Жанр: Религия
Чудотворцы
...к строгому исполнению правил монашеских,
он решил принять иноческое пострижение...
...В то время к нему пришел один игумен, по имени Митрофан, он и постриг в
иноческий чин блаженного Варфоломея на двадцать третьем году его жизни.
Обряд пострижения был совершен в день памяти святых мучеников Сергия и
Вакха (7 октября 1337 г.), и Варфоломею было дано имя Сергий... Пробыв
несколько дней с Сергием, Митрофан сказал:
- Чадо, я оставляю сие место и предаю тебя в руки Божии..." (с.286)
"Избранные жития святых..." - это не лечебник, не руководство по борьбе с
малярией или олигофренией, но и из него можно поставить диагноз месту,
выбранному для будущей лавры: весьма и весьма неуютным оно было. Все, кто
мог под разными предлогами бежали из него. Сначала предал брат родной и
старший, а затем и духовный. А может дело было не в месте, не в дремучести
леса, а в Сергии, в его небывалом подвижничестве, оказавшемся многим не по
плечу?
"Сергий, оставшись на том месте один, ревностно подвизался, умерщвляя свою
плоть постом (голод очищает тело от вирусов и плесеней, как ни одно
лекарство, вот почему многие наголодавшиеся политкаторжане живут долго -
В.Х.), бдением и многоразличными трудами; а во время лютой зимы, когда от
мороза трескалась земля, переносил он стужу в одной одежде. Особенно много
скорбей и искушений испытал он от бесов в начале своего одиночества в
пустыне... Они обращались, то в зверей, то в змей. Сергий же отгонял их
молитвой: призывая имя Господне, он разрушал как тонкую паутину бесовские
наваждения". (с.287).
О подобных наваждениях со времен Христа рассказывают многие. Довелось
испытать их и мне. И у меня возникло подозрение, что подобным образом,
рождая замысловатые образы, покидают организм многие вирусы и другие
носители болезней. Так, через образы, через подсознание, а не через слово,
разговаривают они с нами, и угрожают, и пытаются соблазнить для сохранения
союза, т.е. ранее существовавшего симбиоза.
"- Уйди же отсюда, зачем ты пришел в сию лесную глушь? Чего ты ищешь? Не
надейся более жить здесь, сам видишь - место сие пусто и непроходимо!
Разве ты не боишься умереть с голоду или погибнуть от рук разбойников?
Такими словами (удивительно, по-русски, на одном языке с Сергием. А может
это он сам с собой рассуждал? - В.Х.) устрашали бесы преподобного, но
тщетны были все усилия их: святый (еще не "святый"! - В.Х.) помолился
Господу (обратился к чистой и высшей энергии, в которой дохнут вирусы,
настроился на нее, сосредоточился - В.Х.), и тотчас же исчезло бесовское
полчище. После сих видений не так страшен был для подвижника вид диких
зверей (удивительно, но факт: ирреальное страшнее реального! - В.Х.): мимо
его одинокой келии пробегали стаи голодных волков, готовых растерзать
инока, заходили сюда и медведи. Но сила молитвы и здесь спасла пустынника.
Однажды преподобный Сергий заметил перед келией медведя; видя, что медведь
очень голоден, он сжалился над зверем, вынес ему кусок хлеба и положил его
на пень. С тех пор медведь стал часто приходить к келии, ожидал обычного
подаяния и с кротостью смотрел на святого... дикий зверь сделался
настолько кроток, что повиновался даже слову святого".
Этот момент, действительно, говорит о святости Сергия, точнее о том, что
тело его было очищено настолько, что его биополе стало целебным, и ни
волкам, ни медведю не хотелось разрушать его, а хотелось жить, исцеляться
внутри этого поля. Фокус или чудо с медведем для меня не фокус, когда
отнюдь не от святой, а от обыкновенной учительницы английского языка, но
очищенной мною по телефону от рака (как и помещение в котором она
работала) я получил такое свидетельство, что заставляет поверить во все
"сказки" и "чудеса" житий:
Дорогой Валерий Евгеньевич!
