаха[226 Кулаковский Ю. История Византии Т. 1, с. 188.].
Но если бы Златоуст действительно был близок к специфическим взглядам
оригенистов - не произошло бы того, что случилось после V Вселенского собора. В
543 г. был осужден и Ориген, и некоторые особенные его доктрины, в частности,
учение о всеобщем спасении. Но среди Отцов Церкви был один, который также учил о
конечном спасении всех - св. Григорий Нисский. Он любил Оригена и испытал
большое влияние его книг. Однако при схожести конечных выводов путь обоснования
последнего тезиса был у них радикально разный. Теория перевоплощений (к которой
был близок Ориген) предполагает, что в ходе тысяч жизней человек постепенно сам
как бы отстирывает свои грехи. Реинкарнация оказывается техническим средством,
позволяющим достичь конечного освобождения и спасения. Соответственно, для
Оригена представление о конечном спасении всех (апокатастасис) - это вывод, для
обоснования которого нужна теория переселения душ. Как технический инструмент
для решения предельной задачи он и развивает концепцию многократного
существования. Св. Григорий Нисский к тому же выводу приходит совершенно иным
путем, без всякой кармической философии: он видит Милость Божию столь
всеобъемлющей, что не мыслит никакого бытия вне этой Любви. Бог может простить
всех - и потому полнота Евангелия в спасении всех. То, что у Оригена было вялым
атавизмом языческой мысли, у св. Григория было своего рода евангельским
радикализмом.
Один вопрос при этом не ставил ни тот, ни другой мыслитель: а что, если некая
душа в своей свободе до конца воспротивится Христу?.. Станет ли Творец спасать
ее насильно? Поэтому Собор отстранил идею апокатастасиса независимо от ее
обоснований. На имя св. Григория Нисского оказалась брошена тень. Он лично не
был осужден Собором, он и поныне почитается как один из величайших святых
богословов Православной Церкви. Но отвержение Церковью одной из его концепций
привело к изменению богослужебного календаря. Праздник "Трех святителей",
посвященный почитанию трех друзей - св. Василия Великого, св. Григория Нисского
(родного брата св. Василия) и св. Григория Богослова (однокурсника св. Василия
по Афинскому университету) был несколько изменен. Вместо Григория Нисского в эту
троицу наиболее авторитетных и безупречных церковных богословов был поставлен
Иоанн Златоуст. Это было бы совершенно невозможно, если бы тень обвинений
Златоуста в оригенизме была бы действительно обоснованна. Это было бы
невозможно, если хотя бы к одной странице златоустовых томов были хоть какие-то
вероучительные возражения.
Итак, в св. Иоанне Златоусте нельзя увидеть человека, который был гоним
"церковниками" за проповедь оккультных взглядов.
Впрочем, у Елены Ивановны есть и запасной список православных теософов.
"Постановления Соборов выносились не отдельными светлыми умами, но
представителями невежественного большинства. Все светлые умы среди почитаемых
ныне богословов, такие, как Василий Великий, Афанасий Великий, Иоанн Богослов,
были гонимы своими же иереями за то, что не соглашались с их
постановлениями"[227 Письма Елены Рерих 1929-1938. Т. 2, с. 262.]. Насчет
"невежественного большинства" возражать бессмысленно. Я могу сказать, что на
каждом соборе прежде всего создавалась богословская комиссия из наиболее
образованных епископов[228 см., например, - Карташев А. 1500-летняя годовщина IV
вселенского собора. // Православная мысль. ј9. - Париж, 1953.]. Но ведь для
Рерих не невежественны лишь те, кто полностью с ней согласен. Таковых, конечно,
на церковных соборах, не было...
А вот конкретные детали заявления Е. Рерих очень характерны - именно потому, что
проверяемы. Сведений о том, что Иоанна Богослова, любимого ученика Христа,
преследовали христиане, просто не существует. Елена Рерих поместила его в свой
список богословов, гонимых священниками, явно спутав со св. Иоанном Златоустом.
Св. Василий Великий ниоткуда не изгонялся. Но страдал от собратьев действительно
немало. Вот только страдал он не от православных сторонников "невежественных
догм" Первого Вселенского Собора, а от их противников - ариан. И страдал как раз
потому, что отстаивал догматы Первого Собора против еретиков, которые подобно Е.
Рерих не видели во Христе Воплощенного и Личного Бога.
Св. Афанасия Великого ариане изгоняли несколько раз в ссылку - и тоже за
верность Первому Собору, на котором, кстати, именно Афанасий и был автором
принятой формулировки "Единосущный и Единородный". Все трое однозначно
утверждали надмирность Творца и выступили против пантеизма и гностицизма, а
потому в союзники оккультным фантазиям Рерих никак не подходят.
Впрочем, надо полагать, что Рерих и не рассчитывала всерьез на то, что ее
последователи начнут изучать христианство по упомянутым ею авторам, а не по
Блаватской или Безант. Поэтому непотревоженной остается оккультная совесть
современных рериховцев, когда в своем журнале они обругивают того, кого Елена
Рерих превозносила: "Когда Афанасий выдвинул идею о тождестве Бога-Отца и БогаСына,..
тогда был вбит последний гвоздь в крышку гроба, в котором упокоили
знание и настоящее духовное учение"[229 Аблеев С. Неведомое учение Христа или
Некоторые мысли о церковном христианстве. // Мир огненный. 1995, ј2 (7), с.
63.]. Была нужда маскировать оккультизм под святоотеческое богословие - Рерихи
это делали. После Архиерейского Собора настала пора более внятных речей - и те
христиане древности, чьи имена "Махатмы" выдвигали в качестве своих наставников,
все-таки оказались врагами. И как Аблеев вытер ноги о св. Афанасия - так будет
сделано со всеми остальными церковными подвижниками. Ведь ни один из них - от
ап. Павла до о. Иоанна Кронштадтского - не был оккультистом...