Огромное спасибо за то, что вернули меня к жизни. Ведь за последние 20 лет
я забыла, что значит хорошо себя чувствовать. Я как старая слепая лошадь
ходила по кругу: работа (школа) - дом, дом - школа. После работы падала
на кровать, т.к. не было сил встать что-то делать. В выходные и во время
каникул были сильные головные боли, но я радовалась, что можно спокойно
отлежаться. Больничный лист мне не давали, да и просить было стыдно, т.к.
вопреки здравому смыслу врачи считали меня "практически здоровой",
поскольку у меня ничего не находили ни рентгены, ни УЗИ.
И вот чудо! Я нашла Вас. Это такое счастье ВСЕГО ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ сбросить
тяжесть 20 лет, летать на крыльях и радоваться жизни. Простите меня,
Валерий Евгеньевич, но я каждый день мысленно разговариваю с Вами,
благодарю Вас и желаю Вам крепкого здоровья. ВЕДЬ ВЫ ДАРИТЕ ЛЮДЯМ ОГРОМНОЕ
СЧАСТЬЕ - ЗДОРОВЬЕ. Каждая клеточка моего тела поет от счастья: "Я живу, я
здорова!"
Да, Вы не только мне ПОДАРИЛИ ЖИЗНЬ, но и моим детям: СЫНУ в 23 года и
ДОЧЕРИ в 18 лет. И дома стало спокойнее. Лучше стали понимать друг друга,
уважать. Читаем с мужем Вашу третью книгу. Муж преклоняется перед Вашим
талантом и трудолюбием, а главное - верит Вам.
Валерий Евгеньевич! Помните, мы чистили с Вами мой кабинет. Сейчас я могу
провести в этом кабинете по 7 уроков без усталости, а раньше и через 2
часа выдыхалась.
И что еще интересно. В течение сентября в кабинет залетает синичка через
маленькую форточку. Последний раз я взяла ее в руки. Она вцепилась
коготочками в палец, и я так простояла с ней минутки две у открытого окна.
В старину говорили, что это не к добру... Значит, у меня не совсем
благополучно в моем помещении? Или, наоборот, - хорошо, комфортно?
Буду молиться за Вас и всю Вашу семью. Огромное спасибо за вс„. Дай Вам
Бог доброго здоровья! С уважением семья Етеревских. г. Одинцово-10,
Людмила Александровна Етеревская, тел. 598-37-68.
4 октября 1994 г.
Дорогую Людмилу Александровну, забывшую меня уже через несколько месяцев
после исцеления ее и ее семьи от вялотекущего рака, трудно заподозрить в
святости. Но про синицу, напуганная недоброй приметой, она явно не
сочиняла. Интересно, а что было бы, если к ней в школу забрел медведь? Это
какая примета? Добрая или не очень? И чем бы она с ним поделилась?
Краюшкой хлеба или пулей из пистолета мужа-полковника? Слава Богу, что со
мною она давно ничем не делится...
В ХIV веке совсем иные дележки были у Сергия. Для того чтобы попасть в
Историю, надо, как известно, для начала попасть в газеты. В ХIV веке, как
ни покажется странным, сделать это было намного проще. Скорее всего, из-за
информационного вакуума и голода при господстве натурального хозяйства,
отсутствии радио, газет и ТВ. Да и народ, судя по всему, был поблагодарнее
и поблагороднее нынешнего.
"Между тем о преподобном стала повсюду распространяться слава. Одни
говорили о его строгом воздержании, трудолюбии и прочих подвигах, другие
удивлялись его простоте и незлобию, иные рассказывали о его власти над
злыми духами - все поражались его смирением и душевной чистотой. Посему
многие из окрестных городов и селений начали стекаться к преподобному. Кто
обращался к нему за советом, кто желал насладиться его душеспасительной
беседой. Всякий находил у него добрый совет, всякий возвращался от него
утешенным и успокоенным, у всякого на душе становилось светлее...
Проникнутые глубоким чувством уважения к святому, пришельцы сии просили
лишь об одном, чтобы Сергий позволил им поселиться здесь. Вскоре под
руководством преподобного собралось 12 человек, и долго не изменялось сие
число: если кого-либо из братии постигала кончина, то на его место
приходил другой... Спустя год после того, как пришли к Сергию братия,
поселился в ново основанной обители и вышеупомянутый священно инок
Митрофан..." (с. 288).
Да, оказывается, страшна таки была пустыня вокруг ныне благоустроенной
Лавры. Страшно было и одиночество вдвоем... Однако, не смотря на
предыдущее предательство (вот уж где незлобивость и терпение проявились) и
над этим "бесом" была одержана победа.
Митрофан "с радостью был встречен братией, и был единодушно всеми избран
игуменом. Иноки радовались, что теперь стало возможно совершать литургию
гораздо чаще, чем прежде. Но Митрофан вскоре предал Господу свою душу.
Тогда братия стали просить преподобного, чтобы он принял на себя сан
священства и был бы у них игуменом. Сергий отказался от сего: он хотел
подражать Господу и быть всем слугой. ("Ну, нынешние, нут ка?!". Да, что
нынешние. Во все времена "умный продолжает учиться, дурак - рвется в
учителя!", во власть! - В.Х.); он сам построил несколько келий, выкопал
колодезь, носил воду и ставил ее у келий каждого брата, рубил дрова, пек
хлеб, шил одежду, готовил пищу и исполнял смиренно другие работы.
Свободное от трудов время Сергий посвящал молитве и посту... К величайшему
удивлению всех, столь суровая жизнь не только не ослабляла здоровья
подвижника, но даже как будто укрепляла его тело и придавала ему силы для
новых еще больших подвигов". (с.288)
Но, в конце концов уломали монахи Сергия и сделали-таки своим игуменомнастоятелем
в чине иеромонаха. И тут Сергий озаботился тем, о чем давно
забыли многие настоятели многих монастырей, особенно в Европе. Он стал
бороться с тем, с чем боролся еще ветхозаветный Бог - с мужеложством, с
обычным явлением монастырской жизни тех лет. И про борьбу с онанизмом не
забывал. Об этом, хоть и весьма туманно, намеками, Житие рассказывает так:
"...преподобный строго запрещал инокам после повечерия выходить из своих
келий или вступать в беседу друг с другом; каждый из них должен был в сие
время пребывать в своей келии, занимаясь рукоделием или молясь. Поздно
вечером, особенно в темные и долгие ночи, неутомимый и ревностный игумен,
после келейной молитвы, совершал обход келий и через оконце смотрел, чем
кто занят. Если он заставал инока или творящим молитву, или занимающимся
рукоделием, или читающим душеспасительные книги, то с радостью воссылал о
нем Богу молитвы и просил, чтобы Господь подкрепил его. Если же он слышал
недозволенную беседу или заставал кого-либо за суетным занятием, то,
постучав в дверь или окно, отходил далее. На следующий же день он призывал
к себе такого инока и вступал с ним в беседу".
Нынешние блюстители нравственности и прав человека давно бы взвыли от
такого догляда и "стукачества". Однако "стукачество" это творимое и в
1360, и в 1382 году привело к тому, что как раз в те годы, когда вымерла
от чумы и сифилиса едва ли не половина европейского монашества, монахи
монастыря Преподобной Троицы создавали во главе со своим игуменом такое
биополе, что чума и на сей раз не проникла не только в монастырь, но и в
Москву и ее окрестности.
Русь Святая - не абстрактное и не вечное понятие. Но понятие и событие
тварное. Творимое и денно, и нощно. И не только постом и молитвою, но вот
и таким доглядом и "стукачеством", заканчивающимся душеспасительной
беседой, смысл которой, был, видимо, в том, что чистота души без чистоты
тела и поведения невозможна.