В каждом из своих святых и в своем соборном целом Церковь, по просвещенному
мнению Елены Рерих, не приняла "радикальное и даже прямо революционное ядро
моральной части учения Христова"[230 Письма Елены Рерих 1932-1955. с. 33.].
Но нельзя ли конкретнее: какие нравственные нормы были выброшены из Евангелия,
какие исчезли из церковных проповедей и когда? В проповедях мучеников?
Златоуста? Максима Исповедника? Патриарха Тихона? Какие нравственные высоты она
нашла в апокрифах и у гностиков? Неужто у гностиков была более строгая мораль,
чем у христиан первых веков или у монахов веков последующих?[231 Если эта тема
кого-то заинтересует, я мог бы посоветовать обратиться к исследованию М. К.
Трофимовой "Историко-философские вопросы гностицизма" (М., 1979). В нем автор, в
частности, показывает, что апокрифическая "Книга Фомы" не была принято Церковью
как раз из-за своего имморализма: в "логиях", собранных "Фомой", очень много
говорилось о познании Бога и о любви к Нему - но не было ни слова о любви к
ближнему...] Даже Плотин не удерживается, чтобы не обвинить гностиков в низком
уровне морали и подверженности страстям[232 см. Хосроев А. Л. Александрийское
христианство. - М., 1991, с. 42.].
Елена Блаватская безапелляционно пишет: "Различия между религиозными догмами
были придуманы не святыми, но преисполненными грехами смертными"[233 Блаватская
Е. П. Письма. с. 218.]. Но какую "средневековую догму" может привести Елена
Блаватская или ее нынешние последователи, у истоков которой не стояли бы Святые,
которая не была бы оплачена кровью и слезами утверждавших ее подвижников?
Мученической кровью поборников православия окрашены утверждение решений первого
Вселенского Собора и предистории, второго, четвертого, шестого, седьмого
Соборов, то есть тех, что выработали Символ Веры и основные формулы
православного вероучения.
Теософы часто пишут о том, что церковное христианство и его вероучение порождено
"корыстью" духовенства ("Мы именно почитатели Учения Христа, но не позднейшего
христианства, ибо одно от духа, другое от человеческого корыстия"[234 Письма
Елены Рерих 1932-1955. с. 33.] ).
А вот уже другой интересный вопрос: что это за корысть породила православие (то,
что Рерих называет "христианские догмы")? Вот, например, св. Афанасий
Александрийский, из 47 лет епископства 20 лет проведший в шести ссылках за
проповедь главной христианской "догмы" - Трехличностного Бога - корыстен?!
Корыстен Василий Великий, чье тело после чрезмерных аскетических подвигов в
молодости затем тихо и быстро угасало, но чей дух и ум отстаивали Троицу?
Корыстен Григорий Богослов, ради церковного мира отказавшийся от
константинопольского престола и даже в родном городе попросивший избрать другого
епископа вместо него?!
Но именно эти люди и явились творцами православного догматического богословия...
А если от дней древних перенестись в дни нынешние, то позволю я и о себе
спросить: какая корысть, например, движет мною в этой полемике с идеологией
синкретизма? Неужели чисто по-человечески мне не легче было бы сказать: все пути
равны? Но то, что я знаю и внутренне пережил в христианстве, не позволяет мне
делать столь безответственные заявления... А с точки зрения моего общественного
статуса или богатства - заявление о моем признании теософии принесло бы мне кучу
денег и популярность. Я же ведь понимаю, чего ждет от меня аудитория, каким
словам она будет аплодировать, а за какие будет ругать. Неужели я не понимаю,
что через день после того, как я скажу: "все религии равно хороши" - мне
позвонят из Останкино и вежливо поинтересуются: "отец Андрей, а не хотели бы Вы
возглавить регулярную передачу "Третий глаз-восьмое чувство?"?
Как это связать с мнением Рерих, что на вопрос о том, почему церковники отрицают
закон кармы, "ответ один! всюду и везде действует одно корыстолюбивое
побуждение, дабы не утерять свою власть и приумножить свое благополучие"[235
Письма Елены Рерих 1929-1938. Т. 1, с. 281.] ? И как совместить подчеркнутое
"бескорыстие" семьи Рерихов с недавним скандалом, разразившимся, когда
обнаружилось, что Мэри Джойс Пунача, долгие годы работавшая секретарем младшей
четы Рерих, была обвинена в краже "небольшого чемодана, где они хранили свою
коллекцию бриллиантов, жемчуга и других драгоценных камней"?[236 Дардыкина Н.
Тень во плоти. Повесть о том, как индианка Мэри очаровала наше правительство. //
Московский комсомолец. 30.4.1994.] Похоже, что пропаганда оккультизма оказалась
для Рерихов небездоходной...
Когда Рерихи покупали поместье в Индии и нанимали слуг, в советской России
священник Сергий Мансуров незадолго до ареста так писал в своих прекрасных
"Очерках по истории Церкви" о гностицизме: "Значительная часть "образованных" и
"разумных", примкнувших к христианству во 2 веке, не ставила себе целью строить
жизнь и душу в духе Христовом, а только по своему субъективному вкусу и
соображению "углублять", "объяснять" христианство в духе своего времени. И вот
вместо Церкви создавались религиозно-философские кружки, где фантастическое
толкование или просто подделки и урезки лишали Евангелие первоначального смысла;
магизм занимал место духовных сил; исступление - место пророческого вдохновения...
Сами гностики обычно вовсе не стремились отделяться от Церкви... Всем им обще
противление Единому, Личному Богу, поскольку Он
...Закладка в соц.сетях