Ну, а с чистым телом можно было творить разные чудеса, ныне называемые
телепатией или дальновидением экстрасенсорным:
"Святый Стефан, епископ Пермский, питавший великую любовь к преподобному,
однажды ехал из своей епархии в город Москву; дорога, по коей проезжал
святитель, отстояла от Сергиева монастыря верстах в восьми; так как Стефан
очень спешил в город, то проехал мимо обители, предполагая посетить ее на
обратном пути. Но когда он был против монастыря, то встал со своей
колесницы, прочитал "Достойно есть" и, сотворивши обычную молитву,
поклонился преподобному Сергию...
Случилось, что тогда же блаженный Сергий вместе с братией сидел за
трапезой. Уразумев духом поклонение епископа, он тот час же поднялся;
немного постояв, он сотворил молитву и, в свою очередь, также поклонился
епископу... Братия была удивлена таким необычайным поступком святого;
некоторые же поняли, что преподобный удостоился видения. По окончании
трапезы иноки стали расспрашивать его о происшедшем, и он сказал им:
- В тот час против нашего монастыря остановился епископ Стефан на пути в
Москву, поклонился Пресвятой Троице и благословил нас...
Впоследствии некоторые из учеников преподобного узнали, что сие
действительно было так, - и подивились прозорливости, дарованной от Бога
(ой ли?! А не добытой ли в трудах и молитвах?) их отцу Сергию". (с.299)
Ныне это чудо называется телепатией. Но мне хотелось обратить внимание не
на это, а на то, что Сергий в итоге своих трудов и подвигов оказался
способным на такое, на что не оказался не способным ни один епископ, ни
один митрополит, ни один Папа Римский. И не только телепатировать, но и
воскрешать из мертвых, как это делал их учитель Иисус Христос. Сергий -
один из немногих (если не единственный) достиг такой же степени святости,
если верить вот этому рассказу из Жития:
"... в окрестностях обители жил один муж, питавший к Сергию великую веру,
- единственный сын его был одержим неизлечимой болезнью: твердо надеясь,
что святой исцелит сына, сей поселянин отправился к преподобному. Но в то
время как он пришел в келию святого и стал просить помочь болящему, отрок,
изнуренный сильной болезнью, умер. Потеряв всякую надежду, отец сего
отрока стал горько плакать. ...преподобный сжалился над ним и, сотворив
молитву, воскресил сына. Вскоре возвратился поселянин с гробом для своего
сына. Святый же сказал ему:
- Напрасно ты неосмотрительно предаешься печали: отрок не умер...
Так как сей человек видел, как умер его сын, то не хотел верить словам
святого; но, подойдя, он с удивлением заметил, что отрок действительно
жив, тогда обрадованный отец стал благодарить преподобного за воскрешение
своего сына.
- Ты обманываешься, - сказал Сергий, - и не знаешь сам, что говоришь.
Когда ты нес отрока сюда, то от сильной стужи он изнемог, - ты же подумал,
что он умер; теперь в теплой келии он согрелся - а тебе кажется, что он
воскрес.
Но поселянин продолжал утверждать, что сын его воскрес по молитве святого.
Тогда Сергий запретил ему говорить о сем, прибавив:
- Если ты станешь рассказывать... то и вовсе лишишься... сына" (с.294)
Последние слова уже св. Сергия, показывают, насколько этот бывший
олигофрен стал умен и хитер, ибо понял, как опасно быть святее не только
Папы Римского, но и митрополитов с епископами... Не славы он искал, а
выживания в условиях церкви и власти ХIV века. Неизбежная слава среди
простого народа не могла не привести и к официальной славе, и к
вынужденной службе-служению не только на пользу народу, обществу, но и
государству, Великому князю...
Четырех Великих князей московских умудрился пережить Сергий Радонежский.
Не столь тогда могущественных, сколько хитрых, стяжательных, умудрявшихся
все прибирать к рукам, как и завещал предок, по прозванию Долгорукий.
Первым был Иван Калита, княживший с 1328 по 1340, и единственный, кто
умудрился умереть в зрелые годы. Старший сын его Симеон, покняжил, как мы
уже знаем, до 1353 года, и умер в 36 лет. (Четверо его детей от третьей
супруги - все умерли в младенчестве). Наследовавший ему брат Иван имел
прозвище Кроткого, что, как замечает Карамзин, "не всегда достохвально для
государей", вообще скончался в 33 года в 1359, что свидетельствует о
глубочайшем вырождении Калитиного рода, да и всех Рюриковичей задолго до
Иоанна IV Грозного...
Впрочем, замысловатый и чумной ХIV век, явился временем вырождения и
чингизидов, наследников Орды, где ханы, если и не гибли от чумы, то
вырезались своими сыновьями иногда и через неделю после вступления на
престол. Если же сыновья на это не решались, им помогали бояре-темники,
типа Мамая, ставившие на престол своих марионеток из некогда великого
(всего-то 150 лет назад) рода... Был ХIV век и временем вырождения целых
народов. И в частности славянского. Чему в значительной степени
поспособствовал внук Калиты, очередной собиратель-прибиратель земель
ВОРяжской княжеской Руси, обманным путем в IХ веке во главе с Рюриком и
его братьями ТуВОРом и СинеУСом захватившей земли восточных славян,
Дмитрий Донской, позже названный православной никонианской церковью Святым.
Чего от святого было в этом хитром и коварном молодом человеке для русских
людей, понять сложно. Ну, разве что за 400 лет до Остермана-Толстого он
заставил словян стоять и умирать за абсолютно непонятные им интересы на
Куликовом поле. Сколько необученных военному делу крестьян-лапотников было
выставлено там на убой под татарскими саблями, точно из историков не знает
никто. То ли 200, то ли 150, то ли 100 тысяч. Но при населении Центральной
Руси всего-то в 2 млн. любая из этих цифр значительна. Еще более
значительно то, что из 10 мужиков 9 в той битве было убито. В 1380 году,
благодаря Дмитрию, и его политики "собирания" было сделано то, что не
смогла сделать чума, отгоняемая биополем св. Сергия и его братии...
Осиротела земля. Не русская, славянская, слОвянская...
Те, кто уверяет нас, что ополчение 1380 г., выставленное вместо
профессиональных воинов (бояр, дворян и детей боярских), резко отличалось
от необученного профессорско-преподавательского московского ополчения 1941
года, брошенного под гусеницы гитлеровских танков затыкать просчеты в
политике и командовании, глубоко заблуждается. Верный интересам своим и
своего боярства Дмитрий еще в 1367 году ликвидировал звание тысяцкого, а с
ним и московское городское ополчение, а чуть позже впервые ввел смертную
казнь... Сам же хитрый и отнюдь не святой Дмитрий во время битвы 8
сентября 1380 года, не имея возможности, скрыться в чистом поле,
переоделся в одежду рядового воина и затесался в 17-й ряд Большого
полка... Там он и был благополучно найден якобы раненым, среди сотен
трупов, когда конница Мамая отступила... В "Лечебной книге" я уже
сравнивал сей подвиг с "подвигом" полковника Баранова, одного из
персонажей романа и кинофильма К.М. Симонова "Живые и мертвые". Баранов,
попав в окружение в 1941 году, так же переоделся рядовым, но его за это не
произвели в святые, а приговорили к расстрелу...
Другой "подвиг" св. Дмитрия относится к 1382 г. Тогда войска Тохтамыша,
убившего Мамая, подошли к Москве. А князь вместо того, чтобы организовать
оборону, недавно отстроенного каменного Кремля, срочно отправился на
Север, якобы собирать войска и явился как раз тогда, когда Тохтамыш
благополучненько ушел с награбленным барахлом, а от Москвы остались одни
головешки... Да и до этого Дмитрий немало, пусть может и невольно,
поспособствовал катастрофическим бедам москвичей.
"...в 1364 году купцы и путешественники завезли оную (язву=чуму - В.Х.) из
Бездежа- писал Н.М.Карамзин в V т. своей "Истории..." - в Нижний Новгород,
в Коломну, в Переяславль, где умирало в день от 20 до 100 человек...
Летописцы говорят: "...смерть неизбежная, скорая, но мучительная. Не
успевали хоронить тел; едва десять здоровых приходилось на сто больных;
несчастные издыхали без всякой помощи. В одну могилу зарывали семь, восемь
и более трупов. Многие домы совсем опустели; в иных осталось по одному
младенцу". В 1365 зараза открылась в Ростове, Твери, Торжке: в первом
городе скончались в одно время князь Константин Васильевич, его супруга,
епископ Петр, а во втором вдовствующая княгиня Александра Михайловна с
тремя сыновьями... их жены... множество вельмож и купцов. В 1366 году
(правильнее: только в 1366 году! - В.Х.) и Москва испытала то же бедствие.
Сия жестокая язва несколько раз проходила и возвращалась. В Смоленске она
свирепствовала три раза: наконец (в 1387 году) осталось в нем только пять
человек; которые, по словам летописи, вышли и затворили город, наполненный
трупами" (с.7)
Да, в 1366 году чума не обошла и Москву, не смотря на усилия Сергия с
братию. Но не Сергий тому виной, и может даже не 17-летний Дмитрий, а его
столь же хитрые и по обыкновению хапужливые воеводы, что надумали чисто
"по-рыцарски" и "по-христиански" в 1365 году воевать ослабленную,
пораженную чумой Тверь и завезли-таки чуму из нее в Москву. Но благодаря
молитвам и биополю св. Сергия опять не постигла Москву и окрестности ни
участь Твери, ни тем более Смоленска...
Умер кн. Дмитрий в 1389 году в 40-летнем возрасте очередного вырожденца.
Кончина преподобного Сергия последовала 25 сентября 1392, когда ему уже
исполнилось 78 лет... Умер через 3 года после Дмитрия и через 12 лет после
Куликовской битвы. Не великой, а злосчастной, чумоподобной... Не знаю, как
оценивал ее св. Сергий, всю жизнь свою чуравшийся власти, властителей,
чинов, почестей, да не устоявший пред княжескими и патриаршими
возвеличиваниями как раз накануне битвы.
"...пришли послы от святейшего патриарха Константинопольского Филофея и
передали святому вместе с благословением дары от патриарха: крест,
параманд и схимну". (с.298)
Сергий, почувствовавший столь пристальное внимание и напор, не мог не
благословить князя на побоище, что позволило Дмитрию, опираясь на
грандиозный авторитет святого, собрать под свои знамена всю лапотную Русь.
Собрать и погубить, дав возможность боярам-воеводам из засадного полка
пожинать лавры ПОбеды... А нам, несостоявшимся потомкам тех лапотников,
стать потомками воинов Тохтамыша и иной татарвы...
Нет, недаром, образование великорусского народа Л.Н. Гумилев относил к ХIV
веку. Только, правильнее, не великорусского, а русско-татарского,
перекореженного потом Петром и его потомками еще и в
немецко-голландско-французский...
Историю невозможно судить, а тем более осудить, приговорив ее к тому или
иному наказанию. Историю можно лишь понимать и принимать такой, какой она
была и стала, но раздавать титулы святых направо и налево лишь за то, что
какой-то князь был первым победителем татар, спрятавшись от них за 16
рядами мужиков-лапотников, предназначенных не сражаться, а землю пахать, я
бы не стал...
Цена и методы той или иной победы, как и титулы - это всегда ориентиры для
будущих поколений. И то, что после знаменитой победы это самое татарское
иго, против которого вроде бы боролся Дмитрий и его воеводы (хотя и были
то они обыкновенными уклоненцами от налогов, не желавших платить 10%
"выход" другой бандитской "крыше"), затянулось, помимо всего прочего, на
100 лет - исторический факт. Интересно, как бы мы относились и какие
титулы присвоили бы маршалу Жукову, если бы после Сталинградской битвы
взятие Берлина состоялось не в 1945-ом, а в 2045-ом году?
Разделять лавры Куликовской победы и уж тем более звание Святого с ее
победителем, по-моему, не подвиг, а позор. Святость и государство (а оно
во все времена орудие насилия и обыкновенная банда-мафия для добывания и
дележа добычи) вещи несовместные. И этому учит нас высокая и грустная
история мальчика Варфоломея, умудрившегося из олигофрена-двоечика, стать
одним из величайших Святых заступников нашей Родины, спасшего, пусть и
невольно, русских мужиков от чумной заразы, породившего своим подвигом не
стяжательства тысячи учеников-подвижников, основавшего множество
монастырей. И Чудов, и Симонов (оплот старообрядчества), и Высоцкий, под
Серпуховом... Но не уберегшему ни себя, ни других от заразы
великокняжеской.
Несостоявшийся святой заступник...
Не только государство, князья, власть, превознося и вознося свою мнимую
святость, прикрывавшую их хищническую сущность, препятствовали
распространению истиной святости и способствовали распространению мнимой,
над которой потом, спустя века, с таким успехом смеялись создатели фильма
"Праздник святого Иоргена", но и сама церковь, ее верхушка, давно (едва ли
не изначально) пополнявшаяся особами, пекущимися лишь о своих особах и
богатых, пышных дарах их телесам. От обстоятельного ученого, не
подверженного мистицизму проф. Гезера знаем мы о чуде не заражаемости
Киля, Голштинии, Брауншвейга равного чудесам преображенной земли вокруг
Троицкого монастыря. А не было ли и в тех краях какого-либо святого
чудотворца?
За 800 лет до сознательных и бессознательных подвигов св. Сергия Европа VI
века, да и весь мир, переживала такую же страшнейшую пандемию чумы, как и
в ХIV веке, точно так же сопровождавшуюся множеством других природных и
социальных катастроф, что было вызвано, скорее всего, периодическим
изменением положения оси Земного шара. (Есть и об этом свидетельства, о
которых я рассказываю в другой книге). И тогда, в VI веке, Европа пыталась
противопоставить этим испытаниям космического масштаба единственно
возможное, единственно реальное - Волю Человека в высшей ее форме, в форме
Святости, в форме соединения с Господом. Были и тогда Святые, истинно
святые люди. Но что получилось из их подвигов? Что осталось? Вот, как это
описывает выдающийся хронист средневековья епископ Григорий Турский
(538-594) в его знаменитой "Истории франков" (М.: Наука, 1987):
"IV,31...А уж во время самой чумы такая смертность была во всей той
области, что и невозможно сосчитать, какое множество людей там погибло...
Подсчитали, что в базилике святого Петра (в Клермоне) в одно из
воскресений было 300 покойников (за месяц с такой скоростью должно умереть
9 тысяч человек и это при населении городов в 10-20 тысяч, максимум! -
В.Х.). И сама смерть была внезапной. А именно: когда появлялась рана
наподобие змеи в паху или под мышкой, человек так отравлялся ядом, что
испускал дух на второй или третий день. (После появления бубона, добавил
бы я. А еще оценил бы прозорливость Г. Турского, люди, действительно,
умирают не от болезней, а от ядов, возникающих в результате болезней или
неправильной борьбы с ними. Смертельных болезней в природе нет!!! - В.Х.).
Сила яда лишала человека сознания. Тогда же умер и пресвитер Катон; в то
время, когда многие бежали от этой чумы, он никогда не покидал своего
места, участвовал в погребении умерших и мужественно служил панихиды. Этот
пресвитер был весьма человечен и преисполнен любви к людям; и, я думаю,
что это обстоятельство, если и страдал он гордынею, было ему в оправдание.
А епископ Каутин вернулся обратно в город после того, как он, боясь этой
чумы, побывал в различных местах; но болезнь настигла и его, и он умер в
страстную пятницу (т.е. за два дня до Пасхи 572 г.
...Поділитися у соцмережах
